Тюрьма Господа Бога

Пролог

Пролог.

Карманная вселенная «Каталаун».
планета Аир, пик Гефест

Создателя звали Г.О.Р.

Он не считал себя особо творческим божеством, отмеченным трансцендентным вдохновением, и его вселенная не блистала оригинальностью, а скорее напоминала добротную, проверенную временем конструкцию. В самом сердце бесконечного космического пространства он поместил стандартное жёлтое солнце — самое заурядное, словно сошедшее с конвейера фабрики, лишённое каких-либо уникальных изъянов или достоинств. Он нарёк его «Доростол», воздав дань памяти несуществующему ныне городу, где много жизней назад из чрева женщины, а не из клонической колбы, явилось на свет его слабое человеческое тело, ставшее первым бренным носителем его бессмертного Ка.

Вокруг этого сверкающего, точно бриллиант, светила, соблюдая чёткую дистанцию, он разместил тринадцать планет, чьи размер, климат и рельеф отличались поразительным разнообразием. Их орбиты следовали одна за другой, подобно идеально подобранным драгоценным камням на невидимой космической нити, и радиус каждой последующей ровно вдвое превышал радиус предшествующей, создавая строгую геометрическую прогрессию.

Первые три планеты Творец назвал »Аир», «Орест» и «Жермин». Каждой из них он назначил собственный цвет: нестерпимо обжигающий Алый, празднично-сочный Оранжевый и надменно-щёгольский Золотой.

Вторую триаду составляли, подобно аквамаринам в оправе из пустоты, планеты «Залена», «Голи» и «Саллика». Их палитру определили буйно-сочный Зелёный, холодновато-изысканный Голубой и бездонно-насыщенный Синий.

Третью триаду Гор окрестил »Феракур», «Чакан» и «Бавей„. Их сущность, словно завершая световой спектр, составили таинственно-волшебный Фиолетовый, девственно-чистый Белый и мрачно-пепельный Чёрный.

За каждым из трёх цветовых созвездий, словно гигантские стены крепости, Творец расположил три исполинских Планеты-Кольца, опоясывающих рукотворное солнце и сверкающих в пустом и беззвёздном личном космосе Гора серебристыми Серыми лентами.

Апофеозом же, тринадцатым телом искусственной звёздной системы этого не вдохновлённого музой творчества Божества стала «зеркальная» планета Табу, что вращалась за крайней планетой-лентой, словно последний страж на берегу безбрежного океана.

Безусловно, иные Божества позволяли себе куда более смелые эксперименты. Одни размещали в своих личных вселенных целые созвездия — сотни звёзд, что держали в гравитационном плену тысячи планет, уподобляясь гигантскому оркестру космических тел, закрученных в сложном, математически выверенном хороводе. Другие Творцы предпочитали экзотические источники энергии или необычные центры масс: зияющие бездны чёрных дыр, ритмично содрогающиеся пульсары. Потухшие, но населённые людьми звёзды-гиганты с изменённой гравитацией. Сияющие облака космической пыли, скрывающие в себе исполинские станции-кольца радиусом с галактику. Скромные по сравнению с ними города-кубы с длиной грани в световой год. Трубчатые звёзды. Звёзды в форме сверкающих кристаллов. Звёзды, похожие на отрубленные человеческие головы и иные, более интересные конечности. И даже живые организмы — растения космического масштаба, чьи корни и стебли, сплетённые в титанические узлы, становились живыми центрами спроектированных мирозданий.

Целая плеяда Богов придавала любимым планетам в своих карманных вселенных форму многогранных геометрических творений: строгих параллелепипедов, пронзающих пространство тетраэдров, массивных октаэдров, загадочных додекаэдров, совершенных икосаэдров и даже звёздчатых многоугольников с выпирающими в бесконечность остроконечными лучами. Прочие демиурги обходились лишь планетами-кольцами и гигантскими планетами-сферами, полностью поглощающими свет пленённых ими звёзд. Полезная площадь таких миров в миллионы раз превышала площадь заурядных планет-шаров. Чтобы пройти, проехать или даже «пролететь» такой мир по экватору требовались целые эпохи — тысячи, если не миллионы лет. Существовали миры, растянутые словно Лента, бесконечно убегающие в одном направлении. И двухсторонние Миры-Призмы, где жизнь текла по разным законам на каждой грани. И даже не имеющие математического конца Бесконечные Плоские миры, точно сошедшие со страниц доисторических мифов Древней Земли.

Однако Гордиан Ода Рэкс, или просто «демиург Г.О.Р.„, как его порой величали в кругах, близких к правительству Нулевого Синтеза, был чуточку старомоден. Он питал к шарообразным планетам почти сентиментальную слабость, проистекавшую, судя по всему, из его сумрачных воспоминаний о прошлом. Именно поэтому, как глумливо полагал коллега Гора по высокому ремеслу сотворения, а с недавних пор и компаньон по сомнительным коммерческим операциям — загадочный и многоопытный хапи Нерва Урбан Нарсес, или же, в просторечьи „демиург Н.У.Н.“, — творец Гор разместил большинство своих резиденций в этой юной, но столь удивительно архаичной по своей космической архитектуре вселенной именно на классических планетах-шарах. Не на причудливых кольцах, не на сложных многогранных конструкциях, не на холодных космических сферах или вращающихся цилиндрах, где день и ночь можно было призвать по желанию. Нет.

Господь «старой школы» предпочитал простые, пусть примитивные формы. Планету, что мчится вокруг звезды, как камень на нити из гравитации. Привычный, естественный мир, который, кажется, ещё помнил, каково это — быть родным.

