Украина Молодая

Введение

Введение
За 1917-1920-ый годы на территории Украины сменилось более десяти различных 
правительств.
После отречения 2-го марта 1917-го года от престола последнего русского Императора власть в России перешла к Временному правительству.
В Киеве 4-го марта представители общественных организаций создали Исполнительный комитет. Вскоре образовалась самочинная Центральная Рада под председательством М. Грушевского. В апреле, без всяких выборов, собрался Национальный украинский съезд, “благословивший Раду”. 8-го июня съезд потребовал от Временного правительства России, чтобы оно немедленно признало автономию Украины, а Раде предложил не обращаться даже к Петрограду, а приступить к созданию автономного строя Украины.
13-го июня 1917-го года делегаты Рады объявили от имени населения Украины “автономию Украины” (1 Универсал Центральной Рады), “не отделяясь от всей России, не порывая с державой Российской”. Учреждено было и правительство Украины – “Генеральный  секретариат” во главе с В. Винниченко.
3-го июля делегация Временного правительства России в составе А.Ф. Керенского, Н.В. Некрасова, И.Г. Церетели и М. И. Терещенко приехала в Киев и после переговоров подписала акт о предоставлении автономии Украине.

* * *
Получив в Киеве известия об Октябрьском перевороте в Петербурге, 
командующий войсками Киевского округа энергичный генерал-лейтенант Виктор Квитницкий начал стягивать к Киеву войска, чтобы не допустить захвата на Украине власти большевиками. Его поддержал казачий съезд, прошедший в ноябре в Киеве. Преимущественно эсеровская Центральная Рада колебалась. Она боялась и большевиков и военных. Особенно активно призывали воздержаться от активных действий входившие в 
Раду еврейские социалисты – бундовцы. Их лидер, член Рады, Рафес, позднее перешел к большевикам.
10-го ноября более тысячи казаков, офицеров и юнкеров окружили большевистский ревком в Киеве. Большевики капитулировали без боя. Но в городе три дня продолжались бои между рабочими отрядами и войсками генерала Квитницкого, и, в конце концов, большевики установили контроль над Киевом. Но ненадолго.
20-го ноября 1917-го года Центральная Рада объявила в III Универсале об образовании Украинской Народной Республики, но, опять же “не отделяясь от Российской 
Республики”.
В ночь с 12-го на13-ое декабря Киев заняли части украинской национальной армии. 
Они арестовали большевистский ревком во главе с Пятаковым, а большевистских 
руководителей выслали в Москву. Большевики хотели провести в Киеве Всеукраинский съезд советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, но столкнулись с организованным проявлением враждебной им “народной силы”, бежали из Киева в Харьков и там, проведя свой съезд, объявили, что берут власть на Украине в свои руки. Этот съезд провозгласил Украину социалистической республикой.
Красные отряды из Харькова тут же начали захватывать украинские города и села. К середине января 1918-го года Киев был почти окружен.

* * *
В это время в Бресте проходили переговоры большевиков с австро-германским руководством. Последний германский ультиматум содержал обширные территориальные притязания: отторжение от России не только Польши, Литвы, Курляндии и части Белоруссии, но и всей Эстландии и Лифляндии. Россия должна была вывести свои войска с территории Украины и Финляндии. На этих условиях было подписано соглашение и германское верховное командование отдало приказ о прекращении военных действий в России.
Так как по условиям сепаратного мира появилась опасность захвата немцами Киева немцами и украинских губерний, следовательно, 9-го января Рада в Киеве приняла IV Универсал, провозгласивший Украинскую Народную Республику “независимым, свободным и суверенным государством украинского народа”. Рада послала свою делегацию в Брест-Литовск, получила признание от немцев и австрийцев, и обязалась в качестве контрибуции поставить Центральным Державам 1 млн. тонн продовольствия и топлива.
* * *
Уже после объявления IV Универсала к Киеву подошла Красная армия подполковника левого эсера Муравьева. Упорные бои между красными войсками и 
частями украинских националистов, юнкерами и казаками шли девять дней. Одновременно большевистский ревком организовал восстание против Рады в самом городе. Восстание было подавлено, но когда большевики начали обстреливать русский город из тяжелых осадных орудий, началась паника, и в ночь на 9-ое февраля Центральная Рада и Секретариат (правительство) покинули Киев и переехали в Житомир.
Захватив Киев, большевики учинили в нем расправу. Было убито около пяти тысяч офицеров и несколько сотен украинских молодых воинов – гайдамаков. В первый же день большевистской власти в Киеве революционными солдатами был жестоко убит Киевский митрополит Владимир (Богоявленский), расстреляны известные врачи, в том числе  и хирург Бочаров и доктор Рахлис за то, что носили военную форму. Эстрадный певец 
Соколовский был расстрелян за то, что пел антибольшевистские куплеты. Убивали с 
равной жестокостью и алчностью и русских, и украинцев, и евреев, и поляков. По сообщениям очевидца, красноармейцы казнили всякого, кто наивно показывал красный билетик – удостоверение принадлежности к украинскому гражданству. Могли равно пустить пулю в затылок и за золотые офицерские погоны, и за красные ботинки, приглянувшиеся красноармейцу.
* * *
Ориентировавшиеся на Антанту, руководители Украины спешно подписали сепаратный мир с Центральными Державами в Бресте, и 12-го февраля обратились к Германии с просьбой о помощи. 2-го марта немецкие войска восстановили власть Рады в Киеве. Большевики бежали, оставив разграбленный и в буквальном смысле слова залитый кровью город.
29-го апреля 1918-го года германское командование разогнало Раду, установив единоличную власть “гетмана всея Украины” – генерал-лейтенанта П.П. Скоропадского, бывшего генерала Императорской свиты, командира одного из гвардейских русских полков, богатого помещика.
Один Скоропадский, Иван Ильич, уже был украинским Гетманом в начале 18-го века. Павел Скоропадский образовал правительство беспартийных специалистов и расклеил по городам плакаты “Вся власть на Украине принадлежит мне”.
Первый состав правительства Скоропадского, возглавляемого Ф.А. Лизогубом (Председателем Полтавской земской управы), начал противопоставлять себя России. На всеукраинском съезде учителей Гетман уже говорил о “двухсотлетнем ярме Московщины”, угнетавшем живые силы украинского народа.
Проводимая в угоду немцам украинизация не встречала сочувствия в городах, а отмена земельной реформы и попытки вернуть имущество помещикам, сопровождавшиеся поркой крестьян, вызывали возмущение на селе. Оккупационная политика немецких властей, реквизиции способствовали росту недовольства украинского населения.
Что особенно важно, в большевистской зоне России многим тысячам людей удавалось, объявив о своем украинском происхождении, получить соответствующие 
документы и выехать на спокойную и сытную Украину, спасаясь таким образом из лап ЧК и голодных страданий. Гетманская администрация, как могла, помогала этому вызволению русских людей. Часть выехавших позднее ушла в эмиграцию, молодежь пополняла ряды Белого движения.
Существенной военной силы Скоропадскому создать не удалось, а вооруженное сопротивление ему и немецкой оккупации росло.
* * *
После гетманского переворота 29-го апреля 1918-го года большинство украинского 
крестьянства не восприняло новую власть. Еще более возросло недовольство присутствием в Украине немцев и австро-венгров. Гетман Скоропадский получил неограниченные права. Сосредоточил в своих руках не только исполнительную, но и законодательную и судебную власть. Образовавшееся государство по форме правления полностью отличалось от УНР. Однако эту власть нельзя считать диктатурой в полном смысле этого слова. Ведь с первых дней установления гетманского режима Скоропадский оказался в полной зависимости от оккупационных властей.
Вывоз значительного количества продовольствия в Германию, Австро-Венгрию и РСФСР вел к обострению экономического и продовольственного кризиса в Украине. Еще больше озлобляли крестьян против власти начатые еще во времена Центральной Рады карательные экспедиции. Каратели, как правило, применяли принцип коллективной безопасности: размер взысканий распределялся между всеми жителями населенного пункта, независимо от их социального статуса, уровня материальной обеспеченности. В случае несостоятельности части населения уплатить контрибуцию ее погашала другая часть – зажиточные слои населения. Поэтому крестьяне все чаще проявляли неповиновение и протест, которые постепенно перерастали в более активную форму протеста – создание крестьянско-казацких партизанских отрядов, становились опорой антиоккупационной и антигетманской, а позже и антибольшевистской борьбы в деревне.
Одним из крупнейших выступлений украинского крестьянства против присутствия в Украине немецко-австро-венгерского войска и правительства Скоропадского было таращанское восстание, все еще должным образом не отраженное в исторической литературе.
* * *
Только западнее Киева возникло около 20 партизанских отрядов, на юге и востоке орудовали отряды атаманов Махно, Григорьева, Зеленого и других. Эсеры организовали взрывы на военных складах, крупные пожары, в июле ими был убит командующий германскими войсками фельдмаршал Эйнгорн.
* * *
Когда стало ясно, что Германия на пороге военного поражения, Скоропадский хотел переориентироваться на союз с Деникиным и Антантой. 14-го ноября 1918-го года он издал грамоту о союзе с великой, свободной от большевиков Россией и уволил своих 
министров “щирых националистов”. Но в Белой Церкви против него вспыхнуло восстание 
непримиримого самостийника социалиста Симона Петлюры, ранее командующего войсками Рады. Петлюровцы образовали свое правительство – Директорию из пяти человек – и 14-го декабря заняли Киев. Скоропадский бежал в Германию.
После ухода немецких войск в Украине на короткое время восстановилась власть Украинской Народной республики (УНР). Верховной формой правления стала Директория во главе с Винниченко и командующим армией С.В. Петлюрой. Политика УНР немногим отличалась от политики советской: в аграрной области провозглашалась ликвидация частновладенческих имений, национализация промышленности и транспорта, государственный контроль над рынком. Массового террора УНР гнушалась, но отдельные убийства противников Директории происходили “при невыясненных обстоятельствах” каждый день. Первыми были убиты граф Келлер и его адъютант кавалергард Пантелеев.
Свергнув Гетмана, отряды Директории, достигавшие 20 тысяч человек, стали распадаться. Часть ушла к большевикам. Украина погрузилась в хаос насилия и грабежей, которые совершали банды разных “атаманов” и “батек”. Ширились еврейские погромы: их пик приходится на весну 1919-го года. В марте в Проскурово петлюровцы Запорожской бригады поставили себе задачу вырезать все еврейское население города и убили холодным оружием три тысячи человек.
* * *
Партизанские отряды с гетманской “державы” вытеснялись в “нейтральную зону” на территорию РСФСР и за демаркационную линию. “Нейтральная зона” находилась в лесной зоне за границей против Черниговщины, Сумщины и Харьковщины в основном в районе Янев, Стародуб, Почеп. В этой зоне партизанские отряды объединялись в группировки и совершали переход на украинскую территорию, где вели боевые действия.
В этой зоне красные постоянно держали наготове части украинских повстанческих дивизий – отряды большевиков, дезертировавших из украинской армии в марте 1918-го года. Командовали ими будущие “революционные герои” Василий Боженко, Щорс, Тимофей Черняк и подобные. Дивизии находились в самом издерганном, неорганизованном и беспомощном состоянии. Настроение у личного состава, порядок и организация отсутствовали. Совнаркомом было принято решение реорганизовать эти отряды в организационную боевую часть. После приказа Совнаркома повстанческие дивизии стали наполнять людьми, оружием и профессиональными командирами. Большевикам было очень удобно использовать эти воинские части. Если бы замыслы 
красной России закончились катастрофой, всегда можно оправдаться, что имело место не наступление Красной армии, а восстание украинских большевиков на украинских землях, И Москва тут, мол, ни при чем.
* * *
В конце ноября 1918-го года по приказу Ленина было сформировано большевистское правительство Украины во главе с Г.Л. Пятаковым. Большевики располагали частями Красной армии и, приняв несколько перешедших на их сторону банд, начали военные действия против Директории. В январе они оккупировали Харьков, 6-го февраля 1919-го года вновь заняли Киев. Был образован Украинский Совнарком во главе с Х.Г. Раковским и ЦИК во главе с Г.И. Петровским. Украинские большевики не только повторяли экономический и политический курс большевиков московских, но были более радикальными в отношении “коммунизации” деревни, создания комитетов “незаможних селян” и совхозов вместо бывших имений.
* * *
Директория бежала на Западную Украину. Петлюра возглавил правительство, кочующее по стране, и делил власть с другим кочевым правительством – галицийским, которое поляки вытеснили из Львова. В отличие от Петлюры, галичане сочувствовали Белому движению. Когда развернулось летнее наступление ВСЮР, белые части 31-го августа заняли Киев. Советское правительство оттуда бежало. Галицийские части армии Директории перешли на сторону ВСЮР.
* * *
После неудачи “похода на Москву” белые отступили. Красная армия в декабре 1919-го года вошла в Киев.
* * *
Весной 1920-го года польские войска заняли Киев, заключив с Директорией соглашение против РСФСР. Пилсудский гарантировал признание независимости Украины при условии изменения границы (в состав Польши должны были войти земли Восточной Галиции и Волыни). Но после окончания военных действий против большевиков 20-го ноября 1920-го года польское правительство распустило Директорию. Ее лидеры эмигрировали.
Советские войска вошли в Киев в феврале 1920-го года. С ними в Киеве появилось советское правительство. И теперь надолго.
 

