Укрощая дракона

Глава 1

Дарья

Я проснулась от крика ребёнка.

Сознание возвращалось обрывками. Сначала я услышала плач, детский надрывный, так плачут малыши, срочно требуя к себе внимания. Потом вернулось ощущение тела, я почувствовала боль, и это меня порадовало, значит жива, и, если я чувствую боль, значит позвоночник цел. Потом вернулось обоняние, и я ощутила запах, пахло дымом и травами, и ещё чем-то незнакомым, неприятным, ударяющим в нос.

Я открыла глаза.

Потолок был деревянным, надо мной были грубо отёсанные балки, зрение у меня почему-то стало отменным, потому что несмотря на полумрак, я разглядела даже паутину на краю балок. В больнице такого точно не могло быть. Где я?

Я попыталась сесть, и вдруг почувствовала боль внизу живота. Я схватилась за край... кровати, и вдруг поняла, что это не кровать, вернее кровать, но не та, к которой я привыкла, эта была жёсткая, будто сколоченная из дерева, без реек, лежанка, и подо мной был не матрас, а я даже не знала, как это назвать. В голову пришло слово тюфяк.

Плач усилился.

Я повернула голову.

На полу, в плетёной корзине, лежал младенец. Совсем маленький: тёмные кудрявые волосёнки, красное от крика лицо, прикрытые глазки, крошечные кулачки.

Новорожденный? Чей ребёнок?

И вдруг я сопоставила, своё состояние и малыша. Бред! Это мой ребёнок? Но я не была беременна.

Я …

Я огляделась, мозг начал постепенно воспринимать информацию. Комната, в которой я находилась, была маленькая с одним окном, в которое было вставлено мутное стекло. За окном, судя по всему, наступал день, но ещё было очень рано, потому что свет был какой-то серый. Небольшая печка, стол, на котором стоит глиняный горшок, такая же глиняная миска.

Это не больница. Что это?

Память будто кусочки рассыпавшейся мозаики, полная картина никак не складывалась. Последнее, что я помнила — это срочный вызов, вторая ночь на ногах, сложная операция, и раннее утро. Васильевна, наша старшая медсестра говорила: «Дарья Александровна, поспите пару часов, потом поедете», но я знала, что пару часов, потом ещё пациенты и до вечера не уеду. Надо уезжать сейчас пока затишье. И я уже представляла как приму душ и и вытянусь на своей кровати. И вдруг удар и звон бьющегося стекла. Я уснула за рулём, Только бы никого не убила, была последняя мысль. И уже находясь в угасающем сознании, я зацепилась взглядом за огромный КамАЗ, и обеспокоенное лицо водителя. Живой ...

А потом плач ребёнка.

Ребёнок заплакал ещё громче.

Я заставила себя встать. Ноги подкосились, мир закружился, потянулась, придвинула к себе корзину. Ничего себе слабость, неужели и правда я рожала. Если это вообще я. Руки не мои, ноги не мои. У меня нормальный сороковой, а здесь ножка маленькая, миниатюрная.

Я наклонилась и с трудом подняла ребёнка. Малыш вдруг открыл глазки, и мне показалось, что они не обычные голубые, как у большинства малышей, а серебристые. Он прижался к моей груди, уткнулся носом и затих. Судя по родничку, ему от силы несколько часов, я понюхала, пах малыш чем-то сладким.

— Окей, — пробормотала я. — Я понятия не имею, что происходит, но ты точно не мой ребёнок. У меня нет детей, я даже не замужем. Так что, малыш, где твоя мама?

Я ещё раз осмотрела комнату, должно же здесь быть зеркало. Но кроме непонятных образов в углу совершенно непохожих на обычные иконы, ничего не было.

Вдруг распахнулась дверь.

Визуалы

Вот так Дарья Александровна, осознала себя в новом мире.

А я приветствую вас, дорогие мои Читатели!

В своей новой истории

Укрощая дракона

Тайны, сломанные судьбы и попаданка-врач, которой предстоит всё распутать.

Авот справится ли она и какой будет цена мы с вами узнаем в процессе написания этой истории.

Буду признательна за ваши эмоции в виде звёздочек и комментариев.

