Ты всё равно сдашься

ПРОЛОГ

Соня

— Эй, Сова, открывай! Медведь пришел! — Потапов нещадно бил по двери, та же жалобно трещала и скулила под градом ударов его кулаков и тяжелых ботинок.

«Ага, счаз, разбежалась!» — подумала я, громко шмыгая носом и вытирая кровь рукавом джинсовой рубашки.

— Совушкина! Не откроешь — я ее выломаю и придушу тебя на месте! — рычит зверюга с противоположной стороны «баррикад».

Хлипкий замок и старые петли явно готовы поддаться его неласковым уговорам с минуты на минуту, но я и не думала о том, чтобы сдаться и добровольно запустить его в комнату.

— Я не открою, Миш! Ты пьян и не в себе! Уйди по добру по здорову! — бубню себе под нос, без особой надежды, что меня услышат и откликнутся на мою скромную просьбу.

Затих. Я даже встревоженно уставилась на дверь, не понимая причины столь резко наступившей тишины.

— Миииш? Ты еще там? — с сомнением спрашиваю я, пристально рассматривая несчастную дверь.

Мне кажется, что я чувствую его, не могу это объяснить, но я кожей ощущаю его присутствие. Мне даже кажется, что я слышу его холодное дыхание у себя на затылке. Резко оборачиваюсь и осматриваю комнату полубезумным взглядом. Небольшая односпальная кровать, комод, письменный стол, шкаф. В этой комнате такому здоровяку, как Потап, просто негде спрятаться!

Я обхватила себя руками и снова бросила тревожный взгляд на дверь.

Дурацкая трель мобильного тут же заставила меня вздрогнуть всем телом, я едва удержала в себе панический крик, что уже рвался из моего горла.

«Мишка, глупенький, Мишка!» — песня из диснеевского мультфильма раздавалась на всю комнату, а я никак не могла достать телефон из кармана джинсовки.

«Лапочка Винни Пух, с ветки на землю БУХ!»

«Черт бы тебя побрал!» — дурацкий сенсорный экран светился, но никак не реагировал на мои попытки ответить на звонок и прекратить этот цирк.

«Нас без сомнения ждут приключения, мы ведь не любим скучать! И пасмурным днем, если дождь за окном, как славно, что можно тебя повстречать!»

«Ужасно славно, блин! Я уже повстречала его долбанным пасмурным днем! И меня точно ждут приключения!»

Наконец адов гаджет соизволил сжалиться надо мной и среагировал на мою команду «принять вызов».

Дрожащими пальцами прижимаю телефон к уху и снова опускаюсь на пол, опираясь спиной о стену.

— Когда я доберусь до тебя, заставлю сожрать этот гребанный мобильник, — очень спокойно и ну очень убедительно обещает Потап.

— Не надо, Миш, — осторожно и очень внятно уговариваю Потапа, вообразив себя мамочкой малолетнего шалопая.

— Надо, Соня, НАДО! Ты давно напрашиваешься на неприятности! — со вздохом отвечает парень, идеально копируя МОЙ тон.

— Я же девочка, меня нельзя бить, ты понимаешь это? — продолжаю игру в спокойную и уравновешенную родительницу ребенка, имеющего ярко выраженную умственную отсталость.

— Бить? Ну, кто же будет тебя бить, малышка? Папочка только поговорит с тобой и расскажет своей несмышленой девочке, что такое «хорошо» и что такое «плохо»! Например, плохо грубить старшим и обманывать их и уж совсем некрасиво трусливо сбегать и прятаться вместо того, чтобы искренне покаяться и принести извинения! — назидательным тоном вещает Потап.

Несколько мгновений я таращусь на собственный смартфон, не веря своим ушам: еще недавно этот бугай грозился вынести дверь, а теперь изображает короля самоконтроля и надеется, что я поверю! Но надо отдать Потапу должное – хорош, еще как хорош! Хоть завтра выдавай премию Оскар за лучшую роль!

— Знаешь, Мишка, — задумчиво начала я, совсем забыв, как сильно его раздражают эти мои «Миша-Мишаня-Мишка-Мишутка и Мишенька…» он, видите ли, привык, что его называют или Потапом или Михеем, а я все время действую на нервы — такова уж моя природа, ничего не поделаешь.

— Что? — заинтересованный явной сменой настроения в моем голосе уточнил Потапов.

— Кажется, из тебя выйдет хороший отец! Нет, я серьезно! — поспешила заверить его я, когда в трубке образовалась драматическая пауза.

— Чего молчишь-то? Не веришь? Если пообещаешь вести себя хорошо, я тебя запущу, но учти — никаких резинок, я хочу свалить нафиг из универа в декрет и растить маленького симпатичного карапуза с твоими глазищами!

— Ты там накурилась чего, Совушкина? — прочистив горло, таки решился ответить Потап.

— И с твоим носом: он у тебя очень даже ничего, и подбородок твой мужественный малышу очень даже пригодится. Ну, если это, конечно, будет мальчик: девочка с твоим подбородком – это прям фу! — продолжаю добивать Потапа шокотерапией.

Вот так тебе, дружочек: не стоило связываться со мной, ох, как не стоило.

— Двинутая! — со вздохом ворчит в трубку Мишка. Он почти капитулировал.

Я улыбаюсь самой дебильной улыбкой и вдруг чувствую, что под носом опять стало влажно. Красные капли упали на колени, испачкав голубые джинсы. Голова немного закружилась, виски неприятно сдавило.

«ЧЧЧерт, а ведь в аптеке обещали, что снимет боль часов на восемь! И трех не прошло! Сволочи!

— Потап, кажется, мне плохо, — ослабевшим голосом говорю в трубку, пытаясь стереть капли крови, которые снова и снова стекают по подбородку.

— Точно накурилась, — насмешливо констатирует парень. — Или выпила чего?

Я пропускаю его предположение мимо ушей, у меня вообще в голове целая ударная установка, и кто-то весьма талантливо отводит душу: с упоением долбит по тарелкам и барабанам, напрочь лишая меня возможности адекватно мыслить.

— Ты не пугайся крови — это ничего страшного. Просто отвези меня домой, Лёша со всем разберется! — заплетающимся языком произношу я, жмурясь от боли и закусывая губу.

— Чего? Какой еще крови??? Соня, что у тебя с голосом? Это опять твои шуточки? — беспокойство отчетливо слышится в каждом его слове, но я уже не могу ответить Потапу и устало прикрываю глаза.

Сквозь вязкий туман очередного обморока слышу грохот выбитой двери и снова по-дурацки улыбаюсь, представив Мишку в роли супермена, спешащего мне на помощь.

Глава 1

Потап

С чего все это началось…

Я никуда не спешил, однако обычный мой шаг никогда не был размеренным и легким. Я шел уверенно, как бы разрезая толпу снующих туда-сюда студентов на две части. Люди всегда чувствовали мое превосходство и расступались, а некоторые даже сторонились и всерьез опасались, хотя я считаю себя достаточно миролюбивым человеком. Однако сложно казаться безобидным и дружелюбным, когда ты ростом под два метра, а телосложение имеешь соответствующее имени и фамилии — Михаил Потапов. Дед и мой отец были от рождения настоящими богатырями, ну а я, да, порой они говорят, что превзошел все их ожидания.

Стас скалился во все тридцать два зуба и активно травил очередную байку своим извечным поклонникам и поклонницам. Он был типичным мажором, парнем с кучей денег, связями, крутой тачкой и в довершении ко всему смазливой физиономией. Вообще мы с ним были людьми одного круга и одного достатка, с той лишь разницей, что я не любил разбрасываться деньгами, собирать вокруг толпу почитателей, вместо пижонского Феррари предпочитал байк (правда, крутая тачка, конечно, тоже имелась в наличии), а еще меня было сложно назвать смазливым обаяшкой.

— Михей, есть разговор! — окрикнул меня Стас.

Он оставил свою компанию и, загадочно улыбаясь, приблизился ко мне, торопливо уводя в сторону.

— Выкладывай, Биреев, и побыстрее: у меня полно дел, знаешь ли!

— Да ладно тебе, с каких пор у тебя нет времени для друзей? — тут же возмущается приятель.

— С такими друзьями и врагов не надо! Говори, что хотел: у меня через час встреча с отцом на фирме, — демонстративно пялюсь на часы, я ни капли не лукавил, говоря, что спешу.

— Из уважения к твоему предку сделаю вид, что меня не оскорбляет такое пренебрежительное отношение к лучшему другу, — картинно вздыхая, продолжал строить из себя шута Стас.

— Ближе к делу, — сквозь зубы произношу я, закипая.

Он сразу чует, что пора заканчивать цирк, и заговорщически понижает голос.

— Есть новая цель! Бомбический вариант! Мы с Савиных уже забились, и я рассчитываю, что ты поставишь на меня, дружище!

— Ты опять споришь? На девушку? — реально не понимаю, что стало с моим другом после шестнадцати лет, куда делись его мозги!?

— Малышка просто огонь! — восторженно кивает Стас.

— Ну, конечно, как иначе! — раздраженно закатываю глаза.

— Что, ты даже не спросишь, кто она?

— Спрашиваю, — без особого интереса говорю ему.

Стас загадочно улыбается и, вдруг обернувшись, кивает куда-то в сторону.

— Узнаешь?

— Калинина? Да ладно тебе, чего ту спорить-то: она даст вам обоим, а если хорошо попросить, то еще и одновременно, - фыркаю в ответ.

— Ну, ты и тупица, Потапов! Раскрой глаза по шире и узри маленькую, но очень аппетитную брюнетку у окна!

Я бросаю беглый взгляд и тут же удивленно вскидываю бровь, брюнеток там действительно почти нет, только одна.

— Совушкина? Ты серьезно? По-моему, она не в твоем вкусе, да и Савиных больше специализируется по грудастым блондинкам, как я понял. Чего вы там разглядели в этой психованной дурочке: ни рожи, ни кожи, ни жопы, как говорится?!

Софья Совушкина была личностью необычной и примечательной. Несмотря на неброскую внешность типичной серой мыши, к тому же имеющей скверный вкус в одежде, она была ещё и раздражительно шумной, скандальной, наглой, упрямой и с явной дырой в голове вместо мозгов. Некоторые даже сомневались, что она вообще по мальчикам, так как за три курса в универе никто ни разу не видел её в обнимку с парнем. Она весьма резка в отношении с противоположным полом и уж больно дружелюбна в общении с девушками. Подруг вокруг неё целая армия: всё время создаётся впечатление, что у Совушкиной есть подпольная секта для неудачниц, и в один не самый прекрасный день они устроят настоящий переворот. Увы, но и я пару раз сталкивался с этой странной особой, и оба раза не принесли мне ничего, кроме раздражения и головной боли.

— Много ты понимаешь?! — самонадеянно отмахнулся Стас.

— Затея заранее проигрышная, Биреев, очнись! Эта психованная не то что не даст ни одному из вас, она ещё и может открутить вам то самое ценное, чем вы с Ванькой так сильно дорожите! — в последний раз пытаюсь сделать доброе дело и уберечь друга от неминуемого провала и, возможно, позора.

— Да ладно, Потапыч, скажешь тоже, а сам-то ты что же не дорожишь этим самым ценным? По-моему, ты драматизируешь! А может, просто завидуешь!? Смотри, идея моя, могу переиграть и заменить Ваньку на тебя: так даже интереснее будет, а ты потом мне свой байк презентуешь!

— Совсем плохо с головой, да? С чего бы мне спорить с тобой на НЕЁ?

— С того! Ты же после расставания со своей зазнобой ходишь злой и одинокий, кидаешься на друзей, как питбуль! Ладно, так и быть, я покажу тебе как другу, в чём тут секрет, чтобы разжечь интерес, так сказать!

Стас достаёт телефон из заднего кармана, роется внутри, торопливо скользя по сенсорному экрану, затем протягивает мне блютуз-гарнитуру, которую я нехотя вставляю в правое ухо, и включает видео.

Четырехминутный ролик, по сути, является записью с какого-то выступления, судя по обстановке вокруг, — это концертный зал, довольно приличный и вмещающий несколько сотен, а то и тысячу зрителей.

Ведущий коротко объявляет выступающий коллектив, после чего на сцене появляется шестеро: три девушки и три парня — играет музыка и… застывшие на несколько мгновений фигуры загадочных танцовщиц, вышедших с опущенными головами, оживают. Они синхронно отбрасывают с лица волосы, и в тот же миг я узнаю в средней девушке Совушкину, хотя легче поверить, что это не она — возможно, сестра-близнец или клон, но точно не Совушкина!

