ты всего лишь инструмент, милая!

глава 1

Заброшенный военный полигон растянулся перед Антонио, серый и холодный. Низкое солнце освещало ряды внедорожников и охранников, появляющихся на горизонте.

Антонио, молодой привлекательный брюнет, вышел из внедорожника, поёжившись от холода. Это была далеко не первая его сделка — он уже семь лет возглавлял клан Блэк. Сегодняшняя встреча не должна была стать чем-то особенным: классическая сделка, которых у Антонио было уже тысячи.

Полигон был условно разделён на две стороны: с одной — машины и охрана Антонио Блэквелл с другой — машины и охрана Винстона Ломбардии. Ровно посередине припарковалась черная машина Винстона. Он вышел из неё и направился к багажнику, в котором лежали кейсы с кокаином общим весом 20 килограммов.

Антонио бросил взгляд на водительское сидение. За рулём сидела девушка. В нашем мире нет места девушкам тем более она сделках — подумал он. — А тут… сам Ломбардии, глава одного из крупнейших и влиятельных кланов, и девушка за рулём. Непостижимо.

Винстон аккуратно открыл багажник и выложил кейсы на капот для осмотра Антонио.

Элеонора — девушка, сидящая за рулем, полностью спокойная, выполняющая роль водителя. Она не вмешивалась в переговоры и не произносила ни слова, но её присутствие излучало уверенность и контроль над ситуацией.

Охрана обоих кланов стояла на позиции, держа друг друга на прицеле, и напряжение в воздухе становилось ощутимым. Каждый взгляд, каждый жест — потенциальный сигнал к действию.

— Итак, — начал Винстон, раскладывая кейсы, — 20 килограммов, как договаривались. Проверишь качество?

— Да, — холодно бросил Антонио. Он проткнул один из пакетов ножом, и с кончика лезвия сыпался белый порошок.

— Всё соответствует договорённости, — сухо добавил он.

Затем Антонио достал из багажника свои пять дипломатов, в каждом из которых лежали деньги — всего 3 миллиона долларов. Винстон пересчитал их и убедился, что сумма верна.

— Всё на месте? — вопросительно кивнул Антонио.

—Да

Винстон забрал дипломаты с деньгами, погрузил их в багажник. Сделка была завершена, и обе стороны медленно, сдержанно отъехали в свои территории, не теряя бдительности.

Антонио вновь вспомнил девушку за рулём. Как она сидела-неподвижно, холодная и уверенная. Её молчание, контроль и спокойствие создавали ощущение непостижимой силы, и Антонио понимал: эта девушка нарушает все правила их мира, и он уже запомнил её на долгие годы.

Даже если сейчас он полностью сосредоточен на завершении сделки, позже она станет призом гораздо более сложной игры — той, в которой его собственная жизнь окажется на кону.

ЭЛЕОНОРА

Холод вползал в салон машины через тонкое стекло, но я его почти не чувствовала. Я привыкла к таким встречам — ждать, наблюдать, держать руку на руле и пистолете, не привлекая к себе ни малейшего внимания. Спокойно. Ровно.

Так, как меня учили. Так, как я сама научилась жить.

Девушка на сделке.

Если бы кто-то другой увидел это, решил бы, что Винстон сошёл с ума.

Но я знаю — он никогда ничего не делает просто так.

Особенно, когда дело касается меня.

Во всём клановом мире нет места женщинам на сделках.

Так говорил Винстон.

Так говорил отец.

Так говорили все.

Но всё же я здесь.

Я чувствую, как он выходит из машины, слышу щелчок открывающегося багажника, звук металлических замков на кейсах. Его шаги — уверенные, привычные. Для него это всё обычная рутина.

Но не сегодня

Потому что покупатель — не идиот. И не мальчик.

Когда он подходит ближе, я замечаю его уже в зеркале заднего вида.

Антонио Блэквелл.

Глава клана, который держится в тени, но все знают, что с ними лучше не связываться.

Молодой. Слишком молодой, чтобы держать в кулаке такую власть.

Но его взгляд… хм. В нём нет суеты. Нет нервозности.

Только холодная, чистая оценка. И опасное спокойствие.

Он скользит взглядом по машинам, по охране, по линии прицелов, выставленных в нашу сторону. Отмечает детали. Просчитывает риски.

И вдруг — встречает мой взгляд. Глаза обжигают. Секунда, может меньше.