Звенигородско-таращанское восстание

Звенигородско-таращанское восстание
Согласно подписанному в Бресте сепаратному миру с Центральными Державами Германия в начале 1918-го года оккупировала Украину.
29-го апреля 1918-го года германское командование разогнало Центральную Раду и установило единоличную власть “Гетмана всея Украины”.
Легкость оккупации Украины создала у немцев иллюзию безусловной покорности  населения.
Австро-германские войска в 1918-ом году чувствовали себя хозяевами положения на Украине. Кроме того, они считались не оккупантами, а защитниками союзного режима Скоропадского.
Поставленное германским военным командованием правительство гетмана Скоропадского являлось последней куклой в руках интервентов. Повсеместно на Украине был введен режим военно-полевых судов, виселиц, карательных экспедиций, грабежа, насилия и колониального рабства. На фабриках и заводах, возвращенных капиталистам, на земле, возвращенной помещикам, был введен принудительный труд.
На Украину сплошной массой потянулись германские капиталисты и помещики, жаждавшие принять участие в колониальном грабеже. Экономическая политика интервентов сводилась к полному ограблению народного хозяйства страны, полному разрушению ее производительных сил.
Малейшую попытку сопротивления интервенты карали самым бесчеловечным варварским образом. Они выжигали целые села и уезды, расстреливали тысячи трудящихся, не желавших примириться с варварами, захватившими их родину. Смердящий трупный запах сопровождал повсюду полчища современных каннибалов.
На борьбу с интервентами поднялись вооруженные отряды рабочих Екатеринослава, Херсона, Николаева, Харькова и Полтавы.
В первых рядах самоотверженных борцов за независимость родины сражались рабочие Донбасса.
Под руководством Ворошилова пролетариат Луганска, Бахмута, Юзовки, Макеевки и других районов Донбасса с исключительной храбростью и отвагой громил германских захватчиков.
На отечественную войну против интервентов вслед за пролетариатом поднялось и украинское крестьянство. Всюду под руководством большевиков создавались партизанские отряды. Перешедшая в подполье большевистская партия выделяла для формирования и руководства боевыми действиями партизанских отрядов своих лучших сынов.
Полтавский губернский староста 16-го мая телеграфно сообщил в министерство внутренних дел Скоропадского, что в районе Золотоношского уезда прибывшие из Екатеринослава 10 большевиков сформировали отряды крестьян. Газета “Киевская мысль” в то же время писала, что по многим селам Киевской губернии “разбрелись” большевики, ведущие среди крестьян агитацию.
Партия большевиков все силы приложила к тому, чтобы вооруженные выступления крестьянства против немецких оккупантов проникали при самой широкой и активной поддержке со стороны пролетариата и под его руководством. И в этом именно заключался 
залог успеха народной войны трудящихся Украины против немецких варваров.