Девушка на сцене одета в однотонное светло-голубое платье длиною почти до пят, но с открытой спиной, обнаженными руками и разрезом на бедре почти до самой… в общем мало что скрывающий разрез. Музыка неожиданно преображает её, превращая в легкую, гибкую и пластичную. Богиню танца — иных мыслей у меня не нашлось, я никогда не интересовался ничем подобным, но Совушкина затмила двух других девиц, затмила мое сознание. Стоило ожить парням на сцене, и я вдруг почувствовал раздражение: она словно трепетала от каждого прикосновения своего партнера, отзывалась на него, с легкостью подавалась к нему навстречу, взмывала вверх, обнимала, скользила вдоль его торса к ступням, обвивала его ногами и, мать вашу, выгибалась, касаясь волосами пола.

Глава 2

Потап

Я тороплюсь, но не настолько, чтобы дать фору Стасу. Поэтому прямой наводкой иду к Совушкиной. Она активно жестикулирует и заливисто смеётся. Зачем-то отмечаю про себя, что у неё приятный смех, лёгкий, искренний, вызывающий улыбку. Её подружки и подумать не могли, что я направляюсь именно к ним и тупо примолкли, завидев меня за спиной Сони.

— Симпатичный прикид, Сова! — шепчу ей на ухо.

Девчонка вздрагивает, оборачивается и едва ли не врезается носом мне в грудь — рядом со мной она просто коротышка.

Растерянно поднимает голову и встречается со мной взглядом. Я улыбаюсь, но стараюсь не скалиться, чтобы не вызвать лишнего подозрения. Смятение быстро сменяется узнаванием, а затем в карих глазах появляется огонёк азарта, а губы кривятся в дерзкой и наглой улыбочке.

— Спасибо за комплимент, Мишуля!

Чёрт, как же сложно не разозлиться после этого её «мишули», но, проявив чудеса выдержки, я всё же сохраняю Совушкиной ее жалкую шкурку. Скоро она не сможет смотреть на меня так нагло и смело и уж тем более ей будет не до веселья!

— Всегда пожалуйста, малышка!

Девчонка забавно морщит носик, когда слышит от меня про «малышку», а я нагло тянусь к её лицу и ласково, почти по-отечески глажу по щеке.

Совушкина удивлённо таращится и с запозданием отталкивает мою руку.

— Ты грабли-то свои от меня убери, — ершится маленькая пигалица и, уперев ладони по бокам, сверлит меня недовольным взглядом.

— Всё ещё боишься? Это ты зря! Нравишься ты мне, Сонечка! Только сейчас понял, что глаз отвести от тебя не могу!

Глаза Сони ещё больше округляются от удивления, а затем в них вдруг проявляется неподдельное беспокойство, и она неожиданно смело подаётся вперёд, приподнимается на носочки и кладёт свою маленькую ладонь на мой лоб.

— Мишань, тебе лечиться надо, ты, кажется, болен! И я не уверена, но, по-моему, слабоумие не лечится!

Девчонки за её спиной начинают совсем неприлично хихикать и перешёптываться, я же, скрипнув зубами, стараюсь найти в себе силы, чтобы не придушить нахалку. Думай о деле, Потап! О ДЕЛЕ!!!

Вместо того, чтобы продолжать эту перепалку, подхватываю Соню за талию и отрываю от пола. Она вскрикивает и вцепляется в мои плечи, но так и не успевает ничего внятного произнести, потому что, усадив ее на подоконник и впечатав спиной в стеклопакет, я нагло целую Совушкину в губы, слегка прикусывая нижнюю. Она барабанит по спине и мычит, а потом вдруг запускает пальчики в мои волосы и прижимает к себе, не только активно отвечает, но и позволяет проникнуть в свой рот языком. Возбуждение нервным импульсом разлетается по телу, я даже не помню, в какой момент раздвинул ее ноги, чтобы притянуть девчонку как можно ближе, не помню, в какой момент мои руки начали пробираться под дурацкую джинсовку, которая сползла с одного плеча, оголив светлую кожу, и то, как она умудрилась достать из правого кармана своей куртки нож. Тот тут же раскрылся с характерным щелчком и уперся мне в грудь.

Растерянно отстраняюсь, всё еще ощущая ее сбившееся дыхание, она сильнее давит дрожащей рукой, прорвав ткань рубашки и оцарапав кожу.

— Сумасшедшая! — шепчу ей в губы.

— Если ты сейчас же не отвалишь, я тебя проткну! А когда надумаешь повторить свои шутки, я отрежу твоё хозяйство, Потап, и скормлю собакам, чтобы и пришить было нечего! — шипит в ответ.

Вокруг нас неожиданно становится слишком тихо: видимо, народ замер в ожидании продолжения представления. Я, честно говоря, вовсе не планировал становиться объектом всеобщего внимания, но и на столь жаркий поцелуй я точно не рассчитывал - вообще не думал, что мне так понравится. Нехотя убираю руки с ее талии, морщусь от неприятного жжения в груди, рубашка, конечно же, безвозвратно испорчена: порвана и заляпана кровью — и всё же я улыбаюсь совершенно ненормальной маньячьей улыбкой.

— Приятно знать, что после нашего первого поцелуя, ты уже думаешь о втором!

— Ты точно псих! — с досадой произносит Соня.

— Но тебе ТОЧНО понравилось! — уверенно констатирую.

Она явно, как и я, увлеклась процессом и уже не сможет убедить меня в обратном!

— Эй, Михей, чего это ты к девчонкам пристаешь? Сонечка, тебе помощь не нужна? — голос Стаса бесит до скрежета зубов, хочется вмазать другу как следует, но в чём-то он прав, сейчас мне точно не следует ждать продолжения банкета.

— Нужна, Биреев, ещё как нужна! Забирай своего дружка и катитесь отсюда колбаской… ОБА! — обиженно рычит Соня, продолжая размахивать перед моим носом крохотным складным ножичком.

Ох и не радует меня тот факт, что и Стаса Соня уже знает по имени, я как недалёкий ревнивец оглядываюсь через плечо на друга.

— Ты, кажется, спешил на встречу с отцом, Потап?! Уже не торопишься или заявишься на фирму в таком виде? — насмешливо уточняет Стас.

Раздражённо отмахиваюсь от надоедливого приятеля и, окинув Соньку внимательным взглядом, оставляю наконец девчонку в покое, картинно поднимая руки вверх в знак капитуляции.

— Ещё увидимся, Совушкина, — подмигиваю ей на прощание и, навалившись плечом на Стаса, увожу приятеля подальше.

— Грязно играешь, Михей! Я как погляжу, ты рассчитываешь сделать меня? Неплохой ход, хотя и рискованный, но, надо признать, я не ожидал, что она позволит тебе такое!

— А на войне все средства хороши, друг мой! Думаешь, удастся подкатить к Совушкиной, притворившись рыцарем в сияющих доспехах? Ну-ну, удачи тебе, в следующий раз приходи со свечкой, вдруг пригодится! — хлопнув Стаса по плечу, я ускорил шаг, на ходу прикидывая, сколько времени я потеряю, заезжая домой за новой рубашкой.

Глава 3

— С ума сойти можно! Что это было, Сонь? — Аника трещала над ухом без умолку.

— Ты что реально целовалась с Потапом? В засос? И как, как это было? — вторила ей Марина.

— Ну, ты и даёшь, Маринка! А то, что она ему ножом в грудь ткнула, ты вообще не заметила? У него даже рубашка в крови была! Откуда он у тебя вообще взялся, Сонь? — в голосе Светки отчётливо слышалось осуждение.

Я же с трудом снова сложила лезвие ножа и спрятала тот в кармане куртки, сжала кулак, пытаясь усмирить дрожь и не желая показывать другим, что на самом деле меня всё еще трясёт и колошматит после случившегося. Кожа горит от его прикосновений, на губах его вкус, и даже, делая очередной вдох, я продолжаю чувствовать запах его парфюма!

— Нико оставил свой нож вчера в гримёрке: кромсал им пиццу и забыл, а я хотела сегодня на репетиции вернуть, — стараясь придать голосу уверенности, ответила им, неловко поправляя рубашку.

— Странно, что он не разозлился из-за этого, — Света задумчиво сверлила меня испытующим взглядом.

— Странно? Я бы сказала: «Здорово, что он не размазал тебя по стенке, подруга!» — Наверняка эта его рубашка стоила ни одну сотню евро! Держу пари, что мою жизнь он бы оценил намного дешевле! — фыркнув, заявила я.

— Чёрт, это было круто! Такая яркая парочка! — восторженно восклицала Аника, едва не хлопая в ладоши от радости.

А вот мне было совсем не до веселья: я злилась на Потапа и где-то очень глубоко в душе ликовала, потому что нужно быть дурой, чтобы продолжать обманывать себя снова и снова — этот мерзавец мне нравился, вот только мы с ним слишком разные. Из одного мира и в то же время с разных планет! Я с Венеры, а он с Юпитера, как писал Джон Грей.

Интересно, что сподвигло его наброситься на меня сегодня? Нет, Потап точно не мог ни с того ни с сего воспылать ко мне нежными чувствами, тут что-то другое… И Биреев тоже нарисовался в роли защитника униженных и оскорблённых или скорее… развращённых? Тьфу ты, не приведи Господь такого счастья! Хорошо ещё, что я сегодня в джинсах, а то ведь пошлее ситуации сходу и не сочинишь!

— Ань, у тебя там желе вместо мозгов, да? Какая из нас с ним парочка? — насмешливо спрашиваю, а сама тянусь к рюкзаку, оставленному у противоположного края подоконника, чтобы достать свои любимые очки! Напяливаю на нос огромные стёкла, как у стрекозы, и мир сразу приобретает розовый оттенок, на губах появляется привычная самоуверенная улыбка, хорошо знакомая всем моим подругам, и ещё, мои страхи и смятение тоже остаются за широкими линзами – вот так-то лучше!

Потапов и Биреев… Хмм. Возможно, кое-кто узнал мой маленький секрет? Или всё намного проще и очевиднее? Был и третий вариант, самый безумный: Потап реально на меня запал! Да-да, где-то глубоко внутри глупенькая и наивная девочка Сонечка снова и снова прокручивала в записи это его «Только сейчас понял, что глаз не могу от тебя отвести!» и томно вздыхала, мечтательно глядя в звёздное небо…

Проснись и пой, Софья Вальдемаровна! Какое звёздное небо? Пора бы спуститься на грешную землю!

— Соня! Соня! Мне нужно с тобой поговорить! Это срочно! — Кари, то есть Карина, задыхаясь от переизбытка чувств, вцепилась в мои плечи и как следует тряхнула, едва не сбив мои любимые розовые очки! И ведь вес комариный, ростом тоже от горшка два вершка, а силища, будь здоров!

— Да, что случилось-то, успокойся, бешеная!

— Я такое узнала, такое… Ты должна меня выслушать! — девчонки вокруг притихли, с любопытством предвкушая что-нибудь интересненькое. Ну да, тихая и неприметная Митяшина Карина нередко была бесценным источником полезной информации.

Обычно я ничего не скрываю от девочек, а тут вдруг решила навести интриги и, ухватив Кари за ладонь, потащила прочь из коридора, решив выслушать её сенсационные новости без посторонних ушей.

И, как оказалось, подруга действительно смогла меня удивить!

Глава 4

Соня

Итак, денёк сегодня выдался очень даже насыщенным! Для начала меня поцеловал Потапов, а потом я порезала его ножом, а потом за меня вступился Биреев! И вот теперь ещё Кари со своими «сногсшибательными» новостями!

— Ну и что ты теперь будешь делать? — она усаживается на парту рядом со мной и смотрит на меня в ожидании.

— Как что? Жить на полную катушку и ни в чём себе не отказывать, — пожимая плечами, говорю ей.

— Сонь, я же серьёзно! Это так подло! Ты устроишь им скандал? Отомстишь? Просто отвергнешь обоих? — с каждым новым предположением глаза подруги загораются всё ярче.

— Ты меня не слушаешь, Кари! Два главных богатея этого универа забились, что покорят моё сердце за тридцать дней! Ты хотя бы понимаешь, что это значит?

— Нет, — раздосадованно бурчит Митяшина. — Я полагаю ответ «Это значит, что они придурки» окажется неверным?

— Верный, конечно! Но почему же я должна отказываться от целого месяца веселья, м? От бесплатных посещений ресторанов, клубов, да чего угодно? Пусть себе покоряют сердце красавицы, сколько влезет, мне не жалко! — хитро улыбаюсь и пожимаю плечами.

