Тысяча миль до тебя

Пролог

Бостон. Настоящее время. Рассвет.

— О чем думаешь? — Его голос был низким, хриплым от сна, без привычной сдержанности. Губы коснулись моего плеча.

Я лежала на боку, прижавшись спиной к горячему тела Итана. Его рука, тяжелая и расслабленая, лежала на моей талии. Я смотрела, как первые солнечные лучи просачиваются сквозь высокие окна студии, подсвечивая хаос творчества: тюбики с краской, стопки холстов, старую потертую кожаную куртку, брошенную на спинку стула.

Его куртка.

Я осторожно прикоснулась к его руке, провела кончиками пальцев по шершавым костяшкам, по тонкой белой линии шрама на тыльной стороне ладони — память о чем-то, о чем он еще не рассказывал. Он выдохнул, его пальцы сжались, притягивая меня еще ближе. В этом движении было столько простого, собственнического права, что у меня перехватило дыхание.

— Думаю, — собственный голос прозвучал тише шепота, — как все это началось. Из-за двух детей, которые подхватили грипп.

Он замер на секунду, медленно повернул меня к себе. Его губы растянулись в улыбку. В предрассветном полумраке его глаза казались темными, почти черными, но в них не было ни тени той военной стали, о которой я читала в его первых письмах. Только тепло. И усталость. И что-то еще, от чего в животе у заныло сладко и тревожно.

— Расскажи, — сказал он просто, и его рука легла мне на бедро, большой палец принялся медленно водить взад-вперед по нежной коже внутренней стороны бедра. Это был не вопрос. Это была приказ. И я готова была его выполнить.

Я закрыла глаза, прижалась лбом к его груди, вдохнула запах его кожи — мыло, мой мужчина и что-то неуловимо чуждое, горьковатое. Запах дальних дорог, которые он преодолел, чтобы оказаться здесь.

И я начала рассказывать. Сначала про дождь.