У судьбы на поводке

1

В фойе конгресс-холла сегодня не протолкнуться – толпа жаждущих просвещения штурмует гардероб.  И я вместе с ними - жду, когда подойдет моя очередь и можно будет вручить свое пальто маленькой шустрой гардеробщице.  Наш главный бухгалтер, Ольга Александровна, внезапно слегла с температурой под сорок, коварный грипп скосил треть офиса, остались только самые живучие, стрессоустойчивые и непотопляемые экземпляры. Раз уж участие в конференции было оплачено предприятием, из кого-то следовало сделать жертву просвещения. Жертвой выбрали меня – рядового работника бухгалтерии, Сомову Екатерину свет Витальевну, ведь мероприятие организовывалось как раз для фанатов бухгалтерского учета.

Нет, я совсем не против повышения квалификации, напротив - даже очень «за». Вот и Ольга Александровна, заявив, что мне надо расти как профессионалу, командировала меня сюда. Надеюсь, что в половине пятого вечера мне удастся незаметно уйти – почему-то в нашем детском саду очень не любят, когда родители забирают детей слишком поздно. И никого из работников детсада не волнует, что люди работают и до шести, и до восьми вечера, а то и позже.

Каким-то чудом удается избавиться от верхней одежды. Отправляюсь дальше в общем потоке гостей – к зеркалам, чтобы привести себя в божеский вид. Отражение говорит мне, что, в общем-то, выгляжу я неплохо – светлые волосы заплетены в косу и уложены на затылке в небрежный пучок, синее платье в деловом стиле, туфли на устойчивом каблучке, в руках небольшой портфель. Осталось еще нацепить на нос очки и стереотипный образ бухгалтера  будет завершен. Собственно, очки я теперь не ношу – весьма неудобное, на мой взгляд, приспособление. В современном мире контактные линзы стали совершенно доступным явлением, а посему и надобность в очках отпала. 

Получаю свою порцию раздаточной продукции. Всё, как обычно – ручка, блокнот, календарь и стопка брошюрок. В этом как раз нет ничего удивительного – сегодня, наряду с лекторами по бухгалтерскому учету, аудиту и финансам, будут выступать представители различных фирм, предлагающих программные продукты всех мастей. А вот и программка!  Посмотрим, что тут у нас запланировано?  Значит, сегодня до обеда лекции, затем перерыв на обед, а затем снова лекция и презентация какого-то программного комплекса. Завтра лекции до четырех, а затем небольшой фуршет и раздача сертификатов. Отлично, сегодня перед презентацией устрою побег, думаю, труда это не составит. Уверена, одновременно со мной после обеда еще треть слушателей непонятным совершеннейше волшебным образом растворится в воздухе. А вот завтра придется присутствовать до победного конца, то есть до получения сертификата.

Разглядываю окружающую меня публику – женщины всех возрастов занимают места в зале, мужчин немного, но они есть. Вероятно, это финансовые директора? Впрочем, и среди мужчин встречаются бухгалтера, исключительно редко, но, тем не менее, они существуют.

Все последние ряды уже заняты – ясное дело, кому охота сидеть в первых рядах в такую рань, когда можно преспокойно вздремнуть или зависнуть в телефоне где-нибудь в углу у стеночки? В первых рядах не получится выпасть из образовательного процесса – как-то неловко будет при лекторе нечаянно всхрапнуть или свалиться под стул. В детстве нас учили, что так поступать некультурно и не по-светски. Вижу свободное место во втором ряду и спешу его занять, потому что иначе только первый, а первый ряд – это вообще гибельное место. В первом ряду я начинаю стесняться, как идиотка – мне кажется, что выступающие на сцене люди смотрят прямо на меня и мне нужно делать очень заинтересованный  вид. Когда тема интересная, с этим проблем не возникает, а вот когда начинают лить воду в решето, то  приходится держать себя в руках из последних сил.

В первой половине дня все идет по плану – лекторы рассказывают о грядущих изменениях, разбирают разные спорные ситуации и так далее. Дождавшись обеденного перерыва, вся толпа слушателей спешит в буфет на первом этаже.  Поскольку до сих пор наукой так и не решен вопрос о том, сытое  или голодное брюхо к учению глухо, народ решает, что все же голодное и начинает расхватывать халявные пирожки и булочки, что лежат на симпатичных круглых столиках. Через десять минут там же остаются сиротливо лежать картонные стаканчики, салфетки и использованные чайные пакетики.

На часах 14.00, осталась одна лекция, и на сегодня я свободна. Заберу Данечку из садика вовремя, забежим вместе в магазин, купим пирожных – я сегодня аванс получила, и будем дома весь вечер вместе смотреть мультики. В кои-то веки можем себе позволить побаловаться сладостями. Мы, конечно, не голодаем, но живем скромно. Все-таки зарплата у рядового бухгалтера не слишком высокая, к тому же половина ежемесячного дохода уходит на оплату ипотеки.

В конференц-зале снова занимаю свое место во втором ряду. С надеждой оглядываюсь на последние ряды – но нет, все занято по-прежнему.  Голос лектора монотонно рассказывает о том, как правильно надо оформлять сотрудников в новом году и как считать отпускные. Скосив глаза, наблюдаю, что женщина рядом со мной клюет носом. Что сделать? Ткнуть локтем? Невежливо – я же с ней незнакома. Тыкать локтем только знакомых можно, во всяком случае, так почему-то считается.  Ладно, была не была. Легонько заехав незнакомке локтем в бок, делаю вид, что внимательно слушаю о том, как следует правильно избавляться от проштрафившихся работников.  Женщина, пострадавшая от моего локтя,  с недоумением  и осуждением взирает на меня. Теперь она бодра и готова внимать речам преподавателя. Я извиняюсь шепотом, так тихо, как только могу:

- Извините, я заметила, что вы задремали, и решила помочь.

Сердитые складки на ее лбу разглаживаются, и она так же тихо благодарит:

2

Данька с серьезным лицом и любимым игрушечным динозавром Кешей в руках, играет в игровой комнате с двумя собратьями по несчастью – их родители тоже где-то задержались. Едва завидев меня,  сын со скоростью света несется к своему шкафчику в раздевалке. Его товарищи с грустью провожают Даньку взглядами – их срок заключения в детском саду на сегодняшний день еще не вышел.

Помогаю своему сорванцу надеть пуховичок, шапку, шарфик и сапожки. Он, конечно, яростно сопротивляется - ведь он давно все умеет сам. Иногда  свитер бывает надет задом наперед или шиворот-навыворот, но это не так страшно, главное, что ребенку тепло.  Данька у меня очень самостоятельный парень – все любит делать сам. Получается неплохо, он у меня большой молодец.

Например,  в прошлые выходные, сын решил с утра побаловать маму блинами, естественно это был сюрприз, поэтому маме об этом не было сказано ни слова. Когда я вышла на кухню, услышав, что ребенок бряцает там кастрюлями, то моему взору предстала картина, достойная пера какого-нибудь поэта, воспевающего трудовые будни работников хлебопекарен. Пол кухни был щедро присыпан мукой, разбитое яйцо  стекало  с ни в чем не повинного кактуса, стоящего на подоконнике. На вопрос о том, что здесь происходит, сын серьезно заявил, что решил приготовить блинчики с вареньем, а кактус просто захотел попробовать яйцо, ведь до этого он никогда не ел яиц. Добросердечный ребенок был не в силах отказать несчастному растению, которое в этой жизни ничего не видело, кроме кухонного подоконника,  и расколошматил над ним куриное яйцо. На всю эту катавасию из угла грустно посматривал игрушечный динозавр Кеша.  Хорошо, что динозавр не уподобился кактусу и не заказал дегустацию яиц.

Наконец, одевшись и попрощавшись с воспитательницей, выходим из детского сада и неспешно шагаем домой. Данька взахлёб рассказывает о том, какой огромный замок они сегодня построили из Лего, о том, что девчонки страшные ябеды, что на обед был противный борщ, а на полдник вкусный коржик, что у пары хомячков родились дети, а Мишка заболел, и без него было немножко скучно. Все эти нехитрые ребячьи новости вываливаются на меня сразу скопом, я радостно смеюсь и целую Даньку в раскрасневшуюся щечку. Он, конечно, как большой и уже взрослый мужчина, отстраняется от меня, вытирает щечку ладошкой и протягивает свое коронное:

- Ну ма-а-ам!

Затем недовольно сопит, негодуя в душе на все эти телячьи нежности, неподобающие его статусу и возрасту. Но, как все дети в его возрасте, Данька быстро забывает обиды и снова начинает без умолку трещать, перечисляя все случившиеся сегодня в детском саду события. По пути домой мы заходим в небольшую пекарню, что приютилась с торца нашего дома, и покупаем парочку пирожных – Даньке корзиночку, а мне заварное. 

Нашу идиллию нарушает телефонный звонок. Увидев, кто звонит, хочу нажать «сбросить вызов», но совесть не позволяет. Какая бы ни была, но это моя мать. Нет, она не алкоголичка и не наркоманка, вполне  обычная женщина, если не считать того, что это самый эгоистичный человек, которого я когда-либо видела. Разумеется, сама себя она таковой не считает – все наши родственники в курсе, что она готова пожертвовать жизнью ради своих детей, что она отдала им всю молодость и все здоровье, и так далее и тому подобное. Лет до семнадцати я наивно полагала, что так оно и есть.

- Привет, мам.

- Привет, дочь! Совсем нас забыла, не навещаешь, не звонишь.

- Извини, некогда, я же работаю каждый день. К тому же на дом работу беру.

- Знаю я твою работу – целыми днями бумажки перебирать. Тоже мне работа! То ли дело я - всю жизнь то на заводе, то тряпкой машу. Вот где люди-то упахиваются!

В ответ молчу, ибо этот вопрос мы уже не единожды обсуждали и возвращаться к нему я не хочу. Мама проработала пять лет на заводе сборщицей и двадцать лет техничкой. Десять лет она находилась в отпуске по уходу за ребенком (моим братом) и работать отказывалась наотрез. Найти работу ее заставила жизнь – мы с братом были еще слишком малы, а отчим не отличался избыточным трудолюбием, поэтому вместо карьеры домохозяйки мама была вынуждена сделать карьеру иного плана. Образования она толком никакого не получила в свое время, поэтому рассчитывать на хороший заработок, разумеется, не могла.  Впрочем, работа ее вполне устраивала – минимальная зарплата компенсировалась коротким рабочим днем, обычно после обеда мама уже возвращалась домой. Мы, как всякие дети, были рады, что мама большую часть дня находится дома.

Моя родительница пребывает в полной уверенности, что физический труд – это хорошо, а интеллектуальный труд – это не труд вообще, а так, профанация трудовой деятельности.  Переубедить ее мне не удалось, впрочем, теперь мне уже это совсем неважно. Пусть думает что хочет.

Выныриваю из потока собственных размышлений. Ага, ну вот и до самого главного добрались.

- Ты знаешь, он совсем не может работать.

Видимо, речь опять о Женьке. Женька – это мой младший брат, который сидит дома у матери на шее и на работу выходить не собирается. Все, что его интересует в этой жизни – это компьютерные игры. Спросите, как он сумел заработать на компьютер? И из каких средств оплачивает интернет? Компьютер ему отдал его друг, прикупив себе новый. А интернет ему оплачивает мама. Ну и еще покупает сигареты, кормит, одевает и обувает.  И не забывает время от времени требовать компенсацию с меня. Не так давно брату исполнилось 25 лет, но для нашей мамы он по-прежнему ребенок.

- На последнем месте работы на него кто-то так нехорошо посмотрел, он не может там работать.  Я подозреваю, что ему сказали там что-то нехорошее! Сама знаешь, какие эти «новые русские» - из грязи в князи, хамло, даже не умеют нормально с людьми разговаривать.

- Мама, а как на него должны смотреть? Он же не директором туда пришел работать.  Мне тоже на работе выговаривают, если я что-то неправильно делаю.

3

Катя

Шесть с половиной лет назад

Свобода! Позади шесть лет учебы и госэкзамены, осталось лишь защитить диплом и я с полным правом могу называться дипломированным финансистом!

Вылетаю на крыльцо родного вуза, которому отдано почти шесть лет моей жизни, размахивая сумочкой, как поп кадилом. Вместе со мной вываливается толпа таких же как я, ошалевших от ощущения свободы сокурсников.  Впереди целая жизнь! Нам кажется, что весь мир лежит у наших ног и все пути открыты перед нами – осталось только выбрать дорогу и идти по ней прямиком в светлое будущее. Нам всем немногим более двадцати и  нас переполняет осознание того, что вот теперь-то жизнь только начинается – настоящая, взрослая, серьезная, в которой мы можем всё и всё нам подвластно.  Теперь не будет больше экзаменов, зубрежки, нудных лекций, мы отработали свою студенческую карму и теперь свободны как ветер.  