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления

Книга участвует в литературном флешмобе

"Перевоспитать дракона" 16+

https://litnet.com/shrt/0tvf

Глава 2

Я обернулась.

В проёме стояла крошечная, согбенная, старуха с седыми волосами, она подслеповато щурилась, глядя на меня с каким-то ожиданием.

— Ты проснулась, — сказала старуха скрипучим голосом, но прозвучало это по-доброму. — Я рада, что всё получилось.

— Кто вы? — я вдруг поняла, что именно она может мне всё рассказать, и спросила — где я?

Старуха вошла, прикрыла дверь. Двигалась медленно, тяжело опираясь на палку, явно самодельную, но гладко отполированную.

— Меня зовут Морвена, и, если у меня всё получилось, то ты из другого мира.

Я замерла, внутри вдруг что-то сжалось, и у меня сильно заболела голова.

Старуха, несмотря на древний вид, шустро ко мне подскочила и забрала ребёнка из рук:

—Приляг, — произнесла она, положила уснувшего малыша в корзинку и пошла к столу, взяла кувшин и налила мне что-то в глиняную кружку.

Я глотнула, это был какой-то кисловатый отвар, похожий на несладкий морс.

— Что вы сказали?

Морвена поставил кувшин, подошла к печке, подбросила дров, после этого снова вернулась и села напротив меня:

— Ты не из этого мира, дитя. Это я призвала тебя.

— Призвали? Я не понимаю..., — я попыталась вскочить.

— Сядь, — в голосе Морвены было что-то такое, что заставило меня успокоиться, — я объясню, а ты послушай, времени у меня мало.

Я не поняла, почему у неё времени мало, но она была права, надо было выслушать её до конца.

Морвена вздохнула:

—Я не причиню тебе вреда, наоборот, я дала тебе второй шанс. Я призвала твою душу из умирающего тела в твоём мире, если бы ты не умерла там, то душа бы не откликнулась, но раз ты здесь, значит там твой путь окончен.

Я сделала несколько глубоких вдохов, сложно было признать, но, похоже, что старуха говорила правду. Я тоже помнила свою смерть.

—Тело, в котором ты находишься, — продолжила Морвена, — принадлежало принцессе Адарис.

Я с подозрением оглядела себя и бедняцкую избу, в которой мы находились.

Морвена усмехнулась:

— Не смотри на убогую обстановку и одежду, Адарис была принцессой павшего королевства, девять месяцев назад её королевство завоевали, её отца убили, а саму её взяли... как трофей. — Морвена сделала паузу. — тот, кто это сделал, очень жесток, и Адарис ждала печальная участь, но она нашла в себе силы бежать, а я помогла ей.

Я посмотрела на старуху, она была очень ветхой, и в то же время в ней была какая-то странная сила. Но что-то не стыковалось, и я спросила:

— Этот ребенок от насильника?

Морвена вновь тяжело вздохнула:

— Да, и Адарис прокляла его, но тогда она не знала, что у неё родится его сын. Откат от проклятия мог лечь на ребёнка, но она забрала его и умерла. Я же поклялась ей, что найду ту, что вырастит её сына.

Я слушала, и не верила, но глаза мои говорили о том, что всё это правда.

Морвена указала на ребёнка в корзине:

— Это Лиам, сын Адарис и генерала Лаэрта Драконье Сердце. Теперь он твой сын.

— Постойте. Вы хотите сказать, что я в теле мёртвой принцессы, должна растить ребёнка и жить здесь?

— Да,— Морвена наклонилась ближе, — но ты должна знать, что проклятие Адарис работает и генерал превращается в чудовище, скоро он станет зверем навсегда. И, если это случится, то проклятие снова перекинется на малыша, как на того, в чьих жилах течёт кровь генерала.
Я с подозрением взглянула на старуху:

— А я здесь при чём?

—Тебе придётся найти способ снять проклятие.

— И что это за способ такой? — мне показалось, что Морвена знает, но не договаривает.

— У каждого проклятия есть условие, и у этого тоже, — загадочно произнесла она, и добавила, — искупление. Дракон должен искупить свою вину.

— Дракон? — удивилась я, вроде бы речь шла о генерале.