Но достаточно, чтобы у меня сорвался шёпот:

— Чёрт…

Он не должен был меня видеть.

Я — козырь в рукаве отца.

Тень. Невидимка. Никаких лиц, никаких имён.

Я должна отвести глаза. Так безопаснее, так учили.

Но…

Если я отвернусь, опущу глаза-он увидит слабость. А я не слабая. И никогда ей не буду. Пусть думает. Пусть делает выводы. Пусть считает меня частью людей Винстона… или его женщиной. Теперь уже ничего не изменить.

Пока мужчины проверяют товар и деньги, я слушаю каждое слово, усердно делаю вид что мне неинтересно что там происходит.

Щелчок ножа. Глухой звук закрывающегося кейса.

Всё знакомо. Но как-то иначе.

Этот мужчина… Он другой. Опасный. Слишком опасный.

И тут в голове всплывает голос отца — хриплый, полный злости:

— Опасно. Слишком рискованно. Элеонора, ты не поедешь!

Он не знает, что я на сделке, я пообещала ему что не поеду.

Но Винстон сука, умеет убеждать.

— Элеонора, я гарантирую тебе безопасность. Блэквелл тебя даже не увидит — говорил он.

Откуда мне было знать, насколько он ошибался?

Теперь он видел меня.

И наверняка запомнил.

А значит — анонимно продавать товар отца я больше не смогу.

Он подумает, что товар принадлежит Винстону.

А это уже совсем другой вопрос.

Когда сделка завершается и Винстон садится обратно, я нажимаю педаль газа и выезжаю с полигона.

Слежу через зеркало, как машины Антонио исчезают в тумане.

И уже знаю: это не закончится одним обменом товара на деньги.

Антонио Блэквелл — не мимолётная встреча.

Он-вопрос.

Опасный. Неумолимый.

И на него придётся отвечать.

Но позже.

Сейчас мне надо думать, как сказать отцу о произошедшем. Или это сделает Винстон?

глава 2

ЭЛЕОНОРА

Машина мягко скользила по заснеженной дороге, снег хрустел под колёсами. Я держала руки на руле, глаза на дороге, мысли крутились вокруг того, что только что произошло.

Винстон сидел на пассажирском сидении, спокойно опираясь на подлокотник. Его взгляд скользил по мне, чуть игриво, внимательно.

— Антонио Блэквелл видел тебя — сказал он тихо, без лишней спешки. — И теперь твоё лицо для него не анонимно.

Я сжала пальцы на руле, слегка нахмурившись:

— Значит, анонимно продать товар отца уже не получится?

Он кивнул, слегка наклонившись к центру, словно проверяя мою реакцию:

— Нет. И это создаёт как некие проблемы…, так и возможности. Нам придётся менять план.

Я чуть повернула голову, бросив на него взгляд из уголка глаза:

—План? —с моих губ сорвался смешок —Ты имеешь в виду «ты решаешь, а я делаю, что скажешь»?

Он усмехнулся, наклонился чуть ближе, касаясь рукой моего колена:

— Нет, я имею в виду, что теперь игра стала интереснее. И да, я знаю, что ты можешь контролировать ситуацию… и хочешь это делать.

Рука Винстона мягко поглаживала мое колено. Я усмехнулась

— Интереснее? Надеюсь, не опаснее.

— Опасность-часть игры, — его голос был мягким, но с оттенком вызова. — А теперь у нас есть шанс сыграть по-новому. Мы можем использовать факт, что Блэквелл видел тебя. Можно сделать так, чтобы он думал, что товар принадлежит моему клану или…что он принадлежит кому-то ещё.

Я кивнула: — Значит, нужно тщательно продумать, кто получает товар, и как это преподнести.

— Верно— сказал он, опираясь локтем на подлокотник и слегка наклонившись к мне. — И ещё один момент. Ты была идеальна за рулём на полигоне. Спокойная, невозмутимая… это создаёт впечатление силы. Даже для таких, как Блэквелл.

Я слегка улыбнулась уголком губ, флиртуя с ним:

— Ну, кто-то должен держать контроль. А кто-то просто наблюдает—Он усмехнулся, голос стал ниже, почти шёпотом:

— Слово «наблюдать» иногда слишком мягкое. Мне кажется, ты умеешь делать гораздо больше… заставлять думать, что у тебя всё под контролем, даже когда…

Я перевела взгляд на дорогу, не показывая, что его слова задели.