Договариваемся вечером отметить удачную сдачу экзаменов – сдали все, даже вечная прогульщица Ленка, которая всю учебу решала  проблему, как сдать все хвосты и не вылететь из института.  Впрочем, ей позволительно – Степанова одна из немногих студентов, которые с третьего курса обзавелись записью в трудовой книжке. Большинство из нас можно отнести к подвиду «студент обыкновенный» – то есть студент-бюджетник, у которого шиш в кармане и блоха на аркане.  Мы с азартом обсуждаем все злачные места в городе, которые можно посетить без фатального ущерба для студенческого бюджета.  К  счастью, среди нас есть Игорь, у родителей которого имеется домик в пригороде. В это время года дом обычно стоит пустым – родители Игоря предпочитают проводить холодный сезон в городе.  С центрального автовокзала в поселок идет автобус, поэтому проблем с доставкой толпы студентов к месту назначения не возникнет.

Вспоминаю, что мне еще нужно забежать домой переодеться, да и не мне одной. Многие явились сегодня на экзамен при полном параде – в платьях и тонких колготках.  Мартовская же  изменчивая погода не располагает к долгим прогулкам в таком виде, тем более за городом, где еще царит зима, сугробы и не думают таять, а ветер носится по улицам поселка со сногсшибательной, в прямом смысле этого слова, скоростью.  Расстаемся на несколько часов, договорившись встретиться в семь вечера на центральном автовокзале.

Бегу к перекрестку, вот-вот должен загореться зеленый сигнал на светофоре. Вместе со мной отсчитывают в уме секунды до зелёного сигнала еще несколько человек. Парень, стоящий на остановке, смешно переминается с ноги на ногу. Отворачиваюсь, усмехнувшись про себя, а затем краем глаза замечаю, как на меня несется огромное синее пятно. Крики, визг тормозов, народ бросается врассыпную, я же застываю истуканом и смотрю, как на меня медленно надвигается какая-то синяя иномарка. Медленно, потому что время резко замедляется, я замедляюсь вместе с ним – не могу двинуть ни рукой, ни ногой. Только сознание работает быстро, четко, ясно, холодно. Как будто это кто-то другой сидит сейчас в моей голове – наблюдает, измеряет расстояние, просчитывает, анализирует и ждет результата.  Вижу, как автомобиль медленно подплывает ко мне, весьма ощутимо толкает меня в бедро, и я падаю в грязный мокрый снег. В голове лихорадочно и неотвязно бьется мысль: «Черт, ну надо же, теперь пальто придется чистить опять! Еще и колготки, наверное, порвались!».

Тут внезапно возвращаются звуки, слышу, как  женский голос истерично кричит:

- Девушку сбили! Насмерть!

Оглядываюсь удивленно: неужели кого-то еще сбили, кроме меня, да еще и насмерть? Но не вижу ничего похожего.  До меня доносится хруст подтаявшего и вновь замерзшего мартовского снега. Кто-то подбегает ко мне, но  я не вижу лица – только мужские ботинки и брюки. Наконец-то догадываюсь поднять голову –  мужчина с самыми необычными глазами, которые я когда-либо видела, напряженно разглядывает меня.  Я смотрю в эти глаза и не могу отвести взгляд, меня как будто затягивает внутрь. Опомнившись, перевожу взгляд на его губы - кажется, он что-то говорит.

- Девушка, с вами все в порядке? Где у вас болит? Не двигайтесь, я сейчас скорую вызову.

И, уже повернувшись к дородной  женщине в видавшей виды норковой шапке-кубанке, которая продолжает истошно вопить:

-Женщина, ну успокойтесь уже! Все живы, сейчас скорую вызову, девушку отвезут в больницу и осмотрят.

После  этого он долго разговаривает с кем-то по телефону, а потом снова поворачивается  ко мне и смотрит на меня своими невозможными стального цвета светлыми глазами:

- Как вас зовут?

- Катя.

- А меня Дима. Мне очень жаль, что так получилось, какой-то урод на своей тачке влетел мне в бок, разворачиваясь на светофоре. Из-за этого я чуть не влетел в остановку, еле-еле удалось вовремя затормозить.

Правой рукой он взлохмачивает светлые волосы у себя на голове, трёт лоб и висок.

- Господи, как я рад, что вы живы, словами не передать! Я уже чего только не передумал! Сейчас скорая должна подъехать.

Я пытаюсь подвигать ногой, затем шевелю пальцами на ногах, вроде бы все функционирует.

- Мне кажется, что со мной все в порядке, во всяком случае, ничего не болит.

-Возможно, это последствия шока. Лучше не двигайтесь, вдруг что-то сломано.

Раздаются звуки сирен, к остановке подъезжают машины скорой помощи и полиции.  Врачи осматривают меня, к счастью, переломов не обнаружено, только ушибы. Но на всякий случай настоятельно рекомендуют ехать  в больницу – необходимо проверить, нет ли сотрясения мозга и сделать рентген. Толпа зевак начинает потихоньку расходиться, понимая, что ничего интересного здесь уже больше не произойдет. Мужчина, который чуть не сбил меня, обсуждает что-то с полицией, указывая рукой на машину, стоящую неподалеку – у той весь капот всмятку.

4

Катя

Настоящее время

Первые дни декабря, но осень не спешит уходить из города – снег выпадал уже несколько раз, но все время таял, оставляя после себя грязные серые лужи на асфальте. Сегодняшнее утро наконец-то похоже на настоящее зимнее утро – за ночь снег припорошил дороги и вернул людям ощущение предстоящего Нового года. Снежинки в свете фонарей создают  маленькие снежные вихри, легкий морозец щиплет нос и щеки. Мы с Данькой спешим в детский сад, нам нужно успеть к завтраку, к тому же внезапно обзаведшиеся приплодом детсадовские  хомячки вызывают нешуточный интерес у ребенка. Сегодня он проснулся раньше меня, быстро собрался и без пятнадцати восемь уже стоял в прихожей. Ясное дело, за хомячковой семьёй должен кто-то присматривать, эту ответственную миссию никак нельзя доверить ни Мишке, ни Стёпке, ни Пашке.

Отведя Даньку в садик, еду к Конгресс-Холлу – сегодня второй и заключительный день конференции. Прослушаю оставшиеся лекции, получу сертификат и незаметно сбегу. Раз уж выдалась такая возможность, сходим с Данечкой погулять в парк. Впереди еще два выходных дня, мы с сыном придумаем, как их провести весело и с пользой.

Где-то на периферии сознания мелькает воспоминание о Диме, но вчерашняя встреча сегодня видится мне как нечто эфемерное – как сон, который был таким явственным, но с наступлением утра растаял. Может, и не было вчера никакого Димы, а мне померещилось?

Конечно, я вполне различаю сны и реальность, поэтому усмехаюсь про себя. К сожалению, это не сон. Впрочем, одна случайная встреча не является чем-то из ряда вон выходящим. Вполне возможно, что мы больше никогда не увидимся.

Но, судя по дальнейшим событиям, у Судьбы на нас свои планы.

Сегодня лекции идут на ура – то ли темы актуальные и на злобу дня, то ли слушатели с докладчиками бодрее в предвкушении уик-энда. На сегодня не запланировано презентаций, поэтому я неприятно удивляюсь, когда в перерыве замечаю в противоположном конце зала знакомую фигуру. Может, показалось? Делаю вид, что не заметила и быстро отворачиваюсь. Больше даже смотреть в ту сторону не буду.

Вот он – тот момент истины, ради которого я здесь – вручение сертификатов. Ассистент называет фамилии, мы выходим и забираем доказательства того, что прослушали курс. Наконец называют мою фамилию, я встаю с места и иду по проходу вдоль стульев. Внезапно ощущаю странное жжение между лопаток – как будто кто-то сверлит мне спину взглядом. Забираю сертификат, отсвечиваю положенной в таких случаях улыбкой, и возвращаюсь на место, по пути сканируя взглядом зал. Ну конечно, это они – стальные светлые глаза - смотрят прямо на меня, пристально, с прищуром. Отворачиваюсь и, как ни в чем не бывало, иду своей дорогой.

Организаторы учли вчерашние ошибки и сегодня постарались на славу – столы ломятся от выпечки, разного вида печенья и конфет. Замечаю вчерашнюю знакомую, ту, которая чуть не уснула во время лекции – она стоит одиноко со стаканчиком кофе и время от времени посматривает на дверь. Вот я и нашла себе компанию для организации побега, надеюсь, она меня помнит. Нет, я, разумеется, и одна могу уйти, но прогуливать мероприятия вдвоем как-то спокойнее. Все самое важное позади, а распивать чаи нам недосуг.

- Добрый вечер! Как себя чувствует ваш ребенок сегодня?

По глазам вижу, что женщина меня узнала.

- Добрый вечер! Спасибо, сегодня гораздо лучше. Меня Таня зовут, а вас?

- А я Катя. Как вам курс лекций?

- Да в общем я довольна, все на достаточно хорошем уровне организовано. Всю эту информацию, конечно, можно в свободном доступе найти, но на таких мероприятиях она как-то более упорядочена и сконцентрирована. Опять же, сразу и обсудить можно некоторые моменты.

- Это точно.

Так, болтая ни о чем, постепенно приходим к выводу, что надо делать ноги отсюда. Продвигаемся бочком все ближе и ближе к выходу и вуаля! – нам удается выскользнуть за дверь. Смеемся, как две сбежавшие с урока школьницы и направляемся к гардеробу. Впрочем, мы не одни такие шустрые – там уже стоят те, кому удалось сбежать раньше.

Прощаемся на крыльце Конгресс-Холла – нам с Татьяной в разные стороны. Я спешу на остановку общественного транспорта – в это время маршрутки, как правило, переполнены, весь рабочий люд едет по домам после трудового дня.

Стою на светофоре на одном из самых оживленных пешеходных переходов нашего города, потоки машин движутся рекой – сейчас как раз самое время пробок на дорогах. Надеюсь, мне повезет, и я доберусь до детсада раньше, чем Данька останется в группе в гордом одиночестве. На зеленый сигнал светофора вместе со мной на проезжую часть шагают человек десять, все торопятся по своим делам, большинство по сторонам не оглядываются – раз горит зеленый сигнал, значит, можно идти. Доходим до середины проезжей части, меня обгоняет какой-то первоклашка с огромным портфелем, портфель так велик, что первоклашка напоминает черепашку-ниндзя в полной боеготовности.

Вдруг слышу громкий хлопок и стоящая на светофоре большая белая машина, стоящая в паре метров от пешеходной зебры, быстро начинает приближаться к «черепашке-ниндзя», грозя его задавить.  Не отдавая себе отчета в собственных действиях, хватаю ребенка за рюкзак, и вместе с ним разворачиваюсь влево, отталкивая его с траектории удара. Мальчишка отлетает в сторону, а я чувствую острую боль в правом бедре, ноги подкашиваются, и я падаю на дорогу, прямо под колеса автомобиля. С ужасом понимаю, что сейчас меня раздавят эти огромные колёса, следом молнией пронзает мысль: «Кто же заберет Даньку из садика, ведь я даже не успеваю никому позвонить». Зажмуриваюсь, приготовившись к страшной боли, еще более страшной, чем та, что уже есть. Я еще не знаю, каково это – вот так умирать, лежа на грязной дороге, но уже понимаю, что это жутко и бессмысленно. И, наверное, очень больно. Данька будет жить с бабушкой, будет ли он счастлив? Вряд ли, ведь у него не будет ни отца, ни матери. Все эти мысли со скоростью и интенсивностью молнии пронзают мой рассудок одновременно.

5

Дима

Настоящее время

Видимо, удар был неслабый. Я даже поначалу не понял, что это Катя – она в капюшоне была, я и не узнал.  Все произошло в течение нескольких секунд – удар сзади и вот я вижу, как мой внедорожник надвигается на ребенка с огромным рюкзаком,  вот девушка в капюшоне отталкивает ребенка с моего пути, вот она падает прямо под колеса моего автомобиля.  Мне удается остановить машину, но чувствую, что моя машина все-таки задела ее.

Долбаное дежавю! Смотрю на Катю, которая пытается вырвать руку из моей хватки, и ничего не понимаю. Как она здесь оказалась?

Наверное, пораньше ушла с конференции, многие там до сих пор чаи гоняют.

Пытаюсь разглядеть девушку, которую,  я когда-то любил. С тех пор прошло… Сколько? Пять? Шесть лет? Вроде бы шесть. А кажется, что целая вечность. Мы тогда были другими, я-то уж точно.

