Укус любви. История одной гувернантки

Глава 1

Пожалуй, мало что так стимулирует к трудоустройству, как необходимость есть хотя бы раз в день.

Меня зовут Аделина Хейз. И я из тех Хейзов, что когда-то блистали в обществе. Мой отец был капитаном королевского флота, а мать — леди с отменным вкусом, острым умом и тонким чутьём. Последнее относилось к сплетням и скандалам, поэтому маменьке всегда удавалось их красиво и ловко избегать.

Только вот всё это, как говорится, кануло в воду вместе с ними. Причём буквально. Корабль «Альбион» затонул в холодной тьме Северного моря, оставив меня без родителей, будущего, а спустя некоторое время ещё и без сбережений.

Правда, за последнее спасибо дядюшке Теофилу, который бы продал и себя, если бы кто-нибудь дал за него хотя бы крэн. Но увы, ему остался только мой фамильный особняк в графстве Виллоубрук, летняя вилла в провинции Арлескоу и склонность к рулетке.

Когда же дядя проиграл всё, включая посуду, мамины украшения, семейные портреты и мою последнюю надежду на нормальную жизнь, он исчез с таким изяществом, словно никогда и не существовал.

И вот в 21 год я осталась совершенно одна, зато с родословной длиннее, чем список должников дядюшки, и с дипломом о превосходном образовании. Правда, без гроша в кармане.

Именно поэтому в этот промозглый утренний вторник, натянув перчатки и нацепив свою счастливую шляпку, я направилась в «Бюро благородных вакансий мисс Чантри».

Да, я была бедна, но я всё ещё была Хейз. А значит, никаких пошлых объявлений типа «горничная в сельский трактир» даже не рассматривала. Только вакансии с приличным местом, идеальным корсетом и этикетом на завтрак, обед и ужин.

Мисс Чантри оказалась женщиной с лицом, в котором читался опыт и усталость прожитых лет, и со взглядом, от которого хотелось передёрнуть плечами и отвести глаза. Но, конечно, я этого не сделала.

— Итак, мисс Хейз, — её перо царапнуло по журналу с такой зловещей скоростью, будто это был по меньшей мере список грешников, — Вы владеете тремя языками, включая латынь, музыкой, историей, математикой, верховой ездой, бальным этикетом и умеете подавать чай по всем правилам Этикета Старого Двора?

— А также готова утихомирить любого подростка одним лишь взглядом, — добавила я с лёгкой улыбкой.

Женщина хмыкнула, как будто внутренне дала мне не больше пары недель на воспитание этого самого подростка.

— Хорошо. Первое предложение: компаньонка для пожилой вдовы в Роанмарском аббатстве. Там очень тихо и предположительно живёт десять кошек. Хотя, может, и больше, мисс Вайт их давно не пересчитывала. Но зато она ведёт диалог исключительно с портретом покойного мужа.

— Пас.

— Домашний архивариус в доме профессора Мюриэля. Требуется знание латыни, терпение и вакцинация от всех возможных болезней. Он крайне трепетно относится к своему здоровью.

— Только если меня ещё вакцинируют и от скуки.

Мисс Чантри заинтересованно вскинула бровь, и это было настолько выразительно, что я бы даже могла решить, что заработала пару лишних недель с тем подростком.

— Ну, есть ещё один вариант. — Она перелистнула несколько страниц. — Гувернантка в престижный дом. Отец вдовец, трое детей: восемь лет, шесть лет и два года. Только вот все предыдущие гувернантки… хм… ушли.

— Уволились?

— Некоторые да, другие в истерике. Одна даже бежала через розарий босиком и в одной ночной рубашке. Ей после этого наложили десять швов.

— Прекрасно! — Я встала. — Где находится этот очаровательный ад?

Мисс Чантри посмотрела на меня, как на человека, подписывающего контракт с дьяволом.

— Графство Эссенмор. Дом графа Адриана Блэкмора. Вам будут обеспечены условия, достойные леди: отдельные апартаменты, оплата выше рыночной… если, конечно, вы переживёте первую неделю.

Я широко улыбнулась и с плеча стряхнула несуществующую пылинку. После всего, через что я прошла, трое детей вряд ли сумеют меня так сильно напугать.

— Мисс Чантри, я — Хейз. И мы не бегаем по розариям, мы из них выходим, отряхнувшись и вытащив шипы из перчаток. Где мне расписаться?

И уже через пару дней я собрала свои немногочисленные вещи, закрыла маленькую квартирку с одной единственной комнатой на окраине графства Виллоубрук и отправилась в графство Эссенмор. Туда, где серые свинцовые тучи нависают особенно низко, где дуют пронизывающие ветры Северного моря и где жители тщательно скрывают свои мрачные тайны.

____

Дорогие читатели!

Приветствую вас в моей новой истории, где жажда крови — не приговор, а любовь звучит вечностью. Это моя первая книга, посвященная вампирам, но одна из любимых, потому что написана с ностальгией) Ведь когда я сама была ребёнком, обожала «Дневники вампира» и «Сумерки». Правда, свою историю написала совершенно иначе, но любви от этого ничуть не меньше.

Буду рада вашей поддержке! Добавляйте книгу в библиотеку и читайте сразу. В случайных главах ищите промо.

Глава 2

Графство Эссенмор встретило меня туманом, который казался живым. Он цеплялся за деревья, скользил вдоль узкой дорожки, усыпанной гравием, как ленивый призрак, устало следя за подъезжающим экипажем. Колеса скрипели, карета покачивалась, а я прижимала к себе небольшой чемоданчик — всё моё богатство в этом мире.

Когда за очередным поворотом открылся вид на поместье Блэкмор-холл, я невольно затаила дыхание. Ведь оно было великолепно!

Старая готическая архитектура с высокими башнями, мрачными грифонами по краям крыши, витражными окнами и чёрным камнем, что темнел под каплями росы. Поместье стояло на холме, словно надзирая за всей долиной. И в этом было что-то величественное.

Если бы я была склонна к суевериям, то поклялась бы, что тени здесь гуще обычного, а ещё они казались какими-то слишком живыми. Но я не верю в подобные глупости.

Карета остановилась у массивных чёрных дверей. Кучер снял шляпу и пробормотал:

— Удачи, мисс.

Я поблагодарила мужчину и вышла из кареты. Поправила рукой шляпку и, вдохнув поглубже, поднялась по ступеням из серого камня, чтобы постучать в дверь тяжёлым кольцом с головой ворона. На мгновение мне показалось, что его глаз блеснул, поэтому я тряхнула головой.

Вскоре массивные створки отворились, и на пороге возник дворецкий, высокий мужчина с прямой спиной и непроницаемым лицом, больше напоминающий памятник, нежели человека.

— Добро пожаловать в Блэкмор-Холл, мисс Хейз. Мы вас ждали. Прошу за мной.

— Добрый день… — тут я замялась, поскольку мужчина не представился, но тем не менее уверенно прошла через холл, стены которого были увешаны портретами строгих людей в старинных мундирах и красивых платьях, чьи глаза казались следящими за каждым моим шагом.

«Ваши предки, мистер Блэкмор?» — хотелось проворчать, но я, естественно, промолчала. Судя по атмосфере, кто-то из них вполне мог до сих пор обитать в одном из крыльев этого огромного особняка.

Пока я, не скрывая любопытства, всё разглядывала, меня проводили до гостиной и впустили внутрь. И там я впервые увидела Адриана Блэкмора.

Я ни на секунду не усомнилась, что это именно он — отец семейства и вдовец. Мужчина стоял у камина, облокотившись о каминную полку. Его фигура была высокой, широкоплечей, но не грузной, а ещё словно вырезанной из ночи. Ведь его волосы были черны, как вороново крыло, и одет он был в чёрный костюм безупречного кроя, на фоне которого белоснежная рубашка сияла ярче луны, а серебристая булавка на галстуке больше напоминала звёзды…

Он медленно поднял свои глаза, а я почувствовала, как ударяется моё сердце. Клянусь, один взгляд — и весь воздух между нами заискрился, словно оголённый провод под дождём.

Его лицо было красивым в том безжалостном смысле, как у древних статуй: резкие скулы, прямой, но не тонкий нос, губы, которые казались созданными для шёпота опасных слов. И глаза… Такие тёмные, такие глубокие и такие пугающе умные.

А пока я его разглядывала, мужчина смотрел на меня так, будто пытался решить, то ли поприветствовать меня, то ли изгнать обратно в туман.

Я сделала реверанс, насколько позволял страх потерять сознание от подобных эмоций, и представилась:

— Здравствуйте, мистер Блэкмор. Аделина Хейз к вашим услугам.

Он медленно выпрямился и подошёл на несколько шагов ближе. Тепло от камина касалось моих перчаток, а тепло от него — моего лица.

— Мисс Хейз, — голос звучал низко и глубоко, словно бархатный раскат грома. — Добро пожаловать. Вы уверены, что знаете, на что подписались?

Я чуть склонила голову, борясь с глупой дрожью по всему телу. Ведь я никак не могла себе позволить в первые же минуты ударить в грязь лицом.

— Я уверена, что дети — не самое страшное, с чем мне приходилось иметь дело.