На самом деле я злюсь! Чёрт, да я злее тысячи чертей! Знала же, что он неспроста с поцелуями ко мне подкатил, так нет же, уже возомнила себя королевой красоты и богиней очарования. Что ж, раз очаровать медведя пока не удалось, придётся съесть его сердце на завтрак: главное, не подавиться, когда буду грызть этот сухарь!

— То есть как НЕ жалко? Ты что же хочешь переспать с кем-то из них или… — она покраснела и вытаращила глаза.

— Эй, Митяшина, ты чего там уже нафантазировала? А ну спускайся на землю! Не буду я ни с кем из этих… спать! — теперь я злюсь ещё и на Каринку, сообразив наконец, что именно она там себе напридумывала.

— Блин, Сонь, извини, просто ты так мечтательно улыбалась, когда говорила о… перспективах! Вот я и подумала! То есть ты всё-таки отомстишь им?

— Я всего лишь хочу их проучить! Они ведь задумали играть по-взрослому? Значит, и мы можем вступить в эту игру, только правила мальчики так и не узнают!

— Аника наверняка с ума сойдёт от таких новостей, — тут же заулыбалась Кари.

— А вот этого не будет! Мы никому ничего не скажем, ясно? — строго смотрю на подругу, невольно сжав руки в кулаки.

— Это ещё почему? — возмущённо округлила глаза Митяшина.

— Потому что это будет наш с тобой секрет! Никому ни слова о споре, Кари! НИ ОДНОЙ ЖИВОЙ ДУШЕ! Даже, если тебе будет казаться, что всё выходит из-под контроля и нужно с кем-то посоветоваться, ты будешь молчать! Ясно?

— Чего же тут не ясного?! — сверля меня внимательным взглядом, сдалась Карина.

— Ну, вот и договорились! — спрятав руки в карманах джинсов, заключила я.

— А что я скажу остальным?

— Придумай что-нибудь, — пожимаю плечами.

— Ты невыносима! — восклицает Кари и ловко спрыгивает с парты, после чего стремительно покидает аудиторию, хлопнув дверью.

Она уходит, а я остаюсь на месте, укладываюсь лопатками на преподавательский стол и тупо пялюсь в потолок.

Михей, конечно, та ещё скотина, я не ожидала от него подобного! Нет, исходя из его поведения всё, конечно, логично, но… гадко и мерзко знать, что так и есть! Я не сразу осознаю, что, вспоминая Потапа, поглаживаю нижнюю губу и поспешно убираю руку. Мне хочется его внимания, его поцелуев, я не ожидала, что всё будет настолько убийственно горячо, что в глазах заискрятся фейерверки от одного лишь его дыхания и жадного поцелуя.

А ведь он совершенно мне не подходит! Ужасный выпендрежник, хам и бесчувственная скотина, не говоря уже о его халкообразном теле — красивом, рельефном теле гигантского йети! Интересно, какого он роста: метр девяносто или все два метра?! Против моих ста семидесяти разница ощутимая! Бесит, когда он возвышается и пытается «давить на тебя массой»!

«И что же мне с тобой сделать, Мишань?» — задумчиво кручу браслеты на руках, даже берусь их пересчитывать, чтобы очистить голову от ненужного хлама, но это не помогает.

«По крайней мере, я научу тебя и твоего дружка хорошим манерам! Пусть поучатся правильно ухаживать и проявлять терпение и заботу к своей девушке! Хм, сразу стало интересно, как далеко они готовы зайти, чтобы добиться желаемого? А как далеко зайду я?»

В голове снова каша: снова Потап и его губы, руки и горячее, обжигающее дыхание, его запах… я глупо улыбаюсь, представляя, как он добровольно обнимает меня, целует, шепчет ласковые слова… каково это — быть его девушкой? Самообман — вещь очень опасная, тут главное не заиграться и не поверить в сказочку, а то финал будет не столь романтичным, как у Красавицы и Чудовища! Волосатого и клыкастого грубияна, она каким-то образом превратила в человека, прекрасного и любящего принца! Однако мой случай кажется куда более беспросветным и необратимым — одно только наше знакомство чего стоит!

Три года назад

— Да, мам, я уже подала документы! Всё не так уж и плохо — вполне приличный вуз! Нет, я не передумаю! Нет, я не стану записываться на дополнительные курсы! Это же филфак — меня и так будут учить иностранным языкам! — старательно пытаюсь свернуть разговор и, когда мне это наконец удаётся, неожиданно обнаруживаю, что мою прекрасную тайоту Ярис загородил чей-то огромный байк.

Я не представляю, как сдвинуть с места эту штуку, чтобы не повредить её. Задумчиво обхожу байк по кругу: зверюга блестит на солнце черными боками, а ее хозяина нигде поблизости не наблюдается. Посмотрела на часы — тренировка должна начаться минут через двадцать, а я стою и жду этого оленя!

Мобильник надрывается, но мне не нужно снимать трубку, чтобы узнать, что ребята ждут только меня! Сажусь за руль и, прикусив язык от натуги, пытаюсь выехать, не покалечив мотоцикл.

— Блин, убила бы гада!

Телефон снова загорается и начинает бить по слуховым перепонкам ударной волной тяжелого рока.

— Твою мать, Нико! — не сдержавшись, ору на весь салон и бью кулаком по рулю. Друг не вовремя сменил сигнал на мобильном, и, при всём моём уважении к брутальным дядькам из Rammstein, лучше бы он был поклонником Билана!

Глава 5

Соня

Крик подобен грому: «Дайте людям РОМУ!

Нужно по-любому ЛЮДЯМ! ВЫПИТЬ! РОМУ!!!»

Я подлетаю с парты и едва не хватаюсь за сердце. Громогласные вопли русских рокеров из Короля и Шута — это очередной прикол Никиты. Вообразите: пары закончились, в аудитории, да и во всём здании тихо и спокойно, и вдруг телефон Сони Совушкиной разрывает эту идиллию восторженными призывами «Дать людям рому!» Да такими темпами и поседеть недолго! Мстит, зараза злопамятная, и никак угомониться не может — уже три года меня нервирует!

— Да, блин, Нико, я отправлю тебя в чёрный список, так и знай! — змеёй шиплю в трубку, а ему хоть бы хны, смеётся, стервец.

— Совёночек мой, ну чего ты сердишься! Я соскучился!

На мгновение я закрываю глаза, представляя его лицо и гнев быстро уходит: на Никиту очень сложно злиться, у меня ни черта не получается, я прощаю ему все мелкие пакости и приколы и даже «Совёночка».

— Не говори со мной этим голосом! — стряхивая с себя наваждение, предупреждаю Градова.

— Каким ещё голосом? — мягко переспрашивает, прекрасно зная, о чём я.

Я поджимаю губы и пытаюсь говорить спокойно и равнодушно.

— Ник, кончай с этим!

— Кончать, говоришь, — задумчиво переспрашивает парень, пока я морщу нос, понимая, что ляпнула, не подумав.

— Для этого ты мне нужна здесь, а не там, Сонь! — авторитетно заявляет он. — А если серьёзно, репетицию на сегодня отменили, у Калины какой-то семейный раздрай, просила перенести на среду.

Калина – это наш хореограф, классная и очень движовая тётка, имечко только у неё уж слишком мудрёное - Алевтина Исааковна, поэтому мы привыкли называть ее по фамилии — Калинина.

— Здорово, я успею заскочить к Ритке!

— А может, лучше погуляем? Или станцуем парное, м? Я обещаю не приставать! — заискивающе протягивает Никита.

— Неа, отвали Градов! Ритуся мне намного дороже, чем ты! — уверенно обламываю приятеля, зная, что так точно будет лучше для него и для меня.

— И за что я тебя люблю? — громко и вымученно вздыхает в трубку Ник.

Он пытается подшучивать, играет интонациями, но я знаю, что каждое его «люблю» вовсе не шутка и от этого только больнее.

— Не знаю, дурачок ты у меня! — беззлобно отзываюсь я. — Кстати, Ник, спасибо тебе!

— Интересно узнать за что, — тут же оживляется парень.

— За Зуб дракона (да-да он обожает давать дурацкие прозвища не только людям, но и предметам!), он сегодня очень меня выручил! — торжественно заявляю я, вспоминая озадаченную физиономию Потапыча, и снова глупо улыбаюсь своим мыслям.

— Ну-ка – ну-ка, я требую подробностей! — нетерпеливо вопит Нико.

— Просто знай, что сегодня он был окроплён кровью одного недостойного смертного, считай, побывал в бою! Это точно круче, чем кромсать пиццу!

— А тот смертный ещё жив? — деловито интересуется парень.

— Ага, жив, не волнуйся, тебя за него точно не посадят! — насмешливо заверяю я.

— Жаль, очень жаль! Но на будущее я тебя предупрежу: если через твои чудесные ручки мой Драконий зуб сделает этот мир лучше, я буду безмерно счастлив! — в тон мне отвечает Градов.

— Шут! — беззлобно шепчу в ответ.

— Целую, детка! — снова слышится в трубке до боли знакомое.

Я не позволяю себе и дальше бездельничать и поспешно соскребаю себя с учительского стола, перекидываю через плечо рюкзак и выбираюсь из своего «тайного укрытия», бодро шагая по коридорам к стоянке.

В голове всё время повторяется это его «целую, детка». Образ парня отчётливо возникает в моей голове, хотя я хотела бы не думать о нём сейчас и немного отвлечься, но, если я и впрямь отправлюсь к Ритке, Нико точно вернётся в мою голову ещё не раз.

Градов очень симпатичный парень: высокий, атлетичный, с красивым прессом, очень сильными руками и пронзительными серыми глазами. Чёртов блондин! Вечно слегка взлохмоченные волосы с густой длинной чёлкой и неизменная улыбка на губах, тёплая и ласковая, и ещё смех, от которого на душе тают и крошатся льдинки! Градов — мой партнёр по танцам последние три года: хороший друг и… бывший парень! Когда-то я думала, что Никита захочет сменить партнёршу, уйдёт или попытается выпроводить меня, но он оказался упрямее, чем я думала! Теперь Градов играет со мной в «друга», и иногда его «дружба» на грани фола.

Я не хочу его отталкивать, я по-своему его люблю, но всё равно не могу зайти за черту! Чёртова «охранка» его не подпускает, никого не подпускает — держит на расстоянии. Кроме, пожалуй, Михея: с ним она молчала, пока медведина не распустил свои руки и не принялся меня лапать.

Подхожу к Яре и нажимаю на сигнализацию. Машина приветливо мигает и встречает меня лёгким ароматом грейпфрута и лайма, поднимаю глаза и только сейчас замечаю небольшой лист бумаги на лобовом стекле.

— Что за бред! — ворчу под нос и снова выбираюсь из машины. Под дворниками кто-то оставил для меня маленькую белую розу и одно короткое послание.

«До скорой встречи, опасная девочка!» — написал этот горе-влюблённый.

— Глупая медведина, — насмехаюсь над изобретательностью своего «нового поклонника», сминая в ладони оставленную Потапом записку. Хотела бросить розу под колёса, но укололась, засунула палец в рот, слизывая капельку крови и рассматривая ещё не раскрывшийся бутон цветка.

— Ну вот, один-один, Потап: я тоже из-за тебя проливаю кровь!

Осторожно положила розу на соседнее сидение и завела двигатель. На губах дурацкая улыбка, в салоне играет «Кукла Вуду» группы Слот:

— Поиграешь со мной, Плюшевый Мишка?