***

Глава 1. Анатомия клетки

Творец лежал в тишине на чём-то холодном и жёстком. Глаза были закрыты, а вокруг плыла темнота — непроглядная, как ночь на дне океана. Он пошевелил пальцами, сосредоточившись на собственных ощущениях, затем чуть пошевелился сам. Торс стал легче, и небольшой живот, наметившийся у него за последние месяцы, проведённые без телесной модернизации, теперь не чувствовался совершенно. Ощущения были странными, а тело — отчётливо другим.

Значит, Хеб-сед удался.

Последний раз что-то подобное Гордиан Ода Рэкс испытывал, вероятно, ровно триста шестьдесят лет назад, и воспоминания о тех чувствах истёрлись, как листы древней книги.

Впрочем, новые ощущения пока вполне устраивали Гора: новая телесная оболочка, новые жизненные впечатления и новые бесчисленные столетия ждали его впереди.

И он вздохнул, и открыл глаза, и сел.

Веки разлепились с трудом и болью: какая-то слизь — возможно, остатки питательного раствора, в котором созревало его клонированное тело, — склеивала ресницы. Неожиданно яркий свет резанул по глазам, но это не удивляло — ведь он открывал их впервые.

Удивляло окружающее.

Он сидел на бетонном полу и … в клетке.

Сверху нависал грязный, плохо оштукатуренный потолок, слева, справа и за спиной — давили серые бетонные стены. Напротив, перед глазами, стальными прутьями разрезала пространство металлическая решётка. По размерам новое обиталище создателя вселенных значительно уступало любому медицинскому блоку, если не сказать хуже. Размеры клетки не превышали полутора метров в ширину и двух метров в длину. Высота была также удивительно небольшая для привычных ему помещений — всего около двух с половиной метров.

С трудом напрягая ещё неокрепшие мышцы, поражённый демиург неуклюже подполз к решётке.

Для порядка дёрнул её, скривился и, как мог, выглянул сквозь прутья. Вид за решёткой был мрачен и однообразен. Справа и слева от места его заточения тянулся длинный ряд таких же камер, отделённых от узкого коридора одинаковыми прутьями из стали. Противоположная стена казалась бетонной, серой и совершенно глухой. На потолке коридора, словно мёртвые сталактиты, висели тусклые электрические светильники, расположенные через равные промежутки, заполненные той же серой, пыльной штукатуркой. В одном конце коридора возвышалась массивная металлическая дверь, в другом —живописный бетонный тупик. Собственно, этим детали интерьера исчерпывались.

Тихо выругавшись, Гор с усилием отодвинулся от решётки. Мысли медленно поплыли в его голове сквозь лёгкую заторможенность, которую испытывает каждое недавно воскрешённое существо.

Прежде всего Гора интересовали технические подробности, основываясь на которых он смог бы делать выводы и анализировать ту нелепую ситуацию, в которой оказался. Процесс созревания клоны проходили в состоянии анабиоза. От жуткой гиподинамии их обездвиженные тела спасала только принудительная гимнастика — важнейшие группы мышц с равными промежутками времени получали электрические импульсы из игл-сенсоров, вызывающие сокращения. Благодаря этому, только что созданный клон мог двигаться сразу после помещения нового разума в его мозг, не дожидаясь, пока мышцы окрепнут и привыкнут к нагрузкам. Однако даже такая практика не могла полностью компенсировать отсутствие реальной мышечной активности и придать движениям нужную координацию. Поэтому в течение нескольких часов после воскрешения новый обладатель искусственного тела обычно перемещался с трудом.

Судя по тому, что простейшие движения конечностей давались довольно тяжело, но голова при этом оставалась относительно ясной, без явных признаков токсикоза, было очевидно, что его недавнее бессознательное состояние объяснялось именно приходом в себя после реинкарнации, а не чем-то иным, например, — анестезией для похищения или транспортировки. От момента перемещения сознания до прихода в себя в клонированном теле проходило не более получаса. Следовательно, аппарат для создания клонов находился недалеко, да и новая телесная оболочка создана где-то рядом. Возможно, даже в этом здании. А с самого Хеб-седа прошло не более сорока минут. Ну что же, подумал Гордиан, это уже что-то.

Он сел на корточки и начал неторопливый, последовательный осмотр.

Демиург тщательно ощупал лицо, изучил плечи, ноги и гениталии. Внезапное осознание того, что он совершенно обнажён, в данной ситуации Гора не беспокоило. Во-первых, потому, что в процессе Хеб-седа для тела клона одежда никогда и не предусматривалась, а во-вторых, потому, что нагота являлась ничтожной проблемой по сравнению с заточением в клетке.

Новая оболочка его бессмертного Ка оказалась молодым, физически здоровым мужским телом с умеренно развитой мускулатурой, немного тонкими костями и, по всей видимости, нескладной худосочной фигурой.

«На глазок» Гор определил свой новый возраст — шестнадцать, может, пятнадцать лет. В каком-то смысле это было не плохо: ведь для того, чтобы вывести себя на приемлемый уровень физической подготовки, владея соответствующей методикой, понадобится не так много времени. Но все же…

В прошлой жизни тело Гордиана являлось генномодифицированным образцом, выращенным для будущего сотрудника Нуль-Корпорации. В нём он обладал повышенной нервной реакцией, устойчивостью к космическим перегрузкам и более высоким тонусом мускулатуры — чуть ниже чем у обычной кошки или гепарда, — но позволяющим персоналу Нуля быть в среднем в два раза сильнее, чем «натуральный» человек такой же комплекции и с таким же объёмом мускулов. Кроме того, раньше он владел гипостенической коренастой фигурой, средним ростом и широкими плечами. Превращение же из крепкого взрослого мужчины в длинного тощего юношу, а из силача-мутанта — в обычного homo sapiens было, разумеется, не слишком радостным событием.