— Вы будете первой, кто так считает.

И как по команде, из-за двери выскочили три ребёнка. Я в дороге успела почитать небольшое досье на них, поэтому без труда догадалась, что первой шла Селина. Девочка шести лет, с золотистыми кудрями, украшенными лентами, которые явно повязывали с боевым настроением. Она тут же сделала книксен и… наступила мне на ногу.

Следом вальяжной походкой подошёл восьмилетний мальчик Деймон, волоча за собой шнурок, к которому был привязан плюшевый волк с оторванным ухом. Мальчик смерил меня тем самым взглядом, которым смотрят новобранцы на своего нового командира: испытующе и с лёгким презрением.

А Луна, самая младшая, шла особенно по-деловому, ну насколько это возможно в возрасте двух лет. В одной руке она держала лопатку, а в другой — грязную куклу.

Дети выстроились в ряд и все трое уставились на меня с выражением трёх маленьких генералов зла.

— Мисс Хейз, — хором сказали они. — Мы вас ждали. — и вот в их глазах блеснуло что-то опасное.

Я окинула каждого из детей серьёзным взглядом, как бы намекающим, что они меня не напугали, и произнесла:

— Рада знакомству. Можете обращаться ко мне просто мисс Ади.

Три проказника как-то не слишком по-доброму улыбнулись, а я лишний раз убедилась, что влипла во что-то грандиозное. Но разве ж меня подобным испугаешь? Конечно, нет!

Визуализация

Аделина Хейз

Адриан Блэкмор

Деймон Блэкмор

Селина Блэкмор

Луна Блэкмор

Поместье Блэкмор-Холл

Глава 3

Адриан

Я давно привык считать себя хозяином своих желаний. Точнее, мне приходилось привыкнуть. Ведь когда твоя природа требует крови с такой же неотвратимостью, с какой камень падает вниз, контроль становится вопросом не сколько гордости, а сколько выживания.

И всё же…

Когда мисс Аделина Хейз переступила порог Блэкмор-Холла, мне потребовалось больше усилий, чем хотелось бы признать, чтобы сразу же не сделать шаг вперёд. Её аромат ударил в мой нос, словно запах петрикора после дождя в засушливый сезон: лёгкий, свежий, безумно тёплый и дающий надежду. Или как полуденное солнце над заледеневшей землёй.

Я почувствовал, как мои пальцы — чёрт побери, мои пальцы — сами по себе слегка дрогнули на каминной полке.

Она была совершенством, но не в том бессмысленном и приторном смысле, какими бывают на балах надушенные куклы в роскошных платьях. В её грации чувствовалась жизнь, в её шее — тот самый изгиб, который в старых временах воспевали в балладах. И сердце её стучало… Я слышал его. Тук, тук, тук… ровно, упрямо, гордо.

И если бы я был слабее, я бы уже шагнул. Уже притянул бы её к себе. Уже склонился бы над её тонкой кожей, где пульс бился в такт искушению… Но я заставил себя держаться. Пока…

Лёгкое движение рукой, как будто поправляю манжету, и рука тут же опустила обратно к бедру. Она подняла глаза, и в этот миг, клянусь всеми старыми и новыми богами, я забыл, как дышать. Её взгляд был чистым, настоящим, незамутнённым. Настолько реальным, что мне не захотелось укротить или обладать. И это человеком!

Ну что за глупость?

Что за смертельно опасная непозволительная глупость?

И пока я наблюдал, мои дети, разумеется, решили не терять времени даром, и это дало мне передышку, саму возможность переключиться и на некоторое время перестать смотреть на неё вот так.

Я видел, как Деймон что-то шепнул Селине, и Селина, играя «паиньку», предложила мисс Хейз налить чаю из странноватого чайника с потёртым рисунком. А внутри чайника, я знал, был спрятан механизм: стоило его наклонить достаточно сильно, как крышка резко вылетала вверх, и оттуда раздавался мерзкий, но пугающе натуральный вой.

Деймон лично изобрёл эту «ловушку призрака». Я же втайне был действительно впечатлён.

Луна тем временем ползла к ногам Аделины, готовая «споткнуться» о подол платья, чтобы эффектно уронить её в самый неудобный момент.

Они работали слаженно, как маленькая армия саботажа. А я им позволял. Нет, не потому что хотел видеть, как мисс Хейз спасует, а потому что мне нужно было знать, выдержит ли она.

И когда крышка чайника выстрелила, наша гувернантка только моргнула и спокойно поставила на стол свою чашку, при этом не пролив ни капли.

Когда Луна вцепилась ей в подол, Аделина просто наклонилась, аккуратно подхватила малышку и мягко рассмеялась. И этот смех был таким тёплым и настоящим, что даже я (даже я!) почувствовал, как в груди что-то болезненно ёкнуло.

А потом она бросила на меня взгляд, в котором отчётливо звучал вызов. И именно в этот самый момент я себе поклялся, сжимая зубы до боли, сжигая свои собственные инстинкты: я буду держать дистанцию.

Я вампир. Я — угроза. Она — свет.

И стоит мне протянуть руку, как я затяну её в бездну вместе с собой. А я не мог этого допустить, ведь один раз уже совершил роковую ошибку...

____

Книга участвует в литмобе «Любовь и жажда».

Вампирская любовь — это когда сердце, давно забывшее, как биться, вдруг снова начинает стучать. И за это стоит бороться, даже если цена слишком высока.

https://litnet.com/shrt/9uuw

Глава 4

Блэкмор-Холл был домом, который не столько стоял на земле, сколько властвовал над ней. Всё здесь дышало древностью, властью и даже угрозой: массивные стены из тёмного камня, высокие витражи, длинные коридоры, в которых шёпот мог жить собственной жизнью. Если бы этот дом умел говорить, он бы, несомненно, посоветовал вам держаться настороже.

Адриан, мистер Блэкмор — напомнила я себе строго, поскольку называть его по имени казалось чуть ли не кощунством — вёл меня по широким залам с каменными стрельчатыми арками и тяжёлыми дубовыми дверьми.

— Гостевая гостиная, — коротко пояснил он, указывая на зал с диванами, каминами и портретами, на которых все лица были одинаково недовольны и подозрительно бледны.

— Здесь вы устраиваете светские приёмы? — спросила я для того, чтобы не молчать.

— Когда-то. Теперь только семейные ужины… иногда.

Я заметила, как его голос слегка затвердел, когда речь зашла о семье. Оно и понятно. Так рано потерять жену, мать детей… Такая боль быстро не утихнет. И в этом доме прошлое не просто существовало — оно здесь тяжелело в каждом углу.

Мы миновали библиотеку, где ряды стеллажей возвышались до самого потолка, а ещё пахло старыми страницами и потёртой кожей. Я с трепетом взглянула на всё это великолепие, которой смело можно было назвать величественным, и, не удержавшись, спросила:

— Вы позволите мне пользоваться библиотекой?

На губах мужчины мелькнула почти незаметная улыбка.

— Только если пообещаете не теряться в ней часами напролёт.

Я усмехнулась, слегка поклонившись.

— Клянусь добродетелями всех Хейзов.

Следом он провёл меня в обеденный зал, который украшал обеденный стол, больше похожий на длинную дорогу, тяжёлые шторы и серебряные канделябры. А после — кухню, где суетились повара и экономка, кивая мистрелу Блэкмору с почтением.

— А теперь, — произнёс он, — ваши комнаты.

Мы поднялись по боковой лестнице, мимо витражей, где багровые и золотые лучи сливались в причудливые узоры. Эта часть дома казалась теплее и живее. Лорд остановился у одной из дверей.

— Здесь будут ваши апартаменты: спальня, небольшой салон и ванная комната. Детские комнаты в двух шагах через коридор. Если понадобится, вы доберётесь к ним быстрее, чем кто-либо.

Я вошла и сразу почувствовала, как сердце сделало маленький благородный скачок. Помещение было светлым благодаря высоким окнам, выходящим в сад. И тёплым из-за лёгких кружевных занавесей и полевых душистых цветов, что стояли в вазе на столе. А письменный стол из светлого дерева, мягкое кресло у камина и кровать с резным изголовьем и белоснежным покрывалом дарили уют.

А ещё был балкон, на который я мгновенно положила глаз, уже представив, как будет здорово сидеть на нём вечерами, завернувшись в плед и читая книгу.

— Спасибо, — тихо сказала я, чувствуя, как давно забытая благодарность подступает к горлу, потому что трудно вспомнить то время, когда дома я могла почувствовать себя «как дома»…

Граф только кивнул, а я посмотрела на него ещё и как на человека, который под всей этой холодной сдержанностью скрывает заботу. А потом я хотела сказать что-то ещё, шагнула в коридор, где стоял мистер Блэкмор, и на меня вылилось ведро холодной воды. Я взвизгнула, отпрыгнула и задохнулась от неожиданности.

С вершины дверной арки, аккуратно закреплённое шнурком и хитроумной системой палочек, свалилось ведро, из которого мне на голову с невероятным чувством меры выплеснулось добрых пару литров.

Я стояла мокрая, шляпка сбилась на бок, вода капала с локонов и стекала по платью, собираясь у моих ног небольшой лужицей.