Кажется, и ее характер изменился не в лучшую сторону. Брыкается как лошадь и плюется ядом как гибрид верблюда со скорпионом. Тащу Катю в машину, ее идея доскакать до противоположного края дороги мне категорически не по душе. Да что с ней такое? Я понимаю, конечно, что я, хоть и не по своей вине, но нанес ей травмы. Но это же не повод лупить меня при всем честном народе.

Кое-как заталкиваю ее в машину и блокирую двери. Нехорошо, конечно, так обращаться с жертвой аварии, но иначе она ускачет куда-нибудь, что твоя лягушка. Интересно, кто ее ждет? Муж? Любовник? Кольца-то нет на правой руке. Впрочем, какая разница,  мы давно чужие люди. Хотя когда-то мне казалось, что ближе человека нет на свете. Говорят, что самый смертельный удар нам наносят самые близкие нам люди. Так оно и есть, я постиг это на собственном опыте.

Надо же, судьба-насмешница столкнула нас опять. Вчера, в Конгресс-Холле я не поверил собственным глазам – во втором ряду прямо передо мной сидела та, которую я еще долго после отъезда из этого города  вспоминал не самыми лестными словами. Со временем все не то чтобы забылось, но болезненные воспоминания притупились - были другие женщины, другие заботы, новая жизнь, новый город, новая работа.

А она изменилась, в ней появилось что-то, пока не пойму что, какая-то изюминка. Раньше Катя была милой девчонкой, очень симпатичной. Когда мы познакомились, она как раз заканчивала тот же институт, в котором и я когда-то учился. Нам было легко вместе, у меня все время было такое ощущение, что мы знакомы миллион лет. Я был уверен, что мы с ней родственные души и в прежних наших воплощениях наверняка были знакомы. Эх, молодость! Теперь я точно знаю – чтобы не разочароваться в человеке, не надо им очаровываться. В один прекрасный день я понял, что Катя – это просто Катя, она ничем не отличается от тысяч других, это я напридумывал себе небылиц.

Поток воспоминаний прерывается приездом полиции.  Кто виноват и ежу понятно – водитель маршрутки-ПАЗа горестно вздыхает возле своей раздолбанной колымаги.  Он, блядь, оказывается, уснул за рулём.  Не спал уже более суток, т.к. совмещает работу грузчика на рынке с работой водителя маршрутки, вот и вырубился. Успел в последний момент затормозить, а если бы не затормозил, то пострадал бы не только зад моей машины, но и множество людей. Стахановец долбаный!

Скорая застряла где-то в снегах, как вражеская армия под Москвой. Придется везти Катю в травмпункт, с ногой у нее явно что-то не то.

Через час добираемся до больницы, я договариваюсь об осмотре вне очереди – к счастью, здесь работает мой бывший одноклассник и у него передо мной должок. Красивая купюра способна поправить самое дурное настроение – вот и Колька, разом подобрев, важно изрекает:

- Ну давай веди сюда свою пострадавшую, будем смотреть.

Придерживая за талию, помогаю Кате дойти до кабинета врача. Было бы проще поднять ее на руки, да боюсь что-нибудь повредить, пока буду поднимать. Если удар пришелся на бедро, там может быть какое-нибудь смещение или перелом. Честно говоря, не знаю, что бывает в таких случаях, ведь я не врач.

Катя смешно сопит. Я уже и забыл, какая она бывает забавная, когда чем-нибудь недовольна.  Оставляю ее в кабинете доктора, а сам жду в коридоре. Воспоминания снова настигают меня, как будто кто-то выпустил джинна из бутылки – шесть лет он просидел в той бутылке в заточении, а теперь вырвался на волю и нет с ним никакого сладу.

Мы были вместе полгода, а потом все рухнуло в один момент.  Я у Катьки был первым мужчиной. Еще так удивлялся тогда – девчонке двадцать три года, как такое возможно вообще? Катя, она такая – особенная. Точнее, это мне тогда так казалось.  Как выяснилось позднее, ничего особенного в ней не было.

Ага, выходит из кабинета. Точнее, выпрыгивает на одной ноге. Куда теперь? Рентген? Хорошо. Помогаю дойти до рентген-кабинета, снова ожидание. Потом возвращаемся к Колькиному кабинету. Ну и каков вердикт? Захожу в кабинет вместе с Катей. Пытаюсь ей помочь, но она отпрыгивает от меня. Кажется, мои прикосновения ей неприятны. Почему-то меня злит сама мысль об этом. Ведь когда-то все было иначе.

Колька нудным голосом начинает объяснять, что к чему. Перелом? И почему я не удивлен? Хорошо, что хоть жива осталась. Я бы себе в жизни не простил, если бы по моей вине человек погиб. Хоть и виноват в этом водила  ПАЗа, но и я тоже вроде как при чём – Катю-то моя машина сбила.

Бывший одноклассник тем временем заполняет какие-то бумаги, о чем-то спрашивая Катю. Волей неволей начинаю прислушиваться.

- Ваше ФИО?

- Сомова Екатерина Витальевна.

- Сколько полных лет?

- Двадцать девять.

- Больничный нужен будет?

- Да, обязательно.

Странно, девичья фамилия. Раз кольца нет, значит, развелась. А фамилию, наверное, обратно девичью вернула. Некоторые так делают, особенно, если развод слишком скандальным вышел.

6

Катя

Настоящее время

Светка помогает мне доковылять до квартиры, из которой мне навстречу выбегает Данька. В который раз думаю о том, как хорошо, что Дима не пошел провожать меня до квартиры – не хочу, чтобы они с Данькой встретились. В день, когда  узнала о своей беременности, я собиралась сообщить ему, но он исчез.  Я отправила несколько смс на его  номер телефона, все они были прочитаны, а следом пришло сообщение: «Аборт в помощь». Я предприняла еще пару попыток поговорить с Димой, но безрезультатно. Некоторое время спустя, уже оказавшись в больнице и хорошенько поразмыслив, я решила, что это и к лучшему – такой отец вряд ли сможет научить ребенка чему-то хорошему.  И нечего теперь ворошить прошлое, Данечка – только мой сын, мое выстраданное и заслуженное счастье.

Мы втроем – я, Данька и Светка уничтожаем остатки пиццы и обсуждаем сегодняшний день. Сын находится под впечатлением – человека с загипсованной ногой он видит впервые в жизни. Учитывая то, что то, что этот человек -  его мама, Данька просто заворожен открывающимися перспективами – завтра в детском саду он будет персоной номер один, рассказывая о том, что его мама обзавелась самым настоящим гипсом. Может, стоит доставить мелюзге удовольствие и допрыгать до детсада, чтобы они могли своими глазами увидеть сие чудо – чью-то маму в гипсе.

Отправив Даньку спать, сидим со Светкой на кухне и размышляем, есть ли жизнь с загипсованной ногой. Получается, что есть, но она наполнена фантастическими приключениями. Бытовые проблемы сразу же приобретают поистине гигантские масштабы. Как мыться? Как поддерживать чистоту в доме? Как ходить в магазин? Как водить Даньку в садик? Конечно, гипс – это не навсегда, но надолго. За продуктами придется командировать Женьку – будем запасаться раз в неделю всем необходимым. Отводить Даньку в сад вызывается Светка – слава небесам, она живет в одной остановке от нас. Ну а поддержание квартиры в чистоте придется как-то осуществлять самой, хотя я пока с трудом представляю, как это возможно. Но тут же успокаиваю себя – это не навсегда, это пройдет.

И самое главное – работа. Конечно, меня не уволят. И даже оплатят больничный лист, но больничный – это всего лишь 60% от оклада при моем стаже. Я лишилась почти половины дохода в то время, когда на мне ипотека и  ребенок. Вот это действительно меня удручает.

Ладно, где наша не пропадала, бывали времена и похуже.

Светка, как иллюзионист, достает откуда-то бутылку вина. Я открываю рот от изумления:

- Откуда дровишки?

- Из дому, вестимо.  Заначка – подарок от одного из клиентов. Запасала к Новому Году, но решила, что сегодня для этой славной бутылки настал звездный час!

Чокаемся и выпиваем за наши красоту, здоровье, ум, удачу и прочее. Чтобы они всегда были с нами. Хорошо, что мы со Светкой есть друг у друга. Наконец, чувствуя, что вино благополучно добежало до мозга и штурмует нейроны, я решаюсь:

- Знаешь, кто меня сбил?

- Кто? – Интересуется Светик.

- Дима.

- Какой Дима? – недоуменно спрашивает подружка. – Этот, ваш курьер что ли?

Света знакома с нашим курьером Димкой – как-то раз я просила его доставить документы в Светкину контору.

- Да нет же! – Досадливо морщусь я. – ДИМА!!!

Тут до подруги, наконец, доходит:

- Что?!!! Опять?!!!

Она в курсе, как мы познакомились, да и вообще в курсе всей той давней истории. Светка – одна из немногих, кто меня всегда во всем поддерживал и помогал, она мой ангел-хранитель. 

- Ну да, опять.

Рассказываю ей про вчерашнюю встречу и про сегодняшнюю аварию. Она слушает, разинув рот,  и время от времени восклицает:

- Да не может быть!

Или:

- Да ну нафиг!

И ещё:

- Ничего себе!

После чего доливает вино в стаканы (более благородными ёмкостями мне пока некогда было обзавестись) и произносит тост:

- За то, чтобы козлы обитали в своих огородах и обходили нас, умниц и красавиц, стороной!

Я смеюсь, кажется, впервые за сегодняшний день!  Светику удается развеять мое мрачное настроение. В конце концов, жива, относительно здорова, голова на месте. С людьми и гораздо худшие вещи могут случаться. Так что мне грех жаловаться.  Возможно, эта встреча – намек судьбы? Хоть я и засунула глубоко внутрь все свои переживания и обиды, но не избавилась от них. Сегодняшний день с блеском это доказал – вместо равнодушия я почувствовала ненависть.  Рассказываю подруге о том, как я лупила  Диму на проезжей части и какую острую всепоглощающую ненависть почувствовала при этом. Мне стыдно, что я себя так вела, но в тот момент эмоции были сильнее меня. Такой позор!

Света, как всегда, на моей стороне:

- Это не позор. А всего лишь воздаяние по заслугам. Кстати, мало воздала, можно было бы и вообще прибить.

- Ты же юрист! У тебя вместо Библии Уголовный Кодекс. Как ты можешь такое говорить? – Смеюсь в ответ.

- В первую очередь, я женщина. А потом  уже юрист. К тому же, я не по уголовным, а по гражданским делам.

Вскоре Светка убегает домой – завтра суббота, но у нее рабочий день – её компания недавно взяла на обслуживание какого-то крупного клиента, у которого на данный момент добрый десяток судебных исков в производстве.

Я тихонько захожу к Даньке в комнату. Сын спит, свернувшись калачиком и подложив ладошки под щечку – он такой милый! Снова замечаю, как сильно он похож на отца. Надеюсь, что только внешне, ибо внутреннее содержание его папаши оставляет желать лучшего.

Судя по всему, Дима даже не помнит, каким было наше расставание, и как мерзко он поступил со мной. Наверное, это для него в  порядке вещей, возможно, я была не одна такая среди его пассий. Не жениться же парню на всех залетевших от него девицах, в самом деле! Так никакой женилки не хватит,  как говаривала моя прабабушка, Царствие ей небесное!

7

Дима

Настоящее время

Ромка раздобрел, теперь он похож на этакого добродушного медведя. Мне удалось сегодня выдернуть его на посиделки в кафе.  Здесь я раньше не был, судя по всему, кафе открылось совсем недавно – и кофе, и десерты здесь хороши – я уже успел оценить их по достоинству. Ну какая же встреча старых приятелей без коньяка – сначала добавляем в кофе, а потом кофе оказывается совершенно лишним и только портит вкус благородного напитка. Нам с Ромкой есть что обсудить - мы знакомы с пятого класса, общались в одной компании практически до самого моего отъезда. Не могу сказать, чтобы мы были очень близкими друзьями, однако общих воспоминаний, как выяснилось, у нас вагон и маленькая тележка. Я знаю, что он женат и воспитывает  двоих спиногрызов – об этом можно узнать на его страничке в фэйсбуке. Мне интересно, когда же он все это успел. Ромка смеется:

- Да почти сразу после того, как ты уехал. Олеську мою помнишь? Да ты должен помнить, ты ее видел несколько раз, мы же тогда частенько вместе тусили.

Смутно припоминаю, что да, была рядом с Ромкой постоянно какая-то девушка – темненькая, невысокого роста, вроде бы действительно звали ее Олесей. Киваю, чтобы не обидеть приятеля. Он довольно продолжает рассказывать:

- Ну вот, Олеся забеременела тогда, мы и поженились приблизительно месяца через два после твоего отъезда.  

- Ясно. Прими поздравления, хоть и с опозданием. Из наших  видишь кого-нибудь?

