Ученица Смерти

Пролог

Пролог

Меня зовут Ульяна, моему телу двадцать один год, мое психическое и умственное состояние соответствуют возрасту тела, а душа моя умерла в семнадцать, и осталась в том времени, которое зовется лучшим. Лучшее оно потому, что беззаботное, яркое, когда для тебя не существует правил и ты можешь смело плевать на обязанности. Вы спросите: «Как же ты, Ульяна, поняла, что душа твоя мертва?», а я отвечу: «Есть несколько пунктов, по которым это можно понять, всего их три, сейчас я их назову, а вы проверьте, вдруг и ваша душа давно мертва?»

Пункт первый

Вам до ужаса страшно и больно встречаться со старыми знакомыми, с которыми вы как раз - таки прожили лучшие годы своей жизни, ведь каждый раз после ваших встреч, внутри все сжимается до боли, становится трудно дышать, тяжело удерживать непрошенные, предательские слезы. Вы понимаете, что раньше вы действительно жили, а сейчас лишь существуете.

Пункт второй

Вы не видите будущего. Вернее, будущего не видит никто, кроме, может быть, экстрасенсов, но вы не видите в будущем себя. Спросят вас: «А кем ты хочешь стать?», а ответа не последует, потому что нет представления о том, что будет дальше, нет желания знать - что будет дальше.

Пункт третий

Вы ничего не чувствуете. Уже на протяжении долгого времени у меня нет чувств. Я не влюбляюсь, не привязываюсь, по-настоящему не грущу и не тоскую, не удивляюсь, а радость или печаль приходится изображать так, чтобы остальные не подумали будто бы перед ними не человек вовсе, а кукла.

Возможно, после всего, что я тут представила, вы посоветуете обратиться к психологу или взять отпуск - подлечить нервишки, но у меня есть вариант получше - я отправлюсь в мир, куда попадают люди после смерти и спасу свою душу. Как же это сделать?

Очень просто - умереть совсем.

1 глава

Сколько же существует способов умереть. Я просто не могу выбрать то, что мне подойдет. Отравление – нет, слишком большой шанс спасения, а за спасением последует психбольница. Но я ведь здорова, мне нечего делать среди душевнобольных, правда? Повешение тоже не подходит, слишком грязно, как представлю, что придется обнаружить родителям, как только они вернутся домой после работы, аж мурашки, а еще это отмывать... Прыгнуть с крыши или моста - однозначно нет, как бы это романтично ни выглядело - хрупкая маленькая фигура девушки, волосы ее развевает ветер, слезы все текут, размазывая тушь по лицу, но в конечном итоге я просто превращусь в лепешку, а тело мое мне еще понадобится, ведь я собираюсь вернуться. По этой же причине отпадает огнестрельное и холодное оружие, ходить с дыркой в животе или голове - перспектива так себе. Вскрыться - больно, броситься под поезд или машину - страшно.

Размышления на тему собственной смерти, все эти философские и не очень вопросы отнимают много энергии, а мне еще думать над тем, что написать в предсмертной записке маме и папе, типа: «Не волнуйтесь, скоро вернусь, беру небольшой отпуск от жизни, отдыхать буду в аду». Если относиться ко всему с юмором, то даже собственная смерть получается не такой трагичной, верно? А потраченную энергию надо бы вернуть, для баланса, таков закон вселенной, потраченное - восполняется, восполненное - истрачивается. Вместо меня родится другой человек, но что делать, если я не собираюсь уходить насовсем? Сказать его матери: «Эй, рожай обратно, он здесь лишний! Произошла ошибочка, свободных мест нет!». Это неправильно, по крайней мере потому, что роды, это тяжело, долго и больно. Нельзя допустить того, что все труды женщины будут напрасны.

Такие навязчивые мысли постоянно крутились в моей голове, бесконечный поток, который я не в силах остановить. Собственные монологи сводили с ума. Музыка, подкасты, аудиокниги стали спасением и моими лучшими друзьями, помогали вытеснить неугодные голоса изнутри. Наушники стали незаменимой частью меня самой, без них было страшно выйти на улицу, и чтобы точно их не забыть, в каждой сумке лежало по паре. Из-за того, что воображение постоянно засасывало меня в свои потаенные, выдуманные миры я не замечала ничего вокруг последние полгода, собственно, что и стало причиной моей неудачной, нелепой, глупой смерти.