Глава 6

Соня

Остановившись у супермаркета, я привычно побежала за вкусняшками для Тёмки, Риткиного сынишки. Придирчиво осмотрела каждый выбранный фрукт, проверила срок годности детского сока и, расплатившись, спрятала по разным карманам контрабанду: шоколадные конфеты. У Тёмыча не было никакой аллергии, но была очень строгая мама, которая чётко контролировала потребление сладкого.
В доме, как всегда, сломался лифт.
Вздохнув, перехватила пакет с гостинцами поудобнее и бодрым шагам отправилась преодолевать ненавистные этажи — Ритка жила на пятом!
— Никаких условий для людей с маленькими детьми, — ворчливо бормотала себе под нос, будто это я молодая мамаша, таскающая тяжеленную коляску-трансформер с пятого на первый этаж и обратно. Однако, спустив этот танк пару раз вместе с Ритой, я уже убедилась в том, что это самое настоящее адище! И ведь оставить внизу негде — сопрут, моргнуть не успеешь.
Одно счастье — Тёмыч научился ходить и теперь в особом транспорте не нуждается!
Едва отдышавшись, я подошла к хорошо знакомой старой, обшарпанной двери и принялась стучать.
— Надеюсь, вы там не спите, ребята! — тишина за дверью несколько напрягала, а тащиться вниз с этим пакетом мне точно не улыбалось.
— Блин, надо было позвонить заранее: отличный сюрприз получится, если меня никто не впустит! — с досады пнула злосчастную дверь, и только после этого услышала тихие шаги в квартире.
— Ритка, сколько можно! — повысила голос и от души пнула дверь ещё раз.
— Соня? — послышалось из «Нарнии».
— Нет, конь в пальто! — возмущенно огрызаюсь в ответ.
Замок щёлкает, дверь со скрипом открывается, и я наконец-то вижу свою подругу, точнее бледную тень от той, какой она была прежде.
Теперь её плечи почти всегда опущены, взгляд грустный, одинокий и затравленный, а ещё усталый — от моей стойкой и жизнерадостной Марго ничего не осталось. Волосы она остригла так коротко, что невольно кажется, будто она жертва химиотерапии, даже чёлку не пожалела. Никаких украшений, никакой косметики, ярких и открытых вещей. Всё, что она носит теперь, делает её похожей на мальчишку, скрывает женственный силуэт и, конечно же, не сковывает движений — это основной и главный критерий!
— Ну, привет, затворница! Это ночной дозор, всем выйти из сумрака! — подшучиваю вслух, потому что в прихожей у Ритки как всегда царит полумрак.
— Сейчас день, — натянуто улыбаясь, отвечает она.
— Ага, вот именно! Сейчас день, а у тебя тут тёмное царство: разводишь летучих мышей?
— Подумываю! — буркнула подруга. — Просто лампочка опять перегорела, не успела вкрутить. Она нахмурилась, увидев пакет в моих руках.
— И вот так всегда! У кого-то есть парень, у кого-то муж, иные не стесняются вызвать мужа на час, а у тебя… есть я — универсальная подруга!
Я впихиваю ей в руки пакет с вкусняшками, деловито осматриваюсь, нахожу на верхней полке шкафа коробку с лампочками, подтягиваю из спальни табуретку и меняю сгоревшую лампочку на новую.
Из кухни Рита возвращается с Тёмкой — держит его на руках, а тот, продолжая крепко обнимать маму тонкими ручонками, смотрит на меня во все глаза и хитро улыбается, когда я ему подмигиваю.
— А у меня сегодня танцы сорвались, и я решила, что надо встряхнуть вашу унылую компанию! — заявляю я, перехватывая мелкого.
Тёма, как обезьянка, перебирается на мою спину и заливисто смеётся, когда я начинаю кружиться. Ему чуть больше двух, он мало похож на мать: темноволосый, с большими карими глазами и густыми ресницами, широкой улыбкой и любопытным очень озорным носиком. Он полная противоположность матери — зеленоглазой, белокожей и светловолосой.
Когда-то я боялась, что её депрессия не пройдёт, боялась, что она сорвётся, опустит руки, сдаст Тёму в приют, а сама снова попытается шагнуть за край… Я знаю, что вокруг достаточно тех, кто осудил бы Риту, назвал бы слабачкой или ещё чем похуже, но она намного сильнее, чем кажется. После того, что с ней сделали, она смогла оправиться, она полюбила сына, который совершенно точно пошёл внешностью в отца-насильника, она нашла силы, чтобы жить дальше, а я пообещала себе, что найду эту сволочь, вычислю и уничтожу гада! Я не могла избавиться от чувства вины, и единственное, что действительно было в моих силах, это помогать подруге выдержать всё это.
— Ты идёшь с нами! — решительно заверяю, строго прищуриваясь.
— Сонь, — устало и немного осуждающе вздыхает та.
— А то обижусь! — отрезаю в ответ.
Она редко выходит на улицу, ей сложно перебороть себя: люди вызывают в ней страх, отторжение, панику. Однако изредка мне всё же удавалось уговорить её на внеплановую прогулку. А в остальном: работает Рита удалённо, занимаясь дизайном сайтов и ещё какой-то фигнёй в компьютере, продукты часто заказывает, иногда их покупаю я, сама она делает это с неохотой и редко — короче типичная затворница! Мать Ритки умерла лет пять назад от рака, а отчима мы совместными усилиями смогли выселить из квартиры, на которую у того в общем-то и не было никакого права.
Тёма переодевается для прогулки в считанные секунды, охотно подставляет мне руки и ноги, сам бежит за сандалиями и, кряхтя, натягивает их на ножки, конечно же, перепутав правую и левую. Взъерошив тёмную макушку, я помогаю ему обуться правильно и выбрать подходящий мяч - он любит играть со мной в футбол.
А вот Рита, закрывшись в комнате, не выходит уже минут пятнадцать. За это время маленький попрошайка успел слопать половину моей контрабанды, а я начала всерьёз волноваться, не передумала ли подруга идти на прогулку. С неё станется забаррикадировать дверь и надеть наушники — плавали, знаем! Однажды я приволокла соседа из квартиры напротив, чтобы тот помог выломать дверь, пока она, сидя у противоположной стены, слушала Баха и Чайковского на всю катушку!
— Ритуль, ну где ты там пропала, а? — толкаю дверь и облегченно выдыхаю, когда та с лёгкостью поддаётся.
А вот подруга вздрагивает и торопливо одёргивает длинную тёмно-синюю рубашку — прячет свои шрамы даже от меня. Я проглатываю ком в горле и стараюсь не показывать своих эмоций.
— Я говорила, их можно убрать, будет почти незаметно! А если сверху сделать татушку будет очень даже круто! — я подмигиваю ей и наигранно улыбаюсь, Рита же кривит носик и неуклюже натягивает ужасные и безразмерные брюки расцветки хаки.
— Издеваешься? — спрашивает меня на полном серьёзе, придирчиво осматривая себя в зеркале.
— С чего бы? Какая там у тебя любимая соната? Можешь набить парочку нотных строк, м?
— Глупости, — фыркает моя зануда-подруга и решительно проходит мимо, напяливает на голову тёмную пацанскую кепку и чёрные кросы, а потом ещё и очки — финиш, ребята!
Я удручённо вздыхаю, но не спорю, знаю, что сам поход на улицу в час пик для неё сравни подвигу! Она распахивает дверь и на несколько секунд замирает, не решаясь переступить порог: и я, и Тёмка молчим, позволяя еи́ собраться с мыслями и решиться, мальчик сильнее сжимает мою ладонь и напряжённо всматривается в ссутуленную спину матери.
— Идёмте, — наконец выдыхает Рита, не замечая, как мы облегченно делаем то же самое и выскальзываем в тамбур.
— Ты хоть знаешь, как мы смотримся со стороны? — ворчливо интересуюсь я, пока мы шагаем в сторону детской площадки. Та, что находится рядом с домом, сейчас слишком оживлённая, там крайне мало развлечений для мелких, да и мне хочется хоть немного вывести подругу в свет, поэтому мы топаем к другой, расположенной в соседнем районе, платной, но очень классной и совершенно безопасной для детей. Яра притаилась на парковке соседнего дома, чтобы Ритка не вздумала взяться уговаривать меня проехать расстояние в машине — официально я добралась сюда на такси!
— Тебе стыдно идти вместе со мной? — спрашивает, пряча от меня глаза за чёрными оправами.
Я закатываю глаза и тоже демонстративно опускаю свои розовые очки с макушки на переносицу, громко фыркаю.
— Да, нет, блин, нормально! К счастью, тут нет моих знакомых, иначе приняли бы тебя за моего парня, к слову очень страшненького и ну совершенно нестильного парня, ну а Тёмыча за сына, которого я, очевидно, скрываю от общественности! Есть, конечно, и другой вариант, в котором они бы разглядели в тебе девочку и решили, что мы лесбиянки! — картинно взмахиваю руками, вынуждая Тёмку подпрыгнуть на месте.
— С каких пор тебе волнует, что о тебе подумают? — угрюмо интересуется в ответ Рита.
— Да не с каких, — бурчу, раздражённо пиная камень, мелкий перехватывает инициативу и тоже берётся пинать всё подряд, видимо, готовясь к предстоящему матчу.
Мне и впрямь плевать, я просто не знаю, как ещё заставить Риту снова стать собой!
Она шагает слишком быстро, несмотря на свой скромный рост, то и дело озирается по сторонам и тут же отводит взгляд, не желая вызывать лишний интерес к своей персоне.
— Блин, жара жуткая! Давай я куплю нам мороженое, а? — перевожу тему, засмотревшись на ларёк с яркой вывеской.
— Стойте тут и никуда не уходите! — тут же перебиваю подругу, пресекая все протесты, торопливо уматываю в сторону магазина.
Пять минут, пять гребанных минут я покупала эти дурацкие рожки с ванильным мороженым, потом продавец долго и нудно отсчитывал мне сдачу, явно испытывая моё терпение на прочность. Беспокойство зуделось между лопаток, то и дело хотелось обернуться и убедиться, что они на том же месте, что с ними всё в порядке.
— Блин оставьте эту сдачу себе! — раздражённо бросаю, когда паренёк за прилавком, сбившись, принимается отсчитывать какую-то мелочь заново.
Оборачиваюсь от пронзительного крика Тёмыча и душераздирающего звука резкого торможения.
«Рита!»