Тишина стала настолько плотной, что я могла слышать, как воздух застыл в коридоре. Подняв глаза, я увидела трёх маленьких заговорщиков, выглядывающих из-за угла.

Селина прикрыла рот ладошкой, Деймон выглядел так, будто вот-вот взорвётся от гордости, а Луна радостно хлопала в ладоши, бросив свою куклу прямо на пол.

И мистер Блэкмор… Он стоял, сцепив руки за спиной, с лицом того, кто борется с двумя желаниями одновременно: воспитать детей и рассмеяться.

Ну а я просто выпрямилась, с достоинством поправила мокрую шляпку, с вызовом посмотрела на детей и спокойно произнесла:

— Прекрасный душ. В следующий раз, надеюсь, будет ещё и шампунь.

Лорд Блэкмор кашлянул, наверное, чтобы скрыть усмешку, я же гордо удалилась в свою комнату. На сегодня с меня достаточно детских проказ. Пусть лучше их отец побудет немного отцом.

Глава 5

Я успела принять быстрый душ, переодеться в ночную сорочку и расчесать влажные волосы, когда кто-то негромко постучал в дверь. И, конечно, подумала, что это горничная или экономка с новыми полотенцами, а может, с ужином или ещё с чем-нибудь. Но стоило мне распахнуть деревянную створку, как я встретилась с тёмным взглядом Адриана Блэкмора.

Свет ламп в коридоре делал его силуэт ещё выше и безупречнее, только вот волосы почему-то были растрёпаны, словно он провёл по ним в раздражении. Глаза смотрели чётко на меня, и от его тёмного, глубокого, как дно океана, взгляда я ощутила то самое чувство, когда воздух будто натянулся и стал плотным.

— Прошу прощения за поведение моих детей, мисс Хейз, — его голос прозвучал тихо, как шелест тёплого ветра над полями. — Они иногда слишком инициативны.

— Иногда? — переспросила я со всей своей невозмутимостью. — Я бы сказала — профессионально инициативны.

Мужчина чуть склонил голову, и на его губах скользнула тень улыбки. И всё во мне откликнулось на этот крошечный признак жизни в его тщательно сдержанном облике. Хотя почему вообще меня это должно трогать? Почему? Но трогает...

— Уверен, вы справитесь, — ответил он после недолгой и странно напряжённой паузы, словно борясь с чем-то внутри себя.

А вот дальше молчание повисло между нами, во время которого я вдруг осознала, насколько он близко. Всего один шаг. Всего рука, что сама собой могла бы потянуться к нему, коснуться лацкана пиджака и уловить тепло его тела… Но чтобы этого не случилось, я резко вцепилась в ткань платья, словно цепляясь за здравомыслие. Всё это слишком странно!

И граф тоже, кажется, боролся. Я видела, как были напряжены его плечи, как пальцы на мгновение сжались в кулак. И вдруг его губы чуть приоткрылись, а я не смогла оторвать взгляда.

На краткий миг, на один безумный, невозможный миг я увидела клыки. Клянусь, на долю секунды верхние клыки удлинились и блеснули в свете лампы.

Мужчина резко отвернулся.

— Простите. Мне нужно… — начал он сипло и, не договорив, почти побежал по коридору, растворяясь в ночных тенях.

А я какое-то время стояла с широко распахнутыми глазами и сердцем, стучащим как кузнечный молот.

Это было невозможно.

Это было смешно.

Это было…

Я глубоко вздохнула. Затем закрыла дверь, села на край кровати и попыталась рассмеяться.

— Ведро воды на голову повредило тебе разум, Аделина Хейз, — сказала я себе. — Ну какие ещё клыки? Может, у него от природы такие зубы, а до этого он ни разу нормально не улыбнулся, и ты их просто не замечала.

Я легла в кровать, вглядываясь в тени, что плясали по потолку, и думала о нём. Зачем думала? Да почему-то ничего другого в голову не лезло. Только…

Его глаза, полные накопившейся боли и желания.

Напряжённая и угрюмая сила в каждом его движении.

Странная неведомая тайна, что витала вокруг него, как шлейф невидимого ветра.

А ещё то, почему меня вдруг настолько сильно потянуло к мужчине, которого я только увидела. Что же в нём такого, что заставляет моё сердце быстро биться и терять контроль над своими мыслями?

И завернувшись в одеяло, я почти шёпотом сказала себе:

— Это всё глупости, Ада. И скоро это пройдёт.

И сколько бы я ни пыталась себя в этом убедить и заставить уснуть, сделать это я так и не смогла. То ли виной тому был холод, просачивающийся сквозь толстые каменные стены. То ли мысли о хозяине дома и мимолётных клыках, которых, разумеется, не было. То ли тонкая, липкая тревога, вьющаяся где-то на краю сознания, словно заблудившийся мотылёк.

Я лежала в кровати, уткнувшись носом в одеяло, когда услышала шорохи и чей-то шёпот. Мне показалось, что кто-то крадётся по коридору за моей дверью.

Мгновенно села и недовольно нахмурилась, ведь уже поздно, дети должны спать, а они бродят по дому. Я встала, накинула шаль и, ступая босыми ногами по холодному полу, приоткрыла дверь. Уже даже открыла рот, чтобы возмутиться, но коридор был пуст. Только тени, только приглушённый свет лампы в конце.

Шагнула в полумрак, и вдруг из-за угла, из глубины коридора вышли дети. И вот я было снова открыла рот, чтобы отправить их спать, но заметила, что стояли они как-то странно, слишком неподвижно и тихо для детей, которые по логике сейчас должны либо рассмеяться, либо опрокинуть на меня очередное ведро воды, либо дать дёру, так как были застуканы за ночными прогулками. Но я не придала этому значения.

— А ну марш в кровать! Детское время вышло, — твёрдо произнесла, наблюдая за их реакцией, которая последовала не сразу. И когда я уже шагнула в их сторону, они двинулись навстречу мне. И чем ближе мы подходили друг к другу, тем отчётливее я видела их лица… Бледные, слишком бледные, неестественно бледные. При этом их глаза сверкали, как у диких животных в темноте. А ещё их губы растянулись в зловещей улыбке, демонстрируя длинные белые клыки.

И вот сейчас я могла бы снова попытаться убедить себя, что мне просто показалось, или предположить, что дети надели на зубы игрушечные клыки. Только глаза не врут.

Я замерла, парализованная ужасом. Мир вокруг схлопнулся в одну маленькую точку. А Деймон, Селина и Луна улыбались. Только вот их улыбки были слишком холодными и слишком недетскими, в них было что-то древнее и чужое.

Луна шевельнулась неестественно быстро и резко, а я сорвалась. Просто побежала по коридору, слушая лишь шлепки босых ног по деревянному полу да звон в своих ушах.

Влетела в свою комнату, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, дрожа всем телом. Я не могла дышать, не могла думать, лишь одно крутилось в голове: «Этого не может быть. Этого не может быть. Этого не может быть».

Глава 6

Адриан

Когда я услышал, как кто-то бежит по коридору, мгновенно выскочил из комнаты и увидел Аделину с лицом, побелевшим словно мел, то понял всё без слов: они сделали это, они нарушили правило. И сейчас я разрывался между тем, чтобы догнать гувернантку, и тем, чтобы поговорить с детьми. Но я знал, раз дети пошли на это, то они будут ждать моего шага, и каким он будет, предрешит дальнейшую судьбу Аделины Хейз.

Детские шаги были тихими, осторожными, они не прятались, не притворялись, что не сделали этого, они спокойно вернулись в свою комнату. Поэтому я направился следом, медленно открыл дверь и встретил их тяжёлым взглядом.

Мои дети.

Моя гордость.

И моё проклятие.

— Кто из вас решил, что показывать свои клыки гувернантке — блестящая идея? — спросил я холодно, но твёрдо.

Дети не стали отнекиваться, но всё же демонстративно переминались с ноги на ногу, явно пытаясь смягчить меня. А Луна даже спряталась за юбку Селины, которая стояла, опустив глаза. Первым заговорил Деймон:

— Мы просто… — начал он, но не сдержался и упрямо вскинул подбородок. — Мы хотели проверить её. Она всё равно бы сбежала, как и все остальные.

— Не вам решать, кто останется в этом доме, — отрезал я ровным и спокойным голосом, хотя внутри всё кипело. — И уж тем более не вам демонстрировать свою природу перед людьми.

И после этих слов не выдержала Селина:

— Но почему, папа? Почему мы должны прятаться, а не они? Мы — это мы! Разве нам за это должно быть стыдно?

Голос дочери дрожал от злобы и обиды. И это было понятно. Иногда я чувствовал то же самое… Но я не мог им этого сказать, поэтому на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем ответил:

— Это не стыд. Это осторожность. Люди боятся того, чего не понимают, и этот страх делает их опасными. Если мы раскроемся, даже здесь, в этом уединении, ничто не спасёт нас от их гнева.

Я видел, что они не до конца понимают. Как дети могут понять, что их жизнь всегда будет балансировать между светом и тьмой? Так что сделал шаг ближе.

— И ещё одно, — добавил, специально понижая голос. — Если вы выгоните и мисс Хейз, то мне ничего не останется, как вызвать вашу тётушку Морвену Рэйвенкрофт.