- Редко. У всех работа, семьи. Сейчас время такое - ничего не успеваешь. Да и, честно говоря, с некоторыми людьми желания общаться у меня не возникает.

Не решаюсь уточнить, кого он имеет в виду. Среди наших общих знакомых была парочка таких неприятных типов, уж не помню, как они прибились к нашей компании. То ли кто-то их привел с собой,  то ли просто чьи-то родственники. Мы их между собой называли Штепселем и Тарапунькой – из-за их разницы в росте и телосложении. Однако с известным комическим дуэтом их роднили лишь прозвища,  в общении эта двоица зачастую была неприятна – неприкрытый снобизм так и сочился из них. Уж не знаю, что заставляло двух мажориков, единственной жизненной проблемой которых было определиться с цветом штанов для променада,  якшаться с нами – обычными смертными.  Возможно, какие-то болезненные комплексы - не удивлюсь, если их и в родной тусовке не желали принимать. Воспоминание об одном из них вызывает у меня до сих пор стойкое желание расквасить ему нос.  

Продолжаю расспрашивать Ромку об общих знакомых. Все ожидаемо – кто-то женился, кто-то спился, кто-то уехал жить в другую страну, а кого-то уже нет на этом свете. Тут вдруг ни с того, ни с сего ляпаю:

- А я Катьку встретил позавчера, представляешь?

- Это которую?

- Ну с которой я встречался до самого своего отъезда, помнишь?

В Ромкиных глазах мелькает узнавание:

- Точно-точно, я вспомнил. Я, кстати, видел ее после твоего отъезда. Еще удивился – я думал, вы вместе уехали, оказывается, что нет. Ты так внезапно тогда ринулся в Москву, я и не знал, что тебя нет в городе. Мне уже потом кто-то сообщил.

- Нет, я один уехал.

Я не хочу вдаваться в подробности давних событий. Вспоминать о произошедшем мне неприятно, да и кому нравится признавать себя рогоносцем.

Приятель, видимо, не замечает, что тема мне неприятна и продолжает вспоминать:

- Я ее в больнице встретил, у меня тогда Олеська на сохранении лежала. Пока ждал свою, смотрю – Катя твоя идет по коридору. Правда,  она не пожелала со мной говорить, сделала вид, что не заметила. Но я не в обиде, у беременных все сложно бывает с головой – ничего не поделаешь, природа!

Ромка начинает рассказывать анекдоты из семейной жизни – наличие дважды беременной жены позволило ему накопить немало смешных историй.

Перебиваю Ромку и спрашиваю:

- А почему ты решил, что беременная? В гинекологии, наверное, не только беременные лежат?

- Так мне Олеся сказала, с ней-то Катя разговаривала, в отличие от моей персоны. Но, Олеська говорила, что странная она какая-то была, как будто не в себе.

Вчера Катя мне показалась вполне вменяемой, правда очень сердитой.

Темная какая-то история. Что она делала в гинекологии, если была беременна? Делала аборт? И чей это был ребенок – мой или того ублюдочного мажора, с которым она кувыркалась, пока я был на работе? Если бы ребенок был моим, она бы, наверное, мне сообщила об этом? А если это ребенок от того ублюдка, то где он сейчас? Вчера Катя ничего не говорила ни о каком ребенке. Впрочем, может она и сама не знает, кто отец.

Эта история не дает мне покоя, я продолжаю аккуратно подводить Ромку к этой теме. Но он уже мало что помнит, все-таки шесть лет прошло.

- Дима, я если честно, особо не вникал. У меня тогда у самого столько хлопот было – Олеська беременная, подготовка к свадьбе, родители в полном ахтунге – они морально не были готовы  к моей невесте, она ведь намного меня младше. Нам с тобой тогда было по 27 лет, а Олеське моей только-только девятнадцать должно было исполниться.

Да, нам тогда было по 27, я работал системным администратором в хорошей компании, зарплату неплохую получал. К тому же, сколько себя помню, у меня всегда были какие-то левые подработки, я их не искал, они сами меня находили.  Когда я узнал о том, что пока я впахивал, моя девушка спит с одним из моих знакомых, я был просто в ярости. Тем более, что трахалась она ни с кем иным, как с одним из тех мажоров, озабоченных цветовой дифференциацией штанов. Уж от кого, а от Кати я не ожидал такой подлости, как-то вот не вязался ее светлый образ с подобным дерьмом.

- Ну может, Олеська твоя хоть что-то помнит? – С надеждой спрашиваю Ромку.

8

Шесть лет назад

Дима

Жду Катерину на парковке возле бывшего своего вуза. Она должна вот-вот появиться – сегодня у нее была консультация по дипломной работе. Мы официально вместе уже две недели и у меня такое чувство, что я встретил стопроцентно своего человека – настолько нам комфортно вдвоем. Чужой человек рядом со мной иногда вызывает раздражение, особенно если он находится поблизости слишком долго. Других женщин я не приводил к себе домой. Для меня мой дом – святыня, здесь жили мои родители, здесь теперь живу я. Я с трудом выношу чужих на своей территории.

Но я решил сегодня пригласить Катю в гости, мне почему-то хочется, чтобы она увидела, как я живу.

Как я и предполагал, я не испытываю негативных эмоций от присутствия Катерины в моей квартире. Даже наоборот – мне нравится, что она рядом, что она ходит по этим комнатам, рассматривает книги и фотографии. Мои родители собрали в свое время неплохую библиотеку, а я взял на себя обязательство – в память о них сохранить ее во что бы то ни стало. Время от времени  я продолжаю пополнять библиотеку наиболее достойными, на мой взгляд, современными авторами. К сожалению, таковых немного, но они есть.

Вижу, что Кате слегка неловко, поэтому, чтобы снять напряжение, предлагаю выпить чаю. Девушка с радостью соглашается. Оба идем на кухню, я ставлю чайник и достаю чашки и прочее, что полагается в таких случаях.

Я не прочь перевести наши отношения в более взрослую плоскость, но чувствую, что Катя еще не готова к этому. А торопить её я не хочу – слишком боюсь обидеть. Со мной такое впервые, чтобы я настолько трепетно относился к девушке. Мне хочется ее оберегать, защищать, спрятать от всего мира и никому не показывать, это – только моё сокровище. Я бы приходил домой и как тот чудик из «Властелина колец», протягивал бы руки к Катькиному хрупкому соблазнительному телу и стонал бы в экстазе: «Моя пре-е-е-елесть!».

Только Катерина Витальевна не из тех девиц, что будут у окна сидеть, да носки вязать. Планы у нее наполеоновские – защита диплома, поиск работы и карьера. Современные девушки – они такие. Впрочем, как только впереди маячит перспектива удачного замужества, многие мигом забывают о своих планах и принципах. Но Катя и в самом деле дома сидеть не будет, это я уже понял – такую целеустремленную и способную к наукам барышню еще поискать надобно.   

Дальше поцелуев и обнимашек у нас дело пока не дошло. Начинаю подозревать, что моя Катерина Витальевна – девственница. Знаю, звучит феерично неправдоподобно – двадцать три года, последний курс института и – девственница? Спросить ее в лоб об этом, что ли? Лучше не буду - боюсь, еще больше засмущается.

И тут она сама внезапно поднимает эту тему:

- Дима, мне кое-что сказать тебе надо.

Вижу, что она мнется и ерзает на стуле, покраснела вся как помидор.

Про себя смеюсь. Но внешне – ни-ни! Обидится еще, убежит. Делаю максимально серьезное лицо и  вопросительно смотрю на Катьку.

Она продолжает:

- Ну, мы же с тобой как бы встречаемся? То есть -  мы вместе?

- Угу. – Жду, что она скажет дальше.

- Наверное, у нас должен быть секс? – Теперь она покраснела еще больше, мне кажется, что если её раздеть, то она будет вся красная, вплоть до пальчиков ног.  Проверить, что ли? Так, мысли о раздевании пока в сторону! У нас вроде как серьезный разговор. Волевым усилием возвращаю себя к нити разговора, в частности – к Катиному вопросу о том, должен ли у нас быть секс.

- Наверное, должен быть. – Еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть прямо в кружку с горячим чаем.

- Ну вот, я давно хотела тебе сказать – я в принципе не против, но я не умею ничего, я… У меня никого раньше не было, вот! – Выпаливает она на одном дыхании.  И вздыхает облегченно – всё, самое страшное сказано, отступать некуда.

Я, улыбаюсь до ушей – видимо, я такой же дремучий собственник, как и многие мои собратья по игрек-хромосоме. Раньше я об этом и не подозревал. Воистину, всю нашу жизнь мы познаем самих себя!

Чувствую, что надо что-то сказать. Интересно, что принято говорить в случае, если девушка сообщает тебе о том, что она еще девственница?

«Дорогая, это чудесно!»

Или:

«Любовь моя, очень жаль, теперь мне придется мучиться, пытаясь проткнуть эту хреновину, именуемую девственной плевой!»

Что-то подсказывает мне, что обе эти реплики никуда не годятся.

Я молча подхожу к Кате, сажусь рядом с ней на кухонный диванчик и пересаживаю к себе на колени.  Чувствую, что она напряжена – ждет моей реакции на свои слова.  Притягиваю ее голову к своей груди и обнимаю, успокаивающе поглаживая затылок.

- Кать, ну что ты так разнервничалась? Это хорошо, конечно, что ты «в принципе не против».  - Тут я усмехаюсь ей в макушку. – Это упрощает дело. Потому что если бы ты была против, то мне пришлось бы несладко. Представляешь, как бы я с тобой мучился всю жизнь? Я как-то не рассчитывал на пожизненный целибат. Но, поскольку я с тобой расставаться не собираюсь, а изменять мне воспитание не позволяет, мне пришлось бы всю жизнь прожить с тобой монахом.

Ага, чувствую, Екатерина Витальевна перестала смущаться и начинает злиться. Она выворачивается из моих объятий и заглядывает мне в лицо:

- Ты смеешься надо мной?!

- А ты предлагаешь всплакнуть? Так вроде бы нет повода – ты же «в принципе не против»?

Вижу, как Катюшкины губы расползаются в улыбке. Ну вот, кажется, очаги напряженности удалось погасить. Наверное, во мне умер дипломат. Или еще не умер? Может, я еще успею сделать карьеру на этом поприще?

9

Катя

Настоящее время

Мы с Данькой обожаем субботнее утро – ему не нужно топать в детский сад, а мне на работу. Сегодняшнее утро омрачено тем, что я вообще топать никуда не смогу, разве что на одной ноге. Какая жалость, ведь я планировала сводить сына в парк – наконец-то выпал настоящий зимний снег, белый-белый, как ему и положено, теперь чувствуется приближение Нового года. Магазины начинают принаряжаться уже с ноября – целые залежи елочных игрушек и гирлянд можно найти в гипермаркетах.  

И тут я прихожу в ужас.

В новой квартире мы с Данькой живем всего ничего – полгода, и Новый Год здесь будем встречать впервые. У нас еще нет ни ёлки, ни игрушек - словом, никаких новогодних прибамбасов. Обычно к своему любимому празднику я начинаю готовиться за пару недель, точно так же собиралась поступить и в этом году. Ну кто же знал, что призрак из прошлого сломает мне конечность. Пусть и не по своей вине, однако, мне от этого не легче не становится. Как я буду теперь покупать ёлку, игрушки, подарки и всё остальное? Ну ладно я – взрослая тетенька, но я же не могу ребенка оставить без новогоднего чуда!

Придется кого-то просить, но очень не хочется – не люблю обременять людей своими проблемами. В сущности, попросить я могу только двух человек – своего брата и свою подругу. Кстати, придется сегодня просить Женьку купить нам с Данькой продуктов.

Звоню маме, ибо Женьке звонить бесполезно – скорее всего, он еще спит, несмотря на то, что время перевалило уже за полдень.

- Мам, привет!  Как поживаешь?

- Да как обычно, хвастать нечем.

- У меня тут кое-что случилось неприятное – я ногу сломала, представляешь?

Не хочу говорить маме, что меня сбила машина. И уж тем более не собираюсь ей рассказывать о том, что за рулем этой машины был отец Даньки.

- Как сломала ногу??? Что произошло???? Вот ты всегда такая невнимательная, под ноги не смотришь совсем!

- Ну так получилось, мам. Я же не специально.

- Не специально она… И что теперь прикажешь делать? Это же минимум два месяца в гипсе! А как же твоя работа? Кто ребёнка в садик водить будет?

Вклинившись в поток маминых восклицаний, говорю как можно спокойнее:

- Даньку Светка вызвалась отводить в детсад, на работе придется больничный взять. Я хотела Женьку попросить привезти мне продукты, он дома?

- Дома, где же ему еще быть? Опять в игрушки играет. Сейчас отправлю его к тебе, только чем он тебе поможет? Он же не знает, что покупать.