Как всегда, помыв посуду, (посудомоечные машинки- для слабаков!) я расплескала воду вокруг, ведь обычно мытье тарелок под музыку превращалось в мой сольный концерт. Который ничуть не уступал «Шоу под дождем». Конечно, после диких плясок и завываний убирать за собой оставшуюся лужу в мои планы не входило, помыть посуду - уже большое дело, а на то, чтобы вытереть воду сил нет, да и зачем, если она сама вскоре высохнет. Выключив свет на кухне, я, довольная собой, пошла в комнату досматривать передачу про убийц-маньяков и через некоторое время мой желудок отчаянно попросил чего-нибудь перекусить, отнюдь не из чувства физического голода, я опять направилась на кухню, пожевать перед экраном уже становилось рефлексом. Не зажигая свет, я бодро перескочила через порог столовой прямо к холодильнику, и тут лень сыграла свою главную роль. Выбор «не протирать полы», как будто в игре, сильно повлиял на сюжет. Я поскользнулась, и не успев ухватиться хоть за что-нибудь, упала, ударившись затылком об угол стола. Падая, я тысячу раз прокляла свою праздность, пожалела о том, что не стерла историю браузера, вспомнила всех своих бывших интрижках и том, какие же парни козлы, вспомнила, что забыла попросить прощения у старой подруги, с которой больше не общаюсь, и это всего за несколько кратких мгновений. Правду говорят, что за миг до смерти перед глазами проносится вся наша жизнь. Голова ударилась второй раз, последовал хруст, попытка встать обернулась провалом. Я чувствовала, как теплая кровь разливается под моим лицом, сморгнув скопившиеся слезы, вновь попыталась поднять руку, дотянуться до ножки стола и хоть как-то попытаться встать. Из комнаты доносился приятный голос рассказчика: «Девушка не знала, что это свидание было в ее жизни последним», после небольшой паузы он продолжил: «Но это уже совсем другая история». Под тревожный, но уже ставший родным, эндинг передачи, тело переставало слушаться, реальность начинала уплывать, я потеряла сознание и очнулась уже не в своей квартире, а на берегу реки, где меня поджидал мой перевозчик.

2 глава

Резкий толчок заставил открыть глаза, молниеносно пальцы начали ощупывать голову, не найдя и следа от предполагаемой раны, я наконец сфокусировалась на окружающем меня мире. Ноги увязали в сером холодном песке, в шаге от меня бесшумно текла река, от которой исходил сладковатый аромат. Похожий на тот, что навсегда въелся в стены кафедры анатомии в универе. Формалин. Запах смерти. На берегу стояла лодка, а в ней старец в рубище, согбенный, опирающийся на весло, словно на посох.

В детстве я обожала мифы разных стран, самыми любимыми были мифы Древней Греции. Не сосчитать сколько ночей я провела с книгой в руках, которая открывала мне мир античных богов и сказочных эллинов. Мне было интересно абсолютно все связанное с ними: похождения Зевса, подвиги Геракла, и особенно сказы о царстве мертвых, коим заведовал Аид. Не узнать в этом старике Харона было бы стыдно для того, кто все детство воспевал творцов и жителей Эллады.

- Моя плата, - прохрипел старик и вытянул вперед ладонь.

Точно, Харон берет деньги за свою работу, что абсолютно нормально, любой труд должен оплачиваться, но зачем ему деньги в мире мертвых? Покупать «пропавшие» пирожки в местной столовке?

- Понимаете, тут такое дело, денег у меня нет, - ответила я и опустила взгляд.

— Значит тебя еще не похоронили, дорога в мир мертвых тебе закрыта, - сказал Харон. - Уходи и не задерживай очередь.

Какую очередь, я ведь здесь одна, но обернувшись я встретилась лицом к лицу с другим уже мертвым человеком, мужчина лет тридцати, глаза его были неестественно широко открыты, язык высунут, и шею, словно ожерелье или чокер, темной линией обвивала полоса, сам он был бледный, я бы даже сказала почти прозрачный, в черном костюме, очень худой, словно из него высосали все соки, он обошел меня и протянул монету старцу. Тот пригласил его в лодку, и оттолкнувшись от берега с помощью посоха, начал уплывать вдаль.

Я взглянула на свои руки, они были розовые, достаточно плотные и полные, ни намека на то, что мое тело мертво, ощупав себя, коснувшись лица, я поняла, что сильно отличаюсь от того мужчины, теплая, мягкая, словно живая, только пульс очень слабый, будто его нет вовсе.

- И что тогда мне делать, раз я еще не обрела в дом в виде гроба? - вопрос был задан в пустоту. Ничего кроме серого песка и темноты, пространство вокруг освещалось двумя факелами, что стояли у кромки воды.