Наступила тишина. Дети, похоже, действительно испугались, ведь Морвена даже для меня была сущим кошмаром. Сухая, как осенний лист, злая, как весь ад, и строгая до невозможности. Она обладала манерами, при которых ледяные ветра казались жарким летним бризом.

Луна всхлипнула и сильнее прижалась к Селине, а Селина с усилием кивнула.

— Мы больше не будем её пугать, — шёпотом ответила она.

Только Деймон, задирая подбородок, буркнул:

— Но она всё равно не мама.

Эти слова прозвучали как пощёчина. Каким-то неведомым образом дети заметили мою странную тягу к этой женщине.

Я опустился на колени и обнял сына за плечи.

— Я знаю, — тихо ответил. — Я тоже по ней скучаю.

А после прижал к себе и Селину с Луной. Вот они, мои такие маленькие, уязвимые дети, которые просто слишком сильно тосковали по маме…

Но я знал, что им также сильно нужна человеческая любовь, искренняя и настоящая, чтобы их сердца не разучились чувствовать, чтобы в них оставалось место состраданию. Иначе… Я боялся даже думать об этом.

Именно поэтому я искал в гувернантки человеческую женщину… Чтобы не забыть и самому…

Уложил детей в одной комнате, поскольку в последние месяцы они спали вместе. Это было не из-за страха или дурных снов. Нет. А для того, чтобы сохранить ту тонкую нить, что связывает сердца, пережившие общую боль. Я остался, пока последний вдох не стал ровным и спокойным. Погладил Луне волосы. Подтянул одеяло на плечи Селины. И оставил маленькую игрушку у руки Деймона. А после, в тишине ночи, я пошёл к ней. Беззвучно прошёл по коридору и постучал.

— Мисс Хейз… — мой голос был тише, чем мне бы хотелось. Больше похожий на просьбу или даже мольбу. — Прошу… Впустите меня.

И я замер, держа ладонь на прохладном дереве, словно мог таким образом почувствовать её присутствие. И не знал, чего боюсь больше: что она не откроет, или того, что откроет…

____

Приглашаю вас в следующую книгу литмоба «Любовь и жажда» от Оксаны Алексаевой

“Вампиры. Они хотят меня”

https://litnet.com/shrt/9nau

Глава 7

Моё сердце стучало так громко, что я боялась, оно проломит мне грудную клетку изнутри. Я не знала, кому верить, чему верить… Но отрицать происходящее было глупо и бессмысленно. Так что у меня есть два варианта: просто принять это или сбежать, как другие гувернантки, в одной сорочке через весь розарий.

Только вот прежде чем принять окончательное решение, я хотела послушать, что же скажет отец странного семейства.

И вот дверь открылась, моё сердце продолжало бешенно стучать, что пришлось напрячь слух, дабы слышать что-то помимо гулкого сердцебиения, и на пороге замер Адриан Блэкмор. Второй раз за этот вечер, точнее уже ночь. Но сейчас в его взгляде что-то существенно изменилось. Там вьюгой крутилась смесь боли, усталости и нежности. Клянусь! Я увидела там нежность. Хотя, если учитывать всё произошедшее за сегодняшний день, клясться в подобном было бы странно. Но вот такая я странная.

— Можно? — спросил он, а я кивнула, отступив на несколько шагов назад.

Мужчина вошёл, закрыл за собой дверь, и мы остались наедине. Мне бы впору начать бояться, но...

— Я снова хотел извиниться… — начал он, — За их поведение. Понимаете, они иногда очень увлекаются переодеванием, маскарадом и гримом. Фантазируют… Воображают себя кем-то другим. Одним словом — дети.

— Гримом? — переспросила я, а Адриан кивнул. — Я видела их лица, милорд, и это был не грим.

Неожиданно он усмехнулся, правда совсем невесело, но и незлобно. Скорее грустно.

— Дети любят устраивать розыгрыши. Вот взять хотя бы то ведро с водой или чайник. У них просто мало друзей и развлечений. И, к сожалению, пугать гувернанток стало их любимым занятием.

Я непроизвольно сделала шаг вперёд. Честно, сама не знаю зачем. Ведь могла бы просто принять этот ответ и согласиться с ним, да и план побега через розарий остаётся открытым. Но нет же…

— Тогда объясните мне вот что, — и я посмотрела ему прямо в глаза, — Ваши клыки я тоже видела. И лицо. Оно такое бледное.

— Мисс Хейз…

— Ада, — поправила я почти автоматически.

— Ада, — повторил он, смягчив свой голос, — Иногда мы видим то, что хотим видеть. Хотя на самом деле нам это просто кажется.

Я замерла.

— Нет. Я не сошла с ума и мне не показалось. Я чувствую, что вы другой. — ответила твёрдо.

И в комнате повисла тяжёлая тишина. Но самым удивительным было то, что сейчас я его совершенно не боялась. Сама ситуация пугала, но не он.

Пока я размышляла над своими ощущениями, граф точно также смотрел на меня, явно решая, стоит ли ломать остатки стены между нами или сейчас самое время укрепить её. И когда он наконец заговорил, его голос звучал настолько тихо, что мне пришлось податься ближе.

— Я другой. И это не делает меня хорошим. — признал он.

Мужчина сделал один нерешительный шаг ко мне, что я ощутила его тепло и даже дыхание.

— У меня есть стороны, которые я не могу показать, — продолжил он. — Стороны, которые опасны и которые пугают. Я слишком хорошо знаю, что случается, если кто-то видит меня таким, каков я на самом деле.

В этот момент я услышала в его тихом голосе усталость целых столетий. Надо было что-то ответить… Но я банально не знала что. В голове роилось столько самых разных мыслей и вопросов, что было сложно вычленить что-то одно. Поэтому я молча наблюдала за ним.

Я видела, как его пальцы дрожат, хоть и на долю секунды, прежде чем он их сжал в кулак, пряча эту слабость. Его ноздри расширились, чтобы посильнее втянуть воздух, а глаза закрылись на ту же самую долю секунды, словно смакуя момент.

И безумием было то, что несмотря на всё, что он сказал и что я увидела, мне всё равно хотелось прикоснуться к нему и даже сказать, что я его не боюсь.

Воспользовавшись моей заминкой, Адриан сделал шаг назад, затем ещё один и ещё.

— Я не прошу вас поверить или понять... — сказал он хрипло. — Только, пожалуйста, останьтесь. Вам здесь ничто не угрожает.

Я лишь кивнула, по-прежнему молча. Мужчина посмотрел на меня ещё миг взглядом, в котором было столько боли, сколько могут выдержать только бессмертные. И вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.

Да, он не сказал правду, но глядя на него, я поняла, что пока не хочу её знать. И самым странным оказалось то, что удивило даже меня, я решила остаться.

Глава 8

Ночь я провела, уткнувшись носом в одеяло и пересчитывая раз за разом удары сердца. И где-то между тысячным ударом и первым рассветным лучом я приняла решение: неважно!

Да, я видела странное.

Да, дети показали свои особенности.

Да, Адриан Блэкмор не спешит делиться своей тайной. Ну и что? У меня у самой этих тайн...

А ещё он сказал, что мне ничто не угрожает, и ведь правда, никто не кидался на меня с клыками наперевес. Дети лишь хотели меня напугать, чтобы я ушла из их дома. И какими бы они ни были — странными, дикими, нелюдьми — они всё равно остаются детьми, которые потеряли мать и, вероятнее всего, боятся потерять отца, поэтому и пытаются выгнать каждую представительницу женского пола. А я их гувернантка, а значит, возьму их под руку и буду учить всему, что знаю.

Поэтому встала ещё на рассвете, переоделась в простое и удобное платье, собрала волосы в строгий узел и вышла из комнаты, стараясь идти как можно тише, предполагая, что после ночных приключений всем захочется подольше поспать.

Свернула не к обеденной зале, где обычно завтракало семейство Блэкмор, а спустилась на кухню. Ведь я всего лишь гувернантка, и, следовательно, мне не полагается сидеть за столом вместе с ними.

Тёплый аромат свежеиспечённого хлеба, потрескивание очага, суета горничных и повара — всё это было как бальзам на душу после тяжёлой и эмоциональной ночи.

— Доброе утро, мисс Хейз! — весело поприветствовала меня кухарка, миссис Креддок, полная женщина с лицом, больше напоминающим печёное яблоко.

— Доброе утро! У вас найдётся чашка чая для бедной заблудшей души? — спросила я, искренне улыбнувшись, глядя на широкую добродушную улыбку кухарки.

Она громко фыркнула.

— Для вас у нас всегда найдётся не только чай, но и пирог.

И мгновенно меня усадили за небольшой стол, и ещё быстрее перед моим носом оказался исходящий паром вишнёвый пирог и кружка ароматного чая. Пирог был действительно вкусным, чай — горячим, а шутки миссис Креддок — лучше любых антидепрессантов.

Компания оказалась настолько душевной, что мне действительно не хотелось их покидать, но рассиживаться я не стала, поскольку неумолимо приближалось время для утренних занятий. Когда я вошла в учебную комнату, дети меня уже ждали, и это заставило насторожиться. Много ли детей с радостью и вовремя бегут на занятия? К этим такое точно не относится, достаточно вспомнить их недавние выходки и настойчивое желание от меня избавиться.