Вздыхаю про себя – брат у меня совершенно неприспособленный к жизни. Не потому, что он тупой, а потому что мама своей гиперопекой убила в нем любые проявления самостоятельности на корню. Он ведет совершенно растительный образ жизни – спит, ест, играет в игрушки и т.д. Ест, что дадут. Надевает то, что покупает мама. Мне кажется, что если его не кормить, он и не вспомнит о еде.  При этом он далеко не дурак – начитан, эрудирован, прекрасно разбирается в теории некоторых гуманитарных наук, никогда не отказывает никому в помощи. Но что касается житейской практики и смекалки – здесь он совершенно бесполезное и ведомое существо. Ему надо четко и ясно объяснять, что от него требуется и как это сделать.

Вот и сейчас – диктую ему список того, что нужно купить. В списке только самые простые вещи – сахар, хлеб, яйца, молоко и т.д. Но уверена, что перед каждой полкой в магазине  Женька будет стоять по десять минут, мучительно размышляя о том, что ему следует выбрать из всего многообразия.

Данька с утра крутится рядом, он искренне хочет мне помочь. Мой сын, к счастью, не капризен – видя, что с мамой беда, не ноет и не рвется на улицу. Наоборот, старается меня развлечь – например, предлагает посмотреть мультики. «Фиксики» - его любимый мультсериал, мне кажется, я уже знаю его наизусть – мы смотрим и пересматриваем одни и те же серии по нескольку раз подряд. Данька включает мультики, а я скачу на кухню, чтобы посмотреть, что можно приготовить на обед. Сдается мне, что Женьку мы будем ждать до вечера и помрем в итоге от голода.

От Ольги Александровны с работы приходит смс с пожеланиями скорейшего выздоровления. Она предлагает часть моей работы перекинуть мне на дом, я с радостью соглашаюсь – ведь в этом случае, помимо больничного,  я еще сохраню часть своего заработка. Все это позволит нам с Данькой по крайней мере не голодать. 

Ситуация была гораздо хуже тогда, когда я вышла из роддома с ребенком на руках – у меня не было ни денег, ни перспектив на трудоустройство. Несмотря на то, что свой красный диплом я все-таки получила, никто не спешил брать на работу беременную женщину. Каждый раз на собеседовании я видела  приговор «отказать» в глазах каждого, кто интервьюировал кандидатов на вакансию.  Приданое для Данечки мы собирали всем миром – кто-то подарил ставшую ненужной коляску, кто-то детскую одежку, даже кроватку для Даньки откуда-то с дачи привез наш старенький сосед дядя Миша – все его внуки давным-давно выросли, а новое поколение не спешило нарождаться, поэтому множество детских вещей и игрушек хранилось на полузаброшенной даче.

Помимо воли снова возвращаюсь  мыслями к Диме – мне интересно, он уже уехал из города? Пытаюсь проанализировать свои эмоции, понять – что же я чувствую по отношению к человеку, когда-то  хладнокровно предавшему любившую его девушку и их общего ребенка?  Пусть ребенка еще не рожденного, но  уже существовавшего в материнской утробе.  Отделался от них лаконичной смс-кой и ускакал в закат, к собственному светлому будущему. Я ощущаю недоумение – как я могла настолько ошибиться в человеке? Мы встречались почти полгода, мы практически жили вместе, вместе мечтали, вместе строили планы. Дима мне казался самым лучшим и самым надежным человеком на свете.  

10

Дима.

Настоящее время

Воскресное утро для меня начинается с идиотской мысли: «А не проведать ли мне Катю? Где она живет, я знаю. Правда, не знаю квартиру, но это  можно выяснить без труда».

Отбрасываю глупую идею. А если она не одна? В качестве кого я к ней припрусь? В качестве несостоявшегося убийцы?

От мысли, что Катя может быть не одна, начинаю злиться отчего-то. Хоть кольца на ее пальце и нет, однако это еще не говорит о том, что Катя свободна от отношений.  Впрочем, какая мне разница? Все равно я к ней не поеду, глупо это всё.

Может, нужны лекарства или еще что-то? Я даже не спросил в пятницу ее об этом - настолько был впечатлён внезапной встречей, что об элементарных вещах не подумал.

Звоню сначала Кольке – тот с ночной смены и сначала даже не понимает, кто его побеспокоил ранним воскресным утром.  Придя в себя, разъяренный эскулап настоятельно советует мне приобрести обезболивающее, костыли и таблеток от наглости. С адресом и телефоном Кати он мне помочь не в силах – ее карточка в больнице, а значит, только в следующую Колькину смену можно будет раздобыть информацию. Это если он согласится, в чем я теперь сомневаюсь.

Ну и ладно, как-нибудь сам попробую разузнать.

Отправляюсь на прогулку, заодно планирую заглянуть в аптеку.  Свежевыпавший снег, пока еще ослепительно белый, напоминает мне детство. Этот город вообще странно на меня влияет – всё то, что я похоронил давным-давно, вдруг воскресло и предстало перед моим мысленным взором – воспоминания снова и снова увлекают меня в те далекие летние дни. Я думал, что забыл все то, что здесь произошло - еще в пятницу мне казалось, что мы с Катей  чужие люди, что любовь давно прошла, что я давно ничего не чувствую по отношению к этой девушке.

Однако Катерине Витальевне понадобилось всего два дня, чтобы вновь занять все мои мысли. Чего-чего, а этого ей позволять ни в коем случае нельзя – не зря я Катьку ведьмой когда-то называл. Есть в ней что-то такое, ведьмячье.  Я приехал в родной город и теперь у меня такое ощущение, что с меня сняли стеклянный волшебный колпак, под которым я жил почти шесть лет.  Как будто чувства и эмоции под этим колпаком были в состоянии стазиса, а теперь, когда колпак таинственным образом испарился, они продолжили свое существование с той точки, на которой когда-то впали в стазис. Для них не было этих шести лет, все случилось, как будто вчера. И вот снова меня терзают обида и недоумение – почему мне она предпочла кого-то другого?  Да не кого-то, а того мажора? К тому же из двух наиболее недалекого?

Вспоминаю, что обещал позвонить Ромке.  Набираю номер. Абонент не абонент. Ну что же, позвоню попозже.

По пути к Катиному дому заезжаю в аптеку и покупаю все в соответствии с Колькиным списком. Адрес моей бывшей забит в навигаторе, остался пустяк -  узнать номер квартиры.

Паркуюсь возле знакомого подъезда и начинаю наблюдать – должна же быть какая-то подсказка. Чувствую себя  сталкером. Вдруг вижу, как к подъезду идет Светка. Мысли начинают мелькать в голове как стадо обезумевших лошадей – этот шанс я должен как-то использовать. Выскочив из машины, хватаю первого попавшегося подростка. Про себя молюсь, чтобы никто не подумал, что я его похитить пытаюсь.

- Видишь вон ту женщину?

- Ну вижу… И чего?

- Штуку хочешь заработать? Узнай, в какую квартиру будет звонить.

- И всё?

- Если есть желание, можешь еще польку сплясать. Номер квартиры – тысяча рублей. Усёк?

- Усёк.

- И не вздумай обмануть, последствия тебе не понравятся.

Блефую, конечно, что я ему могу сделать? Случись ему меня обмануть, я даже найти его вряд ли смогу – у меня на это просто времени нет. Через три дня мне надо быть в Москве и в этот город я, скорее всего, никогда больше не вернусь.

Вижу, как подросток подходит следом за Светкой к дверям подъезда и встает у неё за спиной. Он делает вид, что увлечен разговором по телефону, а сам заглядывает ей за плечо. Парень  высокий, а она среднего роста - ему должно быть отлично видно, какие кнопки она нажимает. Хитер, однако. Несколько секунд спустя Света заходит в подъезд, а парень возвращается ко мне и торжественно провозглашает:

- Сто тридцать пять.

Протягиваю ему честно (или не честно?) заработанную тысячу. Тот убегает, довольный как слон, а я остаюсь на своем наблюдательном пункте.

Что я делаю? Еще три дня назад я и не вспоминал о своей бывшей. А сейчас сижу у ее подъезда и дожидаюсь, когда уйдет ее подруга, чтобы без приглашения нагрянуть в гости. Зачем? И дураку понятно, что это не просто визит вежливости. Что и зачем я пытаюсь выяснить? Свербит внутри какое-то чувство незавершенности. Кажется, в психологии это называют незакрытым гештальтом.  Вот выясню все о то ли существующем, то ли нет, ребенке и уберусь из этого города подобру-поздорову.

Нет, конечно, я слегка преувеличиваю, говоря, что совсем не вспоминаю свою бывшую. Первое время мне снились сны о ней – я видел Катю такой, какой она была в нашу первую ночь – смущенная, чуть с заплаканными глазами и как будто немного светящаяся в темноте, я видел любовь в её глазах. В такие ночи я предпочел бы не просыпаться вовсе, а остаться с ней там, во сне, но увы, это не зависело от моей воли. Во сне я почему-то никогда не помнил о ее измене. Временами Катя представала в моих снах в каком-то странном, если не сказать страшном виде – в старой заштопанной длинной рубашке, ее глаза были пустыми и мертвыми, она подходила ко мне, протягивала руки и гладила мое лицо холодными руками.

В этих кошмарах я был полностью лишен возможности двигаться – мне оставалось лишь смотреть снова и снова, как она подходит, гладит мое лицо и пытается заглянуть мне в глаза своими пустыми жуткими глазищами. Заканчивался этот кошмар всегда одинаково – откуда-то возникал ее любовник-мажор и Катя исчезала. Даже моих скудных познаний в психологии хватило, чтобы понять, что подсознание влияет на мои сны и посылает кошмары.

11

Катя

Настоящее время

Звонок в дверь. Светка вернулась – наверное, забыла что-нибудь опять. Не глядя в глазок, открываю дверь:

- Свет, ты решила вер…… - слова застревают у меня в горле. На пороге не Света, на пороге стоит Дмитрий собственной персоной. 

Нагло смотрит на меня своими светлыми глазами, молчит. Черт, Данька дома как раз. Как Дима узнал номер моей квартиры? Какого чёрта ему здесь надо? А что, если он узнал о Даньке и решил, что теперь ему нужен ребенок? Данька в комнате смотрит мультики – так увлечен своими фиксиками, что даже не вышел посмотреть, кто это пришел. Дай Боже здоровья тому, кто придумал фиксиков!

Все эти мысли и еще сотня неосознанных обрывков проносится у меня в голове безумной вереницей.

Пытаюсь захлопнуть дверь перед носом у незваного гостя, но я и в здоровом состоянии не отличаюсь особыми спортивными задатками, а теперь и подавно. Дима ставит ногу в дверной проём и мягко отстраняет меня  в сторону, обхватив за талию. Входит в прихожую, с любопытством оглядываясь. В руках у него какой-то большой сверток. И цветы.  Я закипаю от злости.

- Цветы по какому поводу? Почему не венок?

- До венка у нас дело не дошло пока.

- Недоработка.  В следующий раз старайся лучше. Зачем явился?

- Подумал, с костылем тебе сподручнее скакать будет.

- Спасибо, конечно, но мне и так неплохо скачется. Тебе не пора?

Злится – поджал губы и уставился на меня своими невозможными глазами. Как всегда, невероятно элегантен, но без гламурной слащавости, волосы снова немного взлохмачены, как будто он только что провел по ним рукой. Возможно, так оно и было – от старых привычек трудно бывает избавиться,  даже если ты приобрел  новую должность, новые знакомства и новое пальто. Надо срочно его выгнать, пока не закончилась очередная серия «Фиксиков». Впрочем, возможно, поздно переживать и он явился сюда знакомиться с ребенком. Такие случаи бывают – мне рассказывали про одного папашу, который спустя двадцать один год решил, что сын ему все-таки нужен и возжелал познакомиться. Возжелать раньше он никак не мог из опасений, что придется выплачивать алименты.

Пытаюсь отставить панику и злость и думать рационально и без эмоций. Кто мог сообщить Дмитрию, что я не сделала аборт? С нашими общими знакомыми я отношений никаких не поддерживаю уже много лет, одной из причин моего переезда в новый район было желание избежать неприятных встреч с друзьями Дмитрия. И я не прогадала – на новом месте жительства никто не знает меня, и я никого не знаю. А, значит, никто не посмотрит на меня осуждающе, сочувствующе или с нездоровым любопытством. Маловероятно, что кто-то, кроме Светки, в курсе той давней истории, для большинства я  - обычная одинокая мама, сейчас таких немало. Однако береженого Бог бережет, и я всегда избегала контактов с прежним кругом общения. Маловероятно, что Дима знает про Даньку. От меня он точно ничего не узнает – лучше никакого отца, чем что попало.  Нормальные отцы от детей не отказываются. Можно оставить жену, любовницу – в конце концов, насильно мил не будешь. Но оставить на произвол судьбы собственного ребенка? Вряд ли я могу это понять.