В середине мая 1918-го года в селе Павловка Елизаветградского уезда австрийское командование попыталось помочь местному помещику в возвращении захваченной крестьянами собственности. Карательный отряд окружил село, сжег часть домов, а затем устроил экзекуцию, используя палки, шомпола и прочие подручные средства. Однако стоило австрийцам покинуть село, как крестьяне напали на усадьбу, убили помещика и управляющего имением. После этого жители Павловки обратились за помощью к соседнему селу Канеж, где еще сохранился ревком и дружина численностью в 80 человек. Жители двух сел создали отряд из 700 человек (с 200 винтовками и 2 пулеметами под командованием большевика П.И. Данилова). 20-го мая Канежский отряд разгромил австро-германский гарнизон еще в селе Веселовка. Однако уже при попытке уничтожить крупный гарнизон в Арсеневке канежцы были разбиты.
3-го июня австро-германские части овладели Канежем. После подавления восстания расстреляли и повесили на крыльях ветряка 117 активных участников восстания. Уцелевшие от расправы крестьяне ушли в лес и продолжали партизанские наскоки вплоть до осени 1918-го года.
Пролетарии фабрик и заводов Украины оказывали помощь крестьянству не только путем стачек и забастовок, а и путем посылки оружия и опытных организаторов, а также и своим непосредственным участием в этой борьбе, своим руководством вооруженной борьбой крестьянских масс против немцев.
Летом 1918-го года по всей Украине пошла широкая волна крестьянских восстаний. В это время рабочие железнодорожники устроили всеобщую полуторамесячную забастовку, помешав тем самым интервентам перебрасывать свои войска для подавления восстания.
С особой силой крестьянские восстания в июне-июле 1918-го года развернулись на территории Киевской, Полтавской, Черниговской и северной части Херсонской губерний.
Киевский градоначальник в своем докладе министру внутренних дел указывал, что в Нежинском уезде представители местной власти “и даже немецкие военные силы оказываются в положении обороняющейся стороны”.
Одними из крупнейших восстаний против интервентов в Киевской губернии были восстания в Звенигородском и Таращанском уездах, длившееся два месяца. В основе этого восстания лежали те же самые причины, которые подняли весь украинский народ на борьбу с иностранным нашествием, на борьбу за свою независимость, за торжество социалистической революции. Возникнув стихийно, эти восстания чрезвычайно быстро, в течение нескольких дней, охватили почти всю Киевскую губернию.
На территории Звенигородского, Таращанского, Каневского, Чигиринского, Киевского, Уманского и Васильковского уездов в течение всего июня шли непрерывные бои повстанцев с германскими и гайдамацкими войсками. Звенигородский и Таращанский уезды превратились в центр широкого восстания, которое вышло за пределы Киевщины. 
В Звенигородском и Таращанском уездах восстания продолжались и весь июль, а в Сквирском оно было подавлено только в августе 1918-го года.
На характере, темпе нарастания, широте охвата и остроте крестьянских восстаний в 
Киевской губернии вообще сказалась непосредственная близость к немецкой и 

12

гетманской штаб-квартире в Киеве. Немецкое командование усиленно наводило “порядок”, прежде всего, внутри и возле административного центра своей новой провинции, поэтому военный режим в самом Киеве и губернии отличался особой свирепостью.
Гетманский переворот в Киеве, указ о восстановлении помещичьего земледелия, разгон киевского крестьянского съезда, закон о праве на урожай 1918-го года, приказы о введении военно-полевых судов, наконец, многочисленные германские и гайдамацкие карательные экспедиции, сопровождавшиеся расстрелами и грабежами – все это, прежде всего, и с особой силой почувствовало на себе крестьянство Киевской губернии.

* * *
Повстанческая борьба крестьян Киевской губернии началась вслед за тем, как войска оккупантов заняли Киев и начали устанавливать здесь свою контрреволюционную военную диктатуру. Уже 6-го апреля 1918-го года начальник милиции 3-го участка Киевского уезда доносил начальнику Киевской уездной милиции, что в границах его района действует отряд крестьян-повстанцев, в распоряжении которого есть артиллерия, пулемет и даже бронеавтомобиль. За несколько дней до этого тот же начальник 3-го участка телеграфировал в Киев: “Необходимо срочно обезоружить все население при содействии военных частей, ибо добровольно возвращают оружие только лица благонадежные”.
Однако в апреле 1918-го года на Киевщине таких хорошо организованных и вооруженных отрядов было еще не много. Оружие у крестьян пока еще лежало закопанным глубоко в земле. Борьба шла главным образом по линии захвата помещичьих имений, земель и лесов, поджога, ”потрав” и тому подобное. При случае крестьяне не отказывали себе и в том, чтобы хорошенько разделаться с “карателями”.
Повсеместные восстания на Киевщине начались только в конце мая и первых числах июня 1918-го года, то есть тогда, когда крестьяне на опыте увидели, что принесли им германские оккупанты. Положение по уездам Киевской губернии, по сведениям подпольной газеты “Коммунист”, на 31-ое мая и 1-ое июня 1918-го года представляется в следующем виде:
“Каневский уезд. – Население волнуется, отношение к власти враждебное.
Радомышльский уезд. – Настроение населения угнетенное.
Звенигородский уезд. – Селяне грабят. Побили сельского старосту. Выслали карательные отряды в Вербовку и  Коротино. После столкновения отнято 250 ружей и 2 пулемета.
Таращанский уезд. – Настроение  враждебное.
Чигиринский уезд. – На берегу Днепра происходит подавление беспорядков.
Сквирский уезд. – Вторые сутки происходит разоружение Ружина. Направлен отряд в села Романовку, Велино и Чернявку.

* * *
Звенигородское восстание началось с выступления крестьян села Орли, Лысянской волости, против карательного отряда, прибывшего в село. Было это 3-го июня 1918-го года.
В этот день селяне узнали о приближении к селу карательного отряда в составе одной немецкой роты и офицерской сотни гетманцев, посланных сюда для разоружения и “наведения порядка”. Постановили на сходе не пускать отряд в село и оказать им вооруженное сопротивление. Местные крестьяне изгнали карательный отряд. Почин был подхвачен, победа крестьян села Орли вдохновила крестьян других сел. 4-го июня каратели попытались разоружить крестьян в селе Гонжаливка. И там карателей постигла неудача. Дальше восстание перекинулось на соседнюю Лысянку. Каратели на помощь вызвали отряд кадетов и еще роту немцев.
Однако повстанцы, основу которых составляли: отряды Вольного казачества атаманов Туза и достаточно авторитетного среди местного крестьянства Квитковского проявили храбрость и заставили карателей закрыться в местном польском костеле. Только благодаря хорошему вооружению немцы вместе с кадетами успешно отбились.
В это же время восстание охватило весь уезд: 5-го июня выступили крестьяне сел Моринцы, Пединовка, Ольховая; 7-го июня на борьбу поднялись крестьяне села Озерное, в руки повстанцев перешли Пески и пригород Звенигородки. Крестьянско-казацкие отряды громили карателей и ликвидировали местные органы гетманской власти.
На помощь Лысянке прибывали вооруженные группы крестьян. Так из Ольшан и Тарасовки прибыл объединенный отряд под руководством Шендрика. Из Моринец поступили четыре казацкие сотни. Против немцев объединились все силы сельского населения с разносторонними политическими взглядами. 
Воспользовались ситуацией и большевики. Несмотря на свою малочисленность, они организовали отдельные отряды и вливались в крестьянско-казацкое войско, что позже дало основание для историков трактовать звенигородское восстание как выступление крестьян, организованное и возглавляемое большевиками.


* * *

В течение трех дней повстанцы штурмовали лысянский костел. Окруженные оказались в чрезвычайно трудном положении. Они решили атаковать ночью мост через реку Гнилый Тикич, прорваться на противоположную часть города и, вырвавшись из 
Лысянки, пробираться к Звенигородке. Как ни странно, но им это удалось сделать. Среди местного населения и поныне ходят разные версии относительно этого прорыва: одни говорят, что охрана на мосту уснула, другие – о том, что часть повстанцев договорилась с немцами, и тайно пропустила их через мост. Однако, как бы там ни было, лысянские 
отряды пропустили врага. Отдельная группа повстанцев под руководством Гребенко 
двинулась на перехват беглецам через село Неморож и остановила их вблизи села Озерное. С тыла ударил преследуемый врага лысянский отряд. Развернулся ожесточенный бой. Однако в решающий момент на помощь немцам прибыл еще один немецкий отряд из Звенигородки. Повстанцы вынуждены были отступить.
Вражеские отряды тоже отошли к Звенигородке. В течение лета в Звенигородском уезде в восстании участвовало уже около15 тысяч повстанцев. Среди руководителей повстанческих отрядов были опытные атаманы, которые еще год назад стояли у истоков Вольного Казачества: Никодим Смоктия, Семен Гризло, Антон Школьный и другие. Они, не жалея собственной жизни, защищали родной край от иностранной оккупации.


* * *

Повстанческим движениям против оккупационных войск в крае руководил 
Л. Шевченко, родственник гениального украинского поэта Тараса Шевченко. Его брат Ананий был куренным Тарасовой сотни Вольного Казачества. Это был типичный лидер, чрезвычайно смелый, но не имел нужного образования. Работой штаба повстанцев руководил поручик Кривда. Идейным вдохновителем стал атаман Звенигородского коша Вольного Казачества Ю. Тютюнник. Накануне восстания был назначен уполномоченным 7-го участка демобилизации Юго-Западному фронта. Это позволило руководству Вольного Казачества контролировать склады с большим количеством оружия.
После гетманского переворота против Скоропадского на страницах газеты “Звенигородское мнение” открыто выступила уездная власть. Газета призвала крестьян к неповиновению гетману, напечатав соответствующие приказы Украинской Центральной Рады, которые были изданы в январе 1918-го года для организации власти в крае.
Также были опубликованы антигетманские распоряжения и обращения уездного военного начальника Михаила Павловского и постановления уездного комитета социал-революционеров.
За это немецкие власти по просьбе гетмана получили приказ арестовать 
М. Павловского. Сам Павловский позже вспоминал: “Увидев движение немцев, я приказал бывшей при мне сотне казаков немедленно разъехаться по домам, а сам со штабом выехал в село Гусаково, где в тот день было созвано совещание куренных атаманов. Приехав в село Гусаково, я объяснил атаманам обстоятельства последнего момента и приказал им всеми способами проводить подготовку восстания и выступить только тогда, когда демократия выбросит лозунг... Я передал атаману Гусаковской волости сотнику Пондинку – сам со своим штабом выехал в Одессу, где жил на берегу моря в рыбацкой хижине”.
Таким образом, на момент восстания атамана Звенигородщины, члена УНР, который должен руководить восстанием против оккупационных войск и власти гетмана, в 
уезде не было. Правда, перед своим бегством все оружие в количестве 10000 ружей, 43 
пулеметов (а со слов Павловского – более 10018, 2 пушек, одного бронепоезда и много 
амуниции) были розданы крестьянам. Оружие вывозилось четыре ночи. В последнюю 

15

ночь поломали двери, разбросали остатки имущества. Вместе с Павловским и несколькими его товарищами исчезла комендантская сотня, уничтожив свою канцелярию.
В такой ситуации Ю. Тютюнник, чтобы снять с себя подозрения о причастности исчезновения оружия со склада, на другой день утром звонил в Киев о грабеже в Звенигородке. Сообщил он об этом и руководству местного немецкого гарнизона, где его продержали шесть часов под стражей, а затем освободили, взяв с него подписку о невыезде из города. Следствием событий стало то, что руководителя немецкого гарнизона, с которым казачьи атаманы могли еще ладить, перевели в Умань, а в Звенигородку назначили нового. Вместе  с тем в город прибыл немецкий полк, а через несколько дней и карательный отряд. Немцы начали делать дело, которое не удалось осуществить большевистским отрядам Муравьева: крестьян пытали, девушек и молодых женщин насиловали, в селах уезда начался массовый грабеж.
Тютюнник призвал не поднимать восстание, чтобы не вызвать в крае полную руину. Однако удержать крестьян от выступления было трудно. Тогда Ю. Тютюнник принял решение возглавить повстанческое движение против гетмана и приказал ждать его возвращение из Киева. В Киеве Тютюнник не нашел поддержки. Однако встретился с самим гетманом. О своем путешествии он позже вспоминал: “У меня не осталось твердого убеждения, что каратели справятся с восставшими крестьянами с согласия гетмана, хотя Полтавец и гетман со всею силою возмущались на провокаторов. При мне была написана телеграмма с приказом отозвать карателей из Звенигорода, но при мне пришло сообщение, что каратели уничтожены крестьянами под Лысянкой. Не сказали ничего и в гетманской администрации”. С тем Ю. Тютюнник отправился в Звенигородский уезд. Через несколько дней он уже был в селе Княже, где атаманствовал дед Шаповал. В селе все население было при оружии, на площади стояла пушка, повернутая в направлении Шполя. Шаповал рассказал Тютюннику, что его планы – разбить немцев в Шполе. Он глубоко верил в победу. Из Княжа Тютюнник добрался до села Богачивка, оттуда – в штаб повстанцев, где встретился с Л. Шевченко, которому сообщил неприятную для предводителя повстанцев вещь, которая доводила его до безумия: восстала только Звенигородка, а у проводников национального движение не было никакой позиции к восстанию. Л. Шевченко откровенно сообщил Тютюннику: “Вам нечего вмешиваться в это дело. Не имеем права втягивать к восстанию хоть одного человека, который затем может потребоваться для политической работы. Я теперь не имею веры в успех. Возможно, что это придет позже. Завтра проведем решительную атаку на город. Его нужно захватить. Победа наша под Звенигородкой может поднять население соседних уездов, а потом посмотрим. Хотя бы один человек приехал сюда, который пользовался бы авторитетом по всей Украине. А Вам могу передать главную команду, когда Вы найдете это необходимым. Но, ни в коем случае не допущу того, чтобы обнаружено было ваше участие в восстании, когда вы не берете на себя главной команды. Для второстепенной 
роли не имеете права рисковать. А теперь помогите составить приказ об атаке”.





16


* * *

Весь Звенигородский уезд был охвачен восстанием. Для того чтобы предупредить возможность подвоза германских войск в Звенигородский уезд, крестьяне деревень, прилегающих  к станции Россоховатка, на железнодорожном участке Умань – Цветково захватили в свои руки эту станцию и испортили железнодорожный путь. Начальник станции Россоховатка 6-го июня телеграфировал в Уманское железнодорожное отделение, что “крестьяне пяти местных сел, вооруженные винтовками, пулеметами, ручными гранатами, бомбами и другим, подняли восстание под влиянием большевиков и других агитаторов против существующего правительства и против германских войск, захвативших станцию Россоховатка, разобрали пути, поставили патруль и запретили станционным служащим сношение с другими станциями”.
Направляющийся походным порядком из местечка Тального на Звенигородку отряд немецких гусаров был разбит повстанцами в районе Ольховцы – Гусаково. Два орудия с 60 снарядами попали в руки повстанцев.
8-го июня партизаны начали осаду города.
Наутро 8-го июня штаб восстания перенесли в село Озерное, откуда была видна вся Звенигородка. Штаб был сформирован во главе с бывшим поручиком Кривдой. В уезде провели мобилизацию, в результате которой силы повстанцев выросли до 30 тысяч человек. Повстанцы начали атаку.
Немцы отчаянно защищали каждый дом и ждали помощи. А помощь могла поступить только из Умани, потому что в Шполе атаман Шаповал, как планировал, наголову разгромил немцев.
Вдруг повстанческая разведка донесла, что со стороны города Тальное в Звенигородку направляются немецкие войска. Для их ликвидации навстречу были направлены четыре казацкие сотни, две из них – Кирилловские и Гусаковские – считались лучшими. Выполнение задания возлагалось на старшину Федора Бондаря. Вблизи села Гусаково несколько отрядов, одним из которых командовал местный житель 
Г. Иванченко, сделали засаду. За очень короткое время казаки захватили в плен 300 немцев, и что самое важное – их орудия. Победа вблизи Гусаково еще более подняла дух повстанцев.


* * *

Потери в городе немцы в значительной степени несли от артиллерии повстанцев. Бондарь упорно обстреливал помещение ремесленной школы, где сосредоточилось значительное количество немецких войск. В то время повстанцы заняли водочный состав, захватив в плен часть немцев. Учитывая безвыходную обстановку, немцы вывесили на 
ремесленной школе белый флаг.

17

Весь немецкий гарнизон Звенигородки не выдержал натиска партизан и 
присоединившегося к ним городского населения. Офицеры, предвидя неминуемый разгром и опасаясь революционного взрыва среди своих собственных солдат, предложили партизанам перемирие на два дня, надеясь, что за это время подоспеет подкрепление. Однако, как сообщает звенигородский уездный комендант “хитрое самоутешение немецких офицеров не оправдалось, так как наподобие наших солдат немецкие солдаты устроили совещание и вынесли постановление сдать оружие”.
Факт разложения немецких войск подтверждается и начальником особого отдела штаба гетмана, который по этому поводу писал, что немецкие солдаты на особом своем митинге 9-го июня постановили сопротивление восставшим не оказывать и имеющееся оружие предоставить последним. Офицеры подчинились решению солдат, а только выговорили себе неприкосновенность.
Условия для немцев были тяжелые. В предварительных переговорах повстанцы требовали от  немцев невмешательства во внутреннюю жизнь Украины. Теперь, осознавая, что победа одержана, повстанцы стали требовать от немцев конфискации всего имеющегося оружия, а самих немцев привлечь к работам на сахарных заводах и полях с посевами свеклы. Так и произошло: немцы отдали все оружие, и пошли копать сахарную свеклу.
9-го июня, когда сдались немцы, повстанцы арестовали представителей гетманской власти и карательный офицерский отряд. Немецкие сатрапы, наиболее отличившиеся в зверских расправах над крестьянами, были расстреляны по решению крестьянского волостного суда.


* * *

Вплоть до 13-го июня город полностью находился в руках повстанцев. Для осуществления порядка в городе штаб повстанцев назначил коменданта. По всему уезду была объявлена мобилизация всего мужского населения. Дальнейшая законодательная деятельность повстанческого штаба была прервана боевыми действиями наступающих на город новых немецких частей. Немецкое командование стало подтягивать к Звенигородке свои карательные отряды, действовавшие как в самом Звенигородском уезде, так и в других, соседних уездах. Партизаны Звенигородского уезда оказывали ожесточенное сопротивление этим отрядам на всем пути их продвижения. По всему уезду шли ожесточенные бои с оккупантами. “Бои немцев в Звенигородском районе к юго-западу от Киева, – телеграфировал 11-го июня в Вену граф Форгач, - носят серьезный характер и связаны с потерями”.
Как видно из сводок немецкого министерства, за эти первые десять дней борьбы непосредственно в боевых действиях против германских и гайдамацких войск приняли участие партизанские отряды, насчитывающие в общей сложности 15 тысяч человек. Принимая во внимание, что в эти 15 тысяч человек входили только те 
повстанцы, которые непосредственно состояли в партизанских отрядах, и, учитывая то 

18

количество крестьян, которое им помогало в борьбе против оккупантов, можно смело 
сказать, что в этом восстании принимало участие все трудящееся население Звенигородского уезда.
Германское командование направило в Звенигородский уезд крупные воинские  части с крупными орудиями. Под напором значительно превосходящих сил противника партизаны были вынуждены оставить Звенигородку. Вечером 13-го июня ею вновь завладели немцы. Повстанческие отряды во главе со своим штабом отошли в район села Лысянка.


* * *

Восстание в Таращанском уезде началось почти одновременно со Звенигородским. “Происходившие в последние дни беспорядки в Звенигородском уезде отразились, несомненно, и в Таращанском уезде”, - доносил таращанский уездный староста киевскому губернскому старосте. Основное ядро повстанческих отрядов, как сообщается в этом же донесении, состояло “из вернувшихся с фронта солдат”.
Повод к восстанию крестьян в деревнях Янышевка и Стрежевка, где началось общее восстание Таращанского уезда, был тот же, что и селе Лысянка, Звенигородского уезда. Действия германских карательных отрядов и местных гетманских властей, “направленные к восстановлению порядка в уезде вообще и к возвращению разграбленного у земледельцев имущества”, в частности, вызвало усиленное брожение  среди крестьянского населения.
На помощь восставшим Янышевки и Стрежевки поднялись крестьяне соседних сел: Ставища, Лук, Ольшаницы, Пятигор, Исашкова, Плоского, Острой Могилы и другие. 8-го июня повстанческие отряды стали концентрироваться в селе Стрежевке. 10-го июня партизаны разбили и обратили в бегство гайдамацкий отряд атамана Горемыки. 11-го июня сводный германо-гетманский отряд под командой германского коменданта Ляудена занял Ставище. В этот день произошел бой между германо-гайдамацкими отрядами и повстанцами села Янышевка. На этот раз исход боя решило артиллерийское превосходство немцев. Артиллерийскими снарядами была сожжена почти вся Янышевка. Однако когда к янышевцам подошла помощь из соседних сел, немцы позорно бежали в Таращу, не приняв боя.
Командиром восставших таращанцев был Федор Гребенко, который родился в Таращанском уезде на Киевщине в зажиточной крестьянской семье. Позднее, когда разразилась 1-ая Мировая война, он ушел на фронт, где дослужился до воинского звания прапорщика и получил солидный боевой опыт, столь пригодившийся ему в дальнейшем. По некоторым данным в конце 1917-го года Федор возвратился в родные места и стал сторонником Центральной Рады, ставшей на путь постепенного утверждения украинской государственности. Среди своих многочисленных земляков-таращанцев бывший боевой царский офицер не затерялся. Федор обладал ярко выраженными организационными  
способностями, которые позволили ему в скором времени занять высокую должность 

19

военного комиссара Таращанского уезда.
Быть военным руководителем уездного масштаба Гребенко выпало в весьма непростое время. Уже в начале 1918-го года Украина явственно услышала стальной шаг полков немецкого императора Вильгельма, с правительством которого Центральная Рада заключила направленный против большевиков военно-политический союз. И Гребенко, и другим товарищам стало ясно – на Украину идут иноземные захватчики, и она рискует навсегда потерять свою молодость и еще такую слабую независимость. Делегаты 2-го съезда Таращанского уезда, который собрался в начале марта 1918-го года, объявили себя мобилизованными на борьбу с оккупантами. Через несколько дней навстречу выступил крупный отряд (800 бойцов) под командованием Федора Гребенко, к которому почти сразу начали присоединяться тысячи вооруженных крестьян Таращанского и соседнего Васильковского уездов. Около 12-го марта 1918-го года Гребенко стал командиром настоящей селянской армии, которая насчитывала не менее 10 тысяч “селянских солдат”. Это, понятно, была уже сила, с которой уездный военный уже мог вести серьезную борьбу против немецких войск и гайдамаков. 
В один из мартовских дней гребенковцы атаковали немецкие части, дислоцированные на станции Ракитное. Не ожидавший нападения противник был разгромлен и оставил таращанским и васильковским партизанам большие трофеи – 24 пулемета и 40 вагонов с винтовками.


* * *

Начало вооруженной борьбы атамана Гребенко было весьма многообещающим. Однако тогда ни сам повстанческий командир, ни его ближайший соратник и заместитель В. Баляс, ни другие партизаны еще по-настоящему не знали, с какими врагами они имеют дело. Силы восставших существенно не росли, в то время как немецкие оккупанты все прибывали и прибывали. Кайзеровское военное командование тогда вводило в Украину свой огромный воинский контингент (не менее 300 тысяч солдат и офицеров), тогда как сама Центральная Рада просила у них в десять раз меньше. Большое численное преимущество оккупационных войск быстро сказалось на ходе военных действий, повстанцы несли серьезные потери. В крайне сложной ситуации, когда борьба партизан не имела никаких других перспектив, у Гребенко хватило ума и мужества отказаться от вооруженного сопротивления захватчикам и до поры до времени распустить свои войска по домам.
Через свою агентуру кайзеровцы вскоре узнали имена партизанских руководителей. Вскоре большинство из них были арестованы, и всем грозил военно-полевой суд и практически “гарантированный” смертный приговор. Однако оккупантам и их пособникам тогда не удалось схватить Гребенко. Оставшись на свободе, Федор не мог допустить гибели своих ближайших соратников. Он быстро организовал небольшой, но хорошо вооруженный отряд из 25 бойцов, который однажды вечером дерзко напал на 
тюрьму, в которой содержались арестованные, перебил усиленную охрану (а она численно 

20

превосходила нападавших) и освободил смертников.


* * *

В апреле 1918-го года Гребенко командовал повстанческим отрядом, насчитывавшем тысячи партизан. Сам Федор всей душой хотел по-настоящему воевать с “германцами”, однако, местное селянство, хорошо поняв, что такое немцы, не спешило присоединяться к нему. Кроме того, многочисленность его “ребят”, по сути, исключала серьезную борьбу против оккупантов и тем более – серьезные военные успехи. Но прошло совсем немного времени, и Гребенко не только полностью восстановил свое войско, но и даже увеличил его численность в два раза. Главной причиной этого стало восстановление гетманом Павлом Скоропадским помещичьего землевладения и те бесчинства, которые творили немецкие оккупационные части в украинских селах. Селянство Таращанского и некоторых других уездов снова было готово массово подняться на вооруженную борьбу. Ощущая за собой весомую поддержку местного населения, Федор Гребенко ставит своим подчиненным задачу – полностью ликвидировать в Таращанском уезде немецко-гетманскую власть.
Желание взяться за оружие выразило тогда практически все мужское население Таращанского уезда. Однако как раз оружия таращанцам сильно не хватало: еще до этого немцы сумели основательно разоружить население их уезда. Помощь, которую трудно переоценить, Гребенко и его люди получили впоследствии от знаменитого украинского военачальника Юрия Тютюнника, который стал еще при Центральной Раде одним из ответственных за мобилизацию Юго-западного фронта старорусской армии, сумел отправить товарищам тысячи винтовок и большое количество патронов к ним.
12-го июня, утром, партизанские отряды из 14 сел под руководством большевика В.С. Баласа повели наступление на город Таращу. К ним присоединилось и таращанское городское население. Как указывает в своем донесении таращанский староста, “на улицах началась стрельба, причем стреляли из засад в кустах садов, из-за заборов, подворотен и даже домов, оставаться в городе не было возможности”. Храброе войско германское бежало по направлению к Белой Церкви, не успев даже захватить с собой кассу из местного казначейства.
После бегства немцев власть в городе взял в свои руки повстанческий комитет.


* * *

Надо сказать, что военная операция по захвату города была прекрасно разработана в штабе Гребенко, и не менее прекрасно осуществлена его повстанцами. Около шестисот лучших бойцов атамана сумели быстро окружить Таращу, оставаясь при этом незаметными и для немцев, и для петлюровцев. Затем последовал сильный натиск на 
город с разных сторон и его быстрый захват, а отряд гетманских “вартовых”, которым 

21

командовал капитан Ивженко, понеся большие потери, с трудом вырвался из партизанского окружения.
Вскоре повстанцы-гребенковцы контролировали практически весь Таращанский уезд. Сам атаман поставил вопрос закрепления освобожденной территории путем создания в каждом селе охранных сотен.
Революционный переворот в Таращанском уезде был горячо поддержан абсолютным большинством местного населения, а сам Федор Гребенко стал командующим Повстанческой армии, насчитывавшей не менее 20 тысяч человек. В ней были и кавалерия, и пехота, и пулеметные команды, и даже артиллерийские расчеты (пушки попали к повстанцам в качестве немецких трофеев). В исторической литературе встречаются разные данные о том, под каким флагом боролись таращанцы против оккупантов и сторонников Скоропадского. Сам Гребенко был тогда сторонником свергнутой Центральной Рады, и в городах и селах, захваченных таращанцами, восстанавливались ее законы. Однако были среди повстанцев и готовые восстановить Советскую власть.
Но независимо от того, как мыслили себе дальнейшую жизнь повстанцы Таращанского уезда, их власть означала неизбежную смерть для всех сторонников Скоропадского – контрреволюционно настроенных помещиков, гетманских “вартовых”, членов, поддерживающих гетманат, “Союза Хлеборобов-собственников”. В воспоминаниях последнего гетмана Украины можно найти слова о вопиющей жестокости восставших таращанцев к своим врагам. И в этих словах была значительная доля правды.
Если бы противниками партизан-таращанцев были только местные официальные и неофициальные “карательные отделы” гетманцев, Скоропадскому никогда бы не удалось восстановить свою власть на родине Гребенко. Однако почувствовав свою слабость перед широким народным движением, местная администрация и гетманское правительство обратилось за помощью к немцам.
Немецкое командование, для которого разные повстанческие движения Украины были не меньшим врагом, чем для гетманцев, без колебаний приняло эту просьбу. На таращанских повстанцев оккупанты бросили три дивизии – две пехотные дивизии из 27-го армейского корпуса и 5-ую баварскую кавалерийскую дивизию. Карателям удалось сильно потеснить гребенковских партизан, и 20-го июня 1918-го года сильным ударом выбить революционные отряды из Таращи. Вскоре, однако, атаман и его “хлопцы” сумели доказать, что их не следует недооценивать. Партизаны полностью разгромили один из лучших немецких карательных полков, а 29-го июня 1918-го года после неожиданной для противника атаки снова овладели Таращей. Правда, продержаться там они сумели только два дня.


* * *

Несмотря на героическое сопротивление повстанцев карателям, в июле инициатива в ведении военных действий прочно перешла к немцам, и это в принципе нетрудно 

22

объяснить: немецкие кадровые дивизии уже имели за своей спиной весьма солидный опыт мировой войны, и к тому же значительно превосходили партизан по боевой технике (для подавления восстаний они широко использовали броневики и боевые самолеты).
В жестокой борьбе оккупанты и “ассистирующие” им гетманцы начали методически выселять восставших из их родного уезда, а повстанцы чем дальше, тем чаще начали попадать в окружение. И только благодаря своему бесспорному военному мастерству атаман Гребенко выводил их из крайне опасных “котлов”. Ситуация стала настолько серьезной, что Федор перестал думать о реванше над врагом, сконцентрировавшись только на задаче спасения партизанского войска. Постепенно к атаману пришло понимание того, что если его отряды останутся в Украине, эту задачу решить будет практически невозможно... Он и его командиры принимают решение – прорваться на территорию, контролируемую Советской Россией.


* * *

Дальнейшая партизанская война Звенигородского и Таращанского уездов сливается в один общий поток. Повстанцы этих двух уездов общими усилиями вели борьбу против крупных германских отрядов, часто переходя на территорию то одного, то другого уезда.
Однако в тактике партизанской борьбы в конце июня и начала июля произошли значительные изменения. Боевые действия большими соединениями в 10-15 тысяч человек были прекращены. Партизаны учли, что такая масса народа при условии еще слабой организованности могла легко быть определена и уничтожена крупными германскими войсковыми соединениями. Борьба велась преимущественно отрядами в две тысячи, полторы и тысячу человек, а иногда и меньше.
Крестьяне соседних уездов оказывали таращанским повстанцам помощь всем, чем могли: продовольствием, фуражом, одеждой и оружием. Из сел Антоново, Лаврики и Теремко крестьяне отправили в Таращанский уезд двести винтовок и один пулемет. Повсюду организовывали отряды партизан, которые вступали в борьбу с германскими частями, направляющимися на подавление восстания в Звенигородском и Таращанском уездах. Как указывается в сводке министра внутренних дел 15-22-го июля, волна повстанческого движение перешла из Таращанского уезда и захватила Островскую, Озерненскую и Ракитинскую волости Васильковского уезда.
Повстанческие отряды заняли Синявский сахарный завод, укрепили село Синяву, выставили пулеметы и объявили мобилизацию мужского населения в возрасте от 18 до 40 лет. В той же сводке указывалось, что в районе сел Маслово и Великого Куша, Златопольской волости Черниговского уезда против германцев действовал отряд “большевиков” числом около ста человек. А в селах Юдаевка, Круглике, Литовской-Вите и Великой Дмитровке Будаевской и Хотовской волостей Киевского уезда количество партизан, организованных в отряды, доходило до тысячи человек. Как сообщал киевский уездный староста, “для прекращения дальнейшей деятельности этого отряда и его поимку необходима реальная сила... Местная милиция разбежалась под влиянием угрозы 
23

нападения. Необходим для этой цели особый немецкий отряд, но пока выслан только батальон”.
Борьба приняла такие масштабы, что один немецкий батальон никак не мог 
справиться с движением. Отряд немецких войск, двигавшийся из Канева на Корсунь, подвергался по всему пути следования яростным нападениям со стороны крестьянских партизанских отрядов. В селах Петрушках и Квиточе по нему стреляли из пулеметов и винтовок. Для того чтобы продвинуться вперед, немцы должны были пустить в ход артиллерию.
В большинстве других уездов Киевской губернии партизанские выступления против германских войск, помещиков и гетманской администрации носили главным образом эпизодический характер. Численность партизанских отрядов не превышала 30-35 человек, и борьбу они вели главным образом на территории своего села или волости. Сводки гетманского министерства внутренних дел и донесения уездных старост отмечают почти ежедневные вооруженные столкновения этих отрядов с немцами или вартой.
Более системный характер приняли крестьянские выступления в Сквирском уезде. Как выше отмечалось, крестьяне этого уезда оказывали энергичную вооруженную помощь повстанцам Таращанского уезда. Однако сквирские крестьяне вовсе не ограничивались только помощью таращанцам и звенигородцам. Крестьяне энергично готовились к схватке с германскими оккупационными войсками и войсками гетмана и на территории своего уезда. По всему уезду уже в первых числах июня шла организация красных партизанских отрядов для борьбы против гетманской власти и немцев. В сводке министерства внутренних дел за 1-15-ое июня 1918-го года особо отмечается, что “очень опасными силами являются Терешки, Антоново, Лаврики, Рубченки, Руде Село, Капустянцы, Чипиженцы, Володарка, Логвин, Торган и хутор Злодеевка, в которых действовала боевая партизанская организация “Червоный стяг”, в распоряжении которой была артиллерия”.


* * *

Последняя попытка действовать крупными соединениями партизанских отрядов относится к двадцатым числам июня, когда повстанцы повторно намеревались захватить Звенигородку и Таращу. Из сводки министерства внутренних дел за 15-22-ое июня видно, что вечером 29-го июня в Лысянке, где помещался штаб, сконцентрировалось около 10 тысяч повстанцев из Звенигородского, Таращанского и Каневского уездов, которые “угрожают наступлением на Звенигородку”.
Консолидация сил повстанцев к этому времени уже далеко переросла рамки одного района, уезда или смежных уездов одной губернии. В самый разгар восстания в Звнигородском и Таращанском уездах прибыла помощь не только из соседних Каневского, Сквирского, Васильковского и других уездов Киевской губернии, но и из других губерний. В двенадцатых числах июня на территорию Звенигородского уезда перешел крупный отряд повстанцев из Херсонской губернии. 21-го июня в село Водянку прибыл разъезд в количестве 30 человек с надписями на кокардах: “Большевик, разведка 
24

сил”. Этот последний штрих красноречиво говорит о том, что консолидация повстанческих сил на Украине шла в большевистском направлении. В другом случае, как указывается в ежедневном докладе командующему австро-венгерской восточной армией, 11-го июня из той же Херсонской губернии в районе Фидвора и Красноселки к границе Киевской губернии продвигался крупный отряд повстанцев с оружием, повозками со скотом численностью около 1500 человек.
Таким образом, повстанцы вновь сгруппировались, повели наступление на Звенигородку. На 25-ое июня, как доносил киевский староста товарищу министра внутренних дел Вороновичу, положение в Звенигородском уезде представлялось в следующем виде: “повстанцами заняты села Ольховец, Озерное, Поповка, Ржановка, Водянка, Смельчанцы... из Лысянки направляется помощь повстанцам с 5 орудиями. Из Мокрой Колигорки тоже двигаются повстанцы, среди которых много прибывших из Херсонской губернии. У Лысянки и Гомоловки заготовлены повстанцами окопы. Жизнь в городе замерла, связи с уездом нет. Немцы спрашивают, придут ли украинские войска? Обстрел города прекратился, но на позициях стрельба идет”.
В течение четырех дней с 25-го по 29-ое июня партизаны вели упорные бои с немцами в районе Звенигородки. Война в эти дни приняла главным образом позиционный характер. И те и другие стороны построили фортификационные сооружения. От Монастырки до Журжинец партизаны выкопали окопы и установили свою артиллерию и пулеметы. Германское командование “ограничивается постройкой боевых позиций вокруг. Немцы не считают себя достаточно сильными для более энергичных действий” – отмечается в сводке министерства внутренних дел.
Уже одно то, что десятитысячному отряду слабо организованных и плохо вооруженных повстанцев удалось не только выдержать наступление двух пехотных германских полков и наступающей с севера баварской кавалерийской бригады, усиленной авиацией, но даже заставить их принять оборонительное положение, свидетельствует об исключительном мужестве и боевом революционном духе повстанцев. Вооружение повстанческих отрядов было самое пестрое. У них были винтовки всех систем: немецкие, австрийские, французские. Большая часть оружия была захвачена у немцев и гайдамаков.
27-го июня германские и гайдамацкие войска общей численностью от десяти до двенадцати тысяч человек с тяжелой артиллерией, пулеметами и аэропланами начали последовательно окружать повстанцев. 29-го июня германские войска заняли Лысянку, которая в течение всего месяца была штабом революционных повстанческих отрядов уезда. Основное ядро повстанцев передвинулось на территорию Таращанского уезда. В тот же день началось второе наступление повстанческих отрядов на Таращу. Так как германские главные силы были сосредоточены в Звенигородском уезде, то взять Таращу повстанцам особого труда не представляло. Небольшой немецкий гарнизон разбежался, а отряд гайдамаков в шестьдесят человек был перебит частью в самом городе, а частью уничтожен крестьянами соседних деревень при попытке бежать из города.
Из сводок министерства внутренних дел видно, что все это время таращанские повстанцы вели энергичную работу по формированию партизанских отрядов и в других уездах губернии.
В конце июня наблюдалась усиленная концентрация повстанческих отрядов в 

25

Володарском лесу, которые, по сообщению сквирского уездного старосты, собирались напасть на город Сквиру. Весь июль в этом уезде шли вооруженные столкновения повстанцев с германскими разъездами и патрулями. Более крупные бои здесь  
развернулись только в августе 1918-го года, когда уже массовое восстание в Звенигородском и Таращанском уездах закончилось, и часть повстанческих сил перешла на территорию Сквирского и других уездов Киевщины.


* * *

До восстания в Таращанском и в Звенигородском уездах в руках повстанцев были Пятигороье, Плоское, Жашков. В Жашково казаки разгромили крупный немецкий отряд, захватили артиллерию. 12-го июня карателями начались повальные аресты руководителей восстаний. Тютюнника спас один офицер из отряда офицеров, прибывших в город, чтобы его арестовать. А другого руководителя восстания Шевченко спасти не удалось.
Об аресте Шевченко позже рассказал владелец гостиницы “Бристоль” Грановский, отец будущего известного большевика, который некоторое время руководил делами московского Совнаркома: “Меня разбудили рано и сказали, что ... пришли немцы...  Штаб немецкой дивизии расположился напротив моего отеля в помещении ниже начальной школы. Я ждал, что будет дальше. Прибегает слуга гостиницы Петр и говорит: Шевченко звонит со своего номера... Я испугался и побежал к нему. А он лежит в постели раздетый. Я говорю: господин Шевченко! Немцы пришли в город. А он: Ну и что? Только немцы? Говорю: Ну да, немцы. Шевченко в ответ: Ну, еще будут и французы. А пока Вы мне нужны. Пришлите мне слугу. Слуге он приказал, чтобы тот принес сигарет, подал воды, сделал яичницу и заварил кофе. Он побрился, умылся, сделал маникюр, съел яичницу, выпил кофе, надел свое резиновое пальто и вышел из гостиницы. Я думал, что он будет бежать, а он стал на крыльце отеля против окон немецкого штаба, закурил сигарету и смотрит себе на немцев.
В немецком штабе заметили Шевченко, и в мгновение он был окружен несколькими десятками немцев. Они скомандовали ему, чтобы тот поднял руки вверх. Шевченко спокойно выполнил приказ немцев, и отвечал на их вопросы. Только лицо его заметно побледнело”.
Л. Шевченко отправили в Киев. Началось следствие. Его держали не в тюрьме, а при немецкой комендатуре. Шевченко разрешали выходить в город под охраной немецкого старшины и двух подстаршин. Через два месяца после ареста во время такой прогулки по городу ему удалось бежать от охраны. И только, когда правительство Скоропадского было свергнуто, Шевченко приехал в Киев. В это время гетману поставили в вину провокацию летнего восстания на Звенигородщине, якобы проходившего под руководством Павловского. Тогда Павловский через прессу заявил о своем отсутствии в крае и назвал Л. Шевченко провокатором. Последний дал ответ обвинителям, указав, что его провокация не более чем провокации Павловского, который в первые дни гетманата в своих воззваниях и приказах подал мысль о восстании, а сам убежал из Звенигородщины.

26

Павловский после свержения гетманата был назначен ревизором уездных комиссаров и в начале января 1919-го года должен был находиться в Звенигородском уезде. 8-го января того же года Шевченко прибыл в город Звенигородка, где его сразу же 
арестовали. О дальнейшем ходе событий известно из объявления тогдашней уездной газеты: “8-го января, примерно в 8:20 вечера на улице Греческой был убит патрулями комендантской сотни Л. Шевченко. Шевченко на святках появился в Звенигородке. В разговорах с жителями города угрожал уничтожить ревизора комендантов Павловского, который должен был приехать 8-го января. По приказу уездного коменданта Мельничука Шевченко арестовали и отправили в городскую тюрьму в сопровождении одного старшины и 3 казаков. Недалеко от угла Продольного и улицы Греческой Шевченко, пользуясь тем, что на улице ходили люди, задумал бежать. Он со всей силы ударил старшину в грудь и начал убегать. Когда на оклик казаков “стой!” Шевченко не остановился, они выстрелили. Шевченко упал убитый. Одна из пуль попала ему в голову”.
Юрий Тютюнник так прокомментировал это событие: ... Л. Шевченко уехал в Звенигородку, где застал Павловского. Последний дал приказ арестовать Шевченко. Арест провел Нечитайло, который подал в отчете, что во время эскорта арестованный 
Л. Шевченко бросился бежать, и был забит стражей. В этом трагизм конца Л. Шевченко.
В июле значительные силы Звенигородщины и Таращанщины все же объединились. Произошло их переформирование: они были сведены в два пехотных и один пулеметный полки, артиллерийскую колонну, кавалерийский эскадрон. Однако значительно превосходящие силы оккупационных войск заставили звенигородско-таращанские повстанческие отряды, которые не сложили оружие, отступать к границам с большевистской Россией и переправляться на левый берег Днепра. Такими в основном были отряды крестьян, на которых в определенной мере повлияла идеология большевиков. Остальные разошлись по домам, или остались партизанить в местных лесах. Из последних, по мнению исследователей, в Звенигородском уезде на конец лета 1918-го года действовало лишь два маленьких отряда. Однако их было значительно больше, и могли вырасти быстро по мере усиления недовольства местного крестьянства, что и произошло позже. Об этом свидетельствует один из документов Киевского губернского старосты к немецкому командованию, где отмечалось, что волнения крестьян на Лысянщине приобрели характер партизанской войны.
В августе партизанская борьба на Звенигородщине увеличились по сравнению с июнем, расширилась территория, контролируемая повстанцами в Звенигородском и Таращанском уездах.
Звенигородское вооруженное восстание, которое началось в Лысянской волости, оказало большое влияние на народные массы и послужило толчком к возникновению антигетманского и противооккупационного движения во многих других регионах Украины. Однако стихийное сопротивление крестьянства было обречено на поражение. Причинами его были: разобщенность действий повстанческих отрядов, отсутствие единого руководящего центра и конкретных социально-политических задач, влияние большевистской агитации на отдельные повстанческие отряды, численное и организационное преимущество немецко-австрийского войска над отрядами повстанцев. 
Звенигородское восстание; дееспособное ядро которого составляло Вольное 

27

Казачество, сформированное на украинских военных традициях, способствовало дальнейшему развитию гражданского общества; придало силы национальным общественным организациям, которые очень часто были лишены государственной опеки; 
предоставило опыт крестьянству в их борьбе с оккупантами; снова столкнуло украинского крестьянина с большевистской идеологией, который на практике очередной раз имел возможность убедиться в ее антиукраинской, тоталитарной, враждебной демократическому обществу направленности. Однако одним из наиболее значимых последствий массовой борьбы против господствующего строя и его иностранной поддержки стало то, что украинская патриотическая элита и народные массы почувствовали в себе силы для борьбы за восстановление демократического государства.


* * *

Выступления охватили и Каневский, Сквирский и Уманский уезды. Повстанцы действовали и вблизи Киева.
В ночь на 16-ое июня отряд повстанцев из села Будаевки разгромил местный полицейский участок, а затем атаковал немецкий отряд на станции Боярка, на помощь которому из Киева были переброшены 5 эшелонов личного состава.
Казалось бы, июньские выступления крестьян должны были приучить гетманскую администрацию к определенной осторожности, но “они ничему не научились и все забыли”. 8-го июня 1918-го года. Скоропадский утвердил закон об использовании рабочей силы и инвентаря и об охране сельскохозяйственных посевов, в котором говорилось: 
“1. С целью обеспечения важных государственных поставок и перевозок земледельцы, обладающие живым и мертвым инвентарем, который они не используют, обязаны передать его за определенную плату в эксплуатацию земледельцам, которые могут его использовать.
2. Крестьяне, справившиеся с сельскохозяйственными работами на своем участке, обязаны за определенную плату принять участие в срочных работах на других участках в соответствии с предписанием местной земельной комиссии.
3. Нарушение пунктов “1” и “2” этого закона наказывается тюремным заключением до трех месяцев и штрафом до 500 рублей
4. Уничтожение или порча посевов, самовольное прекращение сельскохозяйственных работ и подстрекательство к подобным действиям наказывается тюремным заключением сроком до одного года. Чрезмерная забота о крупных земледельцах только подталкивала крестьян к выступлениям против “панов” и их “немецких покровителей”.
В августе 1918-го года от имени “Штаба повстанцев всей Украины” распространялась листовка, в которой говорилось: “Солдаты карательных отрядов! Бросьте вы эти стаи угнетателей народа, сформированные на средства кровопийцев для борьбы с трудовым народом. Плюньте вы на деньги, которые обрызганы кровью ваших братьев – крестьян и рабочих. Вас обманули. Мы знаем, что многие из вас ушли из-за 
28

куска хлеба. Но помните, что этим вы призваны не для поддержания правового порядка, а для борьбы с восставшими против угнетения народа. Остановитесь, пока не поздно. Предупреждаем, что если вы не послушаете этого призыва и для вас мало примеров в 
Лысянке и Тараще, то берегитесь. С попавшими в наши руки палачами народа и их семьями мы расправимся в тысячу раз жестче, чем вы с нами. Вас ждут адские муки и жесточайшая смерть”.


* * *

В двадцатых числах июля германское командование начало подтягивать крупные воинские части к центру восстания: в Звенигородский и Таращанский уезды. Германское командование должно было спешить подавить восстание не только потому, что оно “серьезно угрожало государственному порядку” во всем “генерал-губернаторстве”, но и потому, что уже началась уборка урожая. “... Если немедленно не будут приняты самые решительные действия или энергичные меры” против партизан, “то будет потерян урожай богатейшей части Киевской губернии”, - писал министр внутренних дел киевский губернский староста.
Для того чтобы окружить “мятежные” уезды, немцы перебросили свои воинские части из Киева, Фастова и Белой Церкви по двум железнодорожным направлениям: Фастов – Цветково и Умань – Цветково. Повстанцы послали 2-тысячный отряд с 3 орудиями для того, чтобы перерезать в районе станции Корсунь движение немецких эшелонов. Днем 23-го июля этот партизанский отряд подошел к городу Корсунь на расстояние 5 верст. В тот же день его головной отряд в 45 человек ворвался в город Корсунь и обстрелял немецкий разъезд. Отряд державной варты разбежался, а “немецкий отряд в 800 человек отступил за станцию Корсунь, где окопался”.
В этом же документе указывается, что к северу от Корсуня, в районе Богуслава, появился второй отряд повстанцев, перешедший сюда, очевидно, из Таращанского уезда. Остальная, более значительная часть повстанцев обоих уездов, к тому времени концентрировалась к востоку от Звенигорода.
Общее количество партизан в отрядах Таращанского и Звенигородского уездов доходило до 20 тысяч. Немцы двинули против Звенигородки и Таращи почти весь 27-ой резервный корпус с орудиями, бронеавтомобилями и аэропланами. Создалась серьезная угроза окружения повстанцев. 
Большевики, влияние которых в большинстве военно-революционных комитетов преобладало, настаивали в данных условиях на выводе основного ядра повстанцев из Киевской губернии. Нужно было переправиться через Днепр и затем пробиться через Полтавскую и Харьковскую губернии в район “нейтральной зоны”. Часть же повстанцев должна была оставаться на месте, рассосаться по селам и деревням, и здесь, ведя планомерную борьбу, рассчитанную на изнурение и деморализацию армии противника, готовить силы для перехода в генеральное наступление против вражеской армии. Большевикам при осуществлении этого плана пришлось вести упорную борьбу с “левыми коммунистами”, которые предательски настаивали на продолжении борьбы прежними 
29

способами, что означало в тех условиях угрозу окружения и уничтожения партизанских отрядов оккупантами.


* * *

“Нейтральная зона” – это демаркационная полоса шириной от 5 до 15 километров, созданная согласно условиям перемирия между Россией и Украиной. Именно в нее и приходили самостоятельно повстанческие отряды из Украины, которые осознавали необходимость объединяться и действовать под началом грамотного в военном отношении руководства. Немаловажную роль играла и возможность получить там оружие.
“Нейтральная зона” – это одна из наименее изученных страниц истории. Там все было засекречено, широко использовались подпольные клички и псевдонимы. И немудрено. Например, за голову “полковника” (Крапивянского) немцы взвинтили цену аж до 50000 рублей (это даже по нынешнему курсу прилично). Ленин, сдавая Украину по Брестскому миру, был очень уверен, что немцы долго не протянут (не знаю, насколько это удачное сравнение, но в 1812-ом году Кутузов сдал Москву, а потом только подгонял французов, драпавших из России). И Советское правительство затем стало готовить силы для последующего сопротивления на Украине.
“Нейтральная полоса” была образована специальным соглашением. В ней в первые дни появлялись гайдамацкие отряды, варта, заходили немцы. Постепенно образовалась полоса, свободная от них, шириной 5-15 километров от границы до пунктов, где стояли немецкие гарнизоны. Здесь были организованы местные ревкомы, хотя кое-где наряду с ними существовали и старосты. Здесь же начиналась организация красных партизанских отрядов.
Пограничники РСФСР в “зону” не заходили.
Отряды повстанцев, пришедшие с Украины  и преследуемые карателями, заходили в “нейтральную зону”. Немецкий карательный отряд прижимал повстанцев вплотную к границе России, там была рассыпана в цепь рота советских пограничников. Повстанцы, прижатые к границе, на глазах у немцев начинали складывать оружие (интернировались). Пограничники огня не открывали. Начинались переговоры между немецким офицером и советским командиром. Немецкий офицер пытался выразить протест против действий банд, якобы приходящих с российской стороны. Советский командир отпарировал, указал, что банды идут с украинской территории, в чем тот сейчас имеет возможность наглядно убедиться. И он выражает протест немецкому командованию за нарушение границ РСФСР бандами, выходящими с территории Украины.
И такие случаи учащались, все больше в “нейтральную зону” приходили украинские повстанцы.