Глава 7

Макар

День выдался на редкость жарким и по-настоящему дурацким: полдня потратил на починку своего стального зверя, опоздал на свиданку с Катюхой, выслушал кучу нелицеприятных фраз в свой адрес (оказывается, от меня всегда противно воняет маслом и бензином, я редко моюсь и вообще хамло и полное ничтожество!). Послал её к чёрту и посоветовал не попадаться на глаза, если ей дорога её прекрасная тонкая шейка. Котова тут же пошла в обратку, взялась извиняться и просить прощения, даже собралась приехать и всю ночь напролёт замаливать свои грехи — странное создание!
— Забудь мой номер, Катя! — рыкнул в трубку и сбросил вызов, поморщившись от головной боли.
Глянул на экран и увидел пропущенный от матери — как выяснилось, у неё прорвало кран, хату затопило, папаша, несмотря на светлое время суток, опять мертвецки пьян, а у неё ни копейки на услуги сантехника. В общем-то я тоже сейчас на мели, потратился на байк и какие-то цацки для Котовой, так что надо катить в другой конец города и спасать утопающую! Ну что за говнодень?! Какого ещё дерьма ждать к вечеру?
Хотя какой к чёрту вечер: уже на подъезде к родным пенатам вдруг на дорогу выскакивает какой-то придурок. Смертник не иначе! Вместо того, чтобы свалить, парень замирает посреди дороги и неуклюже падает, когда я, затормозив и резко развернув байк, всё же слегка цепляю его колесом.
— Ты что творишь, недомерок?! — ору, слетая с мотоцикла и подхватывая этого идиота за шкирку.
До слуха доносится пронзительный плач ребёнка и вопль какой-то неадекватной девчонки, что со всех ног летит к нам.
Перевожу взгляд на свою добычу и ещё раз встряхиваю паренька. Он оказывается слишком лёгким, его голова резко откидывается назад, кепка слетает, оголяя безобразный ёжик светлых волос. Плач и вопли усиливают мою головную боль, и, стиснув зубы, я швыряю пацана обратно на землю.
Слышу сдавленный женский вскрик и в недоумении смотрю под ноги.
— Рита! Риточка, я здесь! А ну отойди от неё, урод! Не жить тебе, скотина!
Ко мне подлетает какая-то ненормальная брюнетка, кричит благим матом, швыряет в меня мороженое, испачкав единственную чистую футболку в моём гардеробе, и опускается на землю перед неудавшимся смертником.
«Твою же мать!»
— Сонь, я сама виновата, всё в порядке, коленку только содрала, заживёт! — тихо отвечает пацан, стягивая с себя очки.
Мягкий, дрожащий голос девушки с трудом вяжется в моей голове с образом угловатого мальчишки-подростка, но без очков не так уж и трудно углядеть женственные черты лица и вполне миловидную мордашку.
— Мама! — парнишка двух-трёх лет с всхлипами опускается на землю и виснет на шее у… своей матери?
«Какого хрена?!»
Стою, обтекаю растаявшим мороженым и не могу пошевелиться: злость прошла, а головная боль нет, ещё эти глаза, смотрящие на меня так затравленно, ребёнок, рыдающий в три ручья, и ненормальная подруга, торопливо закатывающая широкие штанины брюк пострадавшей. Ссадины там оказались приличными, кровь стекает по тонкой лодыжке, а ребёнок при виде этой картины вообще едва ли не захлёбывается в приступе паники.
Мать обнимает мальчика, бьёт подругу по руке и торопливо одёргивает брюки.
— Дома обработаем, помоги встать и возьми Тёмку, — хрипло произносит.
В голове вдруг становится ясно, руки сами собой тянутся помочь, подхватить, удержать на ногах. Она же вдруг дёргается, вырываясь, снова падает, на туже коленку, громко охает и отползает от меня. Кровь ещё сильнее проступает сквозь ткань, и я всерьёз начинаю опасаться, не сломал ли ногу этой несчастной.
— Ты труп, если сейчас же не отвалишь от неё! — шипит на меня её подруга, крепко удерживая за руку хнычущего мальчишку.
— Она не сможет сама идти, или ты не видишь? — наконец произношу я, стараясь не орать, хотя ужасно хочется обматерить этих неразумных куриц. Но всё те же огромные испуганные глаза, следящие за каждым моим движением, заставляют меня сдержаться.
— Блин, Рит, я, правда, не затащу тебя на пятый! — прикусывая губу, произносит брюнетка.
— Куда? Дура что ли? Ей в травмпункт нужно, рентген сделать, может, швы наложить!
— Сам ты дебил и урод, недолго тебе жить осталось, дегенерат, я тебя запомнила и номер твоего байка тоже! И не пойдёт она ни в какую больницу: ей там хуже станет, так что отвали! — девчонка начинает копаться в телефоне, матерясь и выискивая там чей-то номер. Я же, забыв напрочь про мотоцикл, делаю шаг к перепуганной жертве ДТП и подхватываю её на руки. Совершенно непонятно, почему в больнице девушке вдруг станет хуже, однако я не берусь спорить.
Она дёргается, испуганные глаза распахиваются ещё шире, губы приоткрываются в немом крике, странная блондинка дрожит и упирается в мою грудь, стискивая пальцы на заляпанной мороженым футболке.
— Показывай, куда нести! — выжидающе гляжу на темноволосую истеричку.
Девчонка зависает на мгновение, изучает меня пару секунд злым придирчивым взглядом, потом смотрит на мальчишку, отчаянно дёргающего её за штанину и показывающего пальцам на меня.
— Всё хорошо, Тём! Маме уже не больно!
Она берёт мальчишку на руки, тот вырывается, но быстро сдаётся и доверчиво прижимается к ней.
— Рит, он нас не тронет, слышишь! — уверенно говорит, глядя на подругу.
А ведь и в правду: рядом с этими замухрышками я наверняка выгляжу крайне угрожающе.
— Делать мне больше нечего связываться с вами! Чего ты под колёса-то кинулась? — осуждающе гляжу на свою ношу, которая, кажется, боится даже дышать в моих руках. Она не стонет и не ноет, хотя глаза, конечно, покраснели от боли и наполнились влагой, а вот Катюха бы уже в обморок упала: для неё сломанный ноготь — это травма, не соизмеримая с жизнью!
Ответа на вопрос я, кажется, так и не дождусь, взглядом натыкаюсь на Никитку — обычный дворовый парень из маминого района, киваю головой в сторону байка, и тот понятливо кидается убирать его с обочины: ну хоть в этом свезло! Тут же в мыслях всплывает цепочка: мама, кран, потоп… — и головная боль возвращается на своё законное место.
— Тёмка уронил мяч, хотел поймать… — тихо произнесла горе-мамаша.
Девушка, идущая впереди, удивлённо обернулась, кажется, она тоже не ожидала, что со мной будут разговаривать. Снова смотрю в большие зелёные глаза — красивые они у неё, затягивают, душу выворачивают. Мяча на дороге я как-то не приметил, да и к черту мяч и нотации, что так и вертятся на языке.
— Ясно, в следующий раз смотри по сторонам! — мягко говорю в ответ.
— Следующий раз она решится выйти из дома лет через сто! — с досадой бурчит её подруга, поворачивая в сторону одного из жилых домов.
Когда мы оказываемся у нужного подъезда, девчонка начинает беспокоиться и сильнее стискивает мою многострадальную футболку.
— Не уроню, не бойся, — бросаю в ответ на её реакцию.
— Отпусти, — еле слышно шепчет мне в ответ.
— Лифт работает? — спрашиваю у ее подруги, которая, несколько успокоившись, производит впечатление более адекватной.
— Ага, счаз, размечтался!— фыркает та, наконец отыскав в сумке ключ от домофона.
— Собралась прыгать на одной ноге пять этажей? Очень умно! А рухнешь — сына будет воспитывать твоя крикливая подружка? — насмешливо спрашиваю странную девчонку.
Она молчит, глаза снова затапливает паника, я кожей ощущаю её страх и животный ужас, совершенно ненормальную дрожь.
— Не дави на неё: ты ничего не понимаешь! — одёргивает меня брюнетка, с беспокойством глядя на мою ношу.
— А чё тут понимать? Пришибленная она какая-то! Странно, что у тебя ребёнок есть, интересно, как его отец договорился с тобой о сексе! — говорю и тут же прикусываю язык, понимая, что сказанное прозвучало слишком грубо.
— Просто заткнись, иначе я вырву тебе язык! — сверкает злым взглядом «грозная» защитница.
Я действительно молчу — угрозы фурии тут ни при чём, я сосредотачиваюсь на необходимости удержать в руках раненую девушку и побыстрее донести её до квартиры.
К пятому этажу я конкретно начинаю уставать, выбитое на прошлой неделе плечо даёт о себе знать, да и башка никак не проходит, ещё больше я раздражаюсь, когда брюнетка долго копается с замком и справляется только с третьей попытки.
Она не спускает с рук мальчика, пока не оказывается внутри, там поспешно сбрасывает с ног обувь и открывает одну из дверей.
— Неси её в ванную! — приказывает мне.
Стоило войти в тесную комнатку и девчонка снова начала вырываться, словно обезумевшая: а ведь головой она точно не ударялась, или это её до меня приложило?
— Хватит, не рыпайся! — рычу раздражённо, усаживая её на широкий бортик ванной.
Она замирает, затравленно смотрит на меня и беззвучно плачет — ну точно ненормальная!
— Рит, давай сначала промоем, — в комнату врывается вторая девушка-катастрофа, бросает в раковину аптечку и оглядывает подругу с ног до головы.
— Уйдите! — громче обычного произносит та.
— Думаешь и меня спровадить? Ага, разбежалась! — фыркает брюнетка. — Блин, я же ничего не понимаю в этих травмах толком! — тут же удручённо вздыхает.
«Какого хрена тогда мы её сюда волокли?!» — хочется заорать, но я снова сдерживаюсь.
— Смотри, чтобы она не упала! — произношу вслух, решительно наклоняясь к пострадавшей коленке и торопливо закатывая плотную ткань.
— Офигеть! — вырывается сдавленное из груди брюнетки.
У меня же на языке вертятся слова куда покрепче.
— Ножницы дай, отрежу ткань! — командую и удивляюсь, когда мне тут же подают желаемое, видать понимает, что вряд ли эта пугливая согласилась бы добровольно снять дурацкие штаны. Я быстро расправляюсь с лишней тканью, заметно укорачивая правую штанину, осторожно смываю кровь холодной водой и всматриваюсь в глубокие порезы и ссадины на пострадавшей ноге — как она так умудрилось-то?!
— Перелома точно нет, — говорю, осторожно ощупывая ногу. — Но если не наложить швы, могут остаться шрамы, да и заживать дольше будет.
Брюнетка испытующе глядит на свою подругу, которая часто дышит и смотрит на меня, как на маньяка-убийцу, и грустно заключает:
— Шрамы — это её тема, давай пока просто обработаем и забинтуем, как получится!
Ну и как понимать её слова? Точно двинутые, причём обе!
— Успокой мелкого, он, кажется, опять плакать собирается! — обращаюсь к девчонке, и та понятливо кивает, подхватывая темноволосого мальчонку, который растерянно прижался щекой к двери и явно не хотел оставлять мать без присмотра.
— Слушай, извини, ладно? Я не хотел пугать тебя и тем более причинять боль, не бойся меня, ок? — в ответ, конечно, гробовая тишина.
— Я остановлю кровь и свалю отсюда куда подальше. У меня там мать, между прочим, вот- вот утонет в собственной квартире, и башка с самого утра дико раскалывается! — говорю, а руки привычно обрабатывают края ранок. Пальцы, конечно, тут же окрасились в бирюзовый цвет от зелёнки, но я не обращаю на это внимания, даже старательно дую, надеясь немного усмирить жжение, накладываю повязку и только после этого снова смотрю в лицо странной девице.
— Жить будешь! — улыбаюсь и наконец-то выпрямляю затекшую спину и шею.
— Спасибо, — тихо произносит она, осторожно спускает ноги на пол и, опираясь на здоровую, пытается встать.
— Вот видишь, дядя уже вылечил твою маму! — торжественно заявляет вошедшая в ванную брюнетка.
Мальчишка, уместившийся за её спиной, уже не плакал: он внимательно осмотрел мать, потом меня и робко улыбнулся нам обоим.
— Всё уже хорошо, Тём, — отозвалась блондинка, упираясь рукой в раковину и улыбаясь сыну такой же осторожной и нежной улыбкой.
— Ну, вот и славненька, а теперь дядя-великан свалит нафиг и помашет Тёме ручкой, правда, дядя-великан? — сверкая глазищами, произносит брюнетка.
— Обязательно свалю, только застираю футболку, которую ты, зараза, изрядно изгадила! — отвечаю ей таким же «вежливым» тоном и, не откладывая, принимаюсь исполнять обещанное.
Стоило мне оголить торс и горе-мамаша, стоящая у раковины, опять включила режим невменяшки: побледнела, округлила испуганные глазищи и отшатнулась, едва не расстелившись у меня под ногами.
— Не могла бы ты не мешать мне! — бурчу, поддерживая её за талию и тут же убирая руки. Аптечку ставлю на стиральную машинку, выливаю на темную ткань щедрую порцию жидкого мыла и торопливо застирываю одежду, полностью игнорируя психованных дамочек вокруг меня: благо, синтетика сохнет быстро, да и мокрого пятна на тёмном почти не видно, пока буду ехать - успеет подсохнуть!
Обернувшись, с облегчением убеждаюсь, что девчонок и след простыл. Не бывает так — шуганная она, да и вторая подруга опекает её, что курица-наседка тоже неспроста. Бывший парень распускал руки? Скорее всего, так и есть! Таких ублюдков вокруг навалом, а наивные девочки вроде этих активно в них влюбляются, а некоторые ещё и терпят потом побои не один год! Скривился от отвращения, вспоминая, как сосед измывался над своей супругой, пока я не повзрослел достаточно, чтобы навалять гаду как следует в тёмном переулке.
— Это не он, Рит! Я хорошо помню! Ты говорила про нательный крестик, а у него татуировка, ты же видела? Успокойся! — доносится из закрытой комнаты приглушенный голос брюнетки.
— Просто попроси его уйти, — тихо отвечает ей подруга в ответ заплаканным голосом.
Я не успеваю свалить, девчонка останавливает меня у порога, вцепившись в руку и вынуждая обернуться.
— Ну что ещё? — раздражённо бросаю ей в лицо, всё же стараясь не кричать.
— Спасибо, что помог, Костик! Я думала ты урод конченный, а ты вроде даже ничего! Держи, через десять минут в голове прояснится, гарантирую! — она впихивает мне в ладонь блистер с какими-то колёсами и мило улыбается, пока я пребываю в ступоре.
— Откуда ты знаешь моё имя? — спрашиваю, прищуриваясь, и пытаясь понять, не встречал ли эту фурию раньше.
— Я же говорила, что запомнила номера — тебя уже пробили, Константин Сергеевич Макаров тысяча девятьсот девяносто шестого года рождения! — и нагло подмигивает.
— А таблеточку выпей, если так припёрло: Ритка сказала, что у тебя башка болит?! И на всякий случай не мелькай в этом районе какое-то время, договорились?
— Да пошла ты! — «благодарю» пигалицу за заботу и сваливаю с хаты.
На телефоне пятнадцать пропущенных от матери, два от отца и ещё двадцать от Катюхи — как же вовремя я отключил звук! Глянул на блистер — название вроде знакомое, закинул парочку таблеток и торопливо отправился на поиски байка. Солнце ещё высоко, вокруг куча счастливых и беззаботных придурков, а я бреду с единственной мыслью — когда же этот день кончится?!

Глава 8

Рита

Стоило незнакомцу покинуть квартиру, и я наконец смогла немного перевести дух: чувствую себя жалкой и никчёмной, знаю, что Тёмка ещё слишком маленький, и всё же мне даже перед сыном стыдно! Страх превращает меня в совершенную дуру, неспособную мыслить трезво и рационально! Справляться с паническими атаками я пока не научилась, но в в последнее время они случались заметно реже, до сегодняшнего случая…

— Иди ко мне, чертёнок! — натянуто улыбаюсь сыну и прижимаю его к своей груди.