— Даже когда что? —перебила я, играя с его интонацией.

Он слегка наклонился ближе, и улыбнулся:

— Даже когда всё может выйти из-под контроля. И это… чертовски интересно.

Я хихикнула, пальцы чуть сильнее сжали руль, возвращаясь к строгой концентрации на дороге.

— Значит, придётся придумать, как использовать ситуацию в свою пользу — сказала я твердо.

— Именно, — сказал он, снова опираясь на подлокотник, расслабленно и с лёгкой игрой в голосе. — И, если мы это сделаем правильно, Блэквелл даже не поймёт, что ты за рулём его будущих проблем.

Я кивнула, слегка улыбаясь про себя. Играть с Винстоном легко, но при этом нужно оставаться на своей стороне, держать контроль. Внутри всё бурлило, но снаружи — спокойствие и уверенность.

— Хорошо, — прошептала я. — Тогда планируем. И чтобы никто не догадался…

Он улыбнулся, его взгляд был одновременно игривым и проницательным:

— Никто не догадается. Пока я рядом.

Я сжала руль чуть сильнее, дыхание ровное, сердце чуть учащённое. Эта игра только начиналась.

Мы вышли из машины почти одновременно, и холодный ночной воздух обтянул мою кожу так же плотно, как мой костюм.

Чёрный, обтягивающий, с глубоким декольте на молнии — которое я открыла достаточно, так чтобы это выглядело соблазнительно.

Сапоги на тонком каблуке стучали по асфальту — ритмично, уверенно.

Не вызывающе.

Не стараясь нравиться.

Просто шаги человека, который чувствует силу собственного тела.

Винстон бросил взгляд — быстрый, но тяжёлый.

— Опять решила свести меня с ума? — пробормотал он, в шутку.

Я ухмыльнулась и поправила ворот костюма:

— Если ты сходишь с ума от молнии и каблуков — мне тебя жаль.

— Для тебя — я готов и на меньшее, — отозвался он, уже входя в здание.

Когда мы проходили через игровой зал, я чувствовала, как взгляды игроков цепляются за меня.

Но рядом шёл Винстон — уверенно, опасно, как человек, которому принадлежит всё это пространство.

И никто не осмелился смотреть слишком долго.

В лифте он снова скользнул взглядом:

— Твой отец задушит меня, если увидит тебя в таком виде.

— Он не выбирает мне одежду, — ответила я, не глядя на него.

— Но я бы выбрал, — тихо сказал он.

— Но ты — не мой отец.

Двери лифта разъехались, и мы с Винстоном шагнули в коридор, где стены пахли кожей, дорогим табаком и властью.

Здесь никто не смеет говорить громко.

Даже воздух замирает.

Винстон идёт чуть впереди.

Я — позади, каблуки отбивают ритм, который эхом тянется по коридору.

И я чувствую, как его плечи едва заметно напрягаются — он слушает меня.

Всегда слушает.

Винстон толкает дверь кабинета, и мы входим.

Отец — сидит за массивным столом, широкие плечи напряжены, сигара тлеет между пальцами. Он поднимает взгляд — сначала на Винстона…а затем на меня.

Мгновение — и по воздуху словно проходит трещина.

Его глаза медленно, слишком внимательно проходят по моему костюму, по линии декольте, по молнии, приоткрытой чуть больше, чем следовало бы. По сапогам. По моим волосам, чуть растрёпанным.

И он хрипло выдыхает:

— Это… что ещё такое?

Я не меняю выражения лица:

— Одежда.

— Одежда? — Отец поднимается из-за стола. — Ты пошла на сделку одетая вот так?

Его голос гремит. Я стою спокойно. Мне не впервой.

Но Винстон подаётся вперёд, кладёт на стол пять кейсов с деньгами и, не отводя взгляда от Виктора, отвечает совершенно ровно:

— Её внешний вид никак не помешал.

— Он привлёк внимание, — ругается. — И это последнее, что нам сейчас нужно.

Винстон медленно, слишком самоуверенно поворачивается ко мне, скользя взглядом по моему телу.

глава 3

ВИНСТОН

Дверь за мной мягко закрывается — тихо, почти ласково.

