Ты проиграешь...

Глава 1

— Линочка, привет! Как ты?

Этот вопрос я слышу уже в тысячный раз. И снова, с той же нестерпимой болью, моё сердце замирает на несколько долгих глубоких вздохов. Выдохнув, я прикрываю глаза и жду, когда станет чуточку легче, и только тогда произношу:

— Я в порядке. Спасибо.

— Бедная, мне так жаль… — не унимается соседка, сжимая мою ладонь. — Как же ты теперь будешь одна? Может помочь тебе подыскать работу?

Глаза щиплет. Я отворачиваюсь.

— Извините, мне нужно идти.

Я обхожу сердобольно охающую женщину, которая, если не ошибаюсь, живёт на первом этаже, и вхожу в подъезд. Меня провожают жалобными взглядами все, кто сидит на лавочке. Только перешагнув порог собственного дома, могу дать волю эмоциям.

Открываю дверь в комнату мамы, но никак не могу заставить себя войти внутрь. Потому что её присутствие ощущается везде… В испачканном фартуке, висящем на спинке стула, в оставленной на передвижной подставке кружке, в накрытом серой тканью столе, за которым она встречала рассветы. А главное — аромат… Тот самый, который я так привыкла ощущать в её волосах — смесь глины и краски.

Всё выглядит так, будто она просто вышла в магазин и вот-вот вернётся. Принесёт в бумажном пакете наши любимые круассаны с вишнёвым джемом и заварит чай. Поругает меня после прихода из-за того, что я снова разбросала свои вещи, а потом махнёт рукой и позовёт полакомиться.

Если бы ты только снова вошла в наш маленький уютный дом, я бы убиралась каждый день, мама.

Всхлипнув, я закрываю дверь её комнаты, так и не решившись войти, и приваливаюсь спиной к стенке. Завтра уже и я не войду в эту квартиру, и всё, что находится здесь, останется лишь воспоминанием. И сейчас, когда сердце рвётся в клочья от горя, я не знаю, чего хочу больше — уйти из осиротевшего дома, или же остаться здесь навсегда.

На самом деле, выбора у меня нет. Только один — уехать. После внезапной смерти матери у меня не осталось никого из родственников. Не считая внезапно объявившегося отца. Ещё неделю назад я понятия не имела, что он вообще существует. Нет, я, конечно, понимала, что зачата не от святого духа, но мама никогда не рассказывала мне об отце. Где живёт, чем занимается. Единственное, что я знала ещё неделю назад, это то, что короткий роман моей мамы закончился разбитым сердцем и беременностью. Её молодой человек уехал за границу, так и не узнав о её положении.

Но всё это оказалось ложью. На самом деле её возлюбленный никуда не уезжал и знал о моем рождении. Всё это время он находился совсем недалеко, но в то же время в совершенно другом, недосягаемом для нас мире. Константин Раевский — крупный бизнесмен с непоколебимой репутацией семьянина на протяжении восемнадцати лет материально помогал моей маме растить свою незаконнорожденную дочь, а я ни разу в глаза его не видела. Всё вскрылось только тогда, когда сердце моей мамы внезапно остановилось. Ей было всего тридцать девять лет…

После вспыхнувшего в обществе скандала, Раевский принял решение официально признать свою незаконнорожденную дочь, то есть меня, и забрать в свой дом. Для чего? Я пока сама ничего не понимаю. Новая реальность пугает и дезориентирует. Мой телефон, ранее принимавший звонки только от близких мне людей, теперь разрывается от неизвестных номеров. Редакции журналов, телевидение, интернет-блогеры — все хотят знать подробности жизни внебрачной дочери Раевского. И плевать всем, что я только недавно похоронила свою мать. Всем нужно как можно громче потрясти чужим грязным бельём.

Надеюсь, что скоро всё это закончится. Что тот мужчина, которого мне записали в отцы, прекратит всё это безумие, когда я перееду в его дом. Уже сегодня вечером за мной приедут его люди. Нужно как-то найти в себе силы и наконец-то собрать свои вещи.

Ближе к шести раздаётся звонок в дверь. Я как раз завязываю в узел последний пакет с вещами. Все остальные кучкой выставлены у порога. Взяв пакет в охапку, я иду открывать. Внутри всё дрожит от волнения и неизвестности того, что меня ждёт впереди.

На пороге двое мужчин. Одного я знаю — Александр Григорьевич, высокий мужчина лет сорока с чёрными пугающими своей проницательностью глазами. Настолько я поняла, он — доверенное лицо Константина Раевского. Именно он занимался похоронами моей мамы и именно он объявил мне, что теперь я буду жить в доме отца.

— Добрый вечер, — мужчина переступает через порог, останавливая взгляд на кучке пакетов. — Это все вещи или вам необходимо ещё время на сборы?

— Все… — киваю несмело, а потом всё-таки отрицательно качаю головой: — Хотя нет, мне нужна ваша помощь, чтобы собрать некоторые вещи мамы…

Он молчит, и, снисходительно склонив голову, смотрит на меня, ожидая продолжения.

— В её комнате небольшая мастерская с её работами. Вы можете как-то аккуратно собрать их все и перевезти их в мой новый дом? Сама я не могу туда войти, но это большая память…

— Хорошо, — соглашается Александр Григорьевич и поворачивается к своему спутнику. — Дим, забери пакеты и проводи девушку к машине.

— Спасибо, — киваю поспешно. — И ещё одна просьба… На столе под серым покрывалом работа ещё не закончена. Возьмите её тоже, пожалуйста.

В ответ короткий кивок и ещё один снисходительный взгляд. Я отворачиваюсь, надеваю куртку, и оставляю ключи на тумбочке, чтобы мужчина смог закрыть дверь, когда закончит со сборами.