Глубоко вдыхаю запах его волос — это помогает ощутить, что я дома и что я в безопасности. Мне неприятно вспоминать те времена, когда я не могла смотреть на собственного ребёнка, отворачивалась, сбегала в другую комнату и скулила от отчаяния. Скверно сознавать, что когда-то я не хотела его и была готова отдать кому угодно!

— Мам! — возмущённо кряхтит сын, когда я слишком крепко сжимаю его плечики, словно кто-то может забрать у меня моё маленькое несмышлёное сокровище.

— Прости, малыш! — виновато улыбаюсь и целую его лохматую чёлку.

Пульсирующая боль в ноге наконец стихает под действием таблеток, и я чувствую себя почти счастливой.

— Так, вижу, тут кому-то явно полегчало! — в комнату врывается Сонька, хлопает дверью, торопливо ставит на стол чашку травяного чая и, порывисто развернувшись лицом к нам с Тёмой, одаривает моего парнишку звонким поцелуем в нос.

— Главный плакса даже улыбается! — она подмигивает ему, пока он обиженно потирает носик.

Тёма быстро засыпает, и Соня переносит его в детскую, а я молча дивлюсь, как эта шумная егоза умеет так быстро трансформироваться в бесшумного ниндзя. Пока я, кряхтя, хромала в спальню, она умудрилась донести малыша до кроватки, удерживая его на весу, отпнуть подальше огромного плюшевого слона, отбросить в сторону одеяло и осторожно уложить Тёму. Легко и неслышно ступая, она оставила его одного, тихонько притворила дверь и, погрозив мне кулаком за то, что поднялась с постели, подхватила за локоть и повела в обратном направлении.

— Отпустило? — спросила подруга, уложив голову мне на живот.

— Вроде того! — хмыкнула в ответ, распуская ее волосы и с тоской разбирая длинные пряди. Когда-то и у меня были такие, я любила укладывать их, делать локоны или даже кудри, заплетать в сложные косы. А теперь, стоит им хоть немного отрасти, и руки сами тянутся к машинке: глаза застилает слезами, пальцы трясутся, но остановиться я не могу…

— Как же тебя угораздило, хорошо ещё не кинулась под колёса грузовика и на том спасибо! Да и бугай этот совестливый оказался, дотащил твою задницу до квартиры, ещё и рану обработал! — она задумчиво крутила браслеты на руке и смотрела в потолок.

— Угу, — мычу в ответ, чувствуя, как холодеют пальцы, когда перед глазами снова возникает лицо незнакомца.

— Почему ты решила, что это ОН? — осторожно спрашивает, поворачивая голову и глядя в мои глаза.

Соня знает, что я не помню лица того, кто это сделал. Не знаю, что мне вкололи, но сознание моё мутилось, тело не слушалось, в голове была настоящая каша. Помню, что больше всего мне хотелось ничего не чувствовать, но я чувствовала — слишком много и слишком остро! Моё тело всё не могло забыть эту боль, его запах, вкус, помнило лёгкую шероховатость его пальцев и много ещё того, что снова и снова возвращалось ко мне по ночам в кошмарах. Глядя на сына, я гадала, пыталась заставить себя вспомнить его лицо или хотя бы представить, как выглядит тот, кого я буду бояться всю свою оставшуюся жизнь! мне до отчаяния хотелось, чтобы это лицо стало чётким и имело имя, я не могла спокойно жить, опасаясь каждого, кто имел схожий рост, цвет волос и глаз.

— Не знаю, — тихо ответила подруге.

— То, что он брюнет, ещё ни о чём не говорит, — пробурчала девушка. — Да и крест у него был набитый — так себе татуировка, конечно, но у байкеров вроде этого я видала наколки и похуже! — насмешливо фыркнула Соня.

— Да, ты права, сейчас я это понимаю, но ты ведь помнишь, что иногда мне просто сносит крышу? — горько улыбаюсь, когда она забавно закатывает глаза.

— Вряд ли я когда-нибудь смогу об этом забыть!

— Тёма ужасно перепугался! — вздыхаю и устало закрываю глаза.

— Он крепкий малый, не парься! — отмахивается подруга. — Мда, лучше бы я повелась на уговоры Нико: тогда ты спокойненько отсидела бы этот день в своей пещере! А теперь вот получила увечье и, полагаю, дополнительный повод не вылазить из своей раковины?! — она шумно выдыхает, раздувая чёлку, и прикусывает губу.

— Нико? — я удивляюсь и тут же спохватываюсь — в груди загорается крохотная лампочка надежды.

Когда-то именно из-за меня у них ничего не сложилось. Сонька не смогла выдержать того, что со мной случилось: я забрала всё её личное время, все силы, наполнила мысли своими воспоминаниями и кошмарами, всем тем, что не смогла рассказать ни одному психологу. Она по крупицам вытягивала из меня эту боль, не позволяла замыкаться в себе, не боялась моих жутких и страшных историй, а ведь, одержимая собственным горем, я хотела отдалить и её! Но куда там — скорее тропики покроются льдами! Правда, последствия были, и мне всё ещё хочется склеить то, что сломалось по моей вине.

— Он тот ещё упрямец, ты же знаешь! — она наигранно вздыхает, но я всё равно слышу грусть в её голосе.

— Может быть, стоит дать ему шанс? — говорю это уже не впервые, но каждый раз в груди что-то замирает.

— Ага, сразу после того, как ты снова начнёшь ходить на свидания! — отвечает подруга.

— Предлагаю временно закрыть эту тему! — выдыхаю, и она насмешливо фыркает в ответ.

— А у меня есть и другие новости! — торжественно объявляет Соня.

— Давай уже, не томи! — прекрасно понимая, что она просто уводит меня подальше от темы, говорю ей.

— Я становлюсь популярной! Сегодня на меня даже поспорили два золотых мальчика нашего универа, старшекурсники! — поясняет Соня, усаживаясь напротив и хитро улыбаясь.

Глава 9

Стас

— Ну, что, Михей, уже раздобыл номерок Сонечки? — ехидно улыбаюсь, крутя в руках смартфон.

Потап морщится и всем видом выказывает своё недовольство.

— Зачем мне его добывать? Она сама даст мне номер! — уверенно заявляет и ведь реально в это верит, ни капли не сомневается в победе — сейчас не хватает только пажа, который бы время от времени поправлял бы корону на голове Его Величества.

— «Даст», говоришь? — насмешливо переспрашиваю. — Ну-ну, посмотрим!

— Ну, разве что «посмотреть» тебе и обломится, — отмахивается Михей.

Самоуверенность Потапа начинает конкретно раздражать!

— Кстати, насчёт «посмотреть» — мысль дельная! Победивший — должен либо снять видео, либо иметь свидетелей: иначе победа не засчитывается! — спокойно объявляю последнее условие спора, скрещивая руки на груди.

— Ага, можешь прямо сейчас нестись в супермаркет, а то потом некогда будет, Биреев!

— Ты это о чём? — переспрашиваю, прекрасно понимая, что сейчас он сморозит очередную чушь.

— Смазку купи, а то мозоли натрёшь, когда будешь смотреть кино! — усмехается Михей, поворачиваясь ко мне спиной и явно намереваясь смыться.

В этот момент меня извещают о новом входящем сообщении, открываю и удивлённо округляю глаза, улыбка сама расползается по лицу, когда я включаю аудио на всю громкость, полностью уверенный, что Потапу не понравится то, что он услышит!

«Привет, красавчик! Я знаю, что мы почти незнакомы и всё такое, но мне не к кому обратиться за помощью! В общем, дама снова в беде — спасать будешь?» — в голосе Совушкиной слышатся просительные нотки, и я живо представляю симпатичное грустное личико с огромными грустными глазищами и слегка приоткрытыми губками. А потом ещё представляю, как именно заставлю её меня отблагодарить…

Потап застывает в трёх шагах от меня и разворачивается ко мне лицом.

— А у неё сексуальный голос, не находишь? Постой, ты тоже это слышал? Она назвала меня «красавчиком»! — неприкрытая злость и досада в глазах соперника поднимают моё настроение на сто баллов вверх.

— Почему она пишет тебе? — раздражённо спрашивает Михей.

— Не знаю, наверное, влюбилась? — задумчиво тяну в ответ. — Я не встречался с ней и не давал своего номера: видать девочка конкретно запала, раз озадачилась поисками! Роль хорошего парня не так уж и плоха, а Потап?— подмигиваю другу и тянусь к телефону, чтобы записать новое голосовое сообщение.

«Милая дама, я готов сразиться с драконом ради прекрасного сердца моей Джульетты, только скажите, где ваша темница, и мой верный конь обязательно найдёт дорогу!» — насмешливо смотрю в глаза «дракона» и отправляю голосовуху.

— Что это за бред! — фыркает Потап, но я отмахиваюсь от него, включая ответное аудио.

«С драконом я разберусь сама, котик! Скину тебе адрес, не забудь заправить своего коня — путь неблизкий!»

Что значит «разберусь сама»? Какой к чёрту КОТИК! Твою мать, что она забыла в ЭТОЙ дыре?! Мои глаза едва не вылезают из орбит, когда я открываю снимок карты с пометкой у пригородного посёлка Огурцово.

«Это прикол такой? Очень смешно!» — быстро печатаю и отправляю, тут же отрываю глаза от экрана и изображаю победную улыбку.

— С кем она хочет разобраться? — раздражённо уточняет Потап.

Пожимаю плечами, сверкая довольной физиономией, и снова скашиваю глаза в экран.

«Скинуть денег на бензин, или всё равно спасать не приедешь — «МАЧО»?»

Сука. Это точно развод! С чего бы ей писать мне и звать в такую мухосрань? Или нет — она же двинутая, может, и не шутит!

— Ладно, дружище, сам понимаешь — у меня неотложные дела, некогда тут с тобой трещать! — хлопаю Михея по плечу, демонстративно щёлкаю сигнашкой и запрыгиваю в тачку.

В зеркало дальнего вида наблюдаю, как Потап раздражённо пинает колесо чьей-то ауди, одновременно тыкая что-то в телефоне — по-любому, кое-кто решил-таки раздобыть номер Совушкиной!

— Прощайся с байком, Потап! — насмешливо бормочу под нос и набираю номер абонента «МояСонечка».

— Ты ещё далеко? — опережая мой вопрос, тут же летит из трубки.

— Ну, здравствуй, Софья! — крайне дружелюбно начинаю диалог.

— Здравствуй, милый Стасичек! — прилетает ответочка, и я немного офигеваю от уровня сахарозы и фруктозы в этом отвратном «Стасичке».

— Что у тебя стряслось? — всё же продолжая быть вежливым мальчиком, говорю ей.

— У меня сломалась машина! — трагически вздыхает девушка.

— Тебе подсказать номер эвакуатора? — любезно предлагаю, реально выискивая взглядом визитку: кажется, валялась где-то в бардачке.

— Я не могу доверить мою Яру кому попало… Стась! — лучше бы она не произносила последнего слова, у меня аж на зубах заскрипело, кажись, крошатся от злости.

— А Яра — это твоя подружка? Любимая кошка? Собака? — саркастично уточняю.

— Это моя тойота! — сухо поясняет Соня, к счастью, на этот раз обошлось без увечий для моего имени.

— М, очень мило! Сонечка, я могу попросить доброго дядю позаботиться о твоей «девочке», он с ней ласково и нежно обойдётся: починит, приголубит и вернёт в твои тёплые ручки! — выкручивая руль на повороте, начинаю заливать патоку в ушки Совушкиной. И тут я понимаю, что уже минут десять как еду по направлению к Магистральной, за город, искать Огурцово, ёпта! Охренеть! Как она это делает!?

— Извини меня, Стасик, что побеспокоила тебя: я напридумывала глупостей, решила, что понравилась тебе и ты поэтому заступился за меня перед Потаповым! Я ведь думала, что ты специально ему про отца напомнил и подальше от меня увёл! А теперь вот звоню и надоедаю, как маньячка какая-то! — на последнем слове голос девушки дрогнул, будто она собиралась разрыдаться и едва сдерживалась, а потом Совушкина просто сбросила вызов.

Матерясь и едва успевая следить за дорогой, я попытался набрать её снова — не взяла! Вот же зараза!

Огурцово. Огурцово… Огурцово?! Твою мать, почему не Помидорово? Баклажаново? Укропово?