— Это мир, где правят драконы, — произнесла Морвена.

Видимо, информация про драконов оказалась последней каплей, что переполнила чашу моего сознания, потому что голова у меня вдруг закружилась так сильно, что я провалилась в темноту.

Глава 3

Адарис. Меньше года назад

Дворец горел.

Адарис стояла у окна своих покоев и смотрела, как языки пламени пожирают восточное крыло дворца то самое, где всего несколько недель назад она училась играть на клавесине. Она всё ещё слышала замечания своей учительницы, когда она слегка сбивалась, отвлекаясь на свои мысли, которые были о предстоящем бале в честь дня рождения отца. Собственно, к нему она и готовилась.

Отец как-то пошутил, когда она захотела научиться играть на арфе и у неё ничего не вышло: «Ты принцесса Эларии, дочь моя, но музыкант из тебя никудышный», — и теперь ей хотелось доказать ему, что это не так.

Теперь отца больше не было.

Дым поднимался к небу чёрными столбами, заслоняя луну. Богиню, которой молились в этом королевстве веками. «Защити нас, Серебряная Мать», — шептала Адарис каждую ночь перед сном.

Но богиня не защитила их, вероятно он чем-то прогневали её.

За дверями послышались тяжёлые шаги, сопровождавшиеся лязгом доспехов. Адарис выпрямилась, вздёрнула голову, она знала, кто идёт. Чудовище, тот, кто прошёл с огнём и мечом по всей Эларии, убил её брата, потом отца, и теперь идёт, чтобы уничтожить её. Генерал армии Соларниса Лаэрт Драконье сердце.

— Ты кто?

Голос был низким, слегка хрипловатым, легко представлялось, что таким голосом отдаются приказы убивать. Адарис отступила к стене, так было легче, всё же стоять напротив дракона, чей меч был в крови, когда ты только достигла совершеннолетия, и ещё вчера была беззаботным ребёнком было непросто. Колени у Адарис ослабли.

Генерал Лаэрт стоял в дверном проёме, огромный силуэт в чёрных доспехах, залитых кровью. Кровью её людей, возможно даже кровью её отца. И Адарис впервые так близко увидела его лицо: резкие черты, шрам через левую бровь, серебристые глаза, которые смотрели на неё с холодным любопытством.

— Я Адарис, — сказала она, сама удивившись, как жалко это прозвучало, и сама на себя разозлившись, она почти выкрикнула, — дочь и сестра тех, кого ты убил, чудовище.

Генерал усмехнулся:

— А ты смелая! Я могу сохранить тебе жизнь.

И он вдруг подошёл близко и Адарис почувствовала запах горячего железа. Он пах огнём и кровью. У неё вдруг закружилась голова, и стало не хватать воздуха.

— Ты вкусно пахнешь, — сказал генерал, прижав её к стене, и уперевшись лицом ей в шею.

Адарис выхватила кинжал из ножен и ударила его. Но кинжал лишь скользнул по броне, а генерал перехватил её руку, сжимая, и кинжал выпал из девичьей ладони.

— Я оставлю тебе жизнь, но взамен, ты сегодня взойдёшь ко мне на ложе. И это станет последней крепостью Эларии, которую я взял, — и он мрачно усмехнулся.

Адарис сначала ужаснулась, и хотела крикнуть, что она лучше умрёт, пусть бы он убил её, но потом она вдруг поняла, что это шанс. Что она может отомстить за своих убитых родных и разграбленную страну. И в груди у неё как будто расцвёл огненный цветок: она проклянёт его, своей первой кровью. Его страсти его погубят.

— Что ты молчишь? — сказал он так, будто бы теряя интерес, и тогда Адарис плюнула ему в лицо.

Он вытер слюну тыльной стороной ладони, не сводя с неё глаз. В серебре его взгляда появилось что-то новое. Гнев? Или интерес?

— Храбрая, — отметил он. — Но глупая.

Он притянул её ближе. Адарис ударила его свободной рукой, кулак отскочил от нагрудника, руке стало больно, и она поморщилась. А он как будто не заметил, снова вдохнул её запах и впился поцелуем в её губы. Адарис ещё ни разу не целовалась, но даже так она поняла, что этот поцелуй был неправильный, генерал словно клеймил её.

