У тебя нет выбора

Пролог

Настя

— Простите, пожалуйста, но мы проскочили поворот.

Я обеспокоенно закрутила головой, глядя на то, как стремительно пронесся автомобиль мимо станции метро «Парк Победы» вдоль по Кутузовскому проспекту и погнал на выезд из города, игнорируя ограничения скорости и правила дорожного движения.

Водитель, огромный шкаф два на полтора, даже не дернулся, чтобы притормозить, и упорно хранил молчание. Точно так же, как и его напарник-мордоворот, что сидел рядом на пассажирском сидении. Они оба только равнодушно взирали прямо перед собой, продолжая планомерно удаляться в противоположную от моего общежития сторону.

Может, они глухие?

— Вы меня не расслышали? — рискнула привлечь я к себе внимание еще раз.

Но вновь по нулям.

— Хэй, ребята, надо было свернуть до развязки к студгородку. А вы проехали мимо. Теперь нужно развернуться на Минской и...

Договорить я не успела.

Меня просто заткнули. Даже не словом, а взглядом. Громила, что сидел от меня по правую руку, повернулся ко мне и приложил указательный палец к губам, давая мне понять, чтобы я заткнулась.

Паника обожгла внутренности серной кислотой.

Руки задрожали, а я затравленно огляделась по сторонам, не понимая, что же это со мной такое происходит. Какого черта вообще?

— Куда вы везете меня? — набралась я смелости и все же задала вопрос в лоб.

— Куда надо, — прилетел мне жесткий ответ, но я даже не поняла от кого именно.

Липкий, совершенно неконтролируемый страх пополз вдоль позвоночника. Меня заколошматило. На глаза навернулись слезы. Но я приказала себе не поддаваться навалившемуся на меня ужасу и осторожно достала из кармана сотовый.

Разблокировала его.

И уже было хотела набрать заветный двузначный номер, чтобы заявить о похищении, но тут же содрогнулась от голоса, что прозвучал слишком ровно. И не то, чтобы угрожающе. Скорее безапелляционно.

— Не надо этого делать, Настя.

Секунда пугающей тишины и меня добили:

— Это все равно уже никак тебе не поможет.

Боже...

Я быстро стерла с глаз набежавшие слезы, а затем с болезненным разочарованием поняла, что на моем телефоне нет сети. Вообще нет, понимаете? Ее просто заглушили. Я была в западне! Машина уже вылетела на Рублевское шоссе и помчалась на максималках куда-то прочь из города.

А я что могла с этим сделать?

Я маленькая, хрупкая девчонка против двух громил все равно что Моська против слона — без шансов. Рыпаться — только ускорить свой незавидный финал.

Подергала ручку двери на себя — заперто.

Все! Это конец!

Меня затрясло еще сильнее. Километр за километром проносились мимо, а мне за ребра будто бы бомбу заложили, и теперь она с угрожающим скрежетом отсчитывала секунды до того, как меня разнести в клочья.

Я зажала ладошкой рот, чтобы не кричать и не плакать. Не выдавать ту нервную истерику, что уже меня размазала и придушила, плотно завернув с ног до головы в рулон колючей стекловаты.

В заторможенном страхом сознании я вяло отметила, что машина замедлилась и свернула к Раздорам. А там уж заплутала между высоченными кованными заборами, пока не остановилась у одного особенно неприступного.

Спустя всего секунду автоматические ворота разъехались в стороны, а дорога назад навсегда осталась для меня отрезана.

Дальше все, как в тумане.

Заглох двигатель.

Меня, силой и игнорируя мои вопли, вытащили из салона.

Поволокли к роскошному особняку, окруженному вековыми елями.

Я сопротивлялась.

Сильно!

Брыкалась. Кусалась. Грозилась всех их засудить к чертовой матери. Кого-то даже умудрилась со всей дури ударить по лицу — но меня только скрутили жестко и потащили дальше.

Словно мешок с картошкой.

А спустя всего лишь минуту я затихла, когда меня скинули, как ненужную ветошь, в огромной гостиной, обставленной дорого и со вкусом.

Прямо перед мужчиной, который вольготно развалился в кресле. Нога на ногу. Как всегда, одет с иголочки. И выглядит точно так же — зажравшийся столичный буржуй. В руках хрустальный бокал с каким-то янтарным напитком. В глазах — скука.

И я его знала. Слишком хорошо, чтобы весь этот ужас оказался просто страшным сном.

— Привет, Настя, — кивнул он мне и ласково улыбнулся.

А меня передёрнуло.

— Отпустите меня, пожалуйста, — прошептала я, с места и в карьер взывая к совести этого мужчины.

Зря.

— Отпустить? — усмехнулся он, медленно скользя сальным взглядом по моей фигуре, особенно задерживаясь на ягодицах, груди и губах.

— Да...

— Как интересно получается, — хмыкнул он и медленно облизнулся.

Глава 1 – Деньги решают всё

Настя

Некоторое время до...

— Тась, ты это, чего тут делаешь-то? Ревешь, что ли?

На кровать рядом со мной бахнулась моя соседка по комнате Катя Арямкина и с сомнением на меня посмотрела. А я быстро с покрасневших щек слезы вытерла и криво улыбнулась подруге, но почти тут же опять скуксилась.

— Етить-колотить, Куклина! Ты меня пугаешь! — девушка обняла меня порывисто, а я тихо вздохнула и подняла глаза повыше, чтобы прекратить мокроту.

Не зря же говорят, что слезами горю не поможешь. Я это точно знала.

— Отца уволили, — прохрипела я.

— Ой...

— Да, — закусила я губу.

— Слушай, — покачала головой Катя, — ну, так не беда же, да? Найдет он себе новую работу. Делов-то?

— У нас в деревне с этим туго, — отвела я взгляд.

— Блин, ну а кому сейчас легко? Но не реветь же теперь из-за такого? Твой папаня, чай, не маленький, разберется. В конце концов, шабашки никто не отменял.

— Кать..., — отмахнулась я от девчонки, а та опять затараторила, не желая ничего слушать.

— А что я не так говорю? Все по делу, Тась. И ты мне это брось, поняла? Ты же Настя Куклина, алло! Гроза потока, наша староста и вообще железный человек! Я тебя уже два года знаю, и ты никогда нос не вешала, даже когда тебя на прошлой сессии Ерофеева валила, как не в себя. А тут...

— Кать, у отца инсульт случился, он теперь почти не ходит, и правая рука отнялась, — прошептала я, прерывая поток сознания подруги.

И та, прилично забуксовав на полуслове, наконец-то замолчала и уже более вдумчиво на меня глянула. А я лишь отвела глаза, уставившись слепо на синичку, что приземлилась на наш подоконник и теперь увлечённо клевала пшено из самодельной кормушки.

— Тась, а как его уволили тогда, а не на больничный отправили?

— Так, неофициально же устроен был, — вздохнула я.

— Блин...

— Не знаю, что теперь и делать, — потерла я виски, — у него там и хозяйство ведь. Как управляться будет? А жить на что? У меня стипендия — копейки. Да и как я к нему теперь полечу, билеты только до Омска стоят столько — проще до Луны добраться. А мне еще потом четыре часа в автобусе трястись.

— А родственников, кто помочь может, у вас нет?

— Нет, Катя. Ты же в курсе, что я сирота. Папа, как мать моя покойная детдомовские. А родного отца я и вовсе не знала никогда.

— Засада..., — принялась обеспокоенно жевать губу подруга.

— И не говори, — снова печально всхлипнула я, — а меня злит, что я, по факту, и помочь ему ничем не могу. Сижу тут, за две с половиной тысячи километров и только сокрушаться могу. А папа еще и в долги влез. У соседа крупную сумму занял.

— Зачем?

— Чтобы жить, Кать, — зло отерла я с глаз очередную соленую слезинку, — у нас в деревне только так. Работы нет, перспектив нет, одни болота да комары. Вот и пришлось папе взять на откорм поросят, да курочек. Он думал, к осени мясо будет. Он его продал бы фермерам и денежку выручил. Кто же знал, что все так повернется.

— Тоска какая-то зеленая, — буркнула Катька, а я решительно поднялась на ноги.

— Короче, у меня тут есть кое-какие накопления. На самолет не хватит, конечно, но на поезд — на плацкарт должно впритык быть.

— Эй, ты чего удумала, Тась? — округлила глаза подруга и у виска пальцем покрутила. — Совсем ку-ку?

А я отрицательно качнула головой.

— Академ возьму. И к отцу поеду. Разберемся с его здоровьем, и я восстановлюсь в следующем году.

— Ты дура, что ли, Куклина, я не пойму? Какой академ? Какая деревня? Алло! Потеряешь место в общаге сейчас и можешь вообще о нем забыть! Москва — город возможностей. Откажешься от всего, и она тебя просто выплюнет. И все — засосет тебя в твои девятнадцать лет сельская тоска! Так и останешься там быкам хвосты крутить, да побои от сожителей алкоголиков терпеть, как и твоя мать...

— Заткнись, Катя! — рявкнула я.

— Блин, прости, Тась..., — тут же осеклась Арямкина, но я лишь разочарованно на нее глянула и отвернулась, ложась на шаткую кроватку и накрываясь одеялом с головой, дабы не выслушивать больше про то, как мне в жизни с родителями не повезло.

Но я ведь их не выбирала!

И виноватой не была, что жизнь уже изрядно успела меня попинать. Но я как-то же вывезла. И школу с серебряной медалью окончила. И в институт поступила на бюджет. И вот два курса отучилась, прицеливаясь на красный диплом.

Уснула поверхностным, тревожным сном.

А спустя несколько часов вздрогнула, так как Арямкина вовсю трясла меня за плечо:

— Тась, глянь, что нашла, Тась!

— М-м? — сонно и хрипло потянула я.

— В мишленовский ресторан «Белый кролик» требуются официанты. Прикинь!

— И что?

— И то, глупая! Ты посмотри, какую зарплату обещают, — и ткнула мне телефоном под нос, — но это же не все! Там же и чаевые ого-го-какие будут, Тась! Туда же все богатеи столицы ходят, фуа-гру жрут и деньгами сорят. Глядишь, и нам чего перепадет.

Глава 1.1

Настя

Конечно, я оптимизма подруги не разделяла. Так, покивала для проформы, лишь бы она хоть немного угомонилась и перестала трещать, словно безумная стрекоза. А сама уже знала, что именно буду делать.

Для начала я перед сном пересчитала все свои немногочисленные сбережения: что-тот получалось отложить со стипендии, а что-то с подработки промоутером в супермаркете, располагающимся неподалеку. Там мы с Катькой пару раз в месяц проводили дегустации колбасы. Дело в принципе выгодное для голодного студента, потому что, помимо зарплаты, нам еще было разрешено таскать домой и остатки мясных изделий.

Порой мы даже шиковали, ставя на стол сыровяленую нарезку салями или сервелата.

Но что по итогу?

Негусто...

Но на самолет до дома мне точно хватало. Правда, впритык, но что поделать.

Главное — одной проблемой было меньше.

А уже на следующий день, на большой перемене я скрепя сердце, но будучи уверенной, что поступаю правильно, отправилась в деканат, где и написала заявление на предоставление мне академического отпуска. Секретарь отчего-то хмыкнула и кивнула на мой живот:

— Какой срок? Когда рожать?

А мне так противно стало, что люди вот такие — всех под одну гребенку причесывают. Ни такта, ни совести, ни стыда. Скривилась и тихо выдавила из себя:

— У меня отца парализовало.

— Ах, вот оно что, — легко отмахнулась от меня женщина и фыркнула, будто бы ничего такого не случилось и ни у кого не рухнул привычный мир, грозясь его придавить, — в любом случае ректор подпишет твоё заявление не раньше вторника.

— А почему?

— Сегодня — пятница. Его уже нет. И в понедельник не будет тоже — конференция.

— Блин...

Несолоно хлебавши, я потопала восвояси. И весь остаток дня бродила, как в воду опущенная. Я-то, наивная, думала, что уже на выходных буду рядом с папой. Обрадую его своим приездом. Помогать начну. Разузнаю, как можно ускорить его реабилитацию, чтобы он снова вернулся к нормальной жизни.

И самое важное — попытаюсь найти работу, дабы нам с отцом было на что сводить концы с концами.

А вот Катька от своей безумной идеи так и не отказалась. Стоило нам только переступить порог нашей комнатушки, как она хлопнула в ладоши и скомандовала:

— Собираемся, Тась. Едем!

— Изыди, неугомонная, — отмахнулась я от подруги, но эту настырную девушку было уже не остановить.

— Куклина, вот не зли меня, а! Напяливай, говорю, свое лучшее платье и погнали. У нас собеседование через час начинается, а еще до места добраться надо.

— Нас? — недоуменно развела я руками.

— Ну, на вакансию откликнулась только я. Ну и что? Они тебя, Тася, как увидят, так точно не захотят терять.

Я поджала губы. Красота эта чертова. От нее только проблемы одни на мою голову сыпались целыми пачками. В деревне доставали, а как в Москву поступила, так вообще тяжело стало. Парни прохода не давали. На первом курсе даже препод откровенно меня склеить пытался.

Уважаемый человек, между прочим! Шестьдесят пять лет, доктор наук, примерный семьянин. А все туда же...

Еле отбилась.

— Кать, я сегодня заявление на академ написала.

— Дура! Какая же ты дура, Куклина! — топнула ногой подруга.

— Он там совсем один! — уперла я руки в бока.

— Ну так и помоги ему! Собирайся и поехали!

— Да не возьмут меня, — буркнула я.

— Если не возьмут, тогда и проваливай в свою деревню Ново-Ебуново, сорок лет без урожая, тридцать лет без конопли. Устроишься там дояркой или кассиршей в местный алкомаркет и будешь слюни пускать от счастья, что жизнь удалась. А пока этого, слава богу, не случилось, ноги в руки бери свои и пошли пытаться найти тебе здесь, в Москве нормальную подработку, благодаря которой ты, и учиться сможешь дальше, и отцу помогать.

— Какая же ты..., — насупилась я, понимая совершенно четко, что Арямкина просто так с меня не слезет. Скорее доведет до заикания.

Ладно. С меня не убудет. Поеду. Опозорюсь и обратно вернусь. Заодно время убью до вторника, пока мне заявление подписывают. Только вот незадача...

— Нет у меня никаких платьев, — удручённо уставилась я на полупустые полки в моем отделении шифоньера. Там и хранить-то было, по сути, нечего. Так: пара заношенных до модных дырок джинсов, спортивный костюм, несколько застиранных футболок и единственный свитер, который так страшно кололся, что я предпочитала мерзнуть, чем надевать его.

Да, мы с папой жили небогато. На еду хватало, но вот на одежду, ценники на которую росли в геометрической прогрессии, не всегда получалось наскрести. Но я не жаловалась.

Зато у меня был близкий человек. И он любил меня, как родной. Это важнее.

— Я тебе свою юбку сейчас дам, — деловито закопошилась в своем тряпье Катька.

— Я в ней утону.

— На булавку подколем. На счастье! — пыхтя и чертыхаясь, выудила из шкафа нужную тряпочку подруга и победно мне улыбнулась, сдувая со лба кудрявый каштановый локон.

Глава 1.2

Настя

А тем временем лифт доставил нас до ресторана уже через несколько секунд. Катька лыбилась только чего-то, кивала на стоящих впереди нас мужчин и одними словами выговаривала мне:

— Папики.

А, очевидно, не разглядев на моем лице никакого энтузиазма по этому поводу, подняла большие пальцы вверх. Но я лишь закатила глаза и изобразила рвотный позыв. Арямкина же прыснула в кулак, а в следующее мгновение кабина остановилась и распахнула свои металлические дверцы.

Те самые папики пошагали вперед, а вскоре и вовсе скрылись из виду. И я бы, клянусь, тут же про них забыла, если бы не подруга, которую прорвало словесной диареей.

— Видела какие, а? Шикарные мужики! Вот про каких «папиков» я тебе говорила. Не про тех жирных, старых и обрюзгших от чрезмерного переедания лысых гномов, что самоутверждаются за счет тачек побольше и девчонок помоложе. А этих! Ох! Тась, ну таким самцам и отдаться можно не только ради сытого будущего. Эй, ну ты чего, не заметила, какие у них крепкие задницы под отутюженными дорогими брючинами были, а? А эти лица? Господи, как с глянцевых обложек. А рост, м-м? Высокий мужик — это же уже пятьдесят процентов к успеху у женщин. А там же еще и формы какие? Они же, считай, супермены, потому что не только бешеные бабки успевают заколачивать, но и восемь кубиков зачетного пресса прокачивать.

— А как же любовь? — показательно зевнула я.

— Ну ты и дурочка, Таська. В таких мачо-мэнов влюбляешься быстрее, чем они успеют снять с тебя трусы!

— Я тебя умоляю, избавь меня от этих сомнительных ценностей.

— Ну и, пожалуйста, — легко отмахнулась от моих слов Арямкина, — встречайся со своим нищим Максимом. По любви!

— Вот и буду.

— Вот и будь...А я себе принца найду!

Не знаю, сколько бы продолжалась наша перепалка, если бы время встречи нас не поджало, да и к нам уже вышла приветливая девушка-администратор, которая уточнила, на собеседование ли мы пожаловали, а затем нахмурилась, так как приглашена была только Катя.

— Это проблема, что мы пришли вместе? — заломила руки подруга.

— Увы, — кивнула девушка, — так как сразу после вас должна подойти еще претендентка на место.

— Ох, и что же делать? — глаза Катьки виновато забегали, а я неуверенно переступила с ноги на ногу, глядя на Арямкину я-же-тебе-говорила взглядом.

Но внезапно проблема решилась сама собой.

— Думаю, мы что-нибудь обязательно придумаем, — кивнула нам администратор и тут же проводила нас в офисное крыло, где оставила в приемной, выдав нам анкеты и попросив их заполнить.

Ничего такого, в общем-то. Возраст. Рост, вес и размер одежды — для униформы. Контактные данные. Предпочтительные часы работы. Курим ли мы. И самая страшная графа — опыт, которого у нас с Катькой совсем не было.

Но, несмотря на это, ровно в назначенное время Арямкину все же пригласили в кабинет на собеседование, а я осталась сидеть, крутя головой по сторонам и поражаясь тому, с каким шиком было обставлено помещение. Особенно меня поразил огромный, во всю стену аквариум, в котором плавали диковинные разноцветные рыбины. Засмотревшись на них, я и не заметила, как ко мне подошла та самая девушка-администратор и мило мне улыбнулась.

Я вздрогнула и тут же подскочила на ноги.

— Анастасия, верно?

— Да, — кивнула я.

— Что ж, Анастасия, коль встреча у вас назначена не была, но посмотреть на вас нам все же очень хотелось бы, мы решили заменить вам привычное собеседование на работу «в полях».

— Что? — непонимающе переспросила я.

— Мы выдадим вам униформу, и вы выйдете в зал.

О господи!

— Но...

— Не волнуйтесь, вы будете обслуживать всего один стол в приватной комнате. Гости согласились, что к ним выйдет стажер.

— Ох...

— Разумеется, если вы не готовы к такому «собеседованию», то можете попробовать прийти, как все — в порядке очереди. Но, разумеется, не факт, что мы будем вас ждать.

Это прозвучало неприятно. Ну, конечно, девчонки рвут задницу за одну только возможность работать в таком статусном месте, а я хвостом начала крутить и что-то невнятно блеять, словно тупая овца, явно пытаясь соскочить с темы.

Стало стыдно. А потому я тут же поспешила исправить ситуацию. В конце концов, для работы официантом много ума не надо. Что там необходимо? Тарелку с борщом из точки А в точку Б доставить и не расплескать? Пф-ф-ф, легко! Или чай по тарелкам разлить? Вообще, проще пареной репы. Так что — погнали. Я готова!

Наведем тут шороху. А там, глядишь, мне впервые в жизни повезет. Ну а что, мечтать ведь невредно!

— Конечно, я готова! — активно закивала я головой.

— Отлично, — улыбнулась мне девушка, — тогда следуйте за мной.

Спустя всего десять минут я уже стояла полностью переодетая в форму официанта ресторана, мне даже туфли по размеру выдали. И бейджик с именем успели сделать и приколоть на грудь. А там уж вручили блокнот, в который я должна была записать заказ, и отправили в бой.

Глава 2 – Хочу

Сергей

— Милена, лапушка моя, — поманил я к себе двумя пальцами администратора своего ресторана, — скажи-ка мне, что там у нас за бедные сиротки в предбаннике тусят?

— Так, штат же официанток на предстоящий летне-свадебный сезон набираем, Сергей Александрович.

— Ясно, — кивнул я.

— Что-то не так? Не понравились? Развернуть?

Я тихо рассмеялся.

— Нет, не надо. Черноволосую ко мне в вип на собеседование отправь. И заполненную анкету ее мне пришли.

— Хорошо. Будет сделано, — без лишних вопросов и с бесстрастным лицом отрапортовала девушка.

Я же развернулся и пошагал вслед за другом, который, словно сомнамбула и ничего не замечая вокруг, ледоколом пёр к привату. А там уж скинул с плеч пиджак, расстегнул верхние пуговицы на рубашке и закатал рукава.

Я отзеркалил его действия.

А затем мы оба уселись за стол. Лисс сразу же бесстрастно уставился в меню. Я же пожевал губу и улыбнулся, вспоминая, как врезался в лифте глазами в девчонку.

Хорошая какая, а!

Правда, за нищебродскими тряпками я ее поначалу даже и не разглядел толком. Почти отвернулся. Почти тут же отмел в сторону, как ненужный мусор. Оказалось, что зря.

За непрезентабельным фасадом обнаружился товар премиум-класса. Просто вау! Лицо кукольное. Хотя юная еще совсем. Первокурсница или около того. Свеженькая, сразу видно — только с провинциального конвейера сняли.

Кожа — персик. Ещё не знает, что такое гравитация и дешёвый алкоголь.

Стройная и точеная, как фотомодель с голодного кастинга. Но сиськи зачетные. Если вату в лифчик не насовала, то там точно уверенная трешка должна обнаружиться.

Глаза голубые. Наивные. Будто ещё не знают, сколько за них платят такие плохие дядьки, как я.

А волосы...

Блядь!

У меня даже член с энтузиазмом дернулся от такой красоты. Чёрные, прямые, блестящие. До самой задницы, буквально ниже талии. То, что нужно, дабы намотать их на кулак, подтянуть послушное тело поближе и хорошенечко выебать его сзади.

В общем, идеальный расходный материал.

— Ну и где? — вырвал меня из моих пошлых мыслей голос друга.

— Что?

— Где, я тебя спрашиваю, твои хваленые вышколенные официанты? Жрать охота, аж переночевать негде.

Ах, это...

— Ждем, — откинулся я на спинку стула и сложил руки на животе.

— В смысле? — нахмурился мужчина.

— В коромысле, Игнат, — улыбнулся я многозначительно.

И наконец-то, до Лисса дошло. Свел в одну смысловую цепочку очевидное с невероятным. Ну а шутки ли, этот засранец знал меня почти всю жизнь. Мы с Игнатом Лиссом с первого класса вместе учились в частной школе-интернате для богатых, но ненужных своим родителям детей. Дважды чуть не были отчислены.

Первый — в десятом классе, потому что устроили пьяную вечеринку прямо на территории кампуса, где подмешали кое-что запрещенное и очень забористое в стакан с соком нашему классному руководителю. Она была молода и прекрасна. А мы под завязку накачаны гормонами и чувством протеста перед всем миром.

На полуобнаженные фотки Алены Максимовны потом еще долго дрочила вся параллель.

Второй — в выпускном классе. Мы тогда в два ствола оприходовали новенькую учительницу химии. Ей понравилось. Нам тоже. Остальным почему-то не зашло.

А что?

Вы не любите кошек? Вы просто не умеете их готовить.

— Блядь. Как же ты со своими бабами меня уже заебал, Панарин, — устало потер переносицу Лисс, а я заржал. В голос.

Но вентилировать этот вопрос не стал. Ибо слишком хорошо знал, откуда дует северный ветер. И нет, мне этого феерического мудака жалко не было. Сам подставился. А я ведь его предупреждал. И не раз. И даже не два.

Теперь вот — страдает мальчик.

Пф-ф-ф, вот только было бы из-за кого, да! Из-за женщины.

А это, как по мне — дикая дичь. Зеленый огонек на свободной кассе — и погнали. А там уж ритмичные поступательные движения члена вглубь жаркого девичьего тела помогают лучше любого сеанса у психоаналитика.

Туда-сюда-обратно тебе и мне приятно.

— Не бурчи, дед Игнат, — хохотнул я, — мне девочек жарить необходимо по медицинским показаниям. Я без них становлюсь злой и раздраженный. Так что — терпи.

— Дебил ты малахольный, — закатил друг глаза.

— И тебе не хворать.

Переглянулись с ним, оба синхронно усмехнулись. А затем Лисс все же проявил проблески любопытства.

— Ладно, пока меня все равно никто кормить и поить в этой богадельне не собирается, то рассказывай, кто там у тебя сегодня на десерт.

И как раз в этот момент на мой телефон пришло сообщение от Милены. А в нем фото заполненной анкеты от моей черноволосой куклы.

Глава 3 – Серые Волки зубами щелкают

Настя

В жар кинуло.

Как на первой сессии, честное слово. И преподаватель по эконометрике точно так же недобро на меня смотрел, словно бы сожрать хотел без дополнительной термической обработки. И ноги мои в вату превратились с такой же скоростью, как и тогда.

Волновалась очень. Вот даже ладошки вспотели и во рту пересохло.

Уф!

Слава богу, что хоть только один гость на меня таращился как баран на новые ворота. Второй со скучающим и отрешенным видом глазел в окно. А я...

А я метафизический барабан на шею себе водрузила, да и флаг в руки прихватила тоже. А там уж кинулась на амбразуры. Ну, где нашим суровым сибирским девушкам не пропадать, верно? Чай и эти голодные Серые Волки меня не загрызут.

Главное — взгляд уверенный и немного с придурью. Улыбка. Хвост пистолетом. И погнали!

— Добрый вечер, господа. Рада видеть вас в «Белом кролике». Меня зовут Анастасия, и сегодня я буду заботиться о вас, — выговорила я медленно и отчетливо, держа в уме наставления администратора. Никаких «я ваш официант» и «я обслужу вас». Только забота, только хард-кор.

— Приятно познакомиться, Настя, — подмигнул мне тот, что разглядывал меня в лифте и сейчас без остановки пытался просверлить максимальное количество дырок в моем теле. А затем и вовсе огорошил тем, что протянул мне руку и растянул губы в дьявольской улыбке.

У меня даже холодок по спине пробежал.

Но я лишь еще ярче просияла и смело вложила в его горячую ладонь свои ледяные пальцы, молясь лишь об одном — чтобы вся эта лютая дичь поскорее закончилась.

— Как и мне, — кивнула я.

— Меня зовут Сергей, — все еще не отпуская мою ладонь, выдал мужчина эту малоинтересную мне информацию.

— Сергей, — попугаем повторила я за ним и мне сделалась плохо.

Вот это энергетика у мужика. Да ему не по ресторанам шляться надо, а людей зомбировать.

Ужас!

Контакт наших рук с запозданием, но наконец-то завершился. А я только неимоверным усилием воли заставила себя и дальше изображать послушную, всем довольную куклу, которая совсем не стремится отереть ладонь о свою униформу. Ну, потому что чересчур же!

Липко!

Не фактически, а на каком-то ментальном уровне. Я смотрела на этого прилизанного пижона, и каждая клеточка моего мозга орала дурниной: «мудак махровый, клинический!».

Перевела вопросительный взгляд на второго, но он лишь устало буравил своими почти черными глазами стену напротив себя, стойко делая вид, что меня в принципе нет в этой комнате. Жуткий тип. Такой же жуткий, как и его друг.

— Позвольте предложить вам аперитив или воду, пока вы знакомитесь с меню? — произнесла я, аккумулируя в своей голове все возможные в моей ситуации действия, надеясь, что все пройдет хорошо.

И наверное, оно бы так и было, если бы один «папик» не улыбался, как умалишенный, а второй не накинулся на меня с необоснованными претензиями.

— Я это ваше меню наизусть уже успел выучить, пока мы вас ждали, Анастасия.

— Лисс, закрой рот, — тепло и как-то даже умилительно заткнул друга второй мужчина, а затем перевел на меня взгляд.

Буквально облизал меня снова с головы до ног сально и хищно. Давяще так, по-мужски. И у меня кишки все в узлы посворачивало. И желание почти непреодолимое забилось в черепной коробке, требуя меня убраться подальше от этих лакированных снобов.

Ибо плавали уже — знаем.

Стойку сделал. Лицо мое ему понравилось. Чертово смазливое лицо, в которое этот самый Сергей теперь всматривался, едва ли не капая голодной слюной. И все взгляд на губах задерживал, который нет-нет, да соскальзывал в вырез на груди.

Кошмар! Он ведь даже не стесняется. Прям четко и по делу транслирует, что именно он хочет, ожидая, что его внимание мне невероятным образом польстит и я тут же побегу, роняя трусы, фантазировать, как этот великовозрастный царь горы меня нагнет где-нибудь на заднем сидении своей крутой тачки.

Стало мерзко.

И грязно.

А еще понятно, почему он согласился, чтобы неопытная официантка сегодня обслуживала его высокоранговую задницу. Козел похотливый!

Если он полезет с просьбами дать ему номер телефона, то, клянусь, ноги моей в этом ресторане более не будет. Просто потому, что я не понаслышке знала, что мудаки такого высокого пошиба слово «нет» из лексикона вывели еще на стадии эволюции.

Мне мажоров еще в институте на первом курсе хватило, чтобы понять эту прописную истину.

А этот не молоденький да борзый папин пирожок. Он бывалый, зажравшийся кот. Просто игнорировать и объяснять на пальцах, что ему ровным счетом ничего со мной не светит, уже не выйдет. Тут случай клинический и крайне запущенный.

Только бежать. Быстро. А там уж прятаться и молиться, чтобы он поскорее забыл меня и сместил фокус своего внимания на кого-то другого.

— Настенька, — елеем полился его голос, — принеси этому злому и голодному дядьке филе-миньон и салат с перепелкой. А еще бутылку охлажденного «Макаллана». А мне...

Глава 3.1

Настя

А там уж и горячее подоспело. Угрюмому любителю пирожков достался его стейк. А вот его неприятному другу — борщ с печеной фасолью и жареными карасями.

Это был беспроигрышный вариант.

Мы с папой на озеро всегда сами ходили за карасиками. Весной, как раз в это время, так вообще рай — они на нерест шли с икрой. Потом дома я их чистила и потрошила, а папа обваливал их в муке, и сам жарил до хрустящей корочки.

Во рту собралась голодная слюна, пока эти двое сидели и трескали за обе щеки. Желудок мой многострадальный даже судорогой свело, и я вознесла короткую молитву всевышнему, чтобы ничего у меня ненароком не забурчало. Но пронесло...

И наконец-то дело дошло до последнего блюда.

— Настенька, — комично посмотрел на меня Сергей, пока его друг ржал, аки конь, — серьезно?

— Что-то не так? — забегали мои глаза от одного, уже явно нетрезвого мужика до второго.

— Гусь! — хрюкнул черноглазый, хватаясь за живот.

— Да, — кивнула я и пояснила, — кологривский.

— Блядь, я сейчас кишки себе порву, — не переставал угорать тот самый, кого Сергей странно называл Лиссом.

— Он очень вкусный, — продолжала я топить за свой выбор, — со смородиной и трюфелем.

— О неужели? — усмехнулся кареглазый, пока его друг продолжал потешаться.

— Слышь ты, трюфель кологривский! — и согнулся напополам, уже откровенно не в силах перестать хохотать в голос.

Каюсь, уголок моих губ предательски дернулся, и я закусила щеку изнутри почти до крови, чтобы не улыбнуться в ответ на все это безобразие.

А этому Сергею, что б его черти драли, хоть плюй в глаза — все божья роса.

— Настюш, ну что же ты так, а? Я искренне надеюсь, что это не намек в мою сторону?

Пф-ф-ф! Надейся. Да и давайте честно: бедный гусь счел бы для себя личным оскорблением, если бы его сравнили с этой самоуверенной, наглой задницей.

Но вслух сказала, конечно же, совсем другое.

— Простите меня, Сергей, если мой выбор как-то вас смутил. Но я любитель простых блюд, мне чужды эскалопы и морские ежи, а слово «коколардо» так вообще ассоциируется с жуком, любящим картошку. Так что, я выбирала то, что предпочла бы съест сама, имей я возможность поужинать в таком шикарном ресторане, как этот. Поэтому так: пирожки, борщ и гусь, пусть даже и кологривский.

— Хэй, коколардо ты недоделанный, — пьяно пощелкал пальцами перед носом друга черноглазый, — понял, да? Жуй свою картошку и не понти.

И икнул.

Но Сергея уже было не сбить с поставленного пути. А дальше случилось то, чего я так отчаянно боялась:

— Насть, ну если возможности нет, то надо срочно это дело исправлять.

Боже, ну за что?

— Поужинаешь со мной здесь завтра? Положим, часиков в шесть. Идет?

Идет только Сережа, прямо и целенаправленно на хер.

— Благодарю вас за приглашение. Оно невероятно лестно для меня, но я вынуждена отказаться.

— Уверена? — ударил меня наотмашь его недовольный взгляд.

— Абсолютно, — растянула я губы в улыбке, смотря прямо и твердо.

А затем кивнула и пошла на выход, чувствуя, как бомбардирует спину две пары глаз.

Уже закрывая дверь, я снова услышала черноглазого и его веселый смех:

— Гусь! Кологривский! Бля, Серег, я тебя сейчас так в телефоне переименую.

Я прижала ладошки к щекам и с упавшим сердцем поняла, что мне не видать этого места, как своих собственных ушей. Все — потрачено. Остаток времени я обслуживала столик с планомерно надирающимся Лиссом и равнодушным Сергеем, который резко и на корню потерял ко мне всякий интерес.

Они обсуждали какую-то Аню. И я пришла к выводу, что именно из-за нее, черноглазый и стремился сегодня утопиться в алкоголе.

Что дальше?

Ну, пьянствовали эти двое долго. Выжрали одну бутылку, а затем наполовину вторую. Смели еще две порции пирожков — троглодиты. И одну — голубцов. Черная дыра у них там вместо желудка, что ли?

А затем все закончилось и у меня наконец-то попросили счет.

Наверное, не надо говорить, что я едва не рыдала от счастья. А после, когда мужчины рассчитались за ужин и ушли, то в полнейшем шоке смотрела на чаевые, которые они мне оставили.

Потому что их было много.

Типа, как очень много, понимаете!

И администратор еще так мне кивнула, мол, забирай себе — ты это заработала.

— Но я не могу их взять. Тут слишком много, — понесла я какой-то словесный понос, за что резонно словила недоумение.

— Настя, с вами все в порядке? Может, вы перенервничали и вам нужно немного прийти в себя, попить воды и все такое? — спросили меня, и я кивнула, а затем все же сунула четыре купюры самого высшего номинала в карман.

И отправилась переодеваться. А там уж, уже в предбаннике встретила ожидающую меня все это время Катьку. За что я ей была безмерно благодарна.

Глава 4 – Синица в руках

Настя

— Мне нужно срочно заесть стрессы, Тась! — решительно постановила подруга, смотря на меня побитым воробышком.

— Мы в центре, Кать. Тут ценник — конь! Давай до общаги доберемся, а? Там у нас туба клубничного мороженого в морозилке лежит. Включим «Во все тяжкие» и предадимся печалям.

— Нифига, Куклина! — решительно мотнула головой девушка. — Если уж и помирать, то с музыкой. Да и меня давно так не опускали. Считай, что ниже плинтуса.

А я закусила губу и уставилась на Арямкину побитой собакой. Не хотелось мне ей говорить про то, что я сегодня, помимо полученного места в штате, еще и обогатилась на кругленькую сумму денег. Ну, потому что, во-первых, я стеснялась, что вот так, как с куста и фактически ни за что бабки сняла. А во-вторых, потому, что боялась резонных расспросов подруги о том, каких именно «папиков» я обслуживала в закрытых кабинетах.

Думала долго, но в конце концов, посчитала, что имею право на секреты.

— У меня денег совсем нет, — дернула я за рукав Катю.

— Ну, знаешь, уж подруге я на чашку кофе как-нибудь по сусекам наскребу, — и девушка воинственно отправилась в кафе напротив, которое, на мое счастье, было небезызвестным фастфудом с не ломовыми ценами.

— Мне неудобно, — снова попыталась я замедлить ускорение Арямкиной, но тщетно.

— Неудобно срать на потолке, Тася, — огрызнулась девушка и резко дернула на себя тяжелую входную дверь закусочной, — так что, шевели булками. Гуляем!

А я сделала мысленную пометку, что прямо завтра внезапно «выиграю в лотерею» и забью нам холодильник под завязку.

Спустя всего лишь минут десять мы уже сидели за столиком и уплетали за обе щеки божественно вкусные и неимоверно вредные острые крылышки, панировка которых могла легко и непринужденно служить ядерным топливом для запуска космических кораблей в бескрайний космос.

Без шуток.

— Ну, кто первый начнет? — вопросительно приподняла брови Катя, когда уже утолила голод и сытая улыбка появилась на ее миловидном личике.

— Мне рассказывать особо нечего, — пожала я плечами, а затем, скрестив под столом руки и ноги, соврала без зазрения совести, — я обслужила в зале двух стариканов. У них, ввиду их дряхлости и степени разложения, уже при жизни со слухом проблемы, да и со зрением неважно. Вот и подфартило мне. Не заметили моих очевидных косяков.

— Чаевые хоть оставили? — насупилась Катька.

— Скупердяи, — мотнула я отрицательно головой.

— Вообще, ничего не дали, что ли? Так не бывает, Тась. Место обязывает.

Я чертыхнулась.

— Милена все забрала.

— Вот же сука!

— Да ну и фиг с ней, — отмахнулась я. — Ты лучше расскажи, как у тебя все прошло?

— Да я до сих пор худею, Куклина! — вскинула руки Катька.

— Все так плохо? — скривилась я.

— Более чем. Хотя...

— Что?

— Сначала меня погоняли по стандартным вопросам, которые я, вроде бы как, погуглила в интернете и знала ответы. Ну, типа как: что я буду делать, когда мне попадется «трудный» клиент или как я поступлю, если гости будут недовольны качеством блюда?

— А дальше?

— А дальше что-то не задалось. И я уже после первого каверзного вопроса поняла, что меня вышвырнут, как прошлогоднюю пожухлую морковку.

— Катюш, — участливо стиснула я пальцы подруги, но она лишь надула губы и всхлипнула.

— Ну вот, как тебе такое: гость жалуется, что стейк прожарен, хотя заказывал с кровью — твои действия?

— Вилкой в глаз или в жопу раз? — растопырила я пальцы и набычилась, а Катька внезапно подавилась картошкой. Закашлялась хрипло и надсадно.

Покраснела вся, как свекла, а затем заржала так громко и заразительно, что из глаз ее покатились слезы.

— Боже, Тась, ты сумасшедшая! Но я тебя люблю. Ты же это знаешь?

— Конечно, — пожала я плечами. — Что там дальше?

— Дальше было следующее: что я сделаю, если увижу, что коллега и по совместительству мой друг ворует бабло из кассы?

— Постою на стреме? — прищурилась я, а Катя снова рассмеялась.

— И как тебя взяли в штат с такими коммуникативными навыками?

— Сама не знаю, — вздохнула я потерянно.

— Ну а добили меня последним вопросом, как по мне: готова ли я пахать по двенадцать часов в смену?

— Да пошли они, — фыркнула я, — нам учиться надо, вообще-то.

— Вот и я почти то же самое им сказала.

— Не понравилось? — хмыкнула я.

— Не-а...

А дальше нам пришлось чуть забуксовать в разговоре, потому что на мой телефон пришло сообщение от той самой Милены, где были расписаны мои будущие смены: два выходных — в понедельник и вторник, со среды по субботу включительно — пять вечерних часов и наконец-то воскресенье, где я буду пахать, аки Папа Карло десять часов кряду.

Глава 4.1

Настя

— Это не телефонный разговор, Макс. И вообще, обстоятельства изменились, — попыталась вложить я в пару предложений верный посыл, но парень, видимо, уже словил волну негатива и теперь пёр на ней, нечего вокруг себя не замечая.

— Да, Насть, я заметил, что у тебя жизнь прямо такая насыщенная стала, что ты и времени не находишь, чтобы делиться со мной хоть какими-то ее моментами.

— Ты бы ничем не мог мне помочь.

— О, правда? Спасибо, что так веришь в меня, любимая! — буквально зарычал в трубку Харитонов.

— Макс, перестань.

— Где ты? Твоя комната закрыта.

— Скоро буду.

— Я не это у тебя спросил! — по нарастающей раскалялся на том конце провода звонящий.

— Да успокойся ты, — начала выходить я из себя. — Приеду через полчаса и поговорим.

— Супер, Насть! Просто супер, мать твою! — и отключился.

А я пожала плечами, отложила в сторону мобильный и скривилась, видя, как поджала губы и закатила глаза Катька. Не то, чтобы она как-то по-особенному недолюбливала моего парня. Нет. Просто бедный студент в ее понимании вообще не заслуживал внимания.

И никакие его положительные качества были не в счет. Хотя Макса обычной среднестатистической персоной сложно было бы назвать даже при всем желании.

На его мужественной красоте заострять внимание не стану. Но да, девчонки по институту за этим парнем ходили целыми табунами, распевая дифирамбы в его честь. Ну, и как бы были причины. Высокий — под два метра ростом. Плечистый. Руки, вены, широкие запястья — настоящая эстетика. Кубики пресса — все как положено. Ну и не удивительно, учитывая, что Харитонов плотно занимался греко-римской борьбой.

В остальном, по мнению Катьки, Максу не повезло. Ибо родился он не в семье столичных богатеев, а у простой учительницы английского языка из сельской школы, затерянной где-то в Тульской области.

— Нищеброд, — презрительно фыркала Арямкина.

А я была с ней несогласна в корне. Все же Макс не только штаны на парах протирал, но и частенько подрабатывал в алкомаркете неподалеку и черной работы не боялся, разгружая целые грузовики с товаром. Так еще и в единственный свой выходной выходил на маршрут курьером, таская в зубах пакеты из супермаркетов.

Да и я ему шанс дала не за милое личико и ясные зеленые глаза, а за целеустремленность. Все же почти два годы он упорно бился в мои закрытые на амбарный замок двери. Долго и по своим возможностям красиво ухаживал. И так мило признавался в любви, что я в конечном счете растаяла и дала ему шанс.

А потом так все закрутилось, что я в какой-то момент времени поняла — Макс не просто красивая картинка, но еще и человек, рядом с которым я чувствовала себя по-настоящему счастливой. И мне было плевать на то, что он не столичный мажор, что он не ездит на крутой спортивной тачке, выкрашенной в кислотный цвет, что живет не в собственной городской квартире, подаренной щедрым папочкой, а делит комнату в общаге с такими же бедными студентами, как и он сам.

У нас все обязательно будет. Просто не сразу. Главное — голова есть на плечах и вера в наше светлое будущее.

— Надо ехать, Кать, — отодвинула я от себя коробочку с едой.

— Что, твой двортерьер тебе свистнул, а ты и побежала к его ноге? — скривилась подруга, а я прищурилась. Затем полезла снова в мобильный и деля счет пополам, перекинула Арямкиной ровно его половину.

А дальше решительно поднялась с деревянной скамьи, понимая, что с меня хватит таких задушевных разговоров.

— А ты кто тогда, Катя?

— Ты чего, Куклина? — недоуменно надула губы девушка, но мне ее все вот эти выгибоны корявые уже были поперек горла.

— Ничего, — развела я руками, — просто ты, глядя влюбленными глазами на журавлей в небесах, не обижай тех синиц, что в настоящее время с тобой рядом. Ок?

— Да я просто...

— Оглянись вокруг, Катя, к тебе очередь из олигархов не выстроилась. И как-то уже научись, пожалуйста, уважать мой выбор, раз уж считаешь своей подругой. Потому что, представь себе, мне не нравится, что ты каждый раз поливаешь Максима грязью, тогда как он сам ничего плохого в жизни о тебе не сказал и не сделал.

— Тпру! — возмутилась девушка. — Тась, ты чего это? Из-за члена ругаться с подругой удумала?

— Если ты моя подруга, то впредь думай, что говоришь.

— Да я просто о тебе беспокоюсь, глупая ты гусыня! Ты правда веришь, что твой Харитонов за тобой увязался от большой и светлой любви? Пф-ф-ф! Да он просто присунуть тебе мечтает вперед всего института. Сорвать, так сказать, твою неприступную вишенку — вот и все!

— Я, по-твоему, ни на что большее не гожусь?

— Да при чём тут это, Тася? Просто не будь дурой! Не будь! Потому что твой Максим явно все эти два месяца ваших отношений не гнушается разного рода синичками, пока ты — его вожделенный журавель, над своей девственностью чахнешь.

У меня все опустилось.

— Что-то мне перестал нравиться этот разговор, — подхватила я свои вещи и решительно двинула на выход.

Глава 4.2

Настя

Я не стала ходить вокруг да около. Честно поведала Максиму, как обстоят мои неважные дела. Что приключилось с отцом, какое теперь в нашей семье сложилось шаткое, если не сказать катастрофическое, финансовое положение и что сегодня я смогла все эти проблемы разом решить.

— Я не понял, — скривился Харитонов, — кем и куда ты устроилась?

— Официантом, — развела я руками, — в мишленовский ресторан. «Белый кролик» — знаешь такой?

— А что сразу на панель не пошла, Насть? — зло усмехнулся парень, а я непонимающе моргнула.

— Что-то я не распознаю твои сигналы, Макс...

— Не будешь ты хвостом крутить в местах, где пьяные буржуи жрут водку с черной икрой! — внезапно взорвался парень, а я закатила глаза.

Ну, потому что плавали — знаем.

Да и на меня, где залезешь, там и слезешь. А командовать пусть мамой своей идет, а не мной.

— Что еще скажешь? — сделала я шаг назад и сложила руки на груди.

А затем выслушала по полной программе.

— Насть, ты не обижайся только. Но что, блин, за херня? Я парень твой, или где? Ты почему сразу со своими проблемами ко мне не пришла? Побежала на какие-то собеседования дурацкие, как будто бы меня и нет вовсе, — чуть сбавил пыл Харитонов, видя, что я разозлилась на его необоснованные доводы.

Конечно, я ведь именно такая девушка, что перед первым попавшимся на глаза козырным тузом сдам бастионы и продамся за тридцать сребреников. Лишь бы жизнь моя медом хоть на денек показалась.

— Максим, коль уж мы начали обмениваться любезностями, то ты тоже не обессудь. Но так уж вышло, что ты, в точности, как и я, бедный студент. Расскажи я тебе или нет, а итог бы был один — помочь мне ты бы был не в состоянии даже при огромном желании.

— Вот спасибо!

— Кушай с булочкой.

— Я бы кредит взял.

— Шикарный план, Макс, — подняла я большие пальцы вверх. — И как я сама об этом не догадалась?

— Зачем ты так? Я пытаюсь тебе помочь? — шагнул ко мне ближе парень и заключил меня в свои медвежьи объятия, а я сразу потухла и притихла, вдыхая полными легкими его аромат. Он пах свежестью, гелем для душа и немного табаком.

Все обещал, что бросит пагубную привычку. Но так и не смог.

— Я тоже пытаюсь себе помочь, Макс, — тихо выдохнула я, обнимая Харитонова за талию.

— А если тебя в этом шикарном ресторане склеит какой-нибудь властный пластилин? Что тогда? — буркнул он, а я хохотнула.

— Нужна я ему больно...

— Ты просто не понимаешь, насколько красивая, Настя. Я, когда тебя впервые увидел, чуть челюсть не раскрошил, с такой силой она об пол бахнулась!

— Макс, осади! Куда мне до модного столичного совершенства поспеть? Сам посуди: силиконовых губ нет, ресниц нарощенных тоже, нос не после пластики, да и зубы родные, а не белоснежные унитазы. Так что я неликвид, можешь успокоиться.

— Зато грудь своя.

— Дурак! — фыркнула я и тут же выпуталась из его рук, взирая на парня с осуждением.

А ему все равно, что об стенку горох. Хохотал, пока я сокрушенно качала головой. А потом сделался в моменте серьезным и безапелляционным тоном выдал:

— Короче, Насть, никаких ресторанов. Усекла? Я у парней деньжат постреляю, что-то из копилки своей дерну. Рассчитаемся мы за долги твоего отца, не мороси. Все будет. Я тебе обещаю. Надо будет, так на подработку дополнительную выйду. Что я зря мускулы растил, что ли, а? Ты глянь! Такими банками только вагоны разгружать, — и залихватски продемонстрировал мне свои бицепсы.

Красавчик!

Правда, я лишь согласно кивала парню, благоразумно решив в споры с ним не вступать. Это он сегодня рвет и мечет. Но утро вечера мудренее. А потом придет понимание, что вывезти голодному студенту в одну калитку свою мать, да еще и меня с отцом инвалидом — это ни фига непросто.

И одними кредитами тут сыт не будешь.

Здесь пахать надо. Так что, запрягаем и вперед. С песней!

Остаток вечера прошел мирно. Я сообщила Катьке, что пойду к Максу в общагу, так как там парни устроили субботний просмотр какого-то очередного блокбастера через проектор. Подруга меня благословила, но составлять мне компанию отказалась напрочь.

Не ее уровень, видите ли. Увы и ах, но в общаге резонно не наблюдалось по ее душу ни единого миллионера на квадратный метр. А мне вот, в отличие от некоторых, с моим милым был рай и в шалаше.

Так и пролетели выходные, словно бы фанера над Парижем.

В воскресенье устроили с Катькой уборку в комнате. Постирались. Сварили себе на всю неделю вермишелевого супа. А еще я все же согласовала с Миленой точный график моей работы. Ну и, разумеется, отправила от своих заоблачных чаевых львиную долю отцу, дабы он не бедствовал, оставляя себе лишь крошки на жизнь.

А там уж и понедельник наступил, где я под зорким глазом Харитонова забрала из деканата заявление об академе. Ну и все...

Дальше мне осталось лишь поругаться с Максом и все же выйти на свою первую смену в «Белый кролик» и отработать ее от звонка до звонка.

Глава 4.3

Настя

Целое представление организовал одним своим появлением.

Собрал, как говорится, полный зал. Кто-то из жительниц нашей общаги распахнул окна и теперь сидел на подоконнике, лузгая семечки. Кто-то делал вид, что поливает цветы. Арямкина, приосанившись и щедро накрасив губы липким блеском, тусила с целой толпой конкуренток на крыльце. И даже вахтерша, Галина Ильинична, хмурая и суровая женщина неопределенного возраста, но с блеском в глазах, топталась в дверях, вытягивая шею и не понимая, что вообще тут происходит и к кому же пожаловал этот принц на белом коне.

Ну, прям жених: брючки со стрелками, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, массивные и явно дорогие часы, в вороте виднеется золотая цепочка. Улыбка до ушей, хоть завязочки пришей — белозубая и самоуверенная до безобразия.

И ко мне танком попер.

— Привет, Настя.

Я почувствовала, как Максим с силой сжал мою ладонь в своей руке. Глянула на него быстро — подобрался. Набычился. На виске забилась синяя венка, выдавая крайнюю степень его недовольства. А в следующее мгновение Харитонов просто взял и задвинул меня за свою широкую спину.

И пошел в лобовую.

— Я за нее, мужик. Что надо?

Но этот расфуфыренный хлыщ даже глазом не моргнул. Посмотрел на Максима, как на грязь под своими кожаными ботинками, и втащил ему словом. Тихо. Без напряга. Но так, что даже у меня по спине мурашки побежали.

— Цветы ей от меня передай, мальчик. И пойди погуляй. Мне с Настей поговорить надо.

Жесть!

— Со мной говори, — сделал угрожающий рывок вперед Харитонов, но Сергей даже не дернулся. Только усмехнулся и поиграл бровями дурашливо. Словно бы на него наехал не сильный и здоровый почти двухметровый парень, а какой-то сопливый школопет.

Но я со стороны все понимала. Да, быть может, этот столичный Скрудж Макдак и был на пару сантиметров ниже Максима, но вот в ширине плеч ему явно не уступал. Если не выглядел солиднее.

— Макс, не надо, — дернула я своего парня за рукав легкой ветровки, — мы на территории кампуса. Отчислят же!

— Ну, так что ты там хотел от моей девушки со своим плешивым веником, мужик? — игнорируя мою просьбу, кажется, еще больше раскалился Харитонов.

И вот тут тишина стала особенно плотной, хоть ножом режь. Тягучей и прогорклой. Пугающей! Когда понимаешь, что хищнику надоело играть с глупой мышью. Так и Сергей устало вздохнул, сделал шаг назад и небрежно кинул на капот своей гробовозки букет роз. Затем достал из кармана пачку сигарет и прикурил одну.

А после ввинтился в меня пробирающим до костей тяжелым взглядом и, слегка прищурившись, кивнул.

— Настя, иди к подружкам, — дернул он подбородком в сторону крыльца. — Нам с твоим рыцарем немного поболтать надо. Да, рыцарь? — и подмигнул Харитонову издевательски, явно провоцируя его сделать так, как он хочет.

И добился своего.

— Да, Насть, иди. Я этому..., — сплюнул на землю, — сейчас растолкую по красоте, что здесь ловить нечего, и приду к тебе.

— Макс!

— Иди, сказал.

Черт!

Еще толпа эта. Арямкина чуть в обморок от любопытства не упала. Узнала «папика».

— Ладно, — не глядя на нежеланного визитера, согласилась я, затем прошлась пальцами по запястью Максима и с мольбой посмотрела в его налитые яростью и кровью глаза, умоляя безмолвно только об одном — быть умнее.

А дальше на деревянных ногах двинула к крыльцу, где меня тут же обступило море захлебывающихся от восторга девчонок. Это же надо! Целое кино! Два воина схлестнулись за сердце юной принцессы, в надежде получить полцарства. Такой бред...

Еще и Катька подкидывала в уже раскочегаренную печь абсурда новую порцию сухого хвороста.

— Это же он, Тась! Тот мужик из лифта, да? Ой, мать! Он же влюбился в тебя с первого взгляда! Господи, какая же ты счастливица! Золотой билет вытянула, не напрягаясь! Все, считай, с этого дня, как сыр в масле кататься будешь, к гадалке не ходи. Вон у него какая тачка крутая. И букет стоит столько, сколько многие в месяц не зарабатывают. Тась! Ну, Тась! Ну, поздравляю! Можешь начинать вещи паковать, а я тебе даже помогу, хоть и завидую страшно...

— Кать, — оборвала я поток сознания подруги на полуслове.

— Что?

— Я Максима люблю.

— Ну, все понятно, — отмахнулась от меня девушка и закатила глаза. — Дурка на проводе. Палата номер шесть, пациент — Жанна д’Арк.

Это песня хороша, начинай сначала...

Но я ее уже не слушала. Я вся сосредоточилась на том, что происходило всего в паре десятков метров от нас. Сергей все так же флегматично курил, пожимал плечами и что-то спокойно пытался объяснить Максиму. А тот, в свою очередь, лишь в бессилии сжимал и разжимал кулаки, то и дело резко и агрессивно подаваясь на мужчину, которому было глубоко плевать на все эти угрожающие телодвижения.

Еще несколько секунд пролетели яркой вспышкой. Теперь уже Максим что-то быстро и жёстко говорил, активно и враждебно жестикулируя, а Сергей же только кивал и слушал не перебивая.

Глава 5 – Культурные объяснения

Настя

— Насть, — крикнул мне в спину Харитонов и припустил за мной, — ты куда пошла?

— В комнату, — на ходу ответила я, более не желая вести этот бесперспективный разговор.

— Мы недоговорили, вообще-то!

— О чем? — крутанулась я к парню и уставилась на него вопросительно.

— О том мужике!

— Максим, — устало потерла я веки, — иди домой. Проспись. Выдохни. Потом поговорим на свежую голову и без истерик.

— Насть!

— Утро вечера мудренее. Да и до тебя, я надеюсь, дойдет, что не стоит обращать внимание на каждого встречного-поперечного, кто возомнил себя вторым пришествием. И уж тем более с меня за него спрашивать. Потому что я не табуретка, чтобы меня туда-сюда двигать. И не Рапунцель, чтобы прятать в башне от «жестокого мира».

— При чём тут это, Настя? Я всего лишь хочу, чтобы ты...

— Не работала в том ресторане, верно? — развела я руками. — А дальше, что будет, когда я подчинюсь? А давай я угадаю, Максим. Постепенно ты мне запретишь общаться с людьми, которых считаешь неподходящими, верно? И на работу вообще перестанешь отпускать, так как, не дай бог, на меня кто глаз положит? И из дома я буду нос показывать лишь в твоем сопровождении, потому что по улицам злые дядьки ходят, да?

— Куда тебя понесло? — насупился Харитонов и аж красными пятнами пошел.

— А тебя? — усмехнулась я горько.

— Значит, ты не уволишься?

— Нет.

— Если ты не сделаешь этого, то я...

— Максим, — не дала я ему договорить, — давай сразу, проясним, чтобы у тебя не было на этот счет никаких иллюзий. Если надо будет выбрать между тобой и моим больным отцом, которому срочно нужна финансовая поддержка, то, прости, но я выберу не тебя.

— Ах, вот так, значит?

— Да, только так, — жестко отчеканила я и скрылась за турникетом.

В комнату ввалилась совсем без сил. Упала на кровать и слепо уставилась в потолок, пересчитывая трещинки на штукатурке. За столом грызла гранит науки Катька, но при моем появлении принялась бурчать себе под нос о том, как несправедливо устроен этот мир. Что дурам везет там, где нормальным девчонкам жопу рвать приходится. И вообще, где это видано, чтобы принцев на холопов разменивали?

Я ее не слушала. Лишь думала про Харитонова и его очередной загон.

Нет, я его любила. Честно! И наши отношения считала идеальными до сегодняшнего дня. И вроде бы, с одной стороны, понимала, что парень просто приревновал меня. И испугался. А с другой стороны, считала, что без доверия не может быть никакой гармонии.

Я ведь не дергалась, когда вокруг Максима вились бесконечной вереницей разномастные девицы, едва ли на него не вешаясь с подтекающей слюной. А тут...

Подумаешь Сереженька-Вынь-Да-Положь.

Сколько их таких я могу еще встретить на своем пути? И что, из-за каждого голову в песок прятать и себе жизнь усложнять? Мне деньги нужны. И даже не мне, а парализованному отцу! А этот столичный сухофрукт помыкается и неизбежно отвалит.

А какие у него еще есть варианты, когда я четко и доходчиво буду каждый раз твердить ему безапелляционное «нет»?

Так отож...

Каков итог?

Целую неделю я исправно ходила на работу. Макс провожал меня и встречал со смены, молчаливо принимая мое решение остаться в «Белом кролике». Извинился даже, что газанул без причины. И, кажется, выдохнул, что мой внезапный ухажер скрылся с радаров также стремительно, как на них и появился.

Постепенно в наших отношениях снова установилась тишь, гладь, да божья благодать.

А потом наступила суббота.

Я наконец-то полностью прошла стажировку и сегодня после пар должна была выйти на свою первую, настоящую смену, что могло означать лишь одно: под вечер в моем кармане осядет крупная сумма чаевых, которые я смогу перевести отцу, дабы хоть как-то облегчить ему жизнь.

Короче, энтузиазма мне было не занимать.

Я бабочкой порхала между столиками, а еще выучила наизусть меню от корки до корки, как и состав абсолютно всех блюд. Могла посоветовать замену, если у гостя была аллергия на тот или иной вид продукта. Ну и посоветовать что-то от себя, разумеется, так как на кухне у нас была дегустация абсолютно всего, что предлагал ресторан.

А дальше случилась ХОБА. Внезапно и неотвратимо.

— Настя, у тебя ВИП. Поторопись, — деловито пощелкала пальцами Милена и указала на знакомую мне дверь.

А я ни сном, ни духом. Ничего даже нигде не ёкнуло. Может, потому что замоталась. А может, потому что совершенно забыла, что где-то в этом мире ходит и дышит человек по имени Сергей, с коим мне выпало несчастье познакомиться.

Поправила прическу и бейджик на груди. А там уж бодро шагнула в комнату с лучезарной улыбкой на устах. Которая тут же сползла с моего лица, стоило мне лишь понять, кто именно сидит за столом.

— Привет, Настя.

— Здравствуйте, Сергей, — с упавшим сердцем выдохнула я.

Глава 5.1

Настя

Как же он на меня смотрел.

Боже, боже...

Никогда не видела такого взгляда и врагу его не пожелала бы. Липкий. Пробирающий до костей. Препарирующий! Будто бы этот мужчина прямо сейчас форменно раздевал меня своими янтарными глазами, пристально рассматривая мое обнаженное тело и смакуя каждую его черточку.

— Сергей, спасибо за оказанную мне любезность, но...

— Садись, я сказал, — зло отчеканил он, но тут же снова улыбнулся, надевая на себя маску беспечного прожигателя жизни.

А мне впервые стало страшно. Потому что я понимала, что весь этот благородный и прилизанный фасад — лишь ширма, за которым притаился настоящий монстр. И ему в высшей фиолетово на то, что его жертва не желает добровольно лезть ему в пасть, дабы он ее с аппетитом слопал.

Он голоден. Это все, что важно и нужно знать.

И можно было бы прямо сейчас снять с себя бейджик, а затем покинуть эту чертову ВИП-комнату. Но вот ведь незадача — отцу от моей истерики легче жить не станет. Да и мне тоже. Так что, делаем, как сказано. С меня не убудет посидеть с этим человеком за одним столом и сделать вид, что я слушаю его мало мне интересные речи.

Снизошла. Села. Уставилась на мужчину прямо и выжидательно.

— Умница, — кивнул он, снимая с блюда клош и давая мне понять, чтобы я сделала то же самое.

Не стала возражать, молча убирая крышку и равнодушно взирая на эскалоп с фуа-гра, который не собиралась есть. У Сергея был все тот же гусь. Кологривский.

— Чем я обязана такой честью? — рискнула я задать вопрос в лоб.

— Свой красотой, — развел мужчина руками, а я на секунду задержала на них взгляд.

Красивые. Ладони тяжелые, но не грубые. Длинные, музыкальные пальцы с четко очерченными костяшками и аккуратными, безупречно ухоженными ногтевыми пластинами. Вены проступали под кожей синеватыми реками. Широкие запястья переходили в крепкие, сильные предплечья, поросшие темными волосками.

Эти руки не знали суеты. Только власть. Они могли себе позволить не утруждаться тяжелым трудом. Их максимум: кожаный руль премиального автомобиля, бокал с односолодовым виски, золотая ручка от «Montblanc».

Или мое горло, когда ему захочется.

— Спасибо за комплимент, Сергей, — кивнула я сдержанно, чувствуя, как всколыхнулось во мне раздражение, оседая на языке горечью и почти нестерпимой неприязнью.

— Не за что, Настя, — переплел он свои пальцы, уперевшись в них подбородком. — Составишь мне компанию и поужинаешь вместе со мной?

Затем улыбнулся хищно, окинул меня тяжелым, по-мужски оценивающим взглядом и еще более мягко добавил:

— Пожалуйста.

— С удовольствием, — выдавила я из себя сухо и отвернулась к окну, так и не притронувшись к столовым приборам, чем ясно дала понять, что мне неприятно находиться здесь с этим мужчиной.

Но ему было плевать на мои печали. Абсолютно. У него было более важное дело — набить свое пузо гусем. Он и ел тоже очень красиво, мастерски орудуя ножом и вилкой. Жевал неторопливо и чинно. И все это время смотрел на меня в упор.

— Не знал, что у тебя есть парень, — заговорил он вновь минут пять спустя.

— Теперь знаете, — дернула я подбородком.

— Любишь его?

— Очень, — упрямо встретила я его взгляд.

— Давно вместе?

— Сергей, я не думаю, что...

— Да брось. Что прям секрет Полишинеля?

— Несколько месяцев, — ответила я излишне жестко, поднимая подбородок максимально высоко.

А этот пижон вдруг откинулся на спинку кресла и легко рассмеялся. Будто бы не усадил меня перед собой насильно. Будто бы не принуждал делать то, чего я совсем не хотела. Будто бы не мог поверить в то, что в мире существуют люди, которым может до тошноты претить его расчудесная венценосная компания.

— Хэй, ты чего такая напряженная? Мы же просто болтаем. Да?

Ах, вот как это теперь называется?

— Вы так считаете, Сергей? — вопросительно приподняла я брови, намекая на его недопустимое поведение.

Но и здесь встретила тотальное равнодушие.

— Хочешь на самом деле узнать, что я считаю?

— Будьте любезны, — выдавила я, поджимая губы и понимая, что на полной скорости несусь прямиком в самую огромную жопу в своей жизни, из которой не факт, что когда-нибудь вылезу.

И была абсолютно права, черт возьми!

— Что ж, — смерил он меня ленивым взглядом из-под полуопущенных ресниц, — тогда давай сразу проясним все возможные вероятности, если ты не возражаешь.

— Отнюдь.

— Отлично, Настя. Итак, для начала свидание.

— Я уже говорила вам, что не заинтересована, — выпалила я с жаром.

— Вот видишь, — отреагировал он совершенно спокойно. — Но! Разумеется, я бы не сдался. Я бы мог делать красивые жесты: закидать тебя цветами и подарками, назвать звезду в твою честь и даже воскресить мамонта, чтобы убить его и бросить его шкуру к твоим ногам. Таскаться за тобой по всей Москве какое-то время, вылизывая влажным взглядом. Быть может, даже совершил бы в твою честь героический подвиг, дабы ты как можно быстрее начала подтаивать с той стороны, что я на тебя смотрю.

Глава 5.2

Настя

Меня с ног до головы окатило ледяной волной ужаса. Ладно догадываться. Но когда тебе о таком без стеснения говорят прямо в лицо — это максимально неприятно. Я же не лошадь на аукционе. И не пачка чипсов на полке, что можно взять и сожрать без задней мысли.

Я. Живой. Человек!

— Сергей, не стремлюсь как-то ущемить вас в вашем безграничном чувстве собственной значимости. Но, хотеть не вредно.

Но этот персонаж вообще был непрошибаемый. Чтобы я ни сказала — веселился, балагурил. Качал головой, будто бы перед ним сидела заправская дурочка или малое дитя, что вздумало нести сущий бред. Вот и сейчас лишь растянул свои губы в улыбке и равнодушно пожал плечами.

— Насть, я тебя умоляю, давай без этого детского лепета.

— Как скажете, — отвернулась я и слепо уставилась в окно, молясь только об одном — чтобы этот день уже поскорее закончился.

— Ты ведь мне сама не оставляешь выбора, моя хорошая. Я так хотел быть милым.

Я на корню придушила в себе желание закатить глаза и изобразить рвотный позыв. Пусть! Пусть засоряет эфир. Мне не жалко. Я еще и не такую первосортную ахинею через себя пропускала. Настя Куклина — бывалый знаток личностей, не обременённых интеллектом, и тех, кто простое слово из трех букв не в силах были постичь.

Нет!

Господи, ну вот что тут непонятного?

— На свидание ты со мной идти не хочешь.

— Не хочу.

— Тогда остается лишь один вариант — деловое предложение.

— Сергей, пощадите! — посмотрела я на мужчину с зашкаливающей надеждой на понимание. — Не тратьте на меня попусту свое драгоценное время.

— Я все же рискну. И не потому, что такой несговорчивый.

— Господи, за что мне это все? — устало потерла я виски.

— А потому, — назидательно принялся выговаривать он мне, — что молодость и красота не длятся вечно, Настя. Сегодня у тебя есть твой замечательный Максим, а завтра он скроется с небосклона твоей жизни легко и непринужденно, не оставив после себя ничего, кроме безграничного сожаления. Я даже готов поспорить, что он без особых раздумий разменяет тебя на что-то более существенное и материальное, нежели пресловутая любовь.

— Этого не случится никогда.

— Разумеется, — хохотнул мужчина, — со всеми случается, а с тобой нет. Матрица даст сбой, и вы проживете долго и счастливо до самой старости, нарожав семеро по лавкам, а потом представитесь перед создателем в один день и держась за руки. Прямо как в сказке.

Я зажмурилась, не в силах более внимать речам этой ходячей реинкарнации Ванги. Но Сергею было плевать на то, что я думаю по этому поводу. Он уже занял трибуну и вещал с нее, как чертов Гитлер, свято веря в то, что его речи произведут на меня неизгладимое впечатление.

— Возможно, так и случится, Настя. Возможно..., — развел руками мужчина, подаваясь в мою сторону и обваривая меня с ног до головы свое бешеной энергетикой.

Власть. Сила. Тотальная, непрошибаемая вера в себя и в то, что ему все должны.

Даже меня, девушку, которой было на все эти качества по меньшей мере плевать, проняло и окатило липкими мурашками.

— Но, где гарантии, что ты не профукаешь бездарно все козыри, что сейчас есть на твоих руках, Настенька? — натуральным змием-искусителем сладко пел мужчина.

— Моей веры в это достаточно.

И снова мимо.

— Мне стоило посмотреть на тебя лишь однажды, тогда в лифте, чтобы почти сойти с ума от твоей невероятной красоты, Настя. Затем, уже здесь, в этом кабинете понять, что ты еще и умная. С прекрасным чувством юмора. И знающая себе цену. Теперь осталось и мне ее узнать.

Началось в деревне утро!

— Ты можешь забуксовать со своим Максимом, перебиваться с оклада на оклад и откладывая крохи на ипотечную студию где-нибудь в Чертаново. А можешь поступить умнее.

Супер! Вот мы и подошли к самому интересному — времени офигительных предложений, от которых не отказываются. А слушать придется. Не сбежишь ведь. И не плюнешь в рожу этому самодовольному, зажравшемуся индюку, который возомнил себя богом.

Купить меня удумал? Пусть начнет с мозгов для себя любимого, хотя бы плюгавеньких.

— Я предлагаю тебе покровительство, Настя. Жизнь не в задрипанной общаге, а в роскошной квартире с видом на Кремль. У тебя будет все — безлимитная карта, стажировка в лучших компаниях или даже за границей. Машина. Путешествия. Драгоценности. И самое ценное в этой жизни — отсутствие потребности переживать о том, что ждет тебя завтра. Потому что отныне это станет полностью моей заботой.

— Дайте угадаю, что вы за это попросите, — в омерзении оскалилась я, не справляясь с термоядерным грибом ненависти, что поднялся в моей душе, разворотив ее к чертовой матери.

— Тут и гадать не надо, моя хорошая, — чуть наклонил он голову вниз, проходясь по мне тяжелым взглядом исподлобья.

А затем обжег каждую клеточку моего тела уродливой правдой, которой он совсем не стеснялся.

— Мне не шестнадцать лет, чтобы жеманничать и ходить вокруг да около. Я взрослый мужик и совершенно не боюсь сказать понравившейся мне девушке, что меня от нее капитально вставило. И не отпускает. Так вот, Настя — я хочу трахать тебя, когда захочу и где захочу. Много. Долго. Жёстко. Пока ты подо мной и на моем члене не сорвешь голос от кайфа. И я готов за это платить, раз уж стандартные подкаты ты бракуешь.

Глава 5.3

Настя

— Ладно, не стану с вами спорить, — снисходительно улыбнулась я мужчине, понимая совершенно точно, что тут на благоразумие полагаться не стоит. Хоть кол на голове теши, а передо мной так и будет сидеть, не солидный бизнесмен, а мамин тугосеря.

Не дали игрушку?

Выход только один — орать, как резаное порося, и топать ногами.

— Рад, что мы пришли к пониманию в этом вопросе, Настюш.

— Я тут только для этого и сижу, Сергей — чтобы вас радовать, — в упор, но с максимальным равнодушием уставилась я на своего собеседник. — Так уж вышло, что от этого обстоятельства многое, что зависит в моей жизни.

— У-у, — хохотнул он, прикусывая нижнюю губу, — какой тонкий намек на толстые обстоятельства. Неужели ты хочешь мне донести, что любезничаешь здесь со мной исключительно по сильной нужде?

— Увы.

Он тут же задумчиво склонил голову на бок. Кивнул, будто бы принимая мой ответ к сведению. А затем приложил ладонь к сердцу, театрально скривился и дурашливо поиграл бровями, давая понять, что его все эти разговоры только заводят и никак не ставят на место.

— Ауч!

— На правду не обижаются, — начала я нехило так уставать от всего этого показательного выступления.

Но мой собеседник, кажется, только входил во вкус.

— И я не буду, — закивал он и состряпал максимально миролюбивое выражение лица. — Наоборот! Нарвусь еще немного на честность, Настенька. Итак, скажи же мне скорее, в чем дело? Не понравился я тебе? Не твой типаж?

— Когда любишь — других не замечаешь, Сергей.

— Так ты посмотри еще разочек хорошенько и ответь.

Я медленно выдохнула через нос раскаленный воздух, что забил мои легкие под завязку, заставляя задыхаться. А затем развела руками и ответила, как есть.

— Обычный.

— Обычный? Вау! Вот это комплимент! — снова ударился в веселье мужчина, пока я таращилась на него, не понимая, что же делать дальше и как от него избавиться без долгоиграющих последствий.

А никак! Он — зажравшийся кошак, который играл со мной, как с глупенькой мышкой. Забавлялся. И даже голову не грел, что мне могут быть противны все его идиотские телодвижения. И дела ему не было до моего мнения насчет его персоны.

Он прекрасно был осведомлен о том сокрушительном эффекте, что производил на женщин. Ему для этого даже напрягаться не нужно было. Там, где внешности было недостаточно, решали бабки. Стандартная, отлаженная годами схема, которая никогда не давала осечек. Вот и со мной должна была сработать на ура, если бы я была безмозглой, падкой на внешний лоск, меркантильной курицей.

Но, страшно...

Передо мной ведь сидел шедевр мужской эволюции в сегменте премиум-класса. Высокий, плечистый, сухой, тугой. Смазливый до тошноты: чеканный квадратный подбородок, скулы-лезвия, идеальный белоснежный оскал, глаза цвета виски. Модная стрижка. Взгляд победителя и хозяина этой жизни — с легким прищуром и саркастической полуулыбкой, от которой у среднестатистической женщины должны были в моменте вытечь мозги и слететь трусики.

Черт! Я была уверена, что этот музейный экспонат по ночам рыдает в подушку, боясь так и не встретить на жизненном пути себе пару под стать.

Так что...

Нет, Сергей был красив в самом широком понимании этого слова. Но он, как наливное яблоко, внутри был поеден червями вседозволенности, спеси и жестокости. Явно не моя тема.

— Ну, все понятно с тобой, Настенька, — словно бы делая для себя какие-то определенные выводы, закрыл одну тему мужчина и резко подался в другую. — Не буду больше тебя сегодня пытать. Но я бы хотел загладить вину, раз уж в этот прекрасный субботний вечер заставил тебя страдать в своем ОБЫЧНОМ обществе.

— Поверьте, я это как-нибудь переживу, — отмахнулась я, а Сергей фыркнул и подбородком указал на нетронутую еду на моей тарелке.

— Как-нибудь не надо. Да и голодной это сложно сделать, Настя. А потому предлагаю тебе активнее орудовать вилкой, дабы этот ужин поскорее закончился, и я тебя наконец-то уже отпустил.

Переведем на понятный всем язык: хрен я куда выйду из этой комнаты, пока барин не убедится, что я поела и не подавилась под его хищным взглядом. Ну, и как бы, чего кота за хвост тянуть, верно?

Я тут же взяла в руки столовые приборы и принялась с рвением трепать свой эскалоп, не чувствуя, ни вкуса, ни запаха. Только одно сплошное неприятие и раздражение оттого, что кто-то на этой планете вот так подло и нагло может подвести человека под монастырь и радоваться этому.

Потому что да — довольная зажравшаяся харя Сергея не оставляла пищи для размышлений. Он самоутверждался за мой счет, потому что банально мог себе это позволить. А вот я четко и по конкретному маршруту послать его на хер была не в силах.

Только открывать рот и отвечать на многочисленные вопросы:

— Где учишься, Настенька?

— На кого?

— Бюджет, верно?

— Откуда приехала в столицу?

Бла-бла-бла.

Глава 6 – Я пишу тебе с приветом…

Настя

— Милена, простите, что отрываю вас от работы, — замялась я перед администратором, оглядываясь по сторонам и с сомнением косясь на ребят из персонала, — но вы не уделите мне пару минут наедине?

— Что-то случилось, Настя?

— Случилось.

— Что-то не так с клиентом?

— Угу, — закивала я, кусая губы.

— Слила его, что ли? — нахмурилась девушка.

— Что?

— Такую жирную рыбу, как этот Сергей, которого ты только что обслуживала, сливать нельзя, Настя. Категорически!

Да я уж это поняла. Чай, не дура, разжевали. Но и я себя в обиду давать не собиралась.

— Милена, можно дальше наедине, пожалуйста. Я все объясню.

— Ладно, — кивнула та, — идем ко мне в кабинет.

И пошла уверенно вперед, а я за ней, цепляя заинтересованные взгляды других официанток. Они смотрели на меня с затаенной завистью, будто бы я специально выгибалась или из кожи вон лезла, чтобы мне свезло обслуживать такого ценного гостя, как этот напыщенный Сергей.

Пара поворотов по коридорам и вот мы с Миленой уже вошли в скрытую от посторонних глаз дверь и оказались в небольшом помещении. Или так мне только показалось из-за антрацитовых стен, по которым плотно ютились стеллажи, а на них коллекционные бутылки, фотографии с шеф-поварами, коробки со специями и различные поваренные книги?

В центре помещения стоял антикварный массивный стол. Рядом с ним — стул, обтянутый бархатом бутылочного цвета. На черном мраморном полу лежал потертый, но очень эффектный ковер. Возможно, персидский.

Короче, как-то по-особенному красиво здесь было. Пахло кожей, деревом и белым трюфелем. Один минус — холодно. Всего градусов восемнадцать, если не меньше. Наверное, чтобы подчиненный нервничал и зябко ежился, когда его вызовут на ковер для пропесочивания.

— Итак, Настя, я тебя внимательно слушаю, — уселась за свой стол девушка и выжидательно на меня уставилась.

А я, не привыкшая сиськи мять, сразу же сиганула с места и в карьер.

— Милена, спасите! Я не понимаю, что делать. Клиент натуральным образом пристает. Русского языка не понимает. Слова «нет» не знает. На все мои протесты только улыбается, думая, очевидно, что я набиваю себе цену. А у меня парень есть. Любимый. Понимаете?

— Если честно, то не очень, — как-то странно вытянула губы уточкой моя прямая начальница, и я заметила, что ее глаза смеются.

Блин! Она что думает, я шутки тут шутить удумала?

— В общем, Милена, — попыталась собраться я с мыслями, — есть у меня подозрения, что этот Сергей еще в день собеседования глаз на меня положил. Мы же с ним и его другом в лифте пересеклись.

— Ну, допустим, — кивнула девушка.

— А дальше его понесло: не остановить. На свидание звал. В общагу ко мне с веником приезжал. А сегодня вообще на серьезных щах мне заявил, что у меня другого выбора и нет, кроме как пасть перед ним ниц.

— Руки распускал? — на один глаз прищурилась начальница.

А я сникла.

Ну, все понятно...

— Нет, — вздохнула я потерянно и разочарованно, понимая, что меня сейчас банально выставят экзальтированной идиоткой, которая думает, что весь мир вращается вокруг моей исключительной персоны.

— Деньги за близость предлагал? — продолжала нарезать вопросы Милена.

— Нет.

— На личности переходил?

— Тоже нет, — опустила я голову, рассматривая свои коротко стриженные ногти.

— То есть, Настя, правильно ли я понимаю, что тебя не устроило лишь то, в каком виде клиент выразил тебе свое почтение? Верно?

— Это было не оно. Но да, вы правы, меня это не устроило.

— Настюш, — словно бы к наивному дитя обратилась девушка, — хорошая моя, посмотри на меня, пожалуйста.

— Ладно, Милена, я все поняла...

— Настя! Алло! — чуть громче, чем требовалось, окликнула меня начальница, и я тут же присмирела, поднимая на нее усталый взгляд.

И уже думала, что все пропало, но неожиданно получила вожделенную надежду на спасение.

— Итак. Раз уж у нас пошла такая пьянка и ты у нас девочка взрослая, то давай поговорим прямо и без лишних экивоков. Если ты, конечно, не против.

— Не против, — согласно дернула я подбородком.

— Супер! Теперь к делу. Как ты уже поняла, ресторан наш — это не фастфуд, с копеечными ценами, где тусят студенты, романтики и непризнанные поэты. «Белый кролик» — это дорого, пафосно и не для всех. И ходят сюда поесть люди, у которых много денег, но слишком мало драгоценного времени, чтобы тратить его на какую-то там тебя, даже если ты очень пришлась по душе. Им проще сказать в лоб, как есть о своих намерениях и получить закономерную реакцию. Да — и погнали. Нет — и до свидания. Благо ты не последняя симпатичная мордашка в этом городе.

— Я говорила «нет».

— Прости, что человек, который привык всего добиваться непомерным трудом и упрямством, не сложил лапки от одного этого слова.

Глава 7 - Грубиянка

Настя

Все воскресенье и половину понедельника я пыталась суматошно и с пеной у рта найти выход из той эпической задницы, в которую мы угодили вместе с отцом. Ибо найти деньги на его содержание — это одно. А вернуть еще почти полмиллиона заемных средства — это совсем другой коленкор.

Потому что внезапно оказалось, что деньги мой недальновидный папаша взял далеко не у соседа. А в микрофинансовой организации, в той самой, где проценты за просрочку начислялись не за месяц, а за каждый божий день.

Плюс пеня.

Вы, наверное, спросите, как все это вышло? Я сама толком не поняла, ибо сколько бы ни подсчитывала в уме суммы по задолженности, дебет с кредитом у меня упорно не бился. Но теть Люся что-то лопотала, будто отец взял сначала одну сумму, но не успел ее погасить в срок, так как ему задержали зарплату. А там уже набежало сверху нехило. Чтобы закрыть первый долг, он взял еще два займа. Но погасить ничего не успел, так как его настиг инсульт.

Вот и получалась простая, но ужасающая арифметика.

Естественно, я уточнила, за те две последние суммы, где они и можно ли ими временно прикрыться. Но теть Люся лишь развела руками, признавшись, что на счетах отца давно гуляет ветер. И куда, что подевалось? То неведомо...

Да и у папы получить хоть какое-то объяснение по данному вопросу не вышло. Он лишь что-то невнятно мычал в трубку и бормотал несвязно. А потом и вовсе расплакался.

И я вместе с ним.

Вывод? Ну, нас можно было «поздравить». Потому что это был уже какой-то запредельный ужас, и мы в него со свистом залетели, буксуя и не понимая, что делать дальше!

Разумеется, я попыталась что-то предпринять. Сама попробовала взять кредит, чтобы перекрыть эти ужасные финансовые дыры. Вот только ни один уважающий себя банк не хотел связываться с жалкой студенткой, у которой ко всему прочему никакой кредитной истории не имелось.

Занять такие астрономические суммы мне было попросту не у кого.

Совершенно!

— Короче, вот такие дела, Настюш, — с утра пораньше в воскресенье уселся предо мной на корточки Макс и проникновенно заглянул в мои глаза, перед этим поведав душещипательную историю происшествия, что приключилась с его мамой. Я же в ответ лишь протянула руку и нежно взъерошила его короткие волосы на макушке.

— Все наладится, не переживай, — кивнула я, насильно растягивая губы в улыбке.

И молчала о своих собственных трудностях. Потому что знала: Харитонов все равно не сможет мне никак и ничем помочь. Разве что только будет носиться с чувством вины оттого, что в трудной жизненной ситуации его ресурса не хватило на всех. Просто потому, что взять его было неоткуда.

Выше головы же не прыгнешь.

Да и от Макса можно ожидать чего угодно. Максималист же до мозга костей. С него станется бросить учебу и пойти работать на целый день, чтобы всех спасти. Пусть лучше так. У него и без меня хлопот хватает.

Его мама неудачно упала в ванной и сломала ногу. Теперь впереди у нее были долгие месяцы реабилитации и больничный. В гипсе и на костылях ведь на работу не наездишься. Да и в сельской глуши заниматься индивидуально английским языком много желающих не находилось.

Так что, семье Харитоновых светило отныне затянуть пояса потуже.

— Блин, это как в поговорке, да? Беда не приходит одна.

— Ага, — пожала я плечами, — но ты не парься, Макс. Я ведь в ресторане сейчас нормально зарабатываю, так что ты полностью сосредоточься на своей бедной маме. Ей твоя поддержка и опора, как никогда нужны.

— Спасибо, любимая, — положил мне на колени голову Харитонов и вздохнул, а затем резко поднялся и впился в меня глазами, — ты лучшая девушка на земле. Ты знаешь об этом, Настя?

— Нет, — фыркнула я.

— А я знаю, — сделался до невозможности серьезным парень и запустил ладонь в карман своих джинсов, а затем выудил из него кольцо. Обручальное! И протянул его мне.

— Ты чего? — недоуменно насупилась я.

— Насть, ты не подумай ничего такого. Я потом тебе предложение как следует сделаю. Обещаю! Ну, чтобы красиво и все такое. И в ЗАГС мы с тобой обязательно сходим. Но сейчас, когда ты в своем ресторане всяким ожиревшим олигархам мило улыбаешься, без этого никак.

— Макс? — насторожилась я.

— Оно серебряное. С позолотой. Но ничего ведь, правда? Зато никто к тебе яйца уже не подкатит — увидят, что обручалка на пальце, и отвалят. И твоему парню будет спокойнее. Так что, пожалуйста, Настя, не отказывайся носить его хотя бы там. Ладно?

А может, он и прав?

— Спасибо, — кивнула я все же Максу и благодарно улыбнулась, надеясь, что этот оберег от оборзевших мудаков действительно работает так, как он и говорит.

Но мыслями уже была не с ним. В голове у меня крутилась моя последняя надежда. А именно выловить в самое ближайшее время на работе Милену, а там уж попросить ее выдать мне зарплату чуть пораньше. Я почему-то верила, что мне пойдут навстречу.

Не могли не пойти.

Я ведь ответственная. И обязательно собиралась все отработать. Пренепременно! Если надо, то сторицей. Я буду пахать как проклятая с утра и до вечера все лето. Лишь бы хоть крошечный лучик света замаячил в конце этого бесконечного темного тоннеля.

Глава 7.1

Настя

— Супер! — отмахнулась я от этой новости, как от назойливой мухи и пошла в лобовую. — Но мне бы поговорить с вами, Милена. Очень надо, пожалуйста!

И сложила руки в просительном жесте. Да только зря. Этой девушке не было дела до моих печалей. Она лишь открыла свой ежедневник и с умным видом пробежалась глазами по таймингу, а затем цыкнула и пожала плечами.

— Разве что только завтра, Настя.

— Но...

— Все. Иди работай, — и усвистела куда-то в офисное крыло, а я, как в воду опущенная, бродила между столиков. Улыбалась дежурно, но едва ли не плакала, представляя, что где-то там, в далекой Сибири мой бедный отец задыхается от отчаяния.

Парализованный. Напуганный. Одинокий.

И я не могу ему никак помочь!

Боже...

И так меня вся эта беспросветная черная полоса размотала, что после смены я вошла в лифт злая, как собака. И не сразу заметила, кто именно проследовал в металлическую кабину вслед за мной. Поежилась только инстинктивно под шквальным огнем дикой мужской энергетики и словила волну колючих мурашек по всему телу.

Бр-р-р!

А спохватилась только тогда, когда позади себя услышала рокочущее приветствие, произнесенное знакомы до боли и печёночных колик голосом:

— Здравствуй, Настя.

Ладони в моменте вспотели. Сердце за ребрами забилось испугано. Все же до невозможности неприятно мне было находиться в маленьком замкнутом пространстве с персонажем, на которого у меня наблюдалось прогрессирующее неприятие.

Дернула в его сторону головой и кивнула, посчитав, что этого достаточно. Да и он, наверное, уже был в курсе, что я настрочила кляузу аж хозяину ресторана по его грешную душу. Так он меня достал! И как бы понятно человеку должно быть сразу, что беседовать с ним я намерена разве что только в его дурных снах.

А он, поняв мой настрой, вдруг откинул голову и заливисто рассмеялся. А затем ударил очередным едким вопросом в спину:

— Что, даже слова мне не скажешь?

А меня такое зло взяло. И сорваться хотелось хоть на ком-то. Выплеснуть малую часть того негатива, что во мне кипела разъедающей кислотой.

Что ж...

Порадуем дядю. Не жалко!

И я тут же отважно к нему повернулась, а затем с улыбкой выдала порцию говна на лопате. Так сказать, отблагодарила честностью за его честность.

— Ну, почему же? Скажу. Спасибо вам, Сергей, за вчерашний вечер.

— Не понял? — нахмурился он. — Мы вроде бы вчера не виделись.

— Ну, так и я о чем! — хмыкнула я, подмигнула ему издевательски, а затем обошла мужчину по широкой дуге и выскочила из лифта, который наконец-то достиг пункта назначения, а там уж понеслась в сторону метро на пятой космической, словно бы за мной черти гнались.

Еще даже не догадываясь, что совсем скоро мне придется краснеть за свои слова.

Ибо да! Да, черт возьми, уже на следующий день я поговорила как есть, с Миленой. Вывалила на нее все свои горести и буквально умоляла мне помочь. Да только зря я распиналась.

Девушка холодно и в высшей степени равнодушно поведала мне, что если она будет постоянно кидаться на выручку каждой бедной сиротке, вытаскивая ее из долговой ямы, то очень скоро попросту и сама обрастет долгами. Потому что останется без работы!

Ее банально вышвырнут на улицу за малодушие и неделовой подход к ведению бизнеса.

— Мой тебе совет, Настенька, — энергично щелкнула пальцами Милена, — ярче улыбайся гостям и, глядишь, именно они помогут тебе выплыть из этой непростой для тебя и твоей семьи ситуации. Чаевые — вот твоя цель. Так что дерзай, моя милая.

Надо ли говорить, что меня ее ответ попросту размазал?

Остаток смены я не ходила, а ползала. Не дышала, а задыхалась. И сходила с ума, загнанная в ловушку обстоятельств.

Меня трясло. Буквально наизнанку выворачивало от страха переде пугающим будущем. И некому было протянуть руку помощи.

Я осталась совсем одна.

А потом как гром среди ясного неба — звонок теть Люси.

Я приняла вызов в полуобморочном от безысходности состоянии. И уже была готова услышать любые катастрофические новости.

Любые!

Но не те, что с ликованием и на диком крике принялась вещать мне женщина.

— Настя! Настенька! О господи! — плакала она и одновременно смеялась в трубку.

— Что? Что случилось?

— Ты не поверишь! Ты просто мне не поверишь! Но чудеса случаются, девочка моя! Не иначе как бог помог, Настюша! Бог! А я знала! Не зря в церкви свечки ставила. Не зря!

— Да говорите вы уже, теть Люсь! Не томите! Мне и так до икоты страшно. Что произошло?

— Ох, Настя! Закрыли долги твоего отца! Все до копеечки закрыли, слышишь?

— Что? — охнула я.

— Что слышала! Не должен он больше никому и ничего! Свободный человек! Но и это еще не все!

Глава 8 – Милостыня должна запотеть в руке просящего!

Настя

— Катя, — села я на кровать подруги и чуть потеребила ее за плечо, привлекая к себе внимание.

Она читала какой-то любовный роман в сети, нахлобучив до кучи на себя еще и наушники, в которых на полную громкость орал Ваня Дмитриенко. Улыбалась, прикусив нижнюю губу. И я поняла, что подруге сейчас вот совсем не до меня. Там, наверное, какой-то властный миллиардер с первого взгляда влюбился в бедную провинциальную дурочку и сразу возжелал на ней жениться. А она ни в какую — мордой крутила, рвалась на амбразуры и замуж за Ивана-дурака.

Но мне было необходимо хоть с кем-то поделиться наболевшим.

Не к Максу же со всеми этими чудесами идти, что стремительно случились в моей жизни. Мне был дорог мой мозг, я не хотела, чтобы его выносили из черепной коробки по надуманными причинам. А у парней на почве ревности только так и бывает. Не успеешь три слова сложить в удобоваримое предложение — и все, ты уже виновата, что кто-то попутал берега.

Нет уж, спасибо.

— Погоди, Тась, у них тут как раз первый поцелуй, — слишком громко заорала Катя, пытаясь перекричать рев слезных причитаний в наушниках.

— Ладно, — кивнула я и поскоблила рваное пятнышко на своих джинсах, самозабвенно жуя нижнюю губу.

И все думала, как теперь быть и что делать.

Во-первых, было невыносимо стыдно, за то, что я в лифте накинулась на Сергея. Он ведь ничего мне такого преступного не сказал. Просто поздоровался. А я его помоями облила с ног до головы. Ни за что. «Отблагодарила» называется, что он нас с отцом от долговой ямы спас.

А во-вторых, я позорище!

— Так, Настюш, все! Я дочитала, — подорвалась ко мне Арямкина. — Что там у тебя стряслось?

— Слушай..., — начала я было вещать, но тут же осеклась, вытягивая губы трубочкой, а затем нехило так задумалась.

Расскажу, что у меня творится с «папиком», и Катьку Кондратий хватит на почве эмоциональных переживаний. И совета дельного я тоже не услышу. Она будет топить за кашу манную, а я за жизнь туманную. А в итоге мы снова с ней потявкаемся на этот счет.

Так что...

— Ну? — поторопила меня подруга, а я ей улыбнулась и пошла окольными путями.

— Кать, представь себе, что тебя мошенники развели.

— Чего? — скривилась Арямкина, но я только подняла руку вверх, прося минуту внимания.

— Нет, ты представь. Развели, как лохушку, Катя. Вынудили кредит взять на бешеные тыщи и еще всю заначку родителей отдать заставили, что те откладывали на черный день.

— Ну, допустим, — пожала плечами девушка.

— И вот ты в полной финансовой жопе. Денег нет, долги отдавать не с чего. Родители в позу встали, мол, не дочь ты им более. И тут...

— Ага.

— Глеб Долгов...

— О боже, может, не надо? — закатила глаза Катька, услышав имя своего главного воздыхателя, который не давал ей прохода и вечно изводил ее просьбами сходить с ней на свидание.

— Короче! Именно он, на твое счастье, как раз в это время выигрывает в лотерею джекпот. И сразу же закрывает все твои долги. Вот прям все! А ты об этом узнаешь.

— И чего?

— Твои действия? — заломила я руки.

— Ну, — пожала Арямкина плечами, — а джекпот большой или так, на пол карасика, чтобы чисто мои долги закрыть хватило?

— Допустим, большой, — хмыкнула я.

— Сильно? — прищурилась подруга.

— Сильно, Кать! Прям овердофига! — психанула я.

— Ну, — рассмеялась девушка, — тогда бы я снизошла сходить с ним на пару свиданий. Иначе никак, ведь такой подгон. Сама посуди. А там уж я бы предложила помочь касатику до конца растратить все эти бесчисленные миллионы.

— Какая ты все же меркантильная, Катя, — закатила я глаза и рассмеялась, но подруга усмехнулась и многозначительно выдала.

— Я — реалистка, Тась. Это в древние времена мужская сила и красота измерялась количеством добытых мамонтов. А сейчас мамонты превратились в количество нулей на банковских счетах. И у какого мужика их больше, тот и привлекательнее, желаннее, а значит, и любимее для женщины. И это не я придумала, а природа.

— Ну, точно, — поджала я губы.

— А почему ты спросила? — с любопытством глянула на меня Арямкина.

— Да так, дурью маюсь, — отмахнулась я, а Катька и рада была от меня отвязаться, чтобы снова вернуться к своей книге, в которой писали всякие несусветные глупости.

В жизни ведь так не бывает, чтобы прожженные циники и заядлые потребители влюблялись в невинных овечек. На мясо их пустить — да. А вот к себе в сердце — никогда.

Но, как бы то ни было, а разговор с подругой все крутился у меня в голове. Да и чувство справедливости не давало мне покоя. Ведь Сергей реально за меня вступился, избавил от забот и хлопот, от бессонных ночей, где мозги кипели и плавились в поисках выхода из тупиковой ситуации.

А теперь я полными легкими дышала.

Глава 8.1

Настя

Сегодня у него был другой автомобиль. Огромный, как космический корабль. И длинный, как наш деревенский автобус, только в сто раз красивее, и блестел на солнце, точно начищенный медяк. Только цветом черный и от багажника через крышу и до капота темно-бордовый. А на капоте статуэтка — девушка с крыльями. В общем, очень красиво. И солидно. Даже у меня, ничего не сведущей в этой теме, дыхание перехватило.

В такую машину и садится было страшно.

А уж когда Сергей открыл передо мной дверь, приглашая внутрь, то я вообще замялась неуверенно.

Салон — белоснежная кожа.

— Прыгай, Настя.

Блин.

Ладно...

Уселась и сложила руки на коленях, как первоклашка, уже жалея, что отыскала в себе ресурс на благодарность для этого толстосума. У него одна только тачка стоила, как все наше село. Или даже больше. Что ему стоило пустить пыль в глаза девчонке, закрыв долги ее отца.

Для меня это было целое состояние, а для него — копейки. Это же очевидно.

Сергей появился в салоне спустя всего несколько секунд. Уселся за руль и покачал головой, будто бы что-то для себя решая. А затем зачем-то просветил.

— Без подтекста, Настя. Просто у меня офис в «Сити» и мне действительно по пути. Говорю, чтобы ты не нафантазировала себе опять воздушных замков. Ок? — сказал все это и завел двигатель.

А мне вдруг так неуютно стало. И я в очередной раз почувствовала себя недалекой истеричной дурой, которая устроила целый нервный припадок на ровном месте. Ну надо же — мужчине понравилась. Комплимент от него выслушала не в той манере, что привыкла и все: караул, спасите кто может!

— Ок, — кивнула я и уж было набрала полные легкие воздуха, чтобы начать свою шарманку. Но мужчина лишь повелительно поднял руку вверх и задал закономерный, в общем-то, вопрос.

— Как ты узнала?

— Что? — недоуменно дернула я подбородком.

— Как узнала, что я помог твоему отчиму?

— Ах, это, — пожала плечами, — соседка у нас есть теть Люся. Подпольная кличка — Любопытная Варвара. Она сиделку и Виталика расспрашивать принялась, кто их наниматель. Ну, те и сказали, что какой-то Сергей.

— Интересное кино..., — рассмеялся мужчина.

— Почему? — удивилась я его веселью.

— Ну, где причинно-следственная связь, Настя? Алло! Я ведь такой плохой и нехороший, напал на тебя в закрытых кабинетах и давай пугать своими бурными чувствами. До заикания, конечно, не довел, но вот кляузы гневные писать руководству ресторана заставил.

Он все-таки знает!

— Блин...

— Отсюда следует, что я скорее злой и страшный Серый Волк, но никак не благородный Робин из Локсли. Верно?

— У меня нет знакомых Сергеев, — сквозь зубы процедила я.

— У твоего отчима могли быть, — хмыкнул он будто бы между прочим, а я тут же лицом в ладонь впечаталась, поражаясь своим дедуктивным способностям и той легкости, с которой сделала выводы.

Хотя нет! В порядке все со мной и с моими мозгами. А этот персонаж просто мне зубы заговаривает.

— Откуда бы у обычного деревенского мужика такие друзья водились, что с бешеными тыщами легко расстаются, да еще вдогонку добивают сиделкой и управляющим по хозяйству? — прищурилась я.

— Откуда мне знать? — легко фыркнул мужчина, а я не выдержала и напала на него вопросом в лоб.

— Так вы тот Сергей или не тот?

— А ты как думаешь?

— Я уже сказала, как думаю!

— Ну и расслабься значит, — послал он мне кривую улыбку, а я глаза закатила.

Нет, ну до чего человек может быть противным, а? У него же талант людей выводить из себя! Дар! Мастер выноса мозга восьмидесятого уровня просто!

— Вы или нет?

— Я.

Кошмар! Как он сам себя не бесит?

— И зачем вы это сделали? — насупилась я.

— Ты вроде бы благодарить меня собиралась, а не вопросами пытать, — подмигнул мне Сергей, а я медленно выдохнула раздражение через нос.

Вот я дура! Надо было просто пройти мимо этого невозможного типа и отделаться сухим «спасибо». А там уж благословить его на новые бескорыстные подвиги, раз у него к ним такая непреодолимая тяга появилась.

Но выдала совсем другое, потому что, в отличие от некоторых, была хорошо воспитана.

— Сергей, примите мою искреннюю...

Но договорить я снова не успела. Мужчина вдруг кивнул на мои ладони, что я изо всех сил сжимала в кулаки, пытаясь обуздать свое раздражение от его неприятной во всех смыслах компании.

— Замуж вышла?

— Что?

— Насть, может, тебе не домой надо, а к лору? Серные пробки промоем. Что думаешь?

— Я не ослышалась? Вы реально сейчас это сказали? — скривилась я, а мужчина резко тормознул на запрещающем сигнале светофора, а затем откинул голову и в голос рассмеялся, демонстрируя свой идеальный белоснежный оскал. И адамово яблоко, что туда-сюда елозило по его шее.

Глава 8.2

Настя

А в следующее мгновение мужчина снова нацепил на себя маску балагура и своего в доску парня.

— Максим мне подарил его, — провела я подушечкой пальца по ободку, ударясь зачем-то в откровенность, — чтобы в ресторане не приставали посетители.

— Так себе защита, — пожал Сергей плечами, а я кивнула, признавая для себя тот факт, что таким архитекторам жизни, как этот человек, плевать на социальный статус понравившейся игрушки.

Они видят цель и не видят препятствий.

Какое-то время мы ехали молча. В салоне тихо играла очень красивая трансовая музыка, а я все пыталась подобрать нужные слова для этого мужчины. Благодарность — это, конечно, прекрасно, но...

Но, блин! Я не хотела быть обязанной такому человеку, как этот. Я верила в то, что бесплатный сыр ждет меня только в мышеловке. И вообще, не доверяла всем этим добрым дядям, жертвующим честно нажитое на благо сирых и убогих.

И вот роскошный автомобиль свернул во двор в квартале от моего общежития и замер. Двигатель заглох, а водитель повернулся ко мне, сканируя пустым и безучастным взглядом. Он ждал. А я решила быть честной.

— Сергей, не поймите меня неправильно, я благодарна вам безмерно за то, что вы помогли мне и моей семье в трудной жизненной ситуации, но..., — замолчала я, переводя дыхание.

Меня буквально расплющивала тяжелая энергетика этого человека, что сидел напротив меня и смотрел не мне в глаза, а на мои губы.

Вообще, не стесняясь.

— Но? — поторопил он меня.

— Но я не хочу быть вам обязанной. Максимум – должницей.

— А я разве тебе на этот счет что-то предъявлял, Настя? — вопросительно выгнул бровь Сергей, а я отрицательно качнула головой.

— Нет, но, пожалуйста, не надо делать из меня дуру. Я в манну небесную и добрых Дедушек Морозов давно не верю.

— И что ты предлагаешь? — медленно облизнулся мужчина, неторопливо скользя по моей фигуре липким взглядом.

А я ощущала, как под этим шквальным огнем его очевидного внимания у меня волосы встают дыбом! Жуть!

— Я вам все отдам. Если надо, то с процентами.

— С процентами не надо.

— Отлично, тогда я просто все отдам. Я хорошо зарабатываю в «Белом кролике» и чаевыми прилично получается поднять, особенно в выходные. Так что, думаю, не будет проблемы рассчитаться с вами в самое ближайшее время.

— Год, — припечатал меня Сергей.

Блин...

Он прав.

— Год я буду мелькать в твоей жизни, Настя. Только представь...

Господи! За что?

— Да уж..., — закусила я губу, понимая, что не вынесу этого. Да и с Максом проблем не оберешься, если он все пронюхает. Про то, что Сергей в меня вложился и в то, что я теперь ему должна по самые «не балуйся».

— Наверное, тебе этого совсем не хочется, да?

— Честно? — подняла я на него глаза.

— Ну же, удиви меня.

— Не хочется, — жестко припечатала я.

— Я так и знал, Настя. Именно поэтому все делал втайне, чтобы ты не подумала, что я преследую какие-то там скрытые мотивы. Купить тебя, к примеру. Или впечатлить. Боже упаси! Ты тогда сказала, что терпишь мое внимание лишь по острой нужде, и я решил помочь понравившейся мне девушке. Вот и все. Ну и немного вернуть себе очков в карму, коль подкатить к тебе не вышло. Лишь только выбесить на максимум.

— Вот как? — кивнула я, принимая его слова к сведению и понимая, что сама себе выкопала яму.

И уж было хотела свернуть лавочку, но тут уже Сергей феерически переобулся в воздухе. И фактически вынес мне мозги из черепной коробки.

— И я бы никак не дал о себе знать, Настя. Клянусь, что так и было бы. Я так и остался бы щедрым анонимом, стараясь держаться от тебя подальше, раз уж я тебе так противен. Но теперь, как отказать девушке, которая так жаждет отблагодарить меня за широту моей души? Никак. Даже не проси, уже не выйдет.

— Супер! — кивнула я. — Я могу вам переводить каждый месяц...

— Да не нужны мне твои деньги, Настя, — отмахнулся Сергей от моих слов, как от назойливых комаров.

А я ошарашенно на него воззрилась. И за секунду поняла, куда мы несемся на пятой космической скорости — в очередную, мать ее, задницу!

Ну какой же хитрый, изворотливый слизень, а! Да он просто развел меня, как лохушку!

— А что вам нужно?

И вот на этом самом месте мужчина растянул губы в поистине дьявольской улыбке, а затем сказал такое, от чего у меня челюсть хрустнула, в бесплодных попытках бахнуться на пол. Нет, я знала, что он гад, но чтобы до такой степени!

Сереженька пробил дно!

— Давай так: я могу еще целый год, под предлогом твоих финансовых обязательств передо мной, тебя домогаться, пытаясь соблазнить и склонить стать моей постоянной любовницей. Не потому, что козел, а потому что реально не в силах от тебя отказаться. Ты просто ходячее искушение для меня! Без шуток! Увидел — и пропал. Но я могу пойти на уступки и врубить режим «няшки». Я дам слово, что спишу тебе долги за отца и более никогда не стану отсвечивать в твоей жизни. Пуф — и магия, Настя!

Глава 8.3

Настя

Я фыркнула и не сдержалась. Хотя и пыталась, честное слово. Улыбнулась, провела по щекам пальцами, но все же откинула голову и рассмеялась, не веря, что все это со мной действительно происходит. Я думала, что такое только бывает в низкопробных мыльных операх.

А нет, поглядите-ка, и меня угораздило вляпаться.

— У тебя красивый смех, Настя, — потянул Сергей, а я уже перестала чему-либо удивляться.

— А у вас примитивное чувство юмора. Уж простите, за прямоту, — рубанула я как есть, уже порядком устав от этого марлезонского балета.

— Прощаю...

— Нет, ну реально? — развела я руками и скривилась. — Вы на таких серьезных щах мне про любовь и поцелуи задвинули, что я волей-неволей задумалась, нежели на всю эту чушь еще кто-нибудь клюет.

— Почему же чушь?

— Да потому что, Сергей! Вы, весь такой деловой и важный, напряглись, наверное, нехило, чтобы аж до сибирской глубинки добраться, а там уж стать добрым самаритянином, помогая моему отцу. И все ради чего? Ради поцелуя с какой-то там мной? Да я буду конченой дурой, если поверю, что на этом все ваши в мою сторону поползновения и завершаться.

— Моя ж ты хорошая, — медленно и хищно облизнулся мужчина.

А затем, играючи и глядя на меня в высшей степени снисходительно, прижал меня к ногтю и раздавил, как блоху.

— Ты, правда, такого о себе высокого мнения или просто прикалываешься? Реально думаешь, что мне баб в Москве не хватает, чтобы от души потрахаться, м-м? Или ты полагаешь, что раз ты брезгливо носом покрутила, забраковав мои подкаты, то остальные тоже все такие гордые и я совсем без сладкого останусь? Посмотри на меня, детка. Посмотри и ответь на вопрос: ты действительно считаешь, что мне нужно у кого-то что-то просить?

Вот же самоуверенная сволочь.

— Нет, ну это просто уму непостижимо, Настенька. Именно ты напала на меня с благодарностями, которые я даже не требовал у тебя и все ради чего? Чтобы обвинить меня в домогательствах, которые я элементарно не планировал? Ну это сильно! До такого даже бы я не додумался. Мое браво!

И в ладоши хлопнул, пораженно сверля меня своими янтарными, наглющими до безобразия зенками.

— Ну, все с вами понятно, — отвела я от него взгляд, чувствуя, что со мной, маленькой и глупой мышкой, забавляется зажравшийся кошак. И ведь не голодный, давно набил пузо деликатесами. Но и меня уже не отпускал. Сама ведь ему на глаза попалась.

А он это тут же подтвердил.

— Послушай, детка, давай перестанем ломать комедию на ровном месте. Нам ведь не по тринадцать лет, чтобы глупо хихикать и жеманничать, верно? Так что, не обижайся и не думай, что я хвастаюсь, но я на твоего отчима потратил по моим меркам сущие копейки. Честно, они для меня ничего не значат. Помог и помог девчонке провинциальной, с меня не убыло. Благотворительность — слышала о таком? Но да, ты мне понравилась. Поэтому выменять за мое добро поцелуй — это вполне себе справедливо. Если тебе так не кажется, то вот она дверь. Открой ее и выйди из этой машины.

— Хорошо, — согласно дернула я подбородком. — Не буду кривить душой и скажу честно, Сергей: я не хочу вас целовать. И не буду. Я просто хотела по-человечески сказать вам «спасибо» за то, что вы, как мне показалось, сделали искренне. А не с двойным дном. Если вам, как вы говорите, мои деньги не нужны, то настаивать я не смею. Это была ваша инициатива и ваше право. Благотворительность — да, я о таком слышала. На этом не смею вас более задерживать, — и потянулась к ручке, чтобы открыть створку и навсегда покинуть этот роскошный салон и этого неугомонного мужика.

— Жадина, — хохотнул он.

— Пф-ф-ф..., — закатила я глаза и решительно дернула на себя ручку, которая мне не поддалась.

— Говядина.

— Ну, что за детский сад? — фыркнула я и с укором посмотрела на Сергея.

А его уже понесло. Не остановить.

Я даже отшатнуться не успела, как он сократил между нами расстояние до жалких миллиметров, так что я почувствовала сладкую перечную мяту его дыхания и аромат его кожи — такой обманчиво нежный, но в то же время чувственный и мощный. Еще одна шикарная маска, чтобы скрыть настоящего монстра.

Который уже успел правой рукой прихватить меня за волосы, а левой за скулы.

И все!

Не осталось того милого и покладистого собеседника, что усиленно пудрил мне мозги всю дорогу. Теперь передо мной довольно скалилось чудовище.

— Нет! Не надо! — попыталась я отбиться от него.

Но что этому бугаю мои потуги? Все равно, что слону дробина.

— Я не хочу! — в отчаянии выдохнула я, пытаясь увернуться от него.

Но он только равнодушно вынес мне приговор:

— А я разве спрашивал?

И впился в мне в губы. С силой, которой я не могла ему ничего противопоставить, он надавил мне на нижнюю челюсть, вынуждая открыть рот. И тут же ворвался в меня влажно и с языком, заставляя меня рычать от негодования, неприятия и ужаса.

Я на секунду пораженно застыла, буквально деревенея от шока. Каждая клеточка напряглась в безмолвном протесте, сердце сжалось от неприятного ощущения вторжения и очевидного насилия.

Глава 9 – Воздыхатель 90-го уровня

Настя

Когда Свет-Ясно-Солнышко-Сереженька начал отжигать?

Так сразу же! И не отходя от кассы.

Стоило мне лишь до общежития добраться, помыться после смены, на три раза почистить зубы после мерзкого насилия и поужинать, как мне на телефон поступил звонок от нашего коменданта: суровой и властной бабуленции, которую звали не иначе как Дейенерис за ее длинные белоснежные косы, что она любила укладывать короной на своей макушке.

В миру — Мария Антоновна.

— Алло? — приняла я вызов и глянула на часы.

Почти отбой. Может, Макс ломился, а его и не пускали?

— Куклина, спустись-ка! Тут курьер по твою душу пожаловал.

— Что? — недоуменно переспросила я, но ответом мне был лишь очередной приказ.

— Шевели колготками! Живо!

— Сейчас буду...

Потопала поспешно вниз, игнорируя вопросительный взгляд Арямкиной. А там уж в фойе и зависла, видя, как топчется у турникета молодой еще совсем парнишка. В красивой форме, в кепочке и в белых тканевых перчатках. Прямо вау — дорого, богато.

Вышивка на груди не оставляет полета для фантазии: «Agent Flowers».

В руках продолговатую коробочку и картонный белоснежный пакет держит, а в пакете — букет. И не какие-то пресловутые розы приволок, а георгины. Красивые. Нежные. И цвета необычного — такого креветочного, что ли.

Улыбается мне радостно паренек. Машет. Чинно представляется. И я у него не просто Настя из Сибирской глубинки, а госпожа Куклина. А у меня глаза резануло от того количества пыли, что мне в них пустили.

— Извините, я не смогу принять эти цветы, — сразу же без лишних сантиментов припечатала я курьеру.

А он замер. Осунулся. Испуганно по сторонам заозирался и улыбаться перестал. А я уже было развернулась и дальше пошла, как парень меня тут же и тормознул.

— Пожалуйста, Анастасия, не отказывайтесь! Я вас, как человека прошу! Меня уволят, если я не вручу вам эти цветы. А у меня девушка беременная, ей рожать в следующем месяце. Мы детдомовские сами. Понимаете? Мне эта работа позарез нужна.

Да, блин!

А он еще и в огонь керосина подливал щедро.

— Я понимаю, что вам этот букет без надобности. Но, черт возьми, это же просто цветы. Тот, кто их дарит, все равно от своих планов не откажется. А так у вас в комнате хотя бы такая красота несколько дней постоит. С поганой овцы хоть шерсти клок, как говорится. Правильно же?

— Черт, — закатила я глаза.

— Ну или примите и тут же их в урну выбросьте. Только мне подпись в маршрутном листе подставьте, я вас умоляю!

Какой неутешительный итог?

В коробке оказался тончайший шелковый платок и записка:

«Чтобы скрыть от Максимки наш маленький секрет».

Гадость!

А к среде мою комнату украшали уже не только георгины, но еще и хризантемы, а еще ромашки и голландские гортензии. И приносил их снова и снова все тот же курьер, которому в следующем месяце нужно было кормить уже не только себя и подругу, но еще и новорожденного.

Нет, честно, что меня развели, как лохушку, я поняла уже на следующий день. Просто вышла на крыльцо вслед за сирым и убогим «сиротой» и услышала, как он бодро болтает с заказчиком по телефону, рапортуя ему о том, что я снова съела его душещипательную историю про скорое пополнение в семействе.

Поржал. Сел в красивый брендированный автомобиль и укатил. А я в очередной раз поразилась наглости своего чиканутого воздыхателя. Но толку от моего знания было мало. Сережа не переставал газовать, и букеты в моей комнате все равно появлялись, но уже благодаря подкупленной Дейенерис и восторженной Арямкиной, которая требовала назвать имя того, кто так на меня раскошелился.

— Тась, алло! Ты вообще понимаешь, сколько эти букеты стоят?

— Наверное, много? — скривилась я.

— Овердохрена! Даже чертовые ромашки на полтос потянут. Я уже молчу про все остальное.

— Вау! Пойду трусы наглажу, чтобы отдаться за такие несметные богатства, — смеялась я, не в силах постичь того, в каком месте мне радоваться всему этому безобразию.

— Это он? — вдруг догадалась подруга. — Вот, почему ты такая злющая, как Баба-Яга. Это тот самый «папик» на Брабусе? Чуть промариновал тебя игнором и снова пошел в лобовую, да? О боже, как это все романтично!

Я тут же на такую реакцию впечаталась со стоном лицом в раскрытую ладонь.

А уже в четверг весь этот гербарий из моей комнаты вышвырнул злой как черт Харитонов. Он орал на меня, что я не сделала это раньше и сама. И вообще, как я могла так низко пасть, чтобы принимать подачки от всяких там престарелых толстосумов.

А я впервые задумалась о том, сколько Сергею лет. На вид чуть больше тридцати, наверное. Жесть! Да он же всего на несколько лет был помладше моей покойной матери, которая имела несчастье родить меня в жалкие восемнадцать лет!

Боже, на что он вообще рассчитывал?

Глава 10 – У всего есть цена, даже у счастья

Сергей

— Я думал, ты свалишь загород на майские, — прошел в мою квартиру Лисс, передавая мне бутылку вискаря и папку с документами по заводу под Екатеринбургом, который мы собирались купить в следующем месяце.

— Не, — отмахнулся я, — у меня есть важные дела в городе.

— Официантку свою спермой накачиваешь, что ли?

— Пока еще нет, но я в процессе, — подмигнул я другу и дал ему знак следовать за мной на террасу.

— Панарин, ты ли это? Я что-то не узнаю тебя в гриме! Сколько времени прошло-то уже, а ты до сих пор к десерту не перешел? Я слегка обескуражен, знаешь ли! — рассмеялся друг, глядя на меня с приличной долей сомнения, но я лишь отмахнулся.

Вышел на свежий воздух и потянулся всем телом, разминая затекшие мышцы и слепо глядя на мерно плывущие по Москве-реке водные трамвайчики да извечную пробку на Котельнической набережной. А затем скинул с себя пиджак, закатал рукава и расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке.

Май в этом году выдал, в общем-то, базу. Еще вчера все ходили в куртках и шапках, а сегодня раскочегарило аж до двадцати восьми градусов со знаком плюс, и все принялись активно потеть, как в дешевой сауне. Но к вечеру чуть попустило, а с реки потянуло прохладой.

И стало заебись.

Во всех смыслах!

— Хорош десна сушить. У меня тут другой кайф, Лисс, — уселся я в плетеное кресло и закинул руки за голову, смотря, как Игнат неспешно достает из бара роксы и лед, а затем тащит все это добро к столу и садится напротив меня.

— И какой же, гурман ты мой недоделанный?

— Голодные игры, — пожал я плечами.

— И кто ведет в счете?

— Вопрос риторический, — дурашливо поиграл я бровями и потянулся к бутылке, свинчивая с ее горлышка крышку.

— Значит, — причмокнул друг и прищурился, — на твою сладенькую мордашку цыпа не клюнула?

— Нет.

— И на телеса знойные тоже?

— Тоже, — кивнул я.

— И на бабки не повелась?

— Увы...

— Блядь, — орнул Лисс, — бедная твоя корона, Панарин.

— Бедная, — согласно дернул я подбородком и захохотал в голос.

Я обожал этого придурка как минимум за то, что он был со мной на одной волне. Всегда!

— Ну, давай уже, кайся, — замахнул свою порцию горячительного Игнат, а я свою.

А затем достал сигарету, прикурил ее жадно, прищурился от едкого дыма и хохотнул.

— Блядь, это пиздец!

— Хорош сиськи мять, — фыркнул Лисс, и я продолжил вещать.

— Короче, как оказалось, Кукла моя круглая сирота. Мать допилась до цирроза печени и приказала долго жить, когда девчонка еще в начальную школу ходила. Кто родной отец — то неведомо. И я уж было подумал, что у нее ближе трусов ничего нет, но ошибся. В этом ее совхозе, сорок лет без урожая, тридцать лет без конопли, отчим живет. Он ее с переменным успехом после смерти матери воспитывал. Пока не занемог.

— И ты включил режим доброго самаритянина? — нахмурился Игнат. — Фи, как банально...

— Включил, — кивнул я и улыбнулся, — но не сразу.

— Так?

— Он у нее после инсульта парализованный, еле ползает. Говорить тоже не может. Одна рука полностью недееспособна, вторая чуток там что-то двигается. В общем, неконтактный. С работы турнули. Короче, жопа.

— Ага. И, дай догадаюсь, он оказался в долгах, как в шелках, да?

— Нет, — рассмеялся я.

— Тогда в чем прикол?

— Парни мои туда в это село прикатили и осмотрелись. Зацепиться не за что совершенно. Отчим этот только соседу за поросят должен был что-то в районе полтинника. Хуйня, по сути. Ну и решил я, что раз мужик в спасении не нуждается, то нужно ему с этим помочь.

— Блядь, Панарин, ты что сделал? — в полнейшем ахере уставился на меня Лисс, а я заржал.

— Да ничего я не сделал. Так, постояли мои парни немного под нужным забором. Малость напугали народ в округе, мол, они злые коллекторы, и дядя им полляма торчит. И если он его не отдаст вот прямо сейчас, то они и дом у него заберут, и поросят мясных в придачу. А он ни бэ, ни мэ, ни кукареку — сказать же, по существу, ничего не может.

— Ой, пиздец! — закатил глаза Игнат.

— Но мою Куклу и это не проняло. Она о моих пошлых намерениях на ее счет с полнейшим покерфейсом послушала, а потом пошла жаловаться хозяину ресторана, какой я плохой и нехороший, яйца свои волосатые к ней посмел подкатить.

— Чего? — лицо Лисса вытянулось, а я прикрыл глаза и снова ударился в веселье.

— Блядь, это было эпично!

— А, то есть она до сих пор не в курсе, что ты и господин Панарин — это одно лицо?

— Кто рот в ресторане раньше времени откроет, тот вылетит на улицу, — спокойно пояснил я, — иначе бы Настя у меня бы уже давно не работала. А мне это мимо кассы, сам понимаешь.

Глава 10.1

Сергей

Отбил звонок, откинулся на спинку кресла и растянул губы в ленивой, но довольной улыбке. Внутри меня неспешно с бока на бок ворочалось умиротворение и спокойное знание, что фортуна вновь услужливо сработает так, как мне нужно.

Это ведь элементарно.

Если у тебя чего-то нет, значит, ты этого просто не хочешь.

А все эти глупые сноски на правила приличия и нормы морали — ебал я их в рот. Их и придумали неудачники и мямли, с одной лишь целью — оправдать свое убогое, ничем не примечательное и провальное по всем фронтам существование. Я же жил свою первую и единственную жизнь. И хрен я когда что-то свое кому-то уступил бы просто так за красивые глаза. Те, у кого есть и много, никогда не задумаются о тех, у кого нет и мало.

Это их проблемы. Не мои.

Вот главный закон этого жестокого мира. Да и белое пальто мне не к лицу. Оно ведь совсем не практичное.

— Спойлеры будут? — потянулся за пачкой сигарет Лисс.

— А тебе надо?

— Не, — мотнул отрицательно головой друг, и мы принялись ждать, когда же нам подадут жареное.

Но я через замочную скважину своих личных интересов все-таки разглядел, как Игната внутренне ломало. Он не подавал вида, но это было заметно невооруженным взглядом. По его потухшим глазам. По тому, как он нет-нет, да зависал во времени и пространстве, уходя в свои мысли. Как хмурился без причины.

— Лисс? — подался я к нему ближе. — Ты опять не по-детски выстегиваешь?

— Аня беременная, — вдруг припечатал мне в лоб друг. — Мальчиком. Родит в конце августа.

— Тебе нужно перестать фанатеть от нее. И сталкерить ее тоже, Игнат!

— Легче сказать, чем сделать, — прохрипел Лисс.

— Это просто баба! — надавил я.

— Это просто ты ни хуя не понимаешь, — осклабился друг, а я выпал в нерастворимый осадок от его нелогичного распыления в никуда.

— Она чужая жена, Игнат! Какой смысл растрачивать себя на ту, что давно вышла за скобки? Оглянись вокруг. Ты думаешь, она одна такая невзъебенная? Ничего подобного! Ты жил и горя не знал без нее полтора года, радуясь, что в принципе от нее избавился. А потом, что с тобой случилось? Тебе прокипятили прокисший суп? Заштопали дырку на давно прохудившихся носках? Или, быть может, посыпали блестками обрыдлую картинку того, как у вас все было? Так я напомню, Игнат! Хуево было. И хуево бы стало. Блестки бы рано или поздно слетели, стоило бы ей не хуй тебе феерично посасывать, а вновь нажарить ароматных котлет. И вуаля...

— Возможно, — дернул раздраженно подбородком друг, — но мой мозг этого пока не понимает.

— Хочешь совет?

— Нет, но давай. Тебя же все равно уже не заткнешь, — покрутил благосклонно в воздухе кистью Лисс. Мол, пли.

— Перестань искать ей замену. Переключись на что-то новое. Шаблоны штампуют только неудачники. Ты же не такой.

— Иди на хуй, Панарин, — огрызнулся Игнат, но беззлобно.

Он сам понимал, что я прав. Просто гештальт для мужика — это священно. Вот и я свою Куклу пока не оприходую во все дырки, не успокоюсь. Так и Лисс. Ему нужна была бывшая жена, которую он отымел, унизил и возжелал, но не для того, чтобы делать ее счастливой.

Она ему нужна была, чтобы сделать счастливым только себя.

Потому что мы не милые плюшевые мишки. Мы потребители. Мудаки. И циники. И единственное, что могло вынести нас из нашей системы координат — это реальность, в которой наши марионетки начинали думать, что они что-то решали.

Вот. И. Все!

Какое-то время мы сидели тихо, пока в глубине квартиры не послышались приглушенные шумы. Кто-то недовольно бубнил. Кто-то резко и безапелляционно заткнул ему рот, давая ценный совет не корчить из себя долбанного героя.

Спустя всего минуту на террасу вышли трое. Двое парней из моей службы безопасности и Максимка Харитонов, которого принудительно опустили в пустующее кресло напротив меня, предварительно и настоятельно посоветовав лишний раз не делать резких движений.

Правильно.

Мои парни нервные. Я — так вообще отбитый на всю голову. Мне только повод дай...

На стол передо мной положили планшет, на котором я тут же пролистал несколько занимательных фотографий. Улыбнулся, даже покрутил несколько снимков туда-сюда, внимательно разглядывая изображенное на них кино.

А затем отложил от себя гаджет и, не мигая, впился взглядом в своего горемычного соперника.

Он сидел передо мной, пытаясь корчить из себя бесстрашного персонажа, но я видел его насквозь. Он меня боялся. А еще понимал, что вляпался по своей же милость в фееричное дерьмо. Причем по уши.

Ну, поехали...

— Ну и что ты такой грустный? — улыбнулся я парню простодушно. — Хуй сосал невкусный?

Лисс хмыкнул. Парни остались стоять абсолютно невозмутимо. Харитонов скрипнул зубами и опустил глаза, сцепляя пальцы в замок до побелевших костяшек. Я видел, как загнанно он дышал. Как на его лбу проступила испарина. Как вспотели подмышки и тряслась верхняя губа.

Глава 11 – Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке

Настя

Шесть дней спустя…

— Охренеть, Тась! Ты только посмотри, какая красота! — зашлась восторгом Арямкина, которая примелькалась курьеру и теперь тот передавал подачки для меня через нее. Вот и сейчас затащила в нашу комнату очередной шикарный веник.

Сегодня это были пионы. Огроменная коробка нежно-розовых, едва распустившихся бутонов. А еще конверт, который подруга поторопилась немедленно вскрыть, чтобы сообщить «расчудесную» новость.

— Вау! Он подарил тебе безлимитный абонемент в салон красоты! Вот в этот крутой, который тут недалеко от нас на Киевской находится. Блин, Куклина, там только ногти сделать стоит целое состояние. Нет, ну ты прикинь! Это просто чума, а не мужик! Не то, что некоторые...

Меня от этих охов и вздохов форменно замутило. Я посмотрела на Арямкину многозначительно, чтобы она поняла, что сейчас самое время захлопнуть свою варежку, но Катьку уже было не остановить. Казалось, что она в присутствии моего парня только еще сильнее распалялась, возводя в абсолют все то, что вытворял для меня ненужный мне и опостылевший Сергей.

Но и Макс в последние дни вел себя предельно странно. Он больше не орал и не бушевал, когда в мою комнату доставляли очередной презент от навязчивого ухажера. Нет! Он, наоборот, подходил ближе и будто бы даже с интересом рассматривал то, что мне подарили.

Хмыкал с умным видом.

И пару раз даже выдал нечто из необузданного, что я совершенно не могла для себя никак интерпретировать.

Например, несколько дней назад мне доставили браслет одной известной и очень дорогой марки. Я думала, что он тут же улетит в мусорное ведро, когда Харитонов его увидел. Но нет. Парень лишь пожал плечами и флегматично произнес:

— Слушай, ну а чего добру пропадать-то, Настёна? Сколько бабла стоят его подкаты, м-м? Не забесплатно же этому мудаку тебе нервы мотать. И мне тоже. Считай, что компенсация, — и рассмеялся так легко, будто бы не он совсем недавно выносил мне мозги, заставляя уволиться с работы, которая и свела меня с этим богатеньким Буратино.

— Не поняла? — прищурилась я, не веря в то, что слышу.

— Ну а чего нет? — пожал Харитонов плечами. — Принимай все это, как благотворительность. Хочет человек хорошее что-то сделать. Ну, кто мы такие, чтобы ему в этом мешать?

— Ты не в себе, Макс, — психанула я, отодвигая в сторону долбанную побрякушку.

— Да брось, Настюш. Гордость — это, безусловно, прекрасно. Да и я понял, что был неправ. Я верю, что тебе этот мужик никуда не упирался. Но ты же девочка, да? Если бы все эти финтифлюшки надарил тебе я, а не он, то было бы уже совсем другое дело, верно?

— Макс, остановись, — протестующе подняла я ладони.

— Да не вопрос, — дернул подбородком парень, а затем как-то жестко принялся чеканить каждое слово. — Просто бесит меня, что вот таким козлам все позволено. Хотят и делают. И никто им не указ. Все, что им в голову взбредет, творят легко и непринужденно. Потому что мир вот такой — под них прогибается. Элита же, да? А нам, обычным людям остается лишь хвост поджать и гордо от всего отказываться? А не охуело ли это мироздание часом? А может быть, нам тоже стоит врубить режим «хочу и буду» на полную катушку и доить уже этих пидорасов на максимум, раз они оказались такие щедрые?

— Я не хочу никого доить, Макс!

— Ну и зря, — огрызнулся Харитонов. — Вот почему мы здесь прозябаем — в общаге, а он там — в элитных квадратных метрах шикует. Да потому что нас так научили: быть потомственной лимитой и жить по законам божьим. То бишь пресмыкаться и до усёру ходить в белом пальто. Чтобы такие, как твой Сергей нами пользовались. Так и проживем свою жизнь, радуясь, что гордые и босые.

— Тебе лучше уйти, Максим, — отвернулась я к окну.

Но руки парня тут же опустились на мои плечи, а затем притянули к сильному, горячему телу. И любимые губы утешающе зашептали мне:

— Прости, если обидел. Прости, Настюш. Не знаю, что на меня нашло...

— Ладно, проехали, — на первый раз съела я всю эту сомнительную философию.

Но уже спустя пару дней у Харитонова снова перемкнуло. Парень крутил в руках подаренный мне футляр с солнцезащитными очками от «Prada». Даже погуглил, сколько такие стоят. Присвистнул, увидев шестизначную цену. А затем начал вновь засорять эфир нескончаемой демагогией.

— Мать мне как-то призналась, что за ней в институтские годы тоже ухлёстывал один столичный мажор. Подарками осыпал, золотые горы обещал. Девчонки-однокашницы ей страшно завидовали. Мол, такой мужчина за тобой ухаживает, а ты его на простого деревенского парня променяла. Мать их не слушала, бегала по институту, гордо задирая нос и радуясь, что все проблемы решала сама. А не как, те дуры, что за мужиками спрятались.

— И к чему ты мне все это рассказал, Максим?

— К тому, что прошли годы, а моя мать только сейчас поняла, что дурой были не те другие, а она сама...

— Пф-ф-ф!

С того дня я с Харитоновым предпочитала общаться через слово. Сказать, что меня его внезапно настигшее бредовое состояние бесило — это ничего не сказать. Я, разумеется, понимала, что он по-мужски ущемлялся от всей этой ситуации.

Глава 11.1

Настя

Я же предпочла просто вынести все это дерьмо за скобки и банально выспаться. Утро вечера в конце концов всегда мудренее. Да и я на все праздники взяла полные смены, дабы побольше заработать денег для себя и отца. Это была моя жизнь, и я не собиралась кроить ее так, чтобы кому-то было приятно.

Кому-то, но не мне!

Вот так, под играющую где-то на верхних этажах общежития музыку и под громкие разговоры какой-то развеселой компании под окнами, я и уснула, предварительно переведя свой телефон в беззвучный режим.

Но, кажется, почти тут же вздрогнула и проснулась, потому что кто-то, не жалея сил, пытался выломать дверь в мою комнату. И орал! Орал так, что у меня едва сердце из груди от страха не выпрыгнуло.

— Настя! Открой мне! Открой немедленно! Сейчас же!

— Макс? — охнула я, накинула на короткую пижамку халат и ринулась ему открывать, переживая в первую очередь за то, что с парнем что-то приключилось. Что-то ужасное.

А там картина маслом.

Харитонов. Стоял, пошатывался. Скалился, словно безумный. На скуле алел кровоподтек. Губа разбитая. Костяшки в мясо. Икнул. Отдал мне залихватски под козырек и пьяно выдал:

— Привет, Настюль. А вот и я!

Жесть!

— Ты ведь не пьешь, Макс.

— Я раскодировался, — заржал парень, но не весело. А истерично, будто бы его внутренне гнуло и ломало.

— Какого черта? — зарычала я тихо, озираясь по сторонам. — И как ты в такой час и в таком виде в общагу женскую вообще попал?

— Я Гудвин — добрый волшебник. Немного побузили с парнями. Ну, ты чего, Насть? — и снова захохотал. — Пустишь или тут будем лясы точить?

Я с сомнением на него поглядела, но все же кивнула, сразу же отправляясь ставить чайник. Этому синеботу явно нужна была кружка забористого кипятка и крутой заварки.

Какое-то время Харитонов молча сидел на табуретке. Следил неотступно за каждым моим движением воспаленными глазами. Потом, игнорируя поданный ему чай, достал из внутреннего кармана своей джинсовки початую бутылку какой-то коричневой бурды и всадил в себя несколько жадных глотков.

Потянулся, выхватил из вазочки печенье и занюхал им свою дозу.

А затем улыбнулся мне криво и покачал головой.

— Ты знаешь, что я люблю тебя, Куклина? Просто пиздец, как люблю. Два года по тебе с ума сходил. Как увидел и все — пропал. В хлам! А потом чуть богу душу не отдал от счастья, когда ты согласилась со мной встречаться.

Я кивнула, все еще стоя перед ним и глядя на него с осуждением.

Он ведь знал, что я после смены. Уставшая, как собака. И завтра мне снова нужно было с утра ехать в ресторан. Но он приперся ко мне, несмотря ни на что, и явно не собирался никуда уходить. Этот факт бесил меня больше всего.

И уже даже было неважно, что еще он мне скажет.

Ну и как бы зря, потому что Харитонов торопился изо всех сил пробить дно. Причем эпически!

— А еще ты должна знать, что я все для тебя сделаю. Понимаешь? Все! И все тебе прощу! Что бы ни случилось, мы всегда будем вместе, Настя. В жизни всякое же бывает, да? Люди порой ошибаются. Сделают что-то, а потом жалеют страшно. Или, наоборот, не делают и локти себе кусают, Насть! Все так же и есть, как я говорю, да?

— Макс, давай мы завтра с тобой об этом поговорим.

— Завтра уже будет поздно! — прошипел он зло и снова прихлебнул из бутылки.

Взгляд его совсем расфокусировался. Поплыл. Но это не помешало ему складывать слова в предложения, несущие в себе ужасный, отвратительный смысл.

— Настя, послушай!

Он выудил из кармана то самое послание от Сергея, где мужчина просил у меня лишь назвать сумму за мою благосклонность.

А затем Харитонова прорвало словесным поносом...

— Видишь, что тут тебе пишет твой буржуй? Что предлагает? Понимаешь?

— Мне плевать на него!

— Зря!

— Макс!

— Ты знаешь, сколько у него бабла?

— А ты знаешь? — рявкнула я.

— Нетрудно догадаться..., — проскрипел парень, потух на секунду и снова принялся засорять эфир. — Но это ведь шанс! Для нас с тобой, Настюша. Сектор «приз» на барабане! Один на миллион такой жизнь дает. Неужели мы им не воспользуемся, а? Неужели его упустим?

— О чем ты толкуешь, черт тебя раздери? — отступила я назад и вжалась в прохладную стену.

— О том, что мы можем подняться, Настя! Бах — и в дамках! Он ведь многого не попросит. Слишком пресыщен. Слишком привык к легким победам. Ну и что? Я представлю, что ничего не было, и все забуду. Я клянусь тебе! А ты квартиру себе купишь и больше не станешь жить в этой зачуханской комнате с одним санузлом на секцию.

— Боже..., — отвернулась я и слепо уставилась в окно, за которым продолжалась размеренная жизнь, тогда как моя рушилась на глазах.

Потому что ее отбойным, шипастым молотком разносил до состояния пыли мой парень. Человек, который только что признавался мне в любви, а теперь предлагал за бабки подарить себя какому-то левому мужику. Просто потому, что он родился с золотой ложкой в заднице!

Глава 12 – Интермальчик

Сергей

— Сергей Александрович, к вам Щербаков просится. Говорит, что вы его ждете, — послышался голос секретаря из селектора, а я двумя пальцами потер переносицу и улыбнулся.

— Жду, Марго. Пусти ребят.

Тело тут же загудело в предвкушении. Не то, чтобы соперник мне был по зубам. Пф-ф-ф, куда там. Щенок. Но я уже себя внутренне накрутил до невменоза. И готов был согласиться с тем, что я немного, так скажем, на моей Кукле, ебанулся.

Совсем чуть-чуть.

С одной стороны, смаковал эту занимательную игру, хоть и знал, что останусь победителем. А с другой — уже хотел поскорее вонзить в жертву свои зубы. И трепать ее, пока хотя бы немного не притухнет мой дикий голод. И да, как и любой хищник, в данной ситуации лишь сильнее заводился, когда от меня убегали.

Настя бегала быстро.

И пока еще не выдохлась.

Я даже где-то в глубине души ее немного зауважал. Хотя это и не умаляло того, что она, бесспорно, была совсем еще зеленой романтической дурочкой, рьяно вцепившейся в эфемерные чувства с широко закрытыми глазами.

Хотя бабы и в зрелом возрасте могли точно так же троить и выпадать в ошибку. Их же хлебом не корми, дай ради любви задницу свою надорвать. Это же так благородно! Не то, что передницу и ради денег, да?

А потом ревут, сопли на кулак наматывая.

Ну, хуй знает. По мне, так лить слезы в элитных столичных апартаментах хочется будто бы немного поменьше. Чем с голой жопой. Но женскую логику умом не понять, вот и приходилось объяснять некоторым девам красным на практике, как этот мир на самом деле устроен.

И что не все то золото, что блестит.

Дверь в кабинет распахнулась. На пороге появились мои ребята и старый знакомый — Харитонов.

У-у-у...

Кто-то вчера знатно бухал. Небось, еще и с горя.

Весь потный. Рожа опухшая, разукрашенная. Видимо, спускал пар, размахивая кулаками. Белки глаз воспаленные, красные. Но смотрел на меня с вызовом, будто бы даже не обосрался от страха уже пару раз, пока парни его сюда доставляли.

Но оно же видно невооруженным взглядом.

Усадили касатика в кресло напротив меня. Даже услужливо стакан воды перед ним поставили. Мол, вот же — чувствуй себя как дома. Но не забывай, что ты в гостях.

— Ну, чем порадуешь, Макс?

— Она не согласилась, — злобно прошипел парень. — Послала меня.

А я улыбнулся, потирая указательным пальцем переносицу. А затем и вовсе откинул голову назад и рассмеялся. И все — начался праздничный салют!

— Смешно тебе, урод? Смешно, да? — подскочил на ноги Харитонов. Но не для того, чтобы морду мне набить. Нет! Просто, как шавка, потявкать. Типа как, смотри, что могу!

Вау!

— Смешно, — кивнул я.

— Я своей девушке такое предложил из-за тебя...

— Из-за себя, — слегка поправил я этого героя-любовника.

— Да пошел ты! — заорал пацан, а затем снова упал в кресло, тяжело дыша и потирая красное лицо дрожащими ладонями. — Пошел ты! Ясно? Насте на тебя плевать! Она все твои подачки своей подружке отдала. Все эти сумки, браслетики, хуетики. Ей ничего от тебя не надо!

— Видишь, мы еще раз убедились, что ты ей не пара, — спокойно выдал я, а у Харитонова вновь говно пригорело.

— Это был просто секс! Она бы никогда не узнала! — горлопанил он, но тут же закашливаясь.

— Что ты так орешь, Максим? Думаешь, я глухой?

— Все, что я думаю о тебе, так это то, что ты конченый! — зарычал пацан, а я снова захохотал.

— Блядь, ну ты мне этой информацией, конечно, капитально так качество жизни испортил, — и к моему веселью присоединились еще и ребята из службы безопасности.

И пока мы ржали, один конкретный юморист все-таки схватил стакан со стола и жадно выхлестал его, поглядывая на меня с презрением.

— Все, любезности закончились, малой? — сложил я на столе пальцы в замок. — Теперь можем переходить к разговору по существу?

— Я тебе все уже сказал, — огрызнулся парень.

— Нет, не все. Например, ты не рассказал мне, на кой вообще полез к Насте с этим дебильным предложением переспать со мной? У тебя что, совсем крыша поехала?

— В смысле? — в моменте выпал в нерастворимый осадок мой собеседник, а я едва глаза не закатил от его «зашкаливающих» дедуктивных способностей.

— В коромысле, Максим. Нет, ну я всяких от тебя героических поступков ожидал. К примеру, того, что ты посыпешь голову пеплом, кинешься в ноги своей любимой девчонке и все-таки сознаешься в измене, обещая ей более ни за что и никогда так гадко не поступать. Но я никак не думал, что ты на серьезных щах предложишь Насте раздвинуть ноги перед левым мужиком с твоего благословения.

Глава 13 – Что ж ты, фрайер, сдал назад?

Настя

Днем позже…

Сегодня я впервые за долгое время увидела Сергея в ресторане.

Он стоял в компании двух роскошных женщин. О чем-то непринужденно трепался с ними и смеялся, откидывая голову назад и обнажая безупречный белоснежный оскал. Как всегда, одет с иголочки, но сегодня мужчина изменил своим привычным шикарным костюмам и щеголял в свободной льняной рубашке и джинсах.

Когда наши глаза встретились, у меня мороз пробежал по коже.

А этому было все равно. Он лишь подмигнул мне и отвернулся, кажется, тут же забывая о моем существовании. Будто бы и не он вовсе отравлял мне жизнь последнее время.

Что же до меня?

Ну, я сначала испытала почти непреодолимое желание подойти к нему и попросить более не позориться, посылая мне ежедневные цветы и подарки. Попытаться как-то донести до этого зажравшегося буржуя, что все его телодвижения для меня ничего не значат. И ситуация никогда в этом плане не изменится. Что он просто попусту тратил свое время и деньги. И бесил меня неимоверно.

А еще зря он старался натравить на меня Максима посредством подлого шантажа. В гробу я все это видала!

А потом меня попустило.

Я мысленно подняла руку и резко ее опустила, решая для себя, что пусть этот важный дядя хоть кол на своей голове начешет, мне и тогда будет фиолетово.

Абсолютно!

Но до самого конца смены я ходила по ресторану с опаской. Все боялась, что этот человек меня где-то, да подкараулит и вновь примется насиловать мозги своими идиотскими предсказаниями.

— У тебя нет выбора, детка.

Бла-бла-бла...

Но нет, пронесло. Неприятная встреча не случилась и на улице, когда я уже поздно вечером покинула ресторан и потопала к метро, мечтая побыстрее добраться до дома и принять горизонтальное положение. Ноги гудели адски.

И надоедливый Сергей как-то очень быстро вылетел у меня из головы.

Просто пулей!

Намного важнее было то, что мой телефон молчал уже два дня. И вчера. И сегодня тоже. Я-то думала, что Харитонов проспится после своего зубодробительного перформанса и ужаснется тому, что наговорил. А затем прибежит ко мне и хоть как-то объяснит то, что произошло.

Не то, чтобы я питала на его счет какие-то иллюзии.

Пф-ф-ф, я ведь не была дурой.

Максим меня предал. Обесценил меня, как девушку. И плевала я на то, что режиссёром был Сергей. Факт оставался фактом - два дня назад мой парень капитально закосил под сутенера, пытаясь подложить меня под левого мужика. За деньги! За чертовы сраные бумажки.

Обидно было до слез.

Мне казалось, что я нашла своего человека. А получилось, что он даже не нашел для меня времени, чтобы банально извиниться за то, что сделал. Пусть и пьяный. Пусть и под давлением обстоятельств. Но сделал же!

От метро до общежития я добралась, как в тумане. На душе было муторно. Будто бы кто-то своей когтистой лапой стискивал мое сердце, пытаясь его раздавить. И грудь словно колючей проволокой стягивало — не продохнуть.

Вот же, май на дворе. Жара. Молодежь гуляла, влюбленные парочки целовались в тени плакучих, едва распустившихся ив. Тут и там слышался веселый, беззаботный смех. А мне хотелось сесть и разреветься. Просто потому, что чуть больше, чем через неделю у меня будет день рождения, а я как никогда ощущала себя одинокой.

А ведь еще позавчера все было иначе.

Боже!

Как же я от всего этого устала!

Едва не зарычала, когда у входа в общагу увидела уже примелькавшегося мне курьера с очередным веником и пакетиком самого пафосного универмага столицы. Он, завидев меня, заулыбался и ринулся наперерез.

А я зашипела и выплеснула на него все свое раздражение:

— Попробуй только сунуться ко мне, и я, клянусь, что воткну тебе этот веник в одно очень загадочное место!

— Но...

— И своему хозяину передай, что он жалкий и тупой. Первое — потому что с честью не может принять отказ девушки. А второе — потому что не догоняет, что его подачкам тут не рады. Это понятно?

— Да.

— Свободен! — отмахнулась я от парня и потопала на крыльцо.

Влетела в двери общаги, как чумная, а затем почти сразу же наткнулась на Арямкину, которая, по всей видимости, уже вернулась из своей деревни. Кинулась уж было к ней, с четким посылом обнять покрепче, но тут же осеклась.

И посмотрела на подругу вопросительно.

А та, непривычно для себя заламывая руки, пошла ко мне навстречу, пока не остановилась в шаге и не посмотрела на меня. С жалостью?

Не знаю...

— Катя? Ты чего такая? — улыбнулась я, хотя предчувствие какого-то лютого звездеца уже неслось на меня многотонным составом, грозясь переломать кости.

— Тась..., — замялась подруга и принялась грызть нижнюю губу.

Она всегда так делала, когда очень чего-то боялась. Или переживала. Или просто была в лютом ахере!