Глава 10

Потап

Не зная точно, каков расклад (Стас не присылал видео, но это ведь ещё не гарантия его провала!), я заявился в университет раньше времени, совершенно забыв, что сегодня у меня нет первой пары.
Очередная тупоголовая дура — к этому неутешительному выводу я пришёл, когда понял, что меня сознательно игнорят. Совушкина сбрасывала вызовы, а потом и вовсе отключила телефон. Так увлеклась, ублажая Биреева? Ну конечно, он же у нас само обаяние! Рыцарь дня! Помощь ей нужна? И Стас — лучший кандидат в спасители? Биреев давно и прочно закрепил за собой звание главного весельчака, заводилы и клоуна! Лучше всего он может помочь напиться в хлам — это, да! А тем, у кого нет связей и бабла, вообще не следует с ним связываться: Биреев отмажется от чего угодно в то время, как простой смертный может попасть под отчисление или статью!
Больше всего напрягала перспектива расстаться с байком: ни одна девчонка не стоит моего Хара! И если я отдам его из-за этой… устрою малышке красивую жизнь до конца учёбы, если она, конечно, выдержит и не подаст на отчисление!
Звонок с первой пары застал меня врасплох оглушительным воплем прямо над головой. Твою мать — как же хочется кому-нибудь вмазать!
И, словно по заказу, в этот момент в поле зрения появляется Соня! Я тут же впиваюсь в неё взглядом, пытаясь понять, чем закончилась вчерашняя встреча со Стасом.
Девчонка как всегда вырядилась: пышная синяя юбка длиной чуть выше колен в крупный белый горох, простая серая водолазка (никак не сочетающаяся с юбкой!) и короткая кожаная куртка, из странностей красный платок в волосах и совершенно крышесносные тёмно-бордовые капроновые колготки! А ещё милые замшевые туфли-лодочки с белым бантом посередине! Что не так с этой девчонкой? Недолюбленная дочь? В детстве её никто не замечал, и она компенсирует нехватку внимания этими дичайшими шмотками?!
Встретившись со мной взглядом, Совушкина вдруг застывает на месте, смотрит на меня с опаской из-под густых ресниц.
Странно, но взгляд её кажется грустным и виноватым: несмотря на яркий прикид, она не улыбается людям вокруг и это отчего-то вызывает во мне легкое чувство досады: мне нравится её улыбка и мне нравится, когда она бросает вызов одним лишь взглядом! А что мы видим теперь? Стас получил своё? Или нет?
— Так и будешь там стоять или подойдёшь? — спрашиваю, приветливо улыбаясь.
Соня несколько мгновений сомневается, а потом всё же решается подойти ближе.
— Это так весело? — произносит она, окатывая меня волной обиды и холодного презрения.
— Смотря, о чём ты! — пожимаю плечами и склоняю голову на бок, продолжая изучать её взглядом.
Неужели она узнала о споре?
— Твой друг обманул меня! Он пообещал приехать, а потом, очевидно, передумал! Бросил меня одну посреди дороги на растерзание каким-то отморозкам!
— Ну, судя по тому, что я вижу сейчас — тебя не растерзали? — пожимаю плечами, нагло улыбаясь Совушкиной.
«Чёрт, Стас, не знаю, какого лешего ты так расщедрился, но спасибо, дружище!» — подумал про себя, мысленно уже прикидывая, как именно стоит утешить «несчастную».
— А ты надеялся на обратное? Хорошо повеселились со своим дружком? Какого лешего вы оба названивали мне весь вечер и всю ночь? — она испепеляет меня взглядом, я же, раздражаясь, прекращаю смеяться. Наглости этой девчонке точно не занимать!
— За Стаса говорить не буду, лично я просто соскучился!
— Ах, вот оно что! — фыркает в ответ и отворачивается, обхватывает плечи руками.
— Сооонь, — стараясь говорить вкрадчиво и мягко, тяну я.
— Отвали! — грубо отзывается девушка, не удостоив и взглядом, а потом тут же шмыгает носом и едва слышно всхлипывает.
Я хватаю её за плечи и разворачиваю к себе, смотрю в печальные карие глаза, они блестят от непролитых слёз, в них столько тоски, что я почти чувствую угрызения совести и вполне осознанно злюсь на друга, который стал причиной её расстройства.
— Если тебя кто-то обидел вчера, ты можешь сказать мне: я обещаю, что они об этом пожалеют! — говорю вполне серьёзно и даже искренне.
Совушкина сканирует меня этим своим недоверчивым и острым взглядом, прикусывает нижнюю губу, а потом произносит:
— Поцелуй меня снова, Миш?
ЧТО? Признаться, это последнее, что я ожидал от неё услышать, но взгляд снова прилип к манящим розовым губам и просить меня дважды ей точно не придётся.
В этот момент мне совершенно наплевать на её дурацкий вид и на всех окружающих, мир сужается до крохотной вселенной, в центре которой нет никого, кроме нас. Руки осторожно и бережно поглаживают спину, забираются под куртку и пробираются под тонкую водолазку, ласкают нежную кожу. Правая совершенно бесконтрольно опускается намного ниже поясницы, сжимает упругие ягодицы, и я улыбаюсь в её губы, когда она вздрагивает и возмущённо мычит что-то в ответ. Я же впиваюсь яростнее и настойчивее, не позволяю перевести дыхание и уж тем более отстраниться — в конце концов, она сама напросилась!
Ставлю свой байк, что вся эта история с неудавшимся свиданием с Биреевым — чистой воды провокация, чтобы вызвать мою ревность и позлить меня: с одной стороны, ей это удалось, с другой, — малышка просто не знает, кто на самом деле у штурвала!
— Вот же стерва! Тебе не жить! — раздаётся взбешенный возглас Стаса прямо за спиной Совушкиной.
Девчонка испуганно распахивает глаза и поспешно отстраняется — недалеко, учитывая, что я продолжаю удерживать её в своих руках.
— И тебе хорошего дня, приятель! Ты что-то тут забыл? — с намёком смотрю на друга поверх головы Софьи и скалюсь в довольной улыбке.
— Сейчас сверну шею этой пигалице, и день точно станет хорошим, — как-то уж очень кровожадно разглядывая Совушкину, произносит Стас.
Соня настойчиво высвобождается из моих рук, разворачивается к Бирееву лицом и смотрит исподлобья, явно не желая показывать всем свою слабость и страх.
Я и сам удивлён поведением друга, кажется, он должен добиваться симпатии девушки, а не угрожать ей расправой.
— Ты и не собирался приезжать! — обвинительно бросает Совушкина.
— Да тебя там и не было! — выплёвывает Биреев.
— Уверен? — вскидывает бровь девушка, скрещивая руки на груди.
— Абсолютно! Решила развлечься за мой счёт? Не выйдет! — Стас приближается, давит угрожающим, злым взглядом
— Мне одному кажется, что я присутствую на семейных разборках? — раздраженно произношу и снова притягиваю Соню к своей груди, ухватив девчонку за талию.
— Не вмешивайся, Михей, я хочу разобраться! У меня из-за неё вчера чуть тачку не отжали и самого в канаву не сбросили! А теперь она мило строит тебе глазки и зажимается по углам?
Соня молчит, а потом демонстративно бьёт меня по рукам и смело касается пальцами лица Биреева. Тот удивлённо смотрит на девушку, но не дёргается и, что самое странное, не хамит.
— Значит, ты всё же искал меня? — с надеждой произносит Совушкина, и уж не знаю, как Стаса, но меня проняло — столько участия и наивной надежды в одном коротком вопросе.
— А ты как думаешь? — отмерев, выдыхает Стас.
Руки Сони дрожат и ласково обводят контур его лица, а потом она и вовсе обнимает Стаса и доверчиво прижимается к его груди.
— Прости, я слишком сильно расстроилась и была зла на тебя… — бормочет девушка.
— Что ты вообще там забыла? — ворчит Биреев, но я по глазам вижу, что он остыл.
— Неважно! — робко шепчет девушка. — Я хотела разозлить тебя и поцеловала твоего друга, я видела тебя в окно, знала, что ты нас увидишь!
— Разозлила, — усмехается Стас, задумчиво глядя на девушку.
— Я вам не мешаю, голубки? — вмешиваюсь, не в силах и дальше лицезреть эту мыльную оперу. Она всерьёз утверждает, что поцеловала МЕНЯ ради того, чтобы её приревновал БИРЕЕВ?!
— Конечно, мешаешь, и, чего уж там, бесишь! Тебя использовали, приятель, такое бывает, в первый раз всегда больно, а потом привыкнешь! — пошло подмигивает Стас, прекрасно понимая, что нарывается.
— Пойдём-ка, я провожу тебя до аудитории и расскажу, где именно состоится наше первое примирительное свидание! — Стас заглядывает в глаза Совушкиной и мило улыбается.
— Примирительное свидание? — с придыханием переспрашивает та.
— Именно! — сверкая голливудской улыбкой, отвечает Биреев, теперь уже абсолютно спокойный, уверенный в себе и, судя по самодовольной физиономии, в своей победе.
— Ххорошо, — тут же покорно соглашается девушка-катастрофа и всё же разворачивается ко мне лицом.
— Извини, Мишань, и не преследуй меня больше, пожалуйста! Ты, в самом деле, нисколько мне не нравишься! — сказав это, Соня берёт Стаса за руку и, смущённо улыбаясь, уходит.
ЧТО ЭТО БЫЛО? Взъерошив волосы на голове, я смотрю им вслед и осознаю, что таки, да — ТАК меня ещё ни разу не динамили! Осознаю, что вокруг люди, и у этой сцены тоже целая куча свидетелей, недоумевающих и насмехающихся — руки сжимаются в кулаки, но приходится сдерживаться.
Я не уступлю, точно не в этот раз и не с этой девчонкой! Я не идиот и прекрасно знаю, когда меня хотят. И, какую бы чушь она сейчас ни лила в уши Биреева, я совершенно уверен: она хотела моих прикосновений и моих поцелуев!
— Михей, привет! — Милена отвлекает меня, как всегда старательно переключает внимание на себя, окутывает жертву ароматом своих духов, обезоруживающе трогательным взглядом и по-особенному глубоким интимным голос.
— Привет! — киваю в ответ, в общем-то, её старания теперь бесполезны.
— Вы с Биреевым на пару умом тронулись? Это помешательство, приворот, розыгрыш? — пытаясь за шутливым тонов спрятать ревность, произносит девушка.
— Это уже не твоя забота, милая! — улыбаюсь, глядя в глаза бывшей. Сегодня она выбрала ярко-синие линзы, ей идёт, она кажется такой невинной и нежной, прибавьте к этому профессионально сделанный макияж, полностью скрывающий малейшие изъяны, аккуратно уложенные белоснежные локоны, светло-сиреневый костюм-тройку из лёгкой летящей ткани, и перед вами уже не девушка, а воплощение ангела.
— Ты же понимаешь: я разделаюсь с ней, если узнаю, что она тянет к тебе свои поганые лапы? — Милена виновато смотрит на меня и тщетно пытается скрыть ярость и боль.
— Тогда тебе придётся смириться с тем, что я сделаю с тобой то же самое! — подмигиваю и со спокойной совестью ухожу.
— Ты не посмеешь! — летит мне в спину, не так уверенно и твёрдо, как ей бы того хотелось.
Даже как-то непривычно осознавать, насколько спокойно и пусто в груди при виде Малиновской. Нет, я, конечно, и не был никогда по-настоящему влюблён в Милену, однако меня к ней тянуло, она казалась идеальной — совершенная красота, принадлежащая только мне! Между нами была настоящая страсть, такая, что мозги напрочь отключались, уступая место инстинктам! Однако стоило застать её с другим, и всё прошло: как у больных раком — полная ремиссия, или как у излечившегося наркомана — никакой зависимости, и, если сознательно удерживать себя от очередной дозы, всё будет в норме и впредь!
Задумчиво смотрю на расписание. Я и без него прекрасно знал, какие у нас пары… Хм, последняя совсем рядом с аудиторией филологов, в сто четырнадцатой! Может, выкрасть её перед первым свиданием? Стас взбесится, но игра всегда становится интересней, когда ты начинаешь нарушать правила!

Глава 11

Соня

Иногда я сама не понимаю, что творю! Сначала делаю, а потом думаю — тупица! Куда меня несёт?! И ведь чётко наметила план действий: что сделать, что сказать, когда отключить телефон и как следует вести себя с обоими мажорами этим утром. И, пока я следовала плану, всё шло неплохо, вот только спокойно и хладнокровно переносить поцелуи Медведины не получилось!