—Если ты мне понравишься, то я оставлю тебя себе … на какое-то время.

Адарис подумала: «Усмехайся, пока можешь, скоро тебе станет не до смеха».

***

Я открыла глаза, вскакивая, сердце билось, как сумасшедшее, губы горели, словно это я только что целовалась с генералом Лаэртом.

Я вдруг поняла, что я спала и всё это мне снилось.

Я по-прежнему находилась в хижине Морвены, ребёнок на удивление тихо спал в люльке, за окнами была ночь.

Глава 4

Я спросила Морвену, и она рассказала мне, что той ночью Адарис прокляла генерала Лаэрта Драконье Сердце.

Она использовала всю свою магию, всю свою боль, и всю свою ненависть. Она прошептала древние слова, которые передавались из поколения в поколение в роду лунных королей, и когда её первая кровь окропила его постель, проклятье вцепилось в того, кто взял силой дочь Луны

«Зверь в обличье человека, пусть твоя истинная суть явится миру. Ты станешь тем, кем был всегда, чудовищем без сердца.»

Магия приняла проклятие, и, когда генерал уснул, погрузившись в магический сон, Адарис бежала из дворца, который когда-то был её домом, а теперь мог стать позорной тюрьмой.

Остались ещё те, кто не побоялся помочь принцессе, и помогли ей пробраться через всю страну, сюда в горную долину, в заброшенную деревню Сильверис, на самой границе, где не было никого из завоевателей.

Генерал искал её, долго, пока ему не пришёл приказ возвращаться в свою империю. И, опасаясь того, что он её найдёт, Адарис изменила внешность, синие глаза стали серыми, яркие волосы стали тусклыми, теперь бы даже те, кто её хорошо знал, с трудом могли узнать красавицу принцессу.

А Адарис в следующий лунный цикл узнала, что беременна.

Я слушала старую знахарку, и этот рассказ напоминал мне страшную сказку, вот только теперь я оказалась главной героиней этой ужасной истории.

А на мой вопрос, разве нельзя было магически или при помощи трав, заранее позаботиться, чтобы не было последствий, Морвена ответила:

— Королевская кровь может родиться только от истинной связи.

Я с удивлением посмотрела на старую знахарку:

— А что это значит?

— Это значит, что Адарис была предназначенной генерала Лаэрта.

И вот на этом месте у меня возник диссонанс, потом у что всё что я знала об истинной связи, было почерпнуто из фэнтезийных книжек, коими была завалена моя библиотека. А что, в свободное время я очень любила читать истории о любви и приключениях, могла себе позволить, кстати весьма полезно для перегруженной работой незамужней женщины под сорок.

— Но, если она была его предназначенной, разве не должны были они ощутить мгновенное влечение и любовь друг к другу?

Морвена хрипло рассмеялась:

— Не знаю с чего ты взяла это, конечно, нет. Мгновенно только в сказках происходит, а так, это только признак того, что Луна подарит здоровых и сильных детей. И драконы это чувствуют.

— А что же этот Лаэрт не ощутил? — мне так и не было понятно, и всё ещё живо было воспоминание ужаса, охватившего Адарис во сне.

— Он и ощутил, — грустно сказала Морвена, — вот только кровь, смерть и азарт битвы не дали ему осознать, что рядом предназначенная.

И я вдруг вспомнила, что он всё время принюхивался, об этом и спросила у Морвены.

— Да, ответила она, — драконы вообще очень сильно реагируют на магию, которая часто проявляется запахом.

Потом она грустно на меня посмотрела и вздохнула:

— Вот и Адарис поняла, что он её предназначенный только когда прошёл лунный цикл. И уже тогда она осознала, что натворила, потому что наложенное проклятие действует до седьмого колена, и его сын, только родившись, тоже сразу подвергнется его воздействию.

— И что теперь? — спросила я, — неужели нельзя было попробовать договориться с генералом, и …

Морвена снова рассмеялась:

— Адарис ненавидела генерала и его ребёнка тоже, она буквально дышала этой ненавистью.

Старая знахарка опустила глаза:

— Я видела, что это её убивает, но ничего не могла поделать. И, когда пришла пора рожать, Адарис не дала мне помочь ей. Но в последний момент, услышав крик своего сына, и уже уходя, она взяла с меня клятву, что я найду сильную душу и она вырастит ребёнка и сможет исцелить генерала, сняв проклятие.

— А что генерал? — спросила я, уже понимая, что попала.

Морвена пожала плечами:

— Говорят, что он стал ещё ужаснее, но императору это нравится, благодаря жестокости генерала, он выигрывает самые безнадёжные сражения, а его империя растёт.

— А как же действует проклятие? — мне, так и не было понятно, что значит стать зверем, если он уже … дракон, — он что превратится в дракона и не сможет превратиться обратно?

— Не так, — сказала Морвена, — он потеряет разум, и станет зверем, всё человеческое в нём исчезнет.

— И что?

— И его надо будет убить, потому что иначе убивать будет он. Так действует проклятие. Жажда крови и смертей.

Я посмотрела на Морвену:

— И вы думаете, мне под силу будет справиться с ним?

Морвена грустно улыбнулась, обнажив белые зубы, и я подумала, что в таком возрасте сохранить все зубы, это ещё надо умудриться, или это тоже магия?

—Ты можешь отказаться, тебе ничего за это не будет.

— А ребёнок? — спросила я, глядя, как малыш начинает ворочаться в люльке, сейчас точно надо будет кормить.

—У него не было шанса с самого начала, — мрачно сказала Морвена, — ребёнок врага. Скажи мне, если ты не станешь бороться, то я лучше заберу его с собой.

— Куда заберёте? — с подозрением поинтересовалась я

— В лунный мир, — ответила Морвена. — мне осталось немного, может несколько дней, ты не бойся. Я дам ему молочка с росянкой и возьму этот грех на себя.

И тут до меня дошло о чём она говорила.

— Вы чего, совсем что ли? Я просто спросила! Не вздумайте никакой росянки. Вылечу я вашего генерала … нежно и аккуратно.

И я уже встала, чтобы подогреть козьего молока, потому что материнского у меня не было.

И меня словно молнией ударило:

—Что значит вам осталось немного?

Глава 5

— Что значит «вам осталось немного», Морвена?

Морвена грустно улыбнулась.

Я обратила внимание, что она вообще всё это время, все эти несколько дней нашего знакомства, была грустной.

— Такая сильная магия, девочка, — сказала она, — всегда берёт свою цену. Чтобы призвать твою душу, я заплатила жизненными силами, и, я думаю, что мне осталось от силы несколько дней. Потом я уйду.

У меня даже слёзы навернулись на глаза.

— Что значит «уйду»? Подождите, Морвена! Вы что, меня тут одну оставите?! Я же ничего не знаю!

— Вот именно, Дарья, — неожиданно жёстко прозвучало от Морвены, так, что моя начинающаяся паника сразу утихла, — поэтому давай не будем тратить время на пустые разговоры. Давай я научу тебя тому, что знаю, для того чтобы ты чувствовала себя более уверенной.

И Морвена спросила:

—Кем ты была до того, как попала сюда?

— Ну, вообще, я врач.

Морвена посмотрела на меня с удивлением.

— Ну, целитель, по-вашему, лекарь, — исправилась я.

— Это большая удача, — улыбнулась Морвена.

— Но дело в том, — решила я её немножко расстроить, — что в нашем мире нет магии и лечим мы совсем другими методами...

— Но здесь у тебя магия обязательно проявится, — сказала она мне.

Я замолчала, прислушиваясь к себе, но не заметила никаких изменений.

— Это происходит не сразу, — сказала Морвена. — Но это обязательно будет. Наш мир насыщен магией, и, как правило, магия появляется в человеке, или в любом другом существе в зависимости от его талантов. Только драконы всегда рождаются с огненной магией.

— А та магия, которая была у Адарис? — спросила я. — Что с ней?

—Магия же не в теле, — снова грустно улыбнулась Морвена, и продолжила, — магия, это сила души. Тело лишь проводник, поэтому Адарис забрала свою магию с собой. Но не печалься, у неё была сложная магия. Тем более что она произнесла страшное проклятие, а это всегда влияет на магию, и не в лучшую сторону. У тебя точно будет своя.

После того, как Морвена это сказала, на лицо у неё снова набежала грусть, и она, тяжело поднявшись, как будто каждое движение доставляло ей боль, подошла к полке на стене и вытащила оттуда толстую книгу в кожаном переплёте, положила её передо мной:

— А пока позволь мне научить тебя хотя бы тому, что должна знать травница. Вот здесь у меня есть записи, и, ты всегда сможешь их посмотреть.

Глядя на моё лицо, на котором отразилось неверие в то, что я смогу быстро освоить «знахарскую специальность», Морвена добавила:

— Никто не будет ждать от тебя чудес, потому что большинство знахарок здесь не обладают сильными магическими способностями. Мы можем увидеть, чем болен тот или иной человек, или какое-нибудь другое существо, но не всегда можем это вылечить.

Морвена рассказала, что в лесах и в полях этого мира растут травы, которые могут применяться в лечении почти что всех заболеваний.

—У меня они собраны, — улыбнулась Морвена, и показала мне маленькую каморку, о существовании которой я даже не догадывалась. Дверь в неё находилась за печкой, и таким образом там всегда было тепло и сухо.

Показав, как травы хранятся, Морвена снова открыла свои записи, которые хоть и были написаны на незнакомом мне языке, но я смогла их прочесть. Морвена сказала, что этот эффект оттого, что Адарис была грамотной, и это передалось мне.

—Чтобы пополнить запасы, тебе нужно будет заглядывать в этот календарь, когда за какой травой идти в лес. Но что-то мне подсказывает, что ты недолго пробудешь в этой деревне.

А вот это меня как-то неприятно поразило.

— Как это «недолго»? А куда же я денусь?

— Путь новой души, — снова словно рассказывая легенды, сказала Морвена, — это всегда тайна, скрытая туманом даже для сильных провидцев. А уж у меня-то совсем слабый дар. Одно могу сказать: придя сюда, ты вступила на путь изменений, и ты только в начале этого пути. Даже захоти ты остаться здесь, в этой глухой деревне, вряд ли у тебя бы это получилось.

Но пока у меня не было времени задумываться об этих словах, и так было страшно, что скоро останусь одна с малышом на руках.

В течение следующих двух дней Морвена почти беспрерывно передавала мне свои знания. Я иногда стонала, что ничего не запомню, но старушка лишь улыбалась и говорила, что я себя недооцениваю. Помимо этого, она познакомила меня с жителями деревни, потому как Адарис все знали, а вот я в её теле не знала никого.

В деревне был староста, Данор, который представлял здесь закон. Пожилой дядька, немного прижимистый, но видно было, что не подлый. И кстати, у него в доме было зеркало. Потому что, как оказалось, зеркало — это предмет роскоши.

И то зеркало, которое было у Адарис... оно было крохотное. Я так полагаю, что большое она не смогла вынести из дворца и взяла с собой то, что уместилось в кармане. В зеркальце Адарис я смогла разглядеть разве что глаза, которые, в отличие от рассказа Морвены, были не блёкло-серого цвета, а грозового стального цвета. Зато синевы в них не было вообще.

И Морвена сказала, что в этом и есть отличие, потому что у Адарис, в её настоящей внешности, глаза были синие.

— Такие синие глаза невозможно забыть, Дарья, — сказала она. — Поэтому даже если случится так, что ты встретишь генерала и он будет настолько близко, чтобы заглянуть тебе в глаза, он не узнает. Ну и проклятие работает таким образом, что чем дольше оно держится на генерале, тем меньше он помнит внешность того, кто его проклял. Если только его ненависть не выросла достаточно сильно, тогда ненависть будет поддерживать его память.

А вот в доме у старосты зеркало было довольно большое. Я бы сказала, что в него умещалась моя голова. И вот как раз волосы были яркого медного оттенка.

И Морвена призналась, что после родов действительно наложенное изменение цвета волос спало, а у неё уже не хватит сил, чтобы это вернуть обратно.

— Но волосы не проблема, — сказала она. — Вдовы часто носят платки, и ты можешь носить платок, здесь в деревне и так все думают, что ты вдова.