Забавно. В комнате ничего ласкового меня не ждет. Виктор стоит у стола, сжимает сигару так, будто это моя шея. Капилляры полопались, из-за чего глаза кажутся красными—злые. Он пытается выглядеть спокойным, но напряжение от него идёт волнами. Отлично. Значит, я нажал туда, куда нужно.

Несколько секунд — тишина. Он ждёт, что я первый заговорю.

Но нет. Я люблю смотреть, как люди сами закипают.

И Виктор, конечно, закипает.

— Я хочу понять, — роняет он глухо, — какого черта ты потащил мою дочь на сделку! Ты знаешь, что я запрещаю ей ездить только на те сделки, на которых или не безопасно, или её не должны видеть! У тебя куча людей, но ты взял именно её?! Почему?!

Я улыбаюсь. Не широко. Совсем чуть-чуть.

Достаточно, чтобы он понял: он мне ничего не приказывает.

— А что ты сам думаешь? — спрашиваю я мягко, почти лениво.

— Не играй со мной — Он встаёт, упираясь руками в стол. — Ты привёл её на сделку. На. Сделку. И не абы с кем, а мать твою с Блэквеллом. Ты вообще думал чем это грозит?

Да, я привёл. Потому что Лея — не хрупкий цветочек, а шторм. И я единственный, кто это видит. Но я лишь пожимаю плечами:

— Она справилась. Как и всегда.

— Это не повод таскать её с собой, — Виктор приближается. — И точно не повод смотреть на неё так.

Вот оно. Корень его ярости. Он не про сделку говорит — про то, как я смотрю.

— Но ведь она — не твоя собственность, Виктор… — произношу я ровно.

И вижу, как он замирает. На секунду. Но этого мне хватает.

— Повтори, — шипит он.

Я поднимаюсь со стула медленно, чтобы он видел каждый сантиметр этого движения.

— Она делает то, что хочет. — говорю, глядя ему в глаза. — И выбирает сама. С кем и где быть. И что делать.

Он смеётся. Жёстко. Пусто.

— Ты думаешь, я боюсь потерять контроль?

— Нет. — Я делаю шаг ближе. — Ты боишься потерять её.

Удар в точку. Он отступает. Едва заметно — но отступает.

Потрясающе.

Виктор хватает стакан с остатками виски со стола, пьёт залпом.

Он будто пытается утопить мысль, что Лея выросла. Что она сильнее, умнее и опаснее, возможно даже его самого.

— Если ты тронешь её… — его голос хриплый — тебе и твоему клану КОНЕЦ.

Я наклоняю голову, чуть усмехаясь.

— Виктор если бы я хотел тронуть Лею… — я делаю паузу, долгую, тяжёлую, — это произошло бы еще год назад, после ее первой крупной сделки когда мы поехали ко мне.

Его хватка на стакане белеет. Он понимает, о чём я. И это его бесит ещё больше.

— Но, — добавляю я, — я уважаю её. И не собираюсь играть в грязные игры. Поэтому мы просто пили и болтали под фильмы.

Он открывает рот, чтобы бросить что-то обидное, но я перебиваю.

— И если тебе так сильно не нравится, как я смотрю на твою дочь… — я наклоняюсь чуть вперёд, — может, проблема в том, что она отвечает мне взглядом?

Тишина. Лёд в его глазах трескается. Он больше не знает, злиться ему или бояться.

— Убирайся, — наконец выдыхает Виктор. — Пока я не сделал то, о чём пожалеем оба.

— Конечно, — улыбаюсь я. — Но, Виктор…

Я подхожу к двери, оборачиваюсь:

— Я никогда не причиню ей боль. Не так, как это делаешь то ты.

Я выхожу из кабинета Виктора и закрываю дверь так же тихо, как она закрывалась после неё. И всё равно чувствую, как злость Виктора остаётся внутри, будто глухой раскат грома за спиной. Я делаю несколько шагов по коридору. Медленно. Не потому что нужно — потому что я смакую остатки разговора. Он пытался давить. Пугать. Я иду, а в голове — её голос, её взгляд, её лёгкая улыбка, когда она оставила меня там с её отцом.

Она знала, чем это закончится. Она не боялась. Она доверяла — и это куда хуже для Виктора, чем всё остальное. Я нажимаю кнопку лифта. Жду. Двери открываются.