Я окинула их внимательным взглядом и медленно прошла к рабочему месту. Селина сидела за партой, аккуратно сложив ручки, и неотрывно на меня смотрела. Деймон ковырял карандашом в столешнице, но также не сводил с меня взгляда. Только Луна лениво тискала своего плюшевого зайца, пытаясь неуклюже завязать на его шее бантик.

— Доброе утро, дети, — начала я, невольно вскинув бровь, но ответа не последовало. — Сегодня мы будем учить историю древних королевств и основные правила арифметики.

Тишина. Ни стонов, ни шепотков, ни вздохов. Они даже не отвели взгляда. Я прищурилась, предчувствуя неладное. Хоть большого опыта в работе с детьми я и не имела в силу своего возраста, но два года проработала учительницей младших классов в школе при монастыре Святой Августы, а тех детей боялась даже их монахини. Так что прекрасно знала, что если в комнате тихо, то входить туда уже поздно, и если дети слишком покладисты, то в это самое время в их головах зреет очередной пакостный план.

— Селина, что случилось?

Девочка только пожала плечами.

— Деймон?

— Ничего, — буркнул он.

Луна в этот момент спрятала лицо в розовое ушко зайца.

Ну что и требовалось доказать. Я скрестила руки на груди, окинула их строгим взглядом и произнесла:

— Если это новая ловушка с водой, чайником или змеями, я настоятельно рекомендую вам пересмотреть свои планы. На этот раз я вооружена терпением и опытом.

И они снова молчали, а это заставило меня внутренне напрячься. Что, если им за вчерашнее настолько сильно досталось, что ребята теперь вообще будут меня избегать? Хотя, конечно, на столь пугливых детей они не похожи, но мысль, что они теперь будут меня бояться, стала неприятна.

А ещё тишина в комнате начала давить не только эмоционально, а почти физически. Но тем не менее я ждала, пока кто-нибудь из них не решит заговорить. И первой, на удивление, не выдержала Селина. Она подняла на меня не по-детски серьёзные глаза и произнесла тоном маленького судьи:

— Мисс Ади, у нас для вас есть испытание.

Мои брови снова поползли вверх.

— Испытание?

Деймон, который до этого угрюмо ковырял парту, оживился и добавил:

— Все, кто остаются в Блэкмор-Холле, должны пройти его. Наша мама всегда так делала.

Луна серьёзно закивала, обнимая своего зайца, словно он тоже был посвящён в сие таинство. Ну а мне ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и спросить:

— И в чём заключается это великое испытание?

Всё-таки для детей очень важна память о маме, и если это испытание хоть немного поднимет им настроение, я сделаю всё, что требуется.

А в это время Селина переглянулась с братом и ответила:

— Вы должны выбрать один предмет, тот, который вам больше всего понравится, но без подсказок. Только по интуиции.

— И что за предметы?

— Там всего три предмета, — сказал Деймон, показав мне три пальца, — Один правильный.

— Два — не очень, — закончила Селина шёпотом.

А я прищурилась, что-то меня здесь насторожило. Может, это очередная проказа и ловушка?

— И что будет, если я выберу неправильный предмет?

— Ничего страшного, — Селина беззаботно махнула рукой, — Просто…

— Мы поймём, можно ли вам доверять, — закончил за сестрой Деймон.

Эти слова прошлись ледяной волной по позвоночнику. По их глазам я увидела, что это действительно проверка, а не простая шалость или игра. Но я всё равно кивнула в знак согласия.

— Хорошо, лорд и леди Блэкмор, ваше испытание я принимаю.

Глава 9

Адриан

После рабочего дня, как только вернулся в Блэкмор-Холл, я отправился к детям и нашёл их в библиотеке. Деймон расставлял шахматы, а Селина расчёсывала волосы Луны, которая смиренно это терпела. С виду — идиллия, но то, что они не бросились мне на шею с приветствием, говорит лишь об одном, что они снова что-то начудили.

— Что вы сделали? — спросил я, даже не пытаясь быть дипломатичным.

Селина вздрогнула, словно только что заметила моё присутствие, а Деймон замер с фигурой в руке.

— Привет, папочка! — воскликнула Луна и была готова ко мне бежать, но сестра её не выпустила из кольца своих рук и ног. Малышка насупилась, но вырываться не стала.

— Привет. Так что вы сделали?

— Мы просто…

— Нет, не просто. Я чувствую остаточную магию, а ещё вижу ваши глаза. — Мой голос звучал тихо, но они знали, что именно тишина у меня всегда самая опасная.

Селина медленно опустила расчёску.

— Мы провели испытание для мисс Ади.

— Что вы сделали? — Я прикрыл глаза и прошипел сквозь зубы.

— Мы просто хотели проверить её, как мама проверяла гувернанток, до того… — Голос Селины дрогнул, и договорить она не смогла, только потупила взгляд и хлюпнула носом.

Мой мозг кипел от злости, но сердце разрывалось от боли.

— Верните мне коробку.

Деймон посмотрел на сестру, та кивнула, и он прошёл к окну и закопался в шторах, после чего выудил из ткани Коробку Трёх. Я забрал её из рук сына и заговорил:

— Эта коробка не предназначена для людей. Особенно этот камень.

Деймон сжал губы и процедил:

— Но она выбрала перо.

— А если бы не выбрала? — Уже не сдержавшись, я рявкнул: — Вы хоть знаете, что бы с ней произошло?

Дети молчали. Да, вероятно, они даже не задумывались, что может пойти не так, ведь их мама всегда так делала. Но, во-первых, она проверяла вампиров, а во-вторых, она была рядом и в случае чего могла прийти на помощь. А дети бы ничем не смогли помочь Аделине.

Я подошёл к полке и вытащил старую книгу. Пролистнул несколько страниц, открыв нужную. А после развернул книгу так, чтобы дети смогли видеть картинку и прочитать текст.

— Этот камень называется Оникс Поглощения. И он не только красивый и чёрный, как глубокая ночь, но ещё и опасный, как проклятие. Если бы мисс Хейз коснулась этого камня, то он бы мог открыть перед ней врата и затянуть в пространство, где живут забытые сущности. И там не только вампиры, — Я специально говорил медленно, давая каждому слову проникнуть в самый мозг, чтобы они раз и навсегда запомнили, что нельзя брать ритуальные вещи, — Но и морвани.

Дети слаженно ойкнули.

— Аделина бы не вернулась оттуда.

Луна всхлипнула, Селина уставилась на носки своих туфель, и даже Деймон не позволил себе высказать что-то дерзкое.

— Никогда! Слышите меня? — Я дождался, когда каждый из них поднимет глаза, — Никогда больше не берите эту коробку и эти вещи.

Тишина. Секунда-другая. Но после они всё поклялись, а я запечатал коробку своей кровью. Слова на древнем языке оставили на ней слабое сияние.

И когда дети ушли в свою комнату, я остался в библиотеке, облокотившись о каминную полку, глядя на горящий огонь, как всегда, когда чувствую, что реальность начинает меняться.

Она выбрала перо.

Я помню, как жена когда-то сказала: «Перо — это не о лёгкости, а о балансе. Только те, кто наполнен одинаково внутри, могут выбрать его, не зная зачем». То есть в этом человеке (или существе) должно быть все гармонично: доброта, искренность, чувства и эмоции, даже негативные, но они никогда не будут преобладать над другими.

А ещё перо символизирует принятие неизведанного без страха. Оно реагирует только на тех, кто может взаимодействовать с нашим миром, не разрушив ни его, ни себя.

Именно поэтому Ария всегда проверяла этой коробкой гувернанток, потому что доверяла самое ценное, что имела — детей. И она должна была быть уверена, что они не навредят им и нашей семье.

И возвращаясь мыслями к Аделине, я чувствовал, что в ней что-то есть. Это не просто храбрость или ум. Это что-то потустороннее, хотя она самая человечная из всех, кого я встречал.

И это опасно. Потому что это значит, что рано или поздно мир, который я прячу, попробует её сломать. А я ещё не знаю, сумею ли остановить его.

***

Аделина

После тяжёлого дня сон подкрался не как отдых, а как зов. Казалось, я не просто уснула, а впала во что-то мягкое, тёмное и бесконечное. Всё вокруг стало чернильным, не мрачным, а скорее глубоким. Тишина звенела, как натянутая струна.

Я стояла в этой темноте в лёгком платье, которое колыхалось от ветра, и босая. И единственный свет, который здесь был, — тот, что исходил от парящих повсюду перьев. Они кружились медленно, как снежинки. Я потянулась к одной из них рукой, и оно опустилось на мою ладонь. В эту же секунду на коже вспыхнул тёплый и красивый узор, как будто перо нарисовало мне какой-то знак, который я не видела, но чувствовала, словно он всегда был со мной.

Сделала шаг и вдруг в темноте увидела тень. Я прошла ещё несколько шагов, но лица по-прежнему не было видно, но при этом я ощущала на себе горячий и глубокий взгляд.