У него сразу в ход идут руки, а у меня напрочь отключается мозг! Безобразие в чистом виде! К тому моменту, когда внутри таки просыпается моя «сигнашка» и начинает вопить «Полундра! Тонем, товарищи!», он, словно удав, обвивает меня своими загребущими лапами, трогает и ещё и довольно скалится при этом! А дальше то что, Сонечка? После очередной такой «комы» очухаешься без одежды? Уверена, что сможешь остановить мистера Гризли и скинуть эту махину с себя? Вряд ли!

В итоге, в результате душевных самокопаний я сгрызла свой карандаш — самый любимый кислотно-розовый! И это притом, что я в завязке и уже два месяца как борюсь с дурной привычкой: берегу имущество от собственных зубов! И вот на тебе… Медведина проклятая!

— Совушкина! Софья Вальдемаровна!

Визг Аргентины раздался над моей головой, как гром среди ясного неба. Мы прозвали так нашу преподшу по языкознанию за противный голос и привычку устраивать скандалы и истерики на ровном месте. Ей богу, из любой мелочи она умудряется устроить целый спектакль, почище старых аргентинских мыльных опер. Симакова, очевидно, любительница подобной чуши, как-то пошутила, что Арина Юрьевна могла бы сыграть блестящую роль какой-нибудь бешеной свекрови или мачехи в подобном фильме. Ну и понеслось: «Аргентина опять орала? Кто-нибудь уже сдавал зачёт у Аргентины?». Некоторые ребята даже стали забывать, как её зовут на самом деле

— Да, Арг… то есть Арина Юрьевна, я вас внимательно слушаю! — сбивчиво произнесла я, поднимаясь с места под всеобщие приглушённые смешки.

— Слушает она меня? Нет, вы только посмотрите! Да ещё и внимательно! Я задаю вам этот вопрос уже в третий раз! А впрочем, пойдите к доске, Софья, и разберите-ка для нас седьмое предложение!

— Разобрать? — с сомнением переспрашиваю, краснея под насмешливым взглядом и с трудом возвращаясь в реальность. Это же Аргентина — её хлебом не корми — дай над человеком поиздеваться!

— Именно! Выполните фонетический анализ, сделайте транскрипцию на доске! — переходя на протяжный и крайне неприятный вопль, заявила преподша.

— А, ну раз фонетический! — улыбаюсь, расправляю плечи, деловито подхватываю учебник.

— Пошевеливайся! — рычит Аргентина, явно возмущённая переменой моего настроения.

— Бегу, бегу! А вы не подскажите, какое упражнение мы сейчас делаем? — мило улыбаюсь, ребята давятся со смеху, а она конкретно звереет после моего вопроса.

— Триста пятое, — подсказывают мои дорогие одногруппники, и я, оценив степень кровожадности Аргентины, берусь за мел.

Ну, серьёзно, фонетическим разбором меня не проймёшь — совершенно неясно, на что она рассчитывает?! Впрочем, лучше всего сознательно накосячить и позволить эксмачехе филфака отвести душу, чем потом нарваться на неприятности во время зачёта! Аргентина у нас крайне злопамятная дама!

А зыркнула-то на меня как — ух, мороз по коже! Кажется, даже Биреева переплюнула. Кстати, о парнокопытных… Милый оленёнок сегодня явно жаждал крови! Подумать только, чуть не лишили тачки и не похоронили в канаве… — звучит круто, я могу собой гордиться! Правда, выглядел он действительно жутковато, как будто мысленно уже расчленил мой труп и, припрятав на память мой ноготок, сбросил останки в сточную канаву. Вот тебе и парень-весельчак! Что, если на свидании он опять войдёт в этот свой режим убийцы? Кто потом станет оплакивать бедную Сонечку?

А ведь и вправду Стасик не так прост, как кажется на первый взгляд. Есть в нём что-то дьявольское: в том, как быстро он умудряется перевоплощаться из бешеного пса в пай-мальчика и мистера обаяшку. Так, надо срочно загуглить ресторан, в который он решил меня потащить и скинуть кому-нибудь геолокацию! Ещё хорошо бы глянуть, есть ли там запасные выходы и какая охрана — так, на всякий случай!

— Что это за тарабарщина, Совушкина?!

Ну, нельзя же так орать, ещё и над самым ухом! Так и заикой можно оставить человека! Вздрагиваю, бросаю взгляд на доску, тут же понимаю, что, да, там именно тарабарщина, а не транскрипция, и виновато улыбаюсь преподше.

— Простите, Аргентина Юрьевна!

Аудиторию сотрясает синхронный шквал безудержного ржача, который так же внезапно обрывается под разъярённо-кровожадным взглядом фурии.

— Что ты сказала? — хриплым севшим голосом произносит она.

Я тяжело сглатываю, смотрю на невысокую, миниатюрную дамочку в очках и, совершенно не понимаю, чем именно она умудрилась нас всех запугать, а потом всё же поспешно поправляюсь.

— Ар-рина Юр-рьевна! — сбивчиво бормочу, опуская глазки в пол.

Очнись Софья! А то не видать тебе зачёта, как своих ушей!

— Виновата, всё выучу! У меня сегодня голова болит, плохо соображает, можно я схожу в медпункт, может, мне таблеточку дадут? — с надеждой заглядываю в её глаза.

Аргентина подозрительно прищуривается, взмахнув пышной юбкой в пол, возвращается к своему столу и насмешливо заявляет:

— Боюсь, Софья Вальдемаровна, что новых мозгов вам там точно никто не даст, а ничего другого вам, к сожалению, не поможет! — она театрально вздыхает, изображая «искреннюю» скорбь и взглядом отпускает меня на своё место.

Гадство!

— Арина Юрьевна, прошу прощения! Там студентку из вашей группы в деканат вызывают! Срочно! — распахивает дверь какой-то прыщавый тормоз и лыбится Аргентине улыбкой полнейшего дегенерата.

— И кто же им понадобился так внезапно? — не скрывая раздражения, уточняет преподша.

— Совушкина, Софья которая! — отвечают ей.

— Надо же, какое счастье! Неужели вас отчисляют? — с искренней надеждой спрашивает Аргентина.

Глава 12

Потап

Смотрю на то, как моя рыбка плывёт ко мне в руки, и едва сдерживаю дебильную улыбку.

Совушкина, несмотря на девчачьи туфли, идёт широким шагом, разрезает воздух размашистыми движениями рук, глядит угрожающе, хмурит брови — ни дать ни взять — терминатор Т1000!

Призывно развожу руки в сторону, слегка приподнимаю бровь, жду, что она осмелится подойти ближе, и она не разочаровывает, строит из себя смелую и крутую. Гордо вздёргивает свой носик и, скрестив руки на груди, заглядывает мне в глаза.

— Твоих рук дело? — строго спрашивает, обжигая негодующим взглядом.

Она не поясняет, о чём именно идёт речь, но я и не планировал устраивать из этого великую тайну.

— Да! — торжественно заявляю ей.

— Больной! — фыркает Соня.

— Ага! — согласно киваю и, удовлетворённо скалясь, хватаю её за талию и притягиваю к себе, настолько плотно, насколько это вообще возможно. По-моему, это уже входит у меня в привычку!

— Кажется, «примирительное свидание» сегодня пройдёт без тебя, малышка!

— Это ещё почему?! — напрасно пытаясь избавиться от моих рук, возмущается девушка.

Склоняюсь над маленьким ушком этой ведьмочки и шепчу:

— Потому что я тебя похищаю, Сонечка!

— Спятил? — взвизгивает она, упираясь руками мне в грудь.

— Ничуть! — задорно улыбаясь, заявляю в ответ.

Она успевает громко вскрикнуть, когда я бесцеремонно перебрасываю её через плечо и торопливо шагаю к запасному выходу: там уже всё открыто и совсем рядом припаркована моя тачка.

Соня бьёт кулачками по спине, дёргается, кусается (вот же, бешеная!)

— Поставь меня на землю, идиотина косолапая! Прокляну, ей богу, прокляну! Не связывайся со мной, Потапов!

Голос Совушкиной дрожит, срывается, но она сдерживается, наверняка боится привлечь слишком много внимания или не верит до конца в то, что я не шучу!

— Веее-дьмочка моя! — ласково похлопав девушку по пятой точке, говорю в ответ.

— Живчика твоего умерщвлю, Потап, потом уже не воскреснет, а кому ты после этого нужен будешь? Отпусти по-хорошему, пока импотентом не сделала, псих ненормальный!

Что-то не вдохновляют к романтики такие речи! Может, вернуть эту прелесть Стасику от греха подальше? А Хар? Нет, ради Хара точно стоит рискнуть, не могу я его уступить, только не мой байк!

Вздыхаю и не слишком-то аккуратно стаскиваю девчонку со своего плеча, она оборачивается и удивлённо утыкается взглядом в мой Land Rover.

— Это ещё что за…? — едва переводя дух, спрашивает Соня.

— Моя машина, — пожимая плечами, говорю в ответ.

Совушкина беспокойно осматривается, очевидно, сознавая, что с этой стороны корпуса даже окон нет. Камера на улице есть, конечно, но это ей сейчас не поможет — у меня там уже схвачено!

— Пошутили и хватит, Потап! Надо уметь проигрывать, ты должен с этим смириться! И потом, Биреев твой друг, как ты смеешь так поступать?

— Что ж, очевидно, мой моральный облик не столь прекрасен, малышка! В машинку сама заберёшься или тебя подтолкнуть? — любезно интересуюсь, с любопытством разглядывая свою добычу, которая, готов поспорить, явно испугалась.

— Я туда не полезу, — тревожно оглядываясь, качает головой, облизывает губы и воинственно сжимает кулачки.

— Ну, хватит, Сонь! Я ведь приметил тебя первым, помнишь? Почему не дать мне шанс очаровать твоё строптивое сердечко? Я вовсе не собираюсь причинять тебе вред! — стараюсь, чтобы мой голос звучал мягче, улыбаюсь и пристально смотрю в её глаза. Обычно это срабатывает, девчонки вообще редко отказывают мне, а эта наверняка упирается из принципа! Да не может быть, чтобы Стас нравился ей больше, чем я!

— Отвали от меня, я ведь сейчас пытаюсь быть вежливой, Мишань! — грубо отрезает маленькая фурия.

— Ты ведь не боишься меня, правда? — фактически беру Совушкину на слабо, и, пока она в замешательстве не знает, как реагировать на мои слова, обманчиво робко касаюсь её левой руки, перехватываю тонкое запястье и… защёлкиваю наручники.

Соня испуганно отдёргивает руку, хватается за стальной браслет, наивно пытаясь высвободить руку, непонимающе смотрит на моё правое запястье, также закованное наручниками.

— Ты больной, Потап! Быстро сними с меня эту гадость! Извращенец несчастный! — фыркает, снова дёргает руки и закусывает от досады губу.

— Это всего лишь маленькая страховка, чтобы ты точно от меня не убежала, я их сниму, если ты будешь вести себя хорошо! — фраза из моих уст звучит несколько пошловато, и Соня возмущённо кривит губы.

— Я тебе глотку перегрызу сейчас, сладкий мой Мишка!

— В машину! — цежу сквозь зубы, распахивая дверь с водительской стороны.

Соня оборачивается, потом снова недоуменно смотрит на меня.

Я вздёргиваю вверх руку с браслетом и без слов киваю ей в нужном направлении.

— Не заставляй меня ждать — моё терпение, к сожалению, не безгранично!

— Я в юбке, и не стану скакать с водительского сидения на пассажирское только из-за того, что ты, очевидно, страдаешь тяжёлой формой шизофрении!

— Хорошо, тогда я просто сцеплю этими наручниками твои руки за спиной, заклею твой излишне болтливый рот скотчем, брошу тебя на заднее сидение и всё равно увезу туда, куда изначально планировал! — кричу прямо ей в лицо, намеренно подавляя её своим угрожающем видом.

Соня несколько секунд сверлит меня уничтожающим взглядом, после чего раздражённо выдыхает и неловко ставит ножку на ступеньку. Руки сами тянутся помочь ей забраться в мой внедорожник, а за одно и в очередной раз полапать упругую попку.

Соня шипит и ускоряется, так что мне и самому приходится податься вперёд и, стараясь не упустить из виду её фееричное перемещение между сидениями тоже усесться в свое кресло.

Соня, тут же оправляет юбку, поспешно пряча под ней симпатичные коленки, и хватается за ремень безопасности. Она пристёгивает его, после чего отворачивается и смотрит в окно. Она часто дышит, я тупо пялюсь на то, как вздымается и опадает её грудь, пока на весь салон не раздаётся громогласное: