Уборщица

Часть первая

- Так что же там всё-таки произошло? – спросил молодой милиционер, расхаживая из угла в угол маленькой комнаты.

- Вы хотите слишком многого, я всего лишь уборщица, - заламывая пальцы, ответила я.

- Тем более, скрывать от следствия ничего не советую, - грубо отбрил милиционер.

Простые смертные обходили данное место стороной, а меня как раз занесло работать в эту злополучную сауну. Крупное деревянное сооружение, выдержанное в определённом стиле, на время стало моим островком надежды. Правда, контингент оставлял желать лучшего. Весь сброд, от мелкой сошки до городских чиновников, являлся клиентами данного заведения, и практически все вечера и ночи проводил здесь.

Владелец был из блатных, водил дружбу с себе подобными, те подгоняли клиентов и привозили свежий товар, будь то наркотики или проститутки. Знала я об этом из первых уст, милиция своё получала стабильно и совершенно не интересовалась тем, что происходило в сауне. До этого самого момента…

Мне всего тридцать шесть, а я уже списанный в утиль никчёмный кусок плоти. Научный институт, откуда меня уволили, внёс в чёрный список мою кандидатуру, за то, что я отказалась перекрыть кислород одной, подающей надежды, группе молодых энтузиастов. Обвинив меня в краже и с позором выкинув из альма-матер, которой я отдала тринадцать лет, мне пришлось вернуться в родной посёлок. С таким волчьим билетом ни одно заведение не желало иметь со мной дело.

Оказавшись у разбитого корыта, и больше года просидев без работы на шее у отца-пенсионера, я откликнулась на объявление «требуеца уборщица», что висело на стенде возле главной достопримечательности посёлка – огромного универсама (авторское допущение).

Рано утром, совладав с мыслями и собрав всю волю в кулак, я отправилась в сауну встретиться с хозяином лично и обговорить все детали, от зарплаты до объёма работ. Прекрасно зная, что меня там ждёт, я была готова к любым трудностям, лишь бы не сидеть дома и не пялиться часами в отупляющий ящик.

Хозяина долго искать не пришлось, он сам вышел ко мне навстречу, завидев спускающейся с горки. Облезлый и усохший, он улыбался, показывая немногочисленные зубы так, что это напрягало ещё больше.

- Я по объявлению, - сходу начала я, не давая себе возможности начать заикаться от пронизывающего страха.

- Да понял я. Проходи, сейчас всё расскажу.

Я впервые переступила порог этого жуткого помещения и решила сразу начать к нему привыкать, чтобы глаза так болезненно не вылезали из орбит от увиденного.

- Подзасрались чутка. Последняя уборщица, старая колода, не справлялась. Пришлось отправить, куда с такими кривыми пальцами полы мыть.

Использованные презервативы, пятна спермы на полках, волосы в невероятном количестве, чёрная плесень. Всё это вызывало у меня рвотный рефлекс, и желание скорее убежать отсюда. Мне даже показалось, что я уже успела заразиться неизлечимой болезнью.

- Денег отстёгивать буду нормально. Будешь хорошо работать, буду хвалить. Расходимся в шесть утра, тогда и приходи всё пидорить. Опоздаешь – сразу на хер можешь идти. Тебе понятно? – по бычьи растопырив ноздри, хозяин предстал в истинном обличье.

- Понятно, - ответила я, а у самой ноги ватные. Как бы до дома теперь добраться.

Утром следующего дня, ровно в шесть, я уже была в сауне с кучей пакетов с моющими средствами. Хозяин сразу же всё компенсировал, а я взялась за работу.

Первый рабочий день выдался архитяжелым. Я отмыла помещения до блеска, и вечером уже начал стекаться люд. Стараясь как можно скорее покинуть заведение, я выскользнула из своей каморки, но сухощавая лапа хозяина остановила меня на пороге.

- Держи за первый день, дальше оплата за месяц.

Я раскрыла ладонь, а в руке красовались деньги. Три тысячи рублей, за четырнадцать часов работы! Сколько же я тогда за месяц заработаю?

Вернувшись домой, я отдала эти деньги отцу, а он только выругался и сплюнул в их сторону.

Так прошло несколько месяцев. К использованным презервативам и девочкам я успела привыкнуть, как и к жидкому дерьму в обоссанных углах. Но всё ещё воротило от вида крови, и выбитых зубов с мясом. Такое случалось лишь пару раз, когда в сауне завязывались серьёзные потасовки, и нам с хозяином приходилось закрывать заведение на несколько дней, чтобы привести всё в порядок.

Каждый раз, когда я приносила домой честно заработанные банкноты, отец только и делал, что кривился.

- Что ты брезгуешь? – однажды не выдержала я. - Ты знаешь сколько дерьма я убрала, прежде чем их заработать? Западло жрать на эти деньги? – выкрикнула я и, сама испугавшись своих слов, осела в кресло.

- Посмотри, в кого ты превратилась! – свирепел отец. - Работаешь с уголовниками, каких слов понахваталась! Ты же научный работник, как тебе не стыдно?

- Чем те мрази лучше? Выкинули как собаку после стольких лет преданной службы! – осмелев, я перешла на крик. Сколько можно попрекать меня за то, чего я не делала. – Ты хоть знаешь, как вся эта научная элита кривила морды при виде меня? Как усмехалась в лицо, смакуя отказ! Заклеймили, выбросили, ещё и сплясали на репутации! Я сдохнуть хотела, да тебя, дурака старого, пожалела. Ты же живёшь здесь всю жизнь, что тебе до чужих проблем, сухарь. А эти люди дали мне работу. Кормят, в тепле нахожусь, деньгу зашибаю, а ты морду кривишь, не устраивает тебя такой доход — живи на копеечную пенсию, больше ты меня не увидишь.

Я ушла в свою комнату собирать вещи. Руки тряслись, куда мне теперь идти, что за порывы глупого подростка. Но, чёрт возьми, как же обидно от родных людей слышать подобное. «Мы тебя так не воспитывали, в кого ты превратилась, как не стыдно, что люди скажут»… Какая чушь. Всю жизнь жить с оглядкой, а что скажут люди. Много чего скажут, да всё не по делу.

Дом я покидала в гробовой тишине, отец даже не вышел из комнаты. Слышала – сопит от обиды, но ничего теперь не поделаешь. Разные мы люди, и в разное время живём. Отец всё больше прошлое вспоминает, а у меня теперь и будущего нет.

Часть вторая

Так как коллектив в магазине оказался весьма приветлив, я быстро обросла приятными знакомствами, и через некоторое время меня стали приглашать на совместные пьянки. Дни рождения, новогодние праздники, восьмое марта, просто плохо и душа желает водки, всё это давало возможность отвлечься от тягостного существования и забыться, пусть и ненадолго.

Охранник Алексей иногда участвовал в подобных мероприятиях, так как имелись общие знакомые, и всё чаще стал оказывать мне знаки внимания.

Меня пугало подобное новшество, я уже и не вспомню, когда последний раз мужчины оказывали мне это внимание, когда был последний секс, и были ли вообще когда-то чувства к противоположному полу.

В научной работе есть свои плюсы. От этого всего можно сбежать в науку. Неудачный брак по малолетству я переживала именно там, даваясь слезами в отдельном кабинете. Помню, родители тогда очень расстроились, что у единственной дочери теперь не будет надёжного тыла, детишек, большой дружной семьи. Мне уже и не нужно было. Больше никогда себе не позволяла таких вот безрассудных поступков.

Алексей был приятен во всех отношениях, от него веяло теплом, живым, человеческим, вполне возможно, способным растопить толстенную корку льда, которой обросло моё сердце. Отец, каким-то образом прознав о молодом человеке, стал ненавязчиво намекать что вот он, мой шанс! Каждый раз открещиваясь, я ловила себя на мысли, что это могло бы стать приятным приключением, при условии, что с той стороны меня ждёт такая же адекватная реакция.

Но возраст. Совершенно неподходящий. Когда я узнала, сколько Алексею лет, даже ахнула от неожиданности. Двадцать три года! Ужасающая, для меня, пропасть в возрасте. Будь ему хотя бы двадцать шесть, и эти десять лет разницы не так бы пугали, как тринадцать. А так, это же чей-то сын. И сомневаюсь, что он видит во мне ровню, скорее подобие матери, или старшей сестры, но никак не девушки.

Возраст больше относился к недостаткам. Не его, разумеется. Мой. Это мне уже тридцать семь стукнуло, и разница стала ещё очевидней.

Праздновала я в одиночестве. Отец ушёл к другу в баню, и сегодня его можно будет не ждать. Стук в дверь сильно меня напугал, в такое позднее время у нас по гостям не ходят. Может, у соседей случилось что?

Я вышла на веранду, но свет включать не стала. На улице горел фонарь, и в окно я уже видела того, кто решил навестить меня в этот грустный день. Алексей.

- Зачем вы пришли? – спросила я через дверь.

- Повод выдался значительный, вот и решил навестить, - радостно сообщил Алексей, шурша обёрткой букета.

- Мне ничего от вас не нужно. Уходите! – как можно жёстче ответила я.

- Оксана, пожалуйста, не отталкивайте меня, - спокойно ответил Алексей. – Вы нравитесь мне, и я ничего не могу с этим поделать.

Я немного помолчала, но дверь так и не открыла.

- Почему это должно меня волновать?

- Потому что я это чувствую, - уверенно заявил Алексей, и он совершенно прав.

- Уходите, дверь я вам не открою. Будете ломиться – вызову милицию.

Ответом мне была тишина.

Утром заявился отец, довольный и немного хмельной, с огромным букетом в руках.

- Смотри, что под дверями нашёл, и не жалко тебе парня-то? Деньги потратил, в такую даль приперся, и всё без толку.

- По-твоему, я должна была его отблагодарить за букет даже толком не познакомившись? Разве ты меня так воспитывал? – усмехнулась я.

- Не так, но ведь не маленькая уже, сама должна понимать.

- Ты меня морально подавляешь, прекрати, - сникла я.

- А ты не перечь отцу, взяла привычку! Не хочешь с нормальными людьми общаться, вали к своим уркам!

- От той работы только пепел и остался.

- Да куда уж там, снова отстроили!

Что-то ёкнуло внутри, но обратно возвращаться я не собиралась. Вполне хватило прошлого раза.

Утром, на проходной, мы встретились взглядами с Алексеем, и он не отвёл его. Наоборот, улыбнулся и не ушёл до тех пор, пока я не пересекла пункт контроля.

Весь рабочий день я думала об этом, замывая за посетителями грязные разводы на полу, за коллегами разбитые банки с маринадами, собирая отпитые и неоплаченные бутылки с пола, шкурки от нарезанной колбасы, фантики от пирожков, и не ощущала усталости, работая на небывалом подъёме.

После работы ко мне подошла одна коллега, и пригласила в субботу на свой день рождения. Стояли весенние тёплые деньки, и празднование планировалось на свежем воздухе.

Помимо частных домов в посёлке имелись и многоквартирные, и для жителей панелек дачи были роскошью. Для меня это стало уже обыденностью в отцовском доме. Квартира, в которой я жила в городе, была служебная, и её так же хладнокровно отобрали, как и планы на светлое будущее.

Я заранее подготовила одежду к пикнику, выстирав спортивный костюм и дутую жилетку. Весенние деньки были вполне тёплыми, но после холодных ночей на траве красовался иней.

На следующее утро, выходя из калитки, я заметила, что меня уже поджидают. Мужчина средних лет отошёл от неподалёку припаркованной машины и направился в мою сторону.

- Я Вадим, новый хозяин сауны, - представился мужчина. Я помедлила с расспросами, и собеседник это оценил. – Мне говорили, что ты баба адекватная. Расскажи мне всё, что известно о той ночи.

Я выложила как на духу всю имеющуюся информацию. Вадим слушал внимательно и то хмурился, то удивлённо поднимал брови вверх.

- Кондор — странное погоняло.

- Это птица такая, падальщик. Вам видней, кто может носить такую кличку.

- Ни один нормальный фраер себе такого не припишет, кто-то заезжий к этому руку приложил, и очень борзый.

Мы распрощались с новым владельцем, напоследок он пригласил меня работать обратно, но если раньше я пошла на подобное от безысходности, то сейчас жизнь определённо стала налаживаться. Я отказалась, сославшись на то, что уже имею официальную работу, и хотела бы на ней задержаться подольше. Мне понимающе кивнули, но в случае чего – место моё «без базара»! Я поблагодарила и поспешила в универсам.