Между тем, Дима разворачивает сверток и достает оттуда костыли, протягивает их мне. Будь это обычный виновник аварии, я бы взяла их безо всякого сомнения – в конце концов, человек виноват (отчасти) в моем нынешнем состоянии и всего лишь хочет исправить содеянное. Но от Димы мне не нужно ничего – ни цветов, ни костылей, ни помощи. Единственное, что я могу от него принять – это объяснения, которые он мне задолжал. И извинения, возможно. Впрочем, уверена, что не получу ни того, ни другого – в обе наши встречи он никак не обозначил своего отношения к прошлым событиям.

Устало вздыхаю – Света помогла мне принять душ, но это отняло у меня столько сил, что я бы предпочла немного вздремнуть, а не выяснять отношения с бывшим. Да и нога снова начала ныть. Мне бы таблетку и поспать, хотя бы одним глазком.

- Дима, мне не требуется твоя помощь. Забирай все и уходи, пожалуйста. Я устала, у меня болит нога, и я хочу отдохнуть.

- Я уйду, мешать не буду. Но все это оставлю здесь. И не спорь – с костылями тебе будет удобнее, вот увидишь. В пакете хорошие обезболивающие и еще кое-что по мелочи. Я звонил Николаю – доктору из травмпункта – это он рекомендовал все это купить.

- Цветы тоже он рекомендовал?

- Можно сказать и так. Цветы – часть процесса реабилитации.

Надо же, улыбается своей фирменной улыбкой. Как ни в чем не бывало. Смешно ему, блядь. Да, иногда эмоции вынуждают меня прибегнуть к обсценной лексике. Это когда нет больше слов, вот совсем нет. У него что, память отшибло или что? На идиота Дмитрий вроде никогда не был похож, впрочем, может это какой-то выборочный идиотизм. Спрашиваю с интересом:

- Чьей реабилитации? Моей или твоей?

Кажется, удалось загнать в тупик – Дмитрий Ланге, известный в народе как «башковитый чувак», завис как старый компьютер в момент знакомства с новым вирусом. Смотрит на меня растерянно, даже жаль его немного. Но только немного, и жалость эту мы задавим в зародыше. Он-то меня не пожалел в свое время, так что изведем это деструктивное чувство, именуемое бабской жалостью, на корню.

Ого, кажется время «Фиксиков» подходит к концу. Судорожно пытаюсь собрать обратно пакеты, цветы и все остальное барахло, принесенное незадачливым визитёром. Получается не очень хорошо, если честно – гипс мало способствует активной гимнастике. Впрочем, что-то собрать все-таки удается. Пытаюсь это всучить обратно незваному гостю, шиплю злобно:

 - Забирай все обратно и проваливай. Что тут непонятного? Мне. От тебя. Ничего. Не нужно. Могу даже написать, если у тебя со слухом проблемы.

12

Дима

Настоящее время

Очевидно, что затея успехом не увенчалась – Катерина на контакт не идет, а значит, и расспрашивать ее о чем-либо не имеет смысла. Однако я не заметил присутствия ребенка в квартире, впрочем, дальше прихожей меня не пустили. В прихожей, насколько я успел заметить, не было ни детской обуви, ни верхней одежды. Справедливости ради, взрослой одежды тоже не было, значит, всё висит в шкафах. Опять неопределенность.

Катя хотела меня выпроводить как можно скорее, это трудно было не заметить. Почему? Боится, что нынешний любовник заревнует? Может быть, может быть. Я бы тоже приревновал, если бы к моей женщине какой-то мужик с цветами домой припёрся.

Мысль о возможном любовнике ядом растекается по моему сознанию. Это город так действует на меня – еще три дня назад я почти не вспоминал о Кате, а сегодня меня крайне беспокоит ее личная жизнь. Чем быстрее я отсюда уеду, тем лучше. Мне кажется, что если я задержусь, то вернусь в то душевное состояние, в котором уезжал отсюда шесть лет назад.

Но прежде чем уехать, я должен расставить все точки над i.

Воскресенье плавно подходит к концу, а я, покружив по центру города от нечего делать, отправляюсь в городской парк, заскочив по пути поужинать в одно очень приличное место со странным названием для ресторана -  «Табачок», которое расположилось на одной из пешеходных улиц города с незапамятных времён и пережило несколько эпох – Хрущевскую оттепель, Горбачевскую перестройку, бурные девяностые, и уверенно вступило в двадцать первый век. Хозяева у заведения менялись несколько раз, однако каждый из них счел своим долгом сохранить самобытную атмосферу, меню и название заведения. И судя по всему, они не прогадали, так как ресторанчик всегда полон посетителей.

В городском парке сегодня немало народу, несмотря на прохладную погоду. Так кстати выпал снег, вокруг белым-бело, народ и выбрался полюбоваться в кои-то веки на настоящую зиму. Почему-то вдруг пришло в голову, что если бы у меня был сын или дочка, обязательно сегодня пришел бы с ними в парк и смотрел, как они катаются с горки на санках. Нет, не смотрел бы. Я бы участвовал – я и сам не дурак с горки покататься.

Сейчас в магазинах такое разнообразие санок, тюбингов и ледянок всех форм, размеров и цветов, что большинство взрослых не в состоянии удержаться от соблазна. Еще бы, в нашем детстве ты был королём двора, если у тебя была дощечка,  которую мама или бабушка обили клеенкой и пришили клеёнчатые ручки.  И тогда тебе волей неволей приходилось делиться с друзьями-товарищами, чтобы каждый мог прокатиться на такой дощечке, иначе ты мог прослыть жадиной, и тебе был бы объявлен бойкот со стороны дворовой ребятни.

Гуляя по центральной дорожке парка, мимо скамеек, на которых сидят влюбленные парочки и молодые мамаши с детьми, размышляю, как мне разузнать побольше о том, что же все-таки произошло здесь после моего отъезда шесть лет назад. Дело давнее, со многими прежними знакомыми я контакты растерял. Растерял намеренно – не хотел, чтобы хоть что-то напоминало мне об этом городе, даже телефонный номер сменил. Пожалуй, Ромка с Олесей, Катя и Светка – вот круг тех лиц, с которыми я могу сейчас установить какие-то контакты. Точно! Светка! Как же я о ней-то не подумал? Ближе Светы у Кати подруг не было никогда, насколько мне известно. Да и вообще их не было, только Светка одна и была. Видать, и сейчас ситуация не изменилась, раз бросилась к подружке на выручку по первому зову. Вот её-то я и расспрошу обо всём. Только бы она не переехала никуда за это время, старый адрес я хорошо помню – много раз отвозил Катерину к подруге в то время, пока мы были вместе.

Выхожу из парка, усаживаюсь в автомобиль и направляюсь в тот район, где раньше жила Катя, и, как я надеюсь, до сих пор живет Светка.

Но все надежды идут прахом.

На дверях подъезда нет даже домофона, судя по запаху, подъезд используется бомжами в качестве бесплатного общественного туалета. Лифт, к счастью работает. Поднимаюсь на шестой этаж, звоню в звонок – никакого звука. Похоже, сломан. Стучу в обитую дешевым старым дерматином дверь, еще раз, и ещё. Наконец, через долгое время мне открывает дверь растрепанная пожилая женщина с засаленными черными волосами, судя по амбре, пребывающая в многодневном подпитии. Это точно не Светка, ибо, когда  я видел ее у Катькиного подъезда, она выглядела гораздо лучше. Впрочем, отечественный алкоголь способен на невиданные чудеса. Может, это ее мать? Со Светкиной матерью я не знаком, поэтому не имею ни малейшего представления о том, как она должна выглядеть. Женщина разглядывает меня мутным расфокусированным взглядом, прислонившись к дверному косяку, а затем спрашивает:

- Ты к кому?

- Я к Свете, она дома?

- Дома.

- Позовите её, пожалуйста.

- Зачем?

- Мне нужно с ней поговорить.

- Ну говори. – Женщина, пошатываясь, пытается смотреть мне в лицо, но это ей не всегда удается.

- Это личный разговор, мне Света нужна.

- Ну я Света, чего надоть?

- Мне другая нужна, точно не вы. А вы давно здесь живете?

- Да вот с прошлой зимы. Или нет. С позапрошлой, кажется. Не помню. Но живу здесь, да. Еще здесь Витька живет, но он, козёл, сейчас у Райки харчует. Кобелина проклятая.

- Ясно. А прежние хозяева адреса не оставили?

- Не-а, зачем нам их адрес? Я их видела один раз, когда этот подписывала, как его…? Договор, вот! Деньги ихние, фатера нашенская. Зачем нам их адрес?

Понимаю, что здесь ничего больше не добьюсь. Света, которая не та, вряд ли вспомнит даже свой старый адрес, что уж говорить о чужом новом.

Медленно спускаюсь по лестнице, вижу, как навстречу поднимается щуплый мужичок в домашних трениках с пустым ведром. Улыбаюсь про себя – надо же, где-то до сих пор люди не пользуются мусорными пакетами и носят мусорные ведра на помойку. Тут мне в голову приходит идея расспросить мужичка – он выглядит, как старожил-абориген.

13

Дима.

Настоящее время

Серое московское небо сегодня встречает путешественников, благополучно приземлившихся в Домодедово. Здесь зима еще не вступила в свои права, несмотря на календарь – вместо снега слякоть, вместо морозца оттепель. Впрочем, в последние годы это обычное явление не только для Москвы, но и для многих крупных российских городов.

Вместе с толпой пассажиров спешу успеть на ближайший аэроэкспресс до Москвы,  ждать еще полчаса нет никакой возможности. Город, из которого я только что вернулся, остался где-то далеко позади, подернулся дымкой и отодвинулся куда-то на самый край сознания. Только глубоко внутри свербит досада на то, что не успел выяснить толком ничего. Я никогда не оставляю дела недоделанными,  есть у меня такой пунктик. Вот и теперь, несмотря на то, что я практически уверен, что никакого ребенка у Кати нет, мне нужны доказательства. А еще мне почему-то очень важно знать, что произошло с Катей шесть лет назад. Я по-прежнему чувствую за нее некую ответственность, хоть мне и неясна причина этого феномена.  

Я нахожу это странным, ведь последние несколько лет я почти не вспоминал Катерину. Вернее, я заставил себя не вспоминать – теперь я понимаю это совершенно отчетливо. Снившиеся в первое время после переезда кошмары так меня вымотали морально и физически, что, по всей вероятности, единственным выходом для меня тогда был блок, который я поставил на все воспоминания, которые были связаны с Катей. Я не забыл её, нет.  Но как только что-то напоминало мне о ней, я сразу начинал думать о чем-то другом. Постепенно это вошло в привычку, и моя неудавшаяся любовь ушла на периферию сознания.  Я думал, что справился с этим. Но всего лишь одна встреча всколыхнула всю муть, которая скопилась на дне моей души.

Заскочив домой, переодевшись и приняв душ, отправляюсь в офис. В приемной суетится Иришка – племянница Петьки, которую он устроил к нам работать секретарём. Вопреки сложившимся стереотипам, Иришка работает не за страх, а за совесть – такого исполнительного и ответственного работника еще поискать надо. Она мечется между приемной  и конференц-залом, проверяя, все ли готово к приему китайской делегации. Господин Ли никогда не приходит на встречи один – видимо, памятуя о том, что короля играет свита. Его всегда сопровождают личный помощник, переводчик  и еще пара человек охраны. 

Пока разбираю бумаги на своем столе, накопившиеся за неделю без малого, ко мне забегает Юля.

- Привет. Ну хоть на работе тебя увидела. А то уже забыла, как ты выглядишь. – Смеется она.

- Привет.  – Я обнимаю ее и целую в висок.

Между нами нет большой и пламенной любви, но есть многолетняя дружба, сексуальная совместимость, много хороших совместных воспоминаний и планов на будущее. И у нее, и у меня за спиной имеется опыт очень неудачных отношений. Ее повесть намного печальнее моей – ее отношения не просто закончились, а закончились трагически. Мы вместе уже год и вполне неплохо уживаемся на одной территории.  Два года назад Юля пришла к нам работать директором по маркетингу, а потом так получилось, что мы стали встречаться. Ни она, ни я, будучи ровесниками и достаточно взрослыми людьми, не ждали больше от жизни каких-то неведомых волшебных встреч, а посему решили пожениться. Мы оба реалисты и даже в чем-то циники, не ждем от жизни хороших сюрпризов, поэтому вполне комфортно сосуществуем рядом друг с другом.

Юлька усаживается на диван напротив моего стола и хлопает ладонью рядом с собой, приглашая присесть. Я протестую:

- Юля, не время сейчас,  скоро прибудут  наши восточные друзья.