Я вхожу — и только сейчас замечаю на своём запястье еле заметный след от ногтей — она схватила меня за руку, прежде чем выйти.

Лифт едет вниз.

С каждым этажом я словно сбрасываю напряжение Виктора — как ненужный слой кожи.

«Если бы я хотел тронуть Лею — это уже произошло бы.»

Его лицо — когда я сказал это — стоит целой коллекции трофеев. Но истина была другой. Не в том, что я мог. А в том, что я не сделал.

Потому что Лея — это не про власть.

Не про риск.

Не про каприз.

Она — про выбор. Её. И мой.

Лифт открывается на -1 этаже—подземная парковка

Лёгкий аромат её духов. Оставленный ею след в воздухе — будто она прошла этим путём минуту назад. Я иду за запахом, почти машинально. Прохожу мимо припаркованных автомобилей.

Тишина.

Холодный воздух.

И её нет.

Я улыбаюсь. Конечно, уехала. Она не ждёт. Она делает шаг, пока другие думают.

Я открываю свою машину сажусь, запускаю двигатель выезжаю с парковки.

Лос-Анжелес встречает меня неоном, влажным блеском улиц и дорогой, по которой когда-то проехала она. Разгоняя машину, я думаю только об одном:

Если Виктор считает, что между мной и Элеонорой — просто игра…

…то скоро он поймёт, что в эту игру я не играю.

Я делаю это ради неё. Только ради неё.

Не ради кланов, не ради Виктора, не ради власти или денег.

Нет каждое моё движение, каждое слово, каждый риск — всё направлено на то, чтобы она была в безопасности, чтобы она оставалась свободной. Она не игрушка, не трофей, не инструмент для моей выгоды. Она сама себе госпожа. И я уважаю это. Уважаю её силу, ум, смелость и умение принимать решения.

Если кто-то думает, что я веду эту игру ради своей выгоды, пусть попробует ещё раз взглянуть мне в глаза.

Я здесь для неё.

Я буду стоять между ней и любым, кто попытается причинить ей боль — включая её отца, включая весь криминальный мир, е нужно.

И именно поэтому всё, что я делаю — не по правилам. Не по законам кланов. Не так, как это делает каждый другой. Потому что она —цель сама по себе. Она — моя ответственность, мой приоритет.

глава 4

ЭЛЕОНОРА

Я припарковала машину у своего подъезда и, выключив фары, ещё минуту сидела в темноте.

Город мягко шумел — неоном, далёкими сигналами, песней, что всё ещё играла у меня в голове. Но стоило выйти из машины, как что-то внутри сразу напряглось. У бордюра, прямо напротив моего подъезда, стояла машина. Чёрная, массивная, тонированная, слишком дорогая для обычного человека,. Фары выключены. Двигатель — работает. На секунду я задержала дыхание-спокойно:

Наверное, люди отца.

Или Винстона.

Он точно мог прислать кого-то проверить, доехала ли я живая — после сегодняшней сделки. Но я знаю все машины клана Морт. Каждую. По номерам, по фарам, по силуэтам.

Значит Винстона, хотя…она не выглядит как машина клана Випресс

Эта — не наша! Доходит осознание и внутри меня что рушится.

Я подошла ближе, делая вид, что всё нормально. Когда я поравнялась с машиной, окно плавно опустилось. Из темноты на меня посмотрели глаза — спокойные, холодные, внимательные. Совсем не наши. Чужие и очень уверенные.

— Доброй ночи, мисс, — проговорил мужчина с переднего сиденья.

Голос ровный. Профессиональный. Так говорят люди, которые не делают резких движений — потому что им и так никто не угрожает. Мурашки прошли по шее.

— Вы, наверное ошиблись адресом — сказала я спокойно. — этот дом - закрытый ЖК.

Мужчина чуть наклонил голову.

— Мы не ошиблись. Мистер Блэквелл просил убедиться, что вы вернулись домой в безопасности.

Холод ударил в грудь.

Антонио.

Он не просто видел меня сегодня.

Теперь он следит.

Смотрит.

Я явно его заинтересовала и это большая проблема!

Я не дала себе ни отшатнуться, ни шагнуть назад.

— Передай Антонио — сказала я тихо, но твёрдо, — что я не нуждаюсь в его охране под окнами.

У людей в машине ни один мускул не дрогнул.

— Мы не охрана, мисс, — ответил мужчина. — Мы наблюдение.

