У Двух Братьев

Предисловие.

Внизу под рассказом опубликован словарик, где собраны непонятные термины в этом тексте. Рекомендую ознакомиться, прежде, чем начинать чтение. Тогда читать будет легко)

У Двух Братьев

Уже миновал каамос, месяц ледохода и даже месяц, когда рожают олени, а Ахки Боазу так и не возвращался в свой погост. Кувакса уже начала обрастать мхом по самому низу, вот как долго нойд ждал у Двух Братьев.

Ахки уже мазал сейды рыбьей кровью, приносил им оленьи рога и даже несколько монет. И всё равно нойди-гакти не было. Ахки не знал, как возвращаться в погост. Как смотреть в глаза людям. Матери ждали, что нойд привяжет души новорождённых детей, рыбаки, что завяжет ветра. Больные ждали, когда нойд высосет из них болезни, а здоровые — что сходит в Сайво к почившим родственникам, передаст им все важные новости из мира живых. Ахки Боазу чувствовал себя пустой оленьей шкурой. Он больше не был нойдом без своего нойди-гакти.

Нойди-гакти нельзя потерять просто так, это знает любой ребёнок. Значит, духи наказали Ахки.

Сначала Ахки решил: на него обиделся Мяндаш, за то, что соплеменники прозвали нойда Боазу. Но вскоре успокоился: оставленный в жертву ягель поутру исчез. Значит, дух не злится, раз принял подношение. Значит, считает нойда достойным такого имени.

Ахки понял, что дело обстоит гораздо серьёзнее, и хотел сходить в Сайво, спросить совета у отца, и деда, и отца деда, но его не пустили. Нойд даже взял колотушку, которую дал ему отец, но камлание ни к чему не привело. Юммола не пустил.

Тогда Ахки взял куваксу, немного вяленых сигов и оленьего жира, и пошёл к своему сейду. Он хотел узнать, чем прогневил Юммолу, и как исправить беду. В первую ночь сейд молчал, и во вторую ночь сейд молчал, но после сжалился и послал Ахки сон. Во сне Ахки нырнул в озеро и поплыл ко дну. Но дна не было, а был другой мир. Незнакомый и холодный, где не было ягеля и карликовых берёз, и не было болот, и не было оленей и медведей, не было даже комаров и мошек. А были только огромные тупы из серого камня, землю покрывал серый камень, и даже реки были заключены в серый камень.

В этом мире все люди носили странные одежды, чёрные и серые, иногда цветные, но всё равно некрасивые. Никто не был одет в расшитые каньги, или красивые юпы. Все были какие-то одинаковые. Только у некоторых были разноцветные волосы и украшенные серьгами и татуировками лица. Ахки решил, что это местные нойды. Всё правильно. Вон сколько здесь людей, и нойдов тоже нужно много.

Ахки огляделся и увидел сто́ящего у серых каменных берегов реки мужчину. Он тоже был весь какой-то серый и как будто потерянный. Но внимание Ахки привлекло другое: человек явно собирался принести жертву духам. И в жертву он приносил себя. Ахки не мог такого допустить, ведь духи могут очень сильно разозлиться, если им подкинуть эдакую жертву. Духи любят оленье мясо, или жир, или рыбью кровь, или звериные шкуры: всё то, что годится в еду или в хозяйство. А с мёртвым человеком им что делать? Очень, очень плохая жертва.

И Ахки закричал, хотел броситься к человеку, чтобы его остановить, но проснулся. На душе было легко: Юммола ни при чём, значит, нойди-гакти можно вернуть. Вышел из куваксы и заметил поблизости медвежий помёт. Ахки смекнул, что это Тала взялся строить козни. А с Талой теперь могут справиться разве что окаменевшие братья.

И вот уже много месяцев Ахки Боазу ждал, когда отзовутся Киипери-Укко и Киипери-Айке.

* * *

Олег сбежал из психушки.

Он уже устал от этих дурацких голосов в голове. Лечение не помогало, хотя врач уверял, что станет полегче. Не становилось. Уже почти пять месяцев Олег пьёт это долбаные таблетки, и никаких изменений. Даже стало хуже. Например, если раньше с ним просто говорили голоса на непонятном языке, то на прошлой неделе появились галлюцинации. Стали мерещиться человеко-олени и человеко-медведи. Причём первый ласково улыбался, а второй ехидно пялился и недвусмысленно точил когти.

Доктор прятал глаза и тщательно подбирал слова на обходах. Казалось, он и сам не понимает, почему лечение не помогает. Уже пробовали несколько схем приёма лекарств, меняли препараты, прибегали к электросудорожной терапии и даже вводили пациента в инсулиновую кому. Результатов не было. Олег видел, что доктор уже сдаётся.

Поэтому он убежал из психушки. Это было несложно, ведь он числился в «белом списке» — не буйные, адекватные пациенты, не склонные к побегам и насилию. Просто попросился на прогулку и перелез через забор, делов-то. Колючку ещё в прошлом месяце перерезали местные пацаны, покупающие у психов сильнодействующие таблетки.

Олег решил свести счёты с жизнью. Плакать о нём не будет никто. Судите сами: лечение не приносит результатов, а терпеть эти голоса в голове уже совершенно невозможно. Родителей давно нет. Заводить жену и детей при таком диагнозе тоже перспектива сомнительная, ведь болезнь передаётся по наследству.

Он уже стоял на берегу канала, раздумывая, не шагнуть ли в холодную воду, как вдруг заметил человеко-медведя. Он буквально нависал над Олегом, сверкая своими злобными глазами, и будто бы давил на Олега. От этого хотелось прыгнуть ещё сильнее. И тут Олег услышал крик. Кричали на том самом незнакомом языке, на котором говорили голоса в его голове.

Олег повернул голову и увидел неподвижно сто́ящего человека среди толпы. Все люди были как люди, обычная одежда, привычное поведение. А он стоял в каком-то расшитом кафтане, в смешных сапогах с загнутыми носами, с оленьими рогами на шапке и казался незыблемым, словно скала среди бушующих волн. Олег хотел подойти к нему, но незнакомца заметил и человеко-медведь. Сразу же развернулся и злобно зарычал на расшитого, отчего тот мгновенно пропал.

Надо сказать, что исчез и сам человеко-медведь. А с ним и голоса в голове, так долго мучившие Олега. Он даже не понял, что теперь делать и как дальше жить. Но наступившая в голове тишина была так сладка и непривычна, что Олег попросту растерялся. Он не знал, куда идти, и ноги сами привели его обратно к больничным стенам. Перелез через забор и вернулся в палату, так никем и не замеченный. Повалился в кровать да так и заснул. Впервые за последние месяцы ровным, спокойным сном без лекарств.