Ты теперь чужая невеста

Глава 1. Зона турбулентности

Самолет касается полосы ровно по расписанию, и я ловлю себя на мысли, что это последняя предсказуемая вещь на сегодня. Шасси глухо ударяют о бетон, салон вздрагивает, и кто-то в хвосте по старой дурацкой традиции начинает аплодировать.

Я не хлопаю, а смотрю на часы. 16:45. Идеально. У нас есть полтора часа, чтобы добраться до дома, распаковать чемоданы, заказать еду и, наконец, выдохнуть после десяти дней обязательного расслабления.

— Саш? — Дима касается моего плеча.

Я поворачиваюсь. Он как всегда тепло улыбается, на нем льняная рубашка, которую я заставила его купить, и она ему кстати очень идет.

— Мы сели, — говорит он, словно я могла этого не заметить. — Ты как?

— Нормально. Готова к старту.

Я тянусь к телефону. Это рефлекс, который я честно пыталась подавить в отпуске, но сейчас, когда мы на родной земле, запрет снят.

Стоит отключить авиарежим, как смартфон в моей руке начинает вибрировать, будто у него припадок. Десятки уведомлений. Мессенджеры, почта, пропущенные звонки, снова мессенджеры. Экран мигает и не гаснет.

«Срочно», «Александра Игоревна, перезвоните», «ЧП на площадке», «Где файлы по Вулкану?».

Мой пульс, до этого ровный и расслабленный, мгновенно подскакивает. В груди разливается знакомый холодок.

Это не просто рабочая суета. Это запах гари.

— Не успели приземлиться, а ты уже там? — в голосе Димы слышится легкое разочарование, но без злости, потому что он привык к моей работе.

Как и я к его. У нас это взаимно. Он врач, поэтому тоже часто срывается с места и бежит к своим пациентам.

— Там что-то случилось, Дим. Серьезное.

Открываю чат с генеральным. Последнее сообщение от него пришло пять минут назад:

«Саша, если ты в городе, ты нужна в офисе. Немедленно. Иначе нам конец».

Шеф никогда не пишет «нам конец». Он может орать, может кидаться степлерами, может угрожать увольнением половины отдела, но он никогда не признает поражения. Если он написал это… Значит, ситуация вышла из-под контроля.

А отсутствие контроля — это мой личный ад.

Мы выходим в душный зал прилета. Вокруг суета, крики таксистов, радостные встречи, цветы. Я иду сквозь эту толпу, одной рукой катя за собой чемодан, другой набирая номер.

— Алло? Степан Борисович?

— Саша! — голос шефа срывается на фальцет. — Ты где?

— В Шереметьево. Только вышли. Что с проектом «Вулкан»?

— Забудь про проект. Проекта больше нет, если мы сейчас не переиграем стратегию. Инвесторы прислали… — он замолкает, подбирая слово, и выдыхает: — Аудитора, кризис-менеджера. Называй как хочешь. Он здесь и он рвет наши сметы на куски, требуя ведущего аналитика. То есть тебя. Сказал, что без ключевых цифр не утвердит следующий транш.

— Я в отпуске, Степан Борисович. Формально до понедельника.

— Сашенька, умоляю. Двойная оплата, отгулы. Что хочешь. Приезжай. Он сидит в переговорной и смотрит на меня как на врага.

Я сбрасываю звонок и останавливаюсь посреди зала, где люди ждут тех, кого должны встречать. Дима смотрит на меня, и в его глазах я вижу понимание, смешанное с тоской.

— Ты не поедешь домой, — констатирует он.

— Прости. Там катастрофа.

— Саш, мы только с самолета. Ты в босоножках.

Я опускаю взгляд. На мне легкое бежевое платье, плетеные сандалии, на плече висит пляжная сумка. Я выгляжу как курортница, случайно забредшая в бизнес-центр Москва-Сити.

Идеальная мишень для насмешек.

— Плевать, — вру я. На самом деле мне не плевать. Я ненавижу выглядеть неуместно. — Я возьму такси отсюда.

Дима вздыхает, подходит ближе и целует меня в лоб.

— Езжай. Я отвезу твои вещи и закажу ужин. К ночи вернешься?

— Надеюсь. Ты лучший.

Я действительно так думаю.

Он — мой якорь. С ним спокойно. С ним нет американских горок. Я люблю его за то, что он никогда не требует от меня быть кем-то другим.

Через пять минут я уже сижу в такси, наблюдая, как за окном мелькают серые эстакады. Открываю ноутбук прямо на коленях, пытаясь погрузиться в цифры, чтобы вернуть себе равновесие.

Цифры никогда не врут. В отличие от людей, они предсказуемы. Если уравнение не сходится, значит, ты где-то ошибся. Нужно просто найти ошибку.

А я всегда умела находить ошибки.

Офис встречает меня звенящей тишиной, обычно в это время здесь стоит гул голосов, шум кофемашины и стук клавиатур.

Сейчас все словно вымерли.

Прохожу мимо рецепции, волоча за собой ручную кладь на колесиках. Звук его движения по дорогому кафелю кажется оглушительным.

Секретарша Леночка провожает меня взглядом, полным ужаса и сочувствия.

— Александра Игоревна! — шепчет она, как заговорщик. — Вы пришли…

— Кто там? — я киваю на закрытые двери большой переговорной.

Стеклянные стены зашторены жалюзи, ничего не видно.

— Зверь, — одними губами произносит Леночка. — Из "Глобал Консалт". Он уволил Петрова за пятнадцать минут. Просто посмотрел отчет и сказал: «Вы свободны». Степан Борисович пьет третью валерьянку.

Я чувствую, как внутри закипает раздражение. Я не люблю, когда в мою идеально выстроенную систему врываются чужаки и начинают рушить то, что я строила месяцами.

Какой-то наемный спасатель, решивший показать власть? Ну уж нет. Я знаю проект «Вулкан» до последней запятой. Я уничтожу его аргументами.

Поправляю лямку платья, приглаживаю волосы, которые наверняка растрепались, и делаю глубокий вдох.

Я — профессионал. Неважно, как я одета. Важно, что у меня в голове.

И толкаю тяжелую дверь внутрь.

В переговорной прохладно, кондиционер работает на полную мощность. Воздух пахнет дорогим парфюмом, валерьянкой шефа и остывшим кофе.

За длинным столом сидит вся наша верхушка. Степан Борисович, красный, как помидор, финансовый директор, уткнувшийся в бумаги, и еще пара начальников отделов. Они выглядят как школьники, которых оставили после уроков за плохое поведение.