И это прозвучало намного страшнее.

Я повернулась и пошла к двери подъезда, не ускоряясь, мои сапоги выстукивали ритм по холодному асфальту — хотя сердце уже колотилось где-то в горле.

Внутри, как только дверь закрылась за мной, я наконец позволила себе сделать глубокий вдох. Руки дрожали. Это бесило ещё сильнее.

Но руки дрожали совсем не от страха, а от непонимания. С чего бы Блэквелл поставил под мои окна СВОИХ людей.

Лифт дёрнулся и начал подниматься на мой этаж. Металл гудел, словно отражая мой собственный пульс. Я щёлкнула замком входной двери и прошла в квартиру. Уже хотела кинуть сумку на диван, как телефон завибрировал.

—Винстон. Конечно кто еще это может быть —прошептала я в пустоту квартиры

Винстон: Ты доехала?

Я сделала шаг к окну, но тут же остановилась. Машина все еще стояла под окнами значит они следят.

Я отошла вглубь комнаты.

Лея: Да.

Стоит ли говорить ему что люди Антонио следят за мной?

Да.

Я не знаю, что они хотят, следовательно, не могу гарантировать свою безопасность дома.

Лея: Но под домом стоит не наша машина.

Пауза. На этот раз — дольше обычного.

Винстон: Описывай.

Я вдохнула, собираясь с мыслями.

Лея: Чёрная. Новая. Двое мужчин внутри. Они сказали… что это от Блэквелла.

И сразу — ответ. Жёсткий. Без тени сомнений.

Винстон: Веди себя как обычно. Включи свет. Начни готовить ужин, заниматься своими делами не подавай виду что знаешь о них.

Винстон: Я скоро буду.

Я зашла в спальню. Кинула телефон расправленную кровать. Сняла с себя комбинезон, одела любимый красный шелковый халат. И направилась в кухню готовить ужин. Так как Винстон сказал, что приедет готовлю для нас обоих. Включив музыку, я достала из холодильника курицу, грибы, сыр, сливки. Поставила воду закипать. Пока воды закипала, зажгла свечи на обеденном столе. В общем вела себя как обычно. Закинула пасту в кипящую воду. Положила в форму для запекания курицу с грибами. Поставила духовку греться.

Я помешивала пасту, будто всё происходящее — обычный вечер.

Будто под окнами не стояли люди Антонио.

Будто я не нарушила все правила, которые отец повторял годами.

Музыка играла вполголоса. Свечи потрескивали так мягко, будто ничего опасного не существовало вовсе. Всё — как велел Винстон. Как будто мне безразлично их нахождение под окнами. Как будто никто не следит. Хотя я чувствовала этот взгляд сквозь стены. Вода бурлила. Духовка щёлкнула — нагрелась. Я убрала форму для запекания в духовку. Пошла закалывать передние пряди крабиком. И всё же — прислушивалась

Каждый звук в доме, каждый гул лифта, каждое движение за окном — капали мне на нервы.

Я поставила тарелки, разложила приборы. И только тогда позволила себе взглянуть в сторону окна. Машина всё так же стояла там. Тёмная. Гнусная тень под фонарём. Как будто она и была частью этого дома. Часть, которую нельзя выгнать.

— Твою мать… — прошептала я.

Пасте оставалось минут пять, и я решила переключиться: вытащила из холодильника лимонад, налив его себе в бокал для вина. С холодом напитка стало легче дышать — на пару секунд. Но тишина быстро вернулась к горлу.

И тут — резкий, уверенный дзинь домофона.

Я вздрогнула сильнее, чем следовало бы. Бокал чуть не выпал из руки.

Подошла к панели, выдохнула, провела пальцем по экрану.

Камера: подъезд

И там — Винстон. Высокий. Раскрытое пальто. Лицо тёмное, сосредоточенное. Волосы чуть растрёпаны.

Я нажала кнопку открытия двери и прошептала:

— Поднимайся.

Не успела отойти от двери — он уже был на этаже. Винстон всегда двигался так, будто мир обязан подстраиваться под его скорость. Дверь открылась, даже не хлопнув. Он вошёл — тихо, но с той самой мощью, которая ощущается кожей. Закрыл за собой, защёлкнул замок. И только после этого — посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Так, будто проверял, не дрожу ли.

— Ты в порядке? — спросил он глухо.