Долго стоять на одном месте и ждать, когда же все - таки меня похоронят, не хотелось. Захватив с собой один факел, чтобы освещать себе путь, я двинулась во тьму.

Помимо того, что сердце мое билось очень слабо, я не чувствовала голода, спать тоже не хотелось. Шла я долго, куда - не знаю, зачем - не знаю, вокруг не было ни души, тот же песок и темень. Я размышляла вслух, так как не боялась того, что меня кто - то услышит, о том, чем сейчас заняты мои родные: мама, так и не дозвонившись, и не дописавшись до меня, тотчас помчится домой, ну тотчас, как закончит работать, конечно же, а дома увидит бездыханное тело дочери и лужу крови на полу. Потерять второго ребенка, это будет сильным ударом для нее и отца. Дадут ли мне местные боги посмотреть сквозь облака, как родители будут оплакивать свою единственную дочь? Картинка всплыла сразу: черная железная оградка, низкая, не доходящая даже до середины бедра, покосившийся от старости и сырости деревянный столик, на нем бутылка водки, пара-тройка рюмок, что-то на закуску, и два камня с веселыми, совсем молодыми лицами. Один мраморный и черный, другой гранитный и серый. А вокруг толпа родственников с опухшими от слез глазами.

Слишком часто я представляла себе эту ситуацию. Потому что считала несправедливым, что мертвым достается больше внимания, чем живым. Глупый ребенок, жаждущий того, чтобы его заметили, готовый пойти даже на смерть лишь бы его слышали, заботились, любили. «Вот я умру всем вам назло, как будет вам плохо без меня. Будете знать»- лежа на мокрой от слез подушки, шептала я в ночи. Такое подлинно детское желание, которое привело к серьезному умозаключению.

-Трупам не нужна поддержка и слезы живых.

-Телам может и не нужны, а душам иногда необходимо, чтобы о них помнили и до сих пор любили.

Передо мной из ниоткуда материализовалась маленькая девочка. Две длинные, тоненькие, светлые косички выглядывали из-под платка, глаза круглые, большие и черные смотрели будто сквозь меня, незнакомка была одета в белое платье до колен, одна нога была обута в лапоть, а другая…другая была просто костью, без мяса и связок.

- Ты кто?

- Проводник в мир мертвых.

- Баба Яга-костяная нога? Как из сказок? А почему такая маленькая, где старуха, и почему ты сразу не появилась?

- Дела у меня были, вас, знаешь, сколько сюда попадает, пока одного доведешь, другого в бане помоешь, третьего накормишь, времени не хватает. А то, как я выгляжу, не твоего ума дело, пошли за мной, пора тебе уж, нагулялась-поди, - Яга бодрым шагом двинулась вперед, поднимая вверх обе руки, пространство зарябило и перед девочкой открылся портал, ведущий в куда более светлое место.

- Бабуль, так не мертвая я.

Девочка повернулась снова ко мне.

– Все вы так говорите, да не попала б ты сюда, если б не померла.

-Харон меня не повез, да и не похожа я на мертвую, ты приглядись.

Девочка повела носом вправо, затем опустила голову и сказала:

3 глава

Что-то защекотало мой нос, и от громкого чиха, которого испугалась, и я сама, я проснулась. Пространство вокруг кружилось и вертелось, немного подташнивало. Я еле как села и попыталась рассмотреть, что же меня разбудило. Чем-то оказался маленький, черный паук, свисающий с ветки дерева на своей тонкой, седой нити паутины. Отмахнувшись от него, я села и огляделась. Видимо, засыпать в одном месте и просыпаться в другом стало моей фишкой. Из теплой, светлой и уютной избы я переместилась в холодный, страшный и темный лес, где вместо будильника пауки норовят влезть тебе в ноздрю. Следующим этапом после пробуждения мне предстояло найти реку Смородину и Змея, где там клубочек волшебный-то? По инерции запустив руку в карман домашних штанов, в каких я и была на момент мой недосмерти, я ничего не нашла, в том числе и штанов, одежда на мне сменилась с розовой пижамы на кожаные черные штаны, высокие красные сапоги до колена, такую же белую рубаху, какая была на Василисе и серый кафтан с прорезями по бокам. Рядом оказалась холщовая сумка через плечо, внутри лежал черный плащ, клубок и кусок хлеба. Последнее вряд ли как-то мне пригодится, голода, как и потребности во сне я не испытывала.

Поднявшись с холодной земли, отряхнув пятую точку, я достала клубок красных ниток и сказала: «Отведи меня к Змею, пожалуйста, не знаю к какому, но Василиса называла его гадом, возможно, это поможет», и бросила его на землю. Подпрыгнув, клубок начал быстро вращаться вокруг себя, а затем так же быстро покатился между деревьев вглубь леса. Мне только и оставалось, что следовать за ним, надеясь на то, что мое скудное описание было понятно магическому артефакту, и он приведет меня туда куда нужно.

За клубком я бежала долго, но пейзаж вокруг оставался тем же: темные, шершавые стволы елей, сосен и лип, создавалось ощущение, что клубок водит меня по кругу, и я снова и снова спотыкаюсь об одни те же торчащие из-под земли корни деревьев, но буквально еще через три осечки впереди показался выход из чащи, темные хвойные стволы сменялись на светлые приветливые березки, затем лес начал редеть и в итоге закончился вовсе. Выбежав за границу леса, я издала победный клич, наконец-то этот бешеный марафон закончен. Теперь я стояла у подножия горы, вершина ее была настолько высоко, что задевала проплывающие по небу тучи, мой клубок размотался полностью, и только тонкая красная нитка, лежащая у края горы, напоминала о нем. Что же, вот и логово Змея, найти бы вход. Я двинулась вокруг горы в надежде, что вход окажется рядом и мне не придется обходить целую гору, почему клубок не мог отвести меня прямо к пещере, неужели так же, как московские таксисты, спихнет все на некорректную работу навигатора. Пока я шла и размышляла по поводу того, что ничего в нашей стране работать нормально не может: ни машины, ни чиновники, ни даже магические клубки, я не заметила, что влажная кое-где поросшая травой и мхом земля сменилась и стала более гладкой, будто бы утрамбованной, без единой травинки, а тут и там все чаще стали появляться белые, обглоданные кости, затем показалась большая, круглая пещера, из которой доносился слабый девичий плач.

Плач вывел меня из размышлений и вернул в реальность, людские черепа и бедренные кости больше не сливались с общим фоном, а наоборот выделялись светлыми пятнами на темной земле. Я застыла на месте, и, кажется, забыла, как дышать. Развернувшись на пятках, я побежала обратно в лес и нырнула в кусты, затаившись. В этой пещере совершенно точно живет не обычное пресмыкающееся, а натуральный змей-людоед. Куда же вы меня послали? Хороши бабка с внучкой, посох проворонили, а Ульяна выручай. Плач повторился. За ним пришла мысль: если Змей внутри - я умру, даже не буду пытаться бороться - бесполезно. Если его там нет, есть шанс и спасти девушку и найти посох. Как проверить, в пещере Змей или нет? Думай, Ульяна, думай! Но все, о чем я могла думать сейчас — это о побеге, тело и разум были на одной стороне и требовали одного - бежать, забыть о пещере и своими силами найти душу. Конечно, это будет сложнее без волшебной палки с черепушкой, но мне терять нечего - умру, так умру. Тогда есть ли разница, где умирать, не попытавшись заполучить посох: где-то в мире мертвецов или тут в пещере Змея. Решив, что разницы нет, я отломила ветку рядом стоящего дерева, такой не убьешь, но с пустыми руками идти еще хуже. «Лучше бы вместо хлеба ведьмы положили мне нож», - подумала я, и с мокрыми от пота ладонями двинулась к пещере. Плач все не прекращался, но помимо него других звуков в пещере не было, это вселяло надежду, что гада дома нет, и шаги мои стали смелее и быстрее. Остановившись у края пещеры, я медленно заглянула внутрь: внутри было темно, но чем глубже становилась пещера, тем больше на стенах появлялось зеленых камней, которые слабо подсвечивали пространство вокруг себя. Убедившись в том, что внутри никого нет, я пошла вперед. Рыдания доносились все ближе и среди всхлипов даже начали различаться слова: «Помогите, всхлип, почему я, всхлип». Наконец, я достигла источника звука, и им оказалась девушка с длинными, черными, распущенными волосами, она полусидела на голом камне, и сама была одета в тонкую, белую сорочку, руки ее были скованны цепью, которая была прибита железным колом высоко над девушкой. Кожа ее была чересчур уж белой, почти прозрачной, такой, что слишком сильно выделяющиеся синие под ней вены были похожи на реки, стекающие с заснеженной вершины горы, темные впадины вокруг глаз делали их ещё темнее и больше. Одним словом, несчастная была похожа на мертвеца или призрака, ну а что еще ожидать от подземного мира.

На звук моих шагов она даже не подняла головы, не услышала, а может быть, у нее вовсе не хватило на это сил.

- Вам нужна помощь? - спросила я.

- Ууу… - было ответом, и я расценила это как согласие.