— Аделина… — прошептало нечто. Не ртом, не голосом, а будто прямо в моей голове, что разлилось в груди, как удар сердца с чужим ритмом.

Я хотела спросить: «Ты кто?», но губы не слушались.

Тень приблизилась, и неожиданно меня окутал порыв холодного ветра. А в следующую секунду мир подо мной начал разрушаться. Сначала исчез пол, потом начало меняться пространство, что-то падало, крутилось и проваливалось, перья хаотичным образом разлетались в разные стороны и тоже начали словно истлевать. И только одна рука потянулась ко мне из этой бездны. И что самое безумное, я узнала пальцы. Я хорошо их запомнила, пока они лежали на каминной полке.

Глава 10

День за днём меня пытались выжить. Даже после того странного ритуала, где я решила, что завоевала их доверие, но… нет. Театр их диверсий был тщательно спланирован, отрепетирован и исполнен с артистизмом, достойным сцены. Например, как-то раз Луна «случайно» уронила куклу в кружку моего чая, а Деймон запер меня в библиотеке и выключил свет. К слову, библиотека оказалась с секретным проходом, о котором благодаря этому я узнала.

Они постоянно прятали учебники и письменные принадлежности, а фраза «моё домашнее задание съела собака» стала коронной, что впору было написать её на стенах. Собаки, кстати, у детей нет, но они утверждали, что это была соседская собака, которая регулярно к ним прибегает. Ещё меня приклеивали к стулу и подкладывали кнопки, а в еду подсыпали то соль, то перец. И несколько раз Луна, «забывшись», вцеплялась в мою ногу своими молочными клыками, точно маленькая собачка, разве что при этом не тявкала.

И я не сердилась, я была заинтригована. Так что после особенно яркого эпизода с фальшивой (но очень натуральной) змеёй в моей обуви я решила, что пора отвечать. И вечером того же дня я позвала детей в учебную комнату.

— Сегодня у нас особенный урок. Мы будем изучать мистику древнего мира, — произнесла я, невинно складывая руки.

Селина засияла, Луна села на пол и начала жевать пуговицу на своём платье, а Деймон подозрительно прищурился. Я достала большую пыльную книгу, которую нашла в тот самый день, когда меня заперли в библиотеке, и называлась она «Фольклор графства Эссенмор: монстры, легенды, привидения». Зажгла свечу и потушила свет.

— Давным-давно, — начала я голосом рассказчицы у костра, — жил один жуткий-жуткий граф. И у него был привычный для всех графов набор: меч, перстень и монокль. Только вот этот граф прославился тем, что умел мечом отрубать левую руку, после чего она жила своей жизнью.

Дети слушали, замерев и затаив дыхание. Даже Деймон. Даже пуговица с платья малышки.

— И знаете, что случалось, если разбудить его руку?

Селина, Луна и Деймон слаженно покачали головой, а я медленно потянулась к ящику стола и открыла его. Из ящика выскочил шуршащий мешочек с пером, привязанным к пружине.

Деймон подпрыгнул на месте, Селина вскрикнула, а Луна хихикнула, я же продолжила, даже не моргнув:

— Это была иллюстрация. А теперь писать сочинение «Почему не стоит пугать гувернантку». От трёх до пяти абзацев.

— Но что будет, если разбудить его руку? — не выдержав, спросил Деймон.

— Она нападёт.

Я почувствовала его взгляд раньше, чем увидела. Мистер Блэкмор стоял у дверей, прислонившись к косяку. Блики от каминного света скользили по его лицу, словно подчеркивая скулы и резкие линии. Он смотрел на меня, изучал каждое движение, каждое слово. И когда наши глаза встретились, всё на мгновение замерло.

Я здесь уже почти три недели, но до сих пор этот взгляд прошибает меня как удар молнии. И всячески я старалась не выдать своих эмоций.

Мужчина сделал полшага вперёд, словно собирался подойти, а моя рука (без разрешения) дрогнула, словно хотела коснуться его, будто ждала этого касания в ответ. Но он остановился, пальцы сжались в кулак, а затем тихо, почти хрипло, произнёс:

— Вы весьма изобретательны, мисс Хейз.

— Я всегда стараюсь произвести впечатление, когда на меня нападает фальшивая змея, — ответила я с улыбкой, особенно когда заметила, как насупились дети.

Отец семейства снова посмотрел на меня, но на этот раз дольше. А я ощутила непрошенный трепет в груди и почему-то вспомнила тот сон с перьями, где мне безумно хотелось ухватиться за его руку.

Чёрт!

Я ведь не собиралась влюбляться! Тем более в мужчину, от которого буквально веет ночной бурей и чем-то необъяснимым. Но сказать это сердцу — всё равно что сказать ветру: «Не дуй».

Насильно заставила себя отвернуться и, хлопнув в ладоши, предложила:

— А давайте-ка, юные Блэкморы, устроим вечернюю прогулку!

Три пары глаз уставились на меня как на ящурицу, заявившую, что она дракон.

— Прогулку? — переспросила Селина.

— Да. Можно выйти в сад или даже в город. На этой неделе там ярмарка, жонглёры, музыка… — Я сделала вдох и с энтузиазмом добавила: — И карамельные яблоки!

— Фу! — сказали дети хором.

— Я не хочу гулять, — пробубнил Деймон.

— Там… люди, — прошептала Селина с такой драмой, будто речь шла о нашествии крыс.

— А-а-а-а! — прокричала Луна, внезапно зарядившись негодованием, и швырнула в меня своего зайца. Прямо в лоб.

Я медленно подняла пушистого агрессора с пола, отряхнула и, не глядя, вручила его лорду, который всё это время тихо стоял у стены и наблюдал за нами.

— Возьмите. Он уже пытался меня убить.

Мужчина взглянул на детей и тихо произнёс:

— Хватит.

И в комнате мгновенно воцарилась тишина. Луна тут же спряталась за Селину, а Деймон стиснул зубы. Адриан продолжил:

— Мы все пойдём на прогулку.

— Но… — начал мальчик.

— Все.

Голос его прозвучал как запирание двери на засов, без возможности отступить. И после этого он посмотрел на меня:

— Иногда полезно проветриться и посмотреть на мир. Особенно тем, кто слишком долго смотрит только на себя.

Сердце у меня странно ёкнуло. Может, это просто порыв сделать что-то для семьи, для детей. Но мне вдруг показалось, что эта прогулка может стать чем-то большим, чем просто смена обстановки.

____

Приглашаю вас в следующую книгу литмоба «Любовь и жажда» от Марты Сокол

“Мой ужасный профессор”

https://litnet.com/shrt/9gqV

Глава 11

Город оживал по вечерам и наполнялся совершенно особенной атмосферой. Когда небо стремительно темнело, расцветая множеством ярких звёзд, а улицы наполнялись ароматами жареных каштанов, звуками музыкальных инструментов, смехом и шелестом платьев, мир вокруг становился ярче и легче, душевнее и веселее.

Мы прогуливались по вымощенной булыжником дороге, спускаясь от остановки кареты в сторону ярмарочной площади. Мистер Блэкмор шёл чуть впереди, в своём безупречном тёмном костюме, а я шла рядом с детьми, как живая страховка от разбегания, метаний и внезапных исчезновений под торговый прилавок.

Поначалу дети брели так, словно за мной плелась троица заключённых. Селина хмурилась, держась за мою руку. Деймон шагал с видом «я пришёл сюда умереть», а Луна морщилась, как будто воздух сам по себе её раздражал. Но стоило нам выйти на площадь, всё изменилось.

Там было светло, поскольку множество фонарей освещало торговые палатки, киоски с мёдом, сахарной ватой, игрушками и таинственными бутылочками с блестящей жидкостью. И повсюду сновали люди, звучал задорный и заливистый смех, а ещё головокружительный аромат сладостей и жареных орехов.

И музыка. Музыка была самой разной, ведь сюда съехались музыканты с разных уголков мира. Одни играли весёлый вальс, другие пели под барабаны, третьи больше напоминали восточные мотивы для танцев со змеями.

А ещё тут были акробаты, которые крутились на натянутых верёвках, а в центре площади мужчина в алом сюртуке жонглировал горящими факелами.

Я услышала, как Селина втянула воздух.

— Что это? — прошептала она.

— Это называется радость, — улыбнулась я.

Луна неожиданно крепко вцепилась в мою ладонь, а Деймон вдруг шагнул вперёд и спросил неуверенно, будто просить — это преступление:

— А можно нам… сладкое?

— Можно! Даже нужно! У меня в правилах воспитания: один леденец равно одна хорошая память. — ответила я.

И в эту же секунду дети засуетились. Селина рванула к прилавку с леденцами на палочке, Луна потянулась к сладкой вате, а Деймон долго и мучительно выбирал между пирожком и яблоком в карамели, выбрал оба.

А я обернулась к Адриану, который стоял немного в стороне, наблюдая за нами, и в его глазах я увидела одновременно теплоту и грусть.

— Вы с ними редко проводите время вот так, да? — спросила я мягко.

Он кивнул, а затем сказал:

— Почти никогда. После её смерти… — он замялся и посмотрел на детей, — Я не знал, как с ними быть, а теперь боюсь, что уже слишком поздно учиться.

— Никогда не поздно. Особенно если у вас трое личных преподавателей, — я кивнула в сторону малышей, — и одна назойливая гувернантка.

Он рассмеялся впервые за всё время по-настоящему, тепло и искренне.

— Мисс Хейз… — он посмотрел на меня долгим и глубоким взглядом, от которого мгновенно бросило в жар, — Спасибо за то, что вытащили их… Нас…

Я хотела что-то ответить, что-то непринуждённое или остроумное, но слова не шли. А спустя секунду к нам подбежали дети с сахарной ватой, с карамельными носами и горящими глазами.

— Там факиры! — восторженно закричала Селина. — И собака, которая кланяется! И мужик, который ест огонь!

— Мы покажем! — скомандовал Деймон, хватая Адриана за руку. И он пошёл без лишних вопросов, но с обворожительной улыбкой, отчего мои губы дрогнули и сами собой растянулись в счастливой улыбке.

***

Адриан

Когда ты долго живёшь в темноте, свет становится почти болезненным. Не в буквальном смысле, от которого щуришь глаза, а в смысле ощущений, когда голоса, лица, шум улиц и в принципе жизнь воспринимаются чем-то далёким и избыточным. Чужим. А сейчас я стоял в самом её центре и неожиданно ощущал себя не в тени, а внутри этого мира. Это было странно, слишком ярко и тепло.

Ярмарка дышала и двигалась, как живое существо. Факелы трещали, толпа смеялась, музыка лилась свободно, как река. И люди — сотни людей — танцевали, ели, торговали, общались и были собой. Просто людьми.

И вот я стоял чуть в стороне от сцены, где факир жонглировал огнём, только смотрел я не на него, а на Аделину. Она не замечала моего взгляда, так как была занята детьми: вытирала Луну, которая умудрилась испачкаться ватой от ушей до пят, убирала локон с лица Селины, касалась плеча Деймона, и он не отстранялся.

Я смотрел на её лицо, как на карту, по которой можно пройти сквозь ночь. На тонкий изгиб бровей, когда кто-то толкнул её в толпе. На то, как она поджимает губы, когда дети говорят что-то совершенно неприличное. Но особенно на то, как она смеётся.

Этот смех был как солнечный луч, пробивающийся сквозь вечную мглу, такой лёгкий, звонкий и настоящий. Смех, который вытаскивает всю боль из тебя, даже если ты не знал о её существовании.

Я не помню, чтобы так смотрел на кого-то. С желанием — да, с тоской — было, с виной — постоянно. Но с благоговением? Нет.

С Арией нас поженили родители, это был договорной брак между двумя влиятельными родами. Была ли у нас настоящая любовь? Сложно сказать. Ведь мы оба были порождениями ночи, вампирами, у которых истинные чувства слишком часто затмеваются жаждой. Поэтому то, что сейчас я испытывал, просто глядя на Аделину, стало мне вновинку.

И когда мы подошли к уличным музыкантам, случилось всё неожиданно. Они играли быструю и задорную музыку, вальс с примесью чего-то цыганского, дикого и щекочущего кровь. И тут Аделина наклонилась к детям и что-то им прошептала. Селина громко фыркнула, Деймон замотал головой, а Луна завизжала. Но Аделина не обратила на это внимания, а просто утянула их в самый центр площади, туда, где все танцевали.

Аделина Хейз, женщина с родословной, грацией и утончённостью, как у королевы, начала танцевать с детьми, как настоящая фея из сказки. Она кружилась с Луной на руках, потом закружила Селину, потом притворилась, что наступила на ногу Деймону, и он, не выдержав, засмеялся. Я почти не поверил. Он смеялся! Без маски недовольства, без напряжения, как нормальный и самый обычный мальчишка. Как мой сын, каким он должен быть.

Глава 12

Мы возвращались домой под мерное покачивание кареты, убаюканные светом фонарей и со сладкой усталостью. Луна уснула прямо у меня на коленях, но когда карета остановилась, Адриан подхватил малышку, почти не потревожив её, и понёс в особняк.

Я смотрела, как мужчина аккуратно прижимает спящую девочку к груди, и это зрелище почему-то щемило мне сердце. А тёмный силуэт в тусклом свете, сильные руки и уверенный шаг заставляли его биться чаще.

Детей мы уложили вместе. Селина устало обняла подушку, буркнув: «Больше никогда не буду танцевать», и мгновенно отключилась. Деймон хоть и притворялся бодрым, но всё равно свернулся клубочком. И стоило мне прикрыть шторы и выйти из комнаты, как дверь в детскую беззвучно закрылась.

В доме было тихо, и чтобы не нарушать эту тишину, мы вышли на террасу. В воздухе стоял аромат влажной травы и древесной коры, а ещё чего-то чуть сладкого.

Адриан замер, уперевшись спиной об ограждение, я же, теряясь от этой интимной близости, опустилась на плетёный диван и поджала под себя ноги. И какое-то время мы оба молчали. А потом:

— Я уже и не помню, когда дети в последний раз вот так смеялись и веселились, не устраивая при этом очередную пакость для избавления от гувернантки.

— Они сами хотели. Я лишь немного подтолкнула.

После моих слов мистер Блэкмор неожиданно подошёл и сел на другой конец дивана. Вроде бы на расстоянии, но я всё равно почувствовала его тепло.

— Расскажите мне, Ада, кем вы были до того, как влипли во всё это? — он жестом обвёл дом или себя… Сложно сказать.

Я усмехнулась, стараясь скрыть своё волнение.

— Праздной леди из благородного, но почти вымершего рода. Родилась в роскоши, выросла в приличиях, чуть не утонула в правилах. Потом, как вы, наверное, знаете, я потеряла родителей, и моя жизнь стала гораздо… тише, количество платьев существенно сократилось, а вместо особняка я оказалась обладательницей скромной квартирки в неблагополучном районе. Но зато она моя, и дядя не сумел проиграть её в рулетку, поскольку досталась мне от покойной няни уже после наступления совершеннолетия. Но знаете, мне кажется, что потеряв всё, я стала собой.

Мужчина понимающе кивнул.

— Вы удивительно цельная, раз сумели не потерять себя.

— А чем вы занимаетесь после того, как пугаете гувернанток одним лишь взглядом?

Мне очень хотелось разрядить обстановку и сделать её менее интимной, потому что я начала бояться тех чувств, что просыпались, когда он находился рядом со мной, да ещё и на расстоянии вытянутой руки.

— Я глава Отдела ночной дипломатии. Мы следим за балансом между теми, кто как я, и теми, кто даже не подразумевает о нашем существовании. Проверяем, исследуем, иногда ликвидируем последствия. — Адриан произнёс это настолько буднично, словно это совершенно пустяковое занятие. Но у меня отчего-то побежал мороз по коже.

— Это опасно?

— Бывает, — он кивнул, — но обычно я не позволяю себе об этом думать.

Я отвела взгляд и уставилась на чернильное небо, на тень от того самого розария, через который бежала моя предшественница, и вдруг ощутила страх из-за того, что однажды он может уйти и не вернуться. Но, конечно, я этого не сказала.

— Мне ничто не угрожает. Я слишком упрям, чтобы просто взять и умереть. — тихо добавил он, а я ощутила тепло у своей руки. Посмотрела вниз, и наши пальцы почти касались друг друга. Почти. А в следующую секунду наши глаза встретились, и мир на один долгий миг остановился.

— Думаю, пора ложиться спать, — неловко прошептала и мгновенно вскочила на ноги.

— Спокойной ночи, Аделина.

— Спокойной ночи, милорд…

И я сбежала. Почти буквально. Только выдолбленные годами на подкорке манеры приличия не позволили мне нестись сломя голову, но шаг я ускорила настолько, насколько это вообще было возможно.

Приняла холодный отрезвляющий душ и легла в кровать. Но стоило мне задремать, как я услышала тяжёлые и торопливые шаги. Распахнула глаза, за окном ещё было темно, только вот воздух как будто стал острее и напряжённее. Не знаю, какое такое чутьё во мне проснулось, но благодаря нему я выскочила из тепла пухового одеяла и подбежала к окну. Отодвинула штору и увидела, что на подъездной аллее стоял всадник в тёмном плаще с глубоким капюшоном, прикрывающим лицо.

Спустя несколько мгновений на улицу вышел Адриан. Он спустился по ступеням в одежде, значит, ещё не спал. И всадник протянул ему какой-то конверт.

Они тихо говорили, поэтому что-либо расслышать мне не удалось, но от меня не укрылось, как напрягся его силуэт, как он сжал пальцы, когда читал содержимое того конверта.

И примерно через полчаса в мою дверь постучали. А я уже ждала.

Открыла дверь и увидела мужчину, одетого в пальто, будто он собирался уйти прямо сейчас.

— Мне срочно нужно уехать. — произнёс он, не тратя время на объяснения. — Это важно.

А я посмотрела на его напряжённое лицо и почувствовала, как во мне поднимается волна тревоги, которую я просто не имела право показать.

— Надолго?

— На несколько дней. Я вернусь как можно скорее.

Кивнула чисто механически, но внутри всё сжалось.

— Что мне сказать детям?

— Что я уехал по работе.