- Вот дурак! Я же не для плотских утех тебя зову. У меня важный разговор, между прочим.

- Прямо сейчас?

- Да, у меня уже нет сил терпеть, я почти неделю жду, чтобы тебе сказать.

- Ну так по телефону сказала бы, да и всё.

- Такие вещи не говорят по телефону. В общем, я беременна.

И замолчала. Я ошарашенно смотрю на Юльку. Она молчит. Я молчу. Я, наверное, рад? Или не очень? Пока что-то непонятно. Все-таки скорее рад, чем нет. Наконец, восклицаю:

- Так это же хорошо! Какой срок?

- Два месяца уже, оказывается.

- Вот это сюрприз! Значит, в июле прибавления ждем?

- Ждем. Но скорее всего, в самом начале августа. - Довольно улыбается она.

Тут в кабинет без стука врывается Петька.

- Вы тут, голубки? У нас уже готово все. Значит, так – подписываем контракт, а затем чешем с нашими гостями по злачным местам, все уже заказано, все организовано в лучшем виде. Так что будьте готовы сегодня пить как кони.

Я не могу удержаться:

- Мне придется сегодня пить за двух коней.

- Это еще почему? – Недоумевает Петька.

- А Юлия Валерьевна не может пьянствовать.

- Как это не может? Это еще почему?! Мы должны выступить единым фронтом, так сказать.

Тут Юля вступает в нашу с Петром перепалку:

- Петр Евгеньевич, я правда не могу, и не смогу в ближайшие месяцев девять точно.

Наконец, до Петра доходит и он расплывается в улыбке:

- Это то, что я думаю? Тогда поздравляю!!!

Иришка сообщает, что гости прибыли, и мы втроем отправляемся их встречать.

В конференц-зале, после долгих церемоний, уверений через переводчика в великой дружбе и надежде на долгое и плодотворное сотрудничество, обе стороны подписывают контракт. Между прочим, контракт на космическую сумму, этого задела нашей компании хватит еще на три года работы. Еще пара таких клиентов и можно смело отказываться от всякой хлопотной мелочевки. Конечно, мы не собираемся отказываться от наших российских партнеров, как маленьких, так и больших, это я так, к слову.

Дальше мы отправляемся развлекать наших гостей. В этой кутерьме участвуем мы с Петром, Юля и руководители отдела инноваций и юридической службы.

14.1

Катя.

Настоящее время.

Три недели декабря пролетают вихрем – в силу моей травмы, домашние дела теперь делаются медленно, поэтому отнимают очень много времени. Стиральная машинка умеет стирать, но пол сам не помоется, пыль не сотрется, ужин не сварится. Мама, Светка и Женька и так мне помогают, незачем нагружать их еще и этим. Светка вообще ко мне как на работу каждый день ходит – сначала забирает Даньку в садик, потом приводит из садика. Слава Богу, наша воспитательница вошла в положение и не ворчит на подругу, когда та забирает Даньку позже других детей.

Иногда Даньку забирают из сада мама или Женька. Если бы они жили ближе ко мне, то возможно, забирали бы чаще. Мама вообще очень тяжелый на подъем человек – встать с дивана и куда-то поехать для нее целый подвиг. Поэтому чаще всего приезжает братец, забирает Даньку из садика, они вместе заходят по пути в магазин за продуктами, а затем идут домой.

Как же мне надоела эта беспомощность! Я почти безвылазно сижу дома, несколько раз была в больнице и всё, больше никаких прогулок! Жду не дождусь, когда снимут этот осточертевший гипс. Если мне повезет, то его снимут после Нового года – доктор сказал, что перелом лодыжки был без осложнений и смещений, поэтому есть вероятность, что после новогодних праздников я избавлюсь от этого украшения на ноге.

Я совсем не ощущаю приближения Нового года, вероятно, оттого, что почти не выхожу из дома и не участвую во всей этой новогодней суете.  Вчера Светка с Данькой притащили целый ворох новогодней мишуры и украшений, только вот елки у нас нет. В эти выходные мы с сыном будем вместе украшать нашу квартирку к Новому году – искусственную елку я решила заказать через интернет. Жаль, что в нашем городе не слишком развита доставка продуктов из магазина на дом. Доставка готовой еды – пожалуйста, елку к празднику могут доставить, а вот с доставкой обычных продуктов как-то пока не сложилось. Поэтому приходится просить об одолжении других людей.

Жму кнопку «заказать» - всё, вопрос с ёлкой решен. Как прекрасно, что я живу в эпоху интернета! Даньке пока ничего не скажу – сюрприз будет.

Дима больше не появлялся, думаю, ему наскучило строить из себя совестливого благодетеля. Все к лучшему -  уехал и скатертью дорога. Наши пути давно идут параллельно.

Слышу, как в гостиной звонит мой мобильный.  Подпрыгиваю на костылях к дивану, хватаю телефон – оказывается, звонят с работы. В трубке слышу голос Ольги Александровны:

- Катя, ну как ты там? Как себя чувствуешь?

- Все нормально, доктор сказал, что гипс, возможно, снимут в январе.

- Хорошо бы, ты нам тут нужна, людей не хватает в конце года, сама знаешь. А после новогодних праздников совсем зашиваться будем, там же годовая отчетность начинается.

- Вы мне на дом отправляйте все, что можно. Я только рада буду, а то сижу тут одна как сыч, скоро совсем одичаю.

- Катенька, я зачем звоню-то? У нас корпоратив намечается 29 декабря, тебя тоже, разумеется, ждем. Отказ не принимается, руководство выразилось в категоричной форме: «Быть всем!» Сама знаешь, у них пунктик по поводу корпоративной культуры. Так что лучше приходи. Мы за тобой Саньку пришлем, приедете в ресторан вместе.  А обратно организуем тебе такси и поможем до дома добраться.  Придешь, отметишься, с нами посидишь, отдохнешь, салатиков поешь. Так что ждем обязательно!

- Хорошо, Ольга Александровна, я постараюсь.

Вечером Светик привела Данечку из садика. Сегодня пятница, поэтому мы решили устроить небольшой девичник – втроем нарядили квартиру к празднику. Данька расстроился, что елки нет:

- Мама, ну ведь без ёлки Новый год может не прийти.

Пряча улыбку, серьезно соглашаюсь с сыном:

- Наверное.

- Да не наверное, а точно! Мама, ёлка нужна обязательно! Если бы у меня был папа, то он бы обязательно елку принес! Бывает, что Дед Мороз приносит елку, но это редко. Потому что Дед Мороз один, а детишек много, он же не успевает всем елки принести. Нам Вера Ивановна сегодня рассказывала.

Встревоженно переглядываемся со Светой – это второй раз, когда Данька заводит разговор об отце. До пяти лет нам как-то удавалось обходить стороной этот острый угол. Я, конечно, понимаю, что рано или поздно час икс наступит и мне нужно будет что-то ответить сыну на вопрос о том, где его отец. Я не сторонница лжи типа той, что иногда говорят одинокие мамы своим детям – о том, что папа погиб при исполнении долга или уехал на Северный полюс. Дети сейчас растут очень информированными - время такое. Они совсем не такие, какими были мы в их возрасте – не так наивны и доверчивы. Если мой сын в будущем узнает, что вместо правды об отце я навешала ему на уши лапши из стереотипных баек, то может сильно обидеться. И, на мой взгляд, будет прав. Но и рассказать о том, что родной отец отказался от него, я не могу – это будет сокрушительным ударом по детской психике. Поэтому я решила придерживаться правды, но рассказывать не всё.

14.2

Мы со Светой делаем вид, что не заметили реплику про отца. Я заверяю Даньку в том, что уж ему-то Дед Мороз обязательно принесет ёлку и предлагаю включить Фиксиков. Данька тут же на всех парах несется в гостиную.

- Кать, рано или поздно придется сказать.

- Конечно. Но лучше поздно, чем рано. – Жалко улыбаясь, отвечаю я.

- Ну смотри сама, дело твоё.  Ты уже думала, как преподнесешь ему эту информацию?

- Скажу как есть – что папа где-то есть, но, возможно, не знает о его существовании. Последнее, конечно, неправда. Но не скажу же я родному сыну про аборт.

- Разумеется, нет. Это исключено. Давай пока не будем о грустном. Какие планы на Новый год?

- Мы с Данькой дома будем. К маме ехать не хочется совсем. Пусть хоть обижается, хоть нет, но смотреть всю ночь Голубой огонек и выслушивать поучения о том, что надо было аборт делать, у меня нет сил. А приходи к нам?

- Ну я даже не знаю… Я к родителям собиралась. Но думаю, они поймут, если я у вас встречу. Или я могу сначала к ним, а потом к вам, я же на машине.  В общем, что-нибудь придумаем.

- Кстати, у нас на работе корпоратив 29-го. Наш главбух сказала, надо быть обязательно. Ты же знаешь, для наших учредителей есть только одна уважительная причина отсутствия сотрудника на корпоративе – смерть. Моя сломанная лодыжка явно не дотягивает до таких высоких требований.

- Ну так и сходи, что такого? Ну не спляшешь гопака, зато салатиков поешь, развеешься, с людьми пообщаешься. Мы тебе платье подберем подходящее, как-нибудь закамуфлируем твой гипс. С Данькой я посижу, мы с ним мультики посмотрим.

- Не знаю, позорно как-то – все будут красивые, а я в гипсе. Здравствуйте, я ваша тётя…

- И ничего в этом нет позорного. Каждый может попасть под машину, никто от этого не застрахован.  А ты хоть в люди выйдешь -  на людей посмотришь, себя покажешь. Слава Богу, 29-е выходной день, я к тебе приеду и помогу собраться. Причешем тебя, нарядим, и отправим как Золушку на бал.

- Скажешь тоже – Золушку. Ты мне еще прынца пообещай. – Я хохочу, смотря на Светкины загоревшиеся глаза. Кажется, она уже у себя в голове сочинила целую историю о том, как на балу я встречу своего принца и мы будем жить долго и счастливо, умрем в один день и оставим после себя целую толпу потомков.

- Катька, ну зачем нам эти изнеженные принцы с их тонкой аристократической душевной организацией? Сдувай с него пылинки потом. Мы тебе нормального спутника жизни найдем, хорошего, надежного, чтобы тебя любил. И Даньку.

- Свет, ты опять?

- Ну что опять? Вот что ты крест на себе поставила? Молодая девка, еще и тридцати нет.

- Ты лучше себе поищи принца.

- Да что ты все  о  принцах, да о принцах. Вот так оно все время и получается – то принц попадется обморочный, то конь педальный. А вот чтобы просто нормальный человек, а не кентавр, прости Господи,  - таких что-то я не вижу. Знаешь, Катька, давай выпьем за то, чтобы встретились нам не принцы, не кони, не кентавры, а настоящие мужчины!

- Давай!

Громко чокаемся и пьем до дна.

Потом долго перебираем наши со Светиком наряды – мои в шкафу, её  в уме. В  итоге решаем замаскировать мой гипс длинной юбкой-брюками – она достаточно широкая, чтобы скрыть довесок на моей ноге.  С обувью пока неясно, что делать.  В больницу мне приходилось ездить без обуви на правой ноге. Чтобы не намочить и не запачкать гипс, я надевала на ногу шерстяные огромные по размеру носки и несколько бахил.  Как-то не очень бахилы смахивают на Золушкину хрустальную туфельку, но придется несколько переиначить сказочный сюжет.

Я по-прежнему не уверена, что хочу пойти на это мероприятие. В принципе, чего я там не видела? Каждый год одно и то же, как День сурка. Выступление руководства, подведение итогов, поздравления, награждения, конкурсы, танцы. А за столами каждая компания в очередной раз вспоминает из года в год одни и те же курьезные случаи на работе.  Я приду, устроюсь со своим гипсом за столом, а дальше что?

И всё же я решаю пойти. Я успела соскучиться по своим коллегам, ведь я не видела их почти месяц! Я домоседка и предпочитаю отдыхать дома, но иногда надо заставлять себя выходить «в свет», в конце концов. Ну и пусть они одно и то же вспоминают, а я просто посижу, на них полюбуюсь.

Проводив Свету и уложив Данечку спать, остаюсь наконец-то наедине с собой.  Сегодняшний разговор со Светиком  снова поднял вопрос, на который у меня давно есть заготовленный ответ. Подруга меня ругает, а я давно решила для себя, что замуж не выйду. У меня есть Данька и мне этого вполне достаточно, чужой человек в доме мне совсем ни к чему. Нам хорошо и комфортно вдвоем с сыном. Я не боюсь остаться в старости одна. Когда Данька вырастет, я просто отпущу его в его взрослую жизнь, а сама останусь проживать дальше свою. Одиночество мне незнакомо, я никогда не чувствую скуки, оставаясь сама с собой. Я интроверт и текущее положение вещей меня вполне устраивает. Но правильно ли это? Хорошо ли это для ребенка?

До появления Даньки в моей жизни был всего один человек, рядом с которым мне хотелось быть постоянно, и без которого я не мыслила своего существования - Дмитрий Ланге. Когда его не было рядом, мне казалось это неправильным. Он был частью меня, а я частью его, а часть не может существовать отдельно от целого. Целое – это были МЫ, и по-отдельности наше существование было пустым и бессмысленным. Как показало время, это были романтические мечты влюбленной дурочки, которые реальность разбила о скалы.

15.1

Катя

Шесть лет назад

До защиты диплома осталось всего ничего – одна неделя. Я волнуюсь безумно и боюсь что-нибудь перепутать на защите или вообще от волнения потерять голос.

Димка меня постоянно поддевает по этому поводу, ему кажутся смешными мои переживания. Между прочим, я диплом сама писала, в отличие от некоторых своих сокурсников. Но все равно волнуюсь. Вчера шесть раз переписывала речь, чем довела себя и Димку до нервного срыва. Мы даже чуть не поругались, с нами такое первый раз. Мы вообще живем душа в душу. Вернее, жили. До недавнего времени.

В последнее время Дима стал более отстраненным – наше общение перестало быть таким же искренним и непринужденным, каким оно было в первые месяцы после нашего знакомства. Я не понимаю, что происходит. Может, у него на работе проблемы? Он почти ничего не рассказывает о своей работе, мне известно только, что он работает в сфере IT. Стыдно сказать, но я не имею ни малейшего понятия о том, чем занимается человек, которого я люблю. В последнее время он уже не говорит о нашем совместном будущем, а ведь раньше мы могли полночи заниматься любовью, а еще полночи вместе мечтать о том, как уедем в Москву, обоснуемся там, со временем купим жилье, пусть даже и в ипотеку, и у нас обязательно будет не менее трех детей. Может быть, переезд в Москву отменяется, и он расстраивается по этой причине? Меня, в отличие от Димы, это не расстраивает – мне совершенно все равно, в каком городе мы будем жить. Лишь бы вместе.

А может быть, все гораздо хуже – у Димы появилась другая женщина, а я ему мешаю? Мы живем вместе всего месяц,  решение о совместном проживании мне очень трудно далось. Из-за переезда к Димке мне пришлось разругаться с мамой – ей очень не хотелось, чтобы я переезжала.

На прощание мама бросила мне вслед:

- Принесёшь в подоле от своего хахаля, даже не смей возвращаться! Бросит он тебя, вот увидишь! Приползешь обратно, как миленькая.  А я не приму! Ишь, мать на мужика она решила сменять. А мы с Женькой как будем? Бросаешь нас? Вот и мужик тебя твой так же бросит! Мало того, что кормила-поила, пока ты свои институты заканчивала, так и теперь в ответ никакой благодарности. Всю жизнь на вас положила, на дармоедов. Да и чёрт с тобой, иди куда хочешь!

В общем, с наилучшими пожеланиями мы со стареньким чемоданом отбыли из дома.

Диму я с мамой познакомила незадолго до переезда. То, что они друг другу не понравились, было видно невооруженным глазом – мамины едкие почти доходящие до грубости реплики ставили меня в неловкое положение перед гостем.  Дима старался быть максимально вежливым и корректным, однако в какой-то момент не выдержал:

- Людмила Афанасьевна, я вас чем-то обидел? Если это так, приношу искренние извинения. Только поясните, чем. Чтобы я понял.

Тут мама стушевалась – видимо, почувствовала неслабого противника.

- Ничем вы меня не обидели, Дима. Лишь бы Катю не обижали и с толку не сбивали.

- Так я вроде бы и не сбиваю, наоборот – я за то, чтобы Катя закончила институт, защитила диплом, а потом мы планируем пожениться. Я Кате даже предложил в аспирантуру поступать, ей это вполне по силам.

- Да зачем же ей аспирантура? Вон у соседки Любы дочка того же возраста – замужем уже, ребенок есть. Работает, между прочим, неплохие деньги получает. И никаких университетов  не заканчивала. Что за моду взяли? Мы вот раньше без всяких университетов работали и ничего.

- А кем работает дочь вашей соседки?

- Продавцом в продуктовом магазинчике, чем плохая работа?

- Работа ничем не плоха, но ваша дочь способна на большее. Вы хотя бы представляете, как сложно в нашем городе попасть на бюджетное место в институт? Тем более в тот вуз, в котором учится ваша дочь?

- Ну не знаю. – Мама не сдается. Среди ее знакомых никаких аспирантов нет, поэтому для нее это понятие очень размыто и лишено смысла и окраски, а потому она искренне не понимает, для чего нужно тратить еще несколько лет жизни на образование, когда можно пойти работать и зарабатывать деньги уже сейчас.

 Я вспоминаю тот разговор и мамино напутствие,  и снова испытываю непонятный раздрай в душе.  А если я забеременею? Что тогда будет? Диплом у меня почти в кармане, но нет никакого опыта работы. А если у Димы другая женщина, как он поступит со мной? Ведь мы живем в его квартире.  Выгонит? Вообще-то Дима совсем не похож на человека, который способен так поступить. Дима – это самый лучший человек на свете, самый честный и благородный! Мне так повезло, что мы встретились. Если есть на свете принцы, то Дмитрий Ланге – один из них.

А если все-таки другая женщина? Зародившись в моем уме, эта мысль раз за разом возвращается ко мне. Жгучая ревность как ядовитый цветок расцветает в моей душе. Я представляю себе Диму с другой и чувствую потребность причинить ему боль или хотя бы что-то разбить.  Может быть, я ему наскучила? Все-таки у меня и опыта особого нет, да и внешность не модельная. Я симпатичная – светло-русые волосы, синие глаза, прямой нос, средний рост, губы не очень полные, но и не слишком тонкие. При желании могу и каблуки надеть, и мейкап навести, буду при этом выглядеть достаточно привлекательно. Но убийственной красотой я не обладаю, есть девушки намного красивее меня. К тому же, я робкая, а это в наше время скорее недостаток, нежели достоинство.

В горестных раздумьях отправляюсь в кухню, готовить ужин. Димка сегодня с работы должен прийти в шесть вечера. А сейчас уже четыре. Достаю из холодильника замороженную курицу и решаю приготовить из нее суп. Пока суп варится, успеваю просмотреть объявления о вакансиях. Тенденция такова, что почти везде нужен опыт работы, которого у меня нет. Без опыта работы только помощником на минимальную зарплату. Ну надо же с чего-то начинать.

15.2

Осторожно подхожу и снимаю трубку. В трубке приятный женский голос спрашивает:

- Добрый день! Это квартира Ланге?

- Д-да. – Ошарашенно отвечаю.

- А вы не могли бы Дмитрия пригласить к телефону?

- А он еще с работы не вернулся.

- Ах, вот как! В таком случае передайте ему, что звонила Алла. Он поймет. Кстати, а с кем я разговариваю? Как вас зовут?

- Катерина.

- Очень приятно. Вы передайте Диме, пожалуйста, что я звонила. И вот еще телефон мой запишите. У меня пока, к сожалению, нет его мобильного, поэтому на домашний звоню.

Алла своим бесподобным голосом надиктовывает мне в трубку номер своего мобильного, я все тщательно записываю и мы прощаемся.

Интересно, кто такая эта Алла? Судя по тому, что у нее нет Диминого номера, они не виделись очень давно. Если она звонит на домашний телефон, то значит, они знакомы еще с тех пор, когда этими телефонами все пользовались. А это значит, что, скорее всего, какая-то подруга детства.

Все оставшееся до прихода Димы время у меня уходит на кое-какие домашние дела и телефонный разговор со Светиком. Светик так же, как и я, готовится к защите диплома, поэтому мы с ней оживленно обсуждаем все возможные злоключения, которые могут подстерегать студента в процессе защиты. Подруга сообщает, что в ночь перед защитой собирается выскочить на балкон в чем мать родила, и прокричать фразу «Халява, приди!» трижды. Я хохочу до слез.

- Светка, ну что, вот прямо так и выскочишь голой? А если кто увидит?

- И пусть, диплом важнее.  Ты можешь присоединиться.

- Ты что! Меня Димка убьет, если узнает. Да и неспособна я на такие подвиги. Я уж лучше так, без всяких суеверий сама справлюсь.

- Какие суеверия! Проверенный способ, между прочим! Ну смотри, если передумаешь, приезжай! Да и кто нас увидит? Мы же ночью - тихонечко вылезем, поорём и обратно залезем.

Проболтав со Светкой, не замечаю, что время приближается к семи, а Димы все нет.

Когда стрелка часов пересекает отметку восемь, начинаю сильно волноваться. Вот где он? Хоть бы позвонил или смс написал.

В девять вечера, наконец-то слышу лязганье ключа в замочной скважине. Выхожу в коридор, Дима молча раздевается в прихожей. Я первой начинаю разговор.

- Привет.

- Привет. – Равнодушно бросает он. Замечаю, что он почему-то старается на меня не смотреть.

- Ты сегодня долго.

- Работы много было.

- Ясно. Пойдем ужинать, я сейчас суп подогрею.

- Спасибо, но я не голоден. Я уже поужинал.

Внезапно обида подкатывает комом к горлу. Что я сделала не так? Я действительно не понимаю. Я ему надоела?  Раздражаю? Так ему только нужно сказать мне об этом, я соберу вещи и вернусь домой. Мама, конечно, будет ехидные комментарии отпускать в мой адрес, но уж переживу как-нибудь.

Молча ухожу в гостиную, включаю компьютер и делаю вид, что чем-то очень занята.  Потом не выдерживаю, решаю все прояснить. Я, хоть и робкого десятка, но ситуация начинает меня злить.

Захожу в кабинет к Диме, вижу, что он сидит за ноутбуком. Справа на столе перед ним стоит стакан с каким-то напитком. Подозреваю, что это коньяк.

- Дима, что происходит? Ты в последнее время странно себя ведешь – почти не разговариваешь со мной, мы мало бываем вместе. Сегодня вот пришел поздно. Мог бы предупредить хотя бы.

Димка смотрит на меня пристально, с прищуром. Кажется, его светлые глаза стали темнее, или это оптический эффект от недостатка освещения в кабинете? Потом он роняет лениво, сквозь зубы:

- А ты уверена, что у тебя есть право задавать мне такие вопросы и выдвигать претензии?

Я теряю дар речи от подобной несправедливости. Я даже не знаю, что можно на это ответить. Что он имеет в виду? Что я здесь никто – просто сожительница? Формально у меня, конечно, нет никакого статуса – я не жена, даже, в общем-то, не невеста – мы никому не говорили о том, что планируем пожениться. Кроме моей мамы, но та отнеслась к этому скептически. Может, она была права?

Молча разворачиваюсь и собираюсь уйти, но в последний момент вспоминаю:

- Кстати, тебе звонила какая-то Алла. Она оставила номер своего мобильного, я записала в блокнот, который в прихожей лежит.

Затем ухожу в кухню, включаю чайник. Чувствую, как слезы непроизвольно текут по лицу. Щекотно, я их стираю тыльной стороной ладони. Говорю себе не плакать, но что-то не получается. Что я должна делать? Собрать вещи и уйти? Наверное, это правильное решение. Но, похоже, Дима пьян. Может, это в нем спиртное говорит? Доживем до завтра, до утра. А там посмотрим. Похоже, сказка кончилась, принц превратился обратно в тыкву.

Отправляюсь в ванну, умываться. Прохожу мимо Диминого кабинета, слышу диалог:

- Да, Аллочка, конечно надо встретиться. Сколько мы с тобой не виделись?... Пятнадцать уже? Как время идет…. Да, предлагаю встретиться, вспомним нашу бурную молодость! … Кто? А-а-а! Да это так, ничего особенного.

Почему-то уверена, что последняя фраза обо мне. Решаю, что сегодня буду спать на диване в гостиной, а завтра соберу вещи и отправлюсь обратно к маме. Стыдно, но ничего не поделать. Не я первая, не я последняя. Права была моя мама. Хорошо, что я еще не беременна. Слава Богу, что мы всегда предохранялись, потому что теперь о возможной беременности я думаю с ужасом – я совершенно не представляю, как обращаться с детьми и на какие средства содержать ребенка. Я ведь даже себя пока что содержать не могу. На Диму, судя по всему, надежды нет. Как же я могла так ошибиться в человеке? Наверное, всему виной мое нежелание общаться с людьми, из-за него я так и не научилась распознавать человеческие недостатки на начальном этапе общения.

Как следует наревевшись в ванной и приняв душ, иду в гостиную. Из под двери кабинета видно полоску света - значит, Дима еще в кабинете.