Я ничего не ответила и лишь снова кивнула. А когда дверь закрылась, ещё долго стояла на месте. Но потом села на подоконник и до самого рассвета смотрела вдаль.

____

Приглашаю вас в следующую книгу литмоба «Любовь и жажда» от Ники Феликс

“Алхимия крови”

https://litnet.com/shrt/9tOT

Глава 13

Три дня без Адриана. Три дня без строгого взгляда, сдержанного «достаточно» и одного холодного «хм», который срабатывал лучше любой родительской угрозы. И три дня, как дети сорвались с цепи.

Нет, я правда пыталась.

Но…

В первый день перед началом занятий я пошла в библиотеку, чтобы взять новые книги для чтения, и всем телом вляпалась в гигантскую самодельную паутину, свисающую с потолка и обмазанную чем-то липким и сладким. Испустила звук, достойный старинного органа, а после минут двадцать-тридцать пыталась отлепиться от неё.

— Мы просто хотели проверить, сможете ли вы пройти сквозь паутину, не испачкавшись, — с абсолютно невозмутимым лицом заявил Деймон, вынырнув из-за книжного шкафа после того, как понял, что самостоятельно выбраться из этой ловушки у меня не выйдет.

На следующий день Селина любезно угостила меня своим чаем. Я отпила, на вкус было довольно неплохо, а вот через несколько секунд начало печь так, что из глаз брызнули слёзы. Это хорошо ещё я не страдаю аллергическими реакциями, но настолько плохо мне не было ещё никогда.

— Что вы туда подсыпали? — с трудом проговорила я, принимая из рук поварихи стакан с молоком, который должен был слегка облегчить мои страдания.

— Немного перца, который папа привёз из прошлой командировки… — ответил Деймон, который в это время что-то записывал в своём блокноте.

А вот на третий день я решила надеть на свою шаль брошь, поскольку от ветра она постоянно распахивалась и слетала. Открыла шкатулку, и оттуда на меня вылезло что-то чёрное, шевелящееся и со змеиным языком. Я вскрикнула так, что слышали, наверное, во всём графстве.

— Змея была ненастоящая, — пробормотал Деймон, стоя в дверях с видом обиженного инженера, чью гениальную идею не оценили.

— Мы её сами сделали, — добавила Селина гордо. — Она не кусается. Почти…

А Луна в это время нежно гладила змейку по голове, словно милого щенка. Я же стояла, прижимая руки к груди и считая удары сердца, которых мне, кажется, хватило бы на весь следующий год.

И несмотря ни на что я терпела. Потому что видела, как дети смотрят на меня с интересом, иногда украдкой, иногда словно проверяя, сломаюсь ли я и убегу ли также, как и все предшественницы. Но я не ломалась. И даже после всех испытаний, что они для меня устраивали, я думала, что справляюсь. Нет, я правда так считала. До тех пор, пока не наступил четвёртый день.

Я вышла из учебной комнаты, чтобы принести детям чай и перекус между уроками. И все трое остались там. Сидели спокойно за партами и рисовали.

Прошло всего пятнадцать минут, а может и того меньше, но когда я вернулась, комната была пуста, стулья опрокинуты, карандаши разбросаны по полу, а дверь приоткрыта.

Сначала я просто вздохнула, решив, что это очередная проверка.

— Дети? — позвала я весело. — Ну что вы опять задумали?

Только в ответ была лишь тишина. Я открыла все шкафы, заглянула за шторы и под столы, а после — в их спальню. Посмотрела там каждый закуток и каждую полку.

Никого.

Следом были коридоры, кухня, библиотека, верхний и нижний этажи.

Снова никого. И никто из прислуги детей не видел.

— Деймон? Селина? Луна? — мой голос стал резче, а страх липкими щупальцами полз по загривку.

Выскочила на улицу, солнце уже садилось, а ветер словно в такт моему дыханию завывал и срывался.

— ДЕЙМОН?

— СЕЛИНА?

— ЛУНА?

Теперь я уже кричала и бежала, забыв про достоинство, платье и ступеньки. Каждая секунда начинала звенеть в ушах, а каждая минута, как обрыв, за которым только пропасть.

«Это всего лишь шалость», — повторяла я. — «Просто очередная дурацкая игра».

Но сердце било тревогу. Дети не отвечали, не выпрыгивали из-за деревьев с криками «бу» или смехом. Они пропали. Никто не знал, где они. И впервые за время пребывания в этом доме я по-настоящему ощутила, что ночь подкралась, словно кто-то впустил её.

____

Приглашаю вас в следующую книгу литмоба «Любовь и жажда» от Юлии Гойгель

“Стану твоей жаждой”

https://litnet.com/shrt/9t9f

Глава 14

Ветер бил в лицо, платье цеплялось за кусты, в которые я залезала в поисках детей, а сердце грохотало в груди, как будто рвало себя на части. Я добежала до главных ворот, где стояли два стража в мундирах с гербом Блэкмор-Холла.

— Вы кого-то ищете, мисс Хейз? — спросил один, нахмурившись. Он казался спокойным и даже немного сонным.

— Дети, — выдохнула я. — Дети исчезли. Я везде искала! Их нигде нет!

— Посторонние не входили, и никто не выходил, мы бы заметили.

— Тогда они должны быть всё ещё здесь, — ответила я, почти крича.

Охранники присоединились к поискам, один пошёл вдоль забора, второй в сторону конюшни. А я обратно к саду и дому.

Заглядывала под каждый куст и лавку, в домик для садового инвентаря, где пахло железом и пылью. На детскую площадку, на которой дети никогда не играли. На прудик, где я впервые увидела, как улыбается Луна, пуская бумажный кораблик.

И ничего.

Снова забежала в дом, в котором сновали слуги и повара. По очередному кругу пробежала первый этаж, второй, третий и чердак.

— Селина! Деймон! Луна! — мой голос уже срывался на хрип. Я не чувствовала ног, руки дрожали, ощущала только горячий пульс в висках да дикую боль, что сдавливала грудь так, что казалось рёбра не выдержат и сломаются.

Паника — это не просто страх. Это всё равно, что стоять на обрыве и знать, что уже летишь вниз.

В моей голове мелькали картинки, как кто-то мог заманить их и украсть. Как они могли сами испугаться, спрятаться и не выбраться.

Для меня они были не просто детьми, они стали моими. Со всеми своими проказами, ловушками и любимой фразой «ну мисс Ади, это же был эксперимент!» И теперь они исчезли.

Я замерла в центре зала, не зная, куда бежать дальше. Прикрыла глаза и мысленно прошептала:

«Где же вы?»

И в этой тишине я поняла, что смех и проказы были музыкой в этом доме, а теперь стало поистине страшно.

Сама не знаю почему, но я вернулась в нашу учебную комнату и ещё раз внимательно осмотрела её. Маленькая парта Луны была опрокинута, карандаши разбросаны, будто в спешке. На доске остались слабые следы мела.

Обвела глазами стены, пол и потолок, и что-то было не так. Я усиленно пыталась зацепиться за свою мысль, чтобы нащупать то, что меня смущало. И тогда заметила ковёр, который всегда лежал идеально, а сейчас был немного сдвинут, и уголок был подвёрнут.

Я подошла к нему, опустилась на колени и подняла ткань. Оказалось, что под ковром находился люк. Я ощупала деревянную дверь в полу и надавила на неё, после чего та с щелчком поднялась, открывая тёмный проход, узкий как ящик, но явно глубокий.

На одной из стен обнаружила лестницу и, не раздумывая ни секунды, ухватилась за неё и начала спускаться вниз. Темнота была плотной, пахло пылью, затхлостью и камнем.

Когда мои ноги почувствовали твёрдую поверхность, я упёрлась руками в стены, чувствуя шершавый и холодный камень, и отправилась вперёд, туда, куда ведёт этот тоннель. И если понадобится, дойду до самого ада, разгоню тьму руками, но найду детей.

Я шла не оглядываясь, хотя сердце стучало как сумасшедшее и мне всё время мерещилось что-то под ногами. Темно? Да. Мерзко? Однозначно. Страшно? Не за себя, за них.

Ход был длинным, иногда с резкими поворотами, что казалось, будто идёшь по кругу. Где-то что-то скрипело, а местами даже завывал ветер, что звучал как чужое дыхание. Но я не останавливалась ни на миг, лишь шептала их имена. Не в голос, а про себя.

Селина. Деймон. Луна. Селина. Деймон. Луна. Селина. Деймон. Луна.

Я иду за вами. Я уже рядом. Я вас не оставлю.

И неожиданно впереди мелькнул свет. Он был слабый, едва заметный, но в этой тьме он мне показался ярче солнца. Я затаила дыхание и ускорила шаг, но при этом не забывала об осторожности и старалась идти беззвучно, для чего даже сняла свою обувь. Прислушивалась к каждому шороху и мимолётному звуку. Пожалела лишь о том, что не взяла с собой хотя бы нож или что-нибудь тяжёлое. Но даже в этом случае я не растерялась. И когда ногой споткнулась о камень, подняла его и зажала в руке. После чего мысленно прошипела:

— Если хоть один волосок упал с их голов, клянусь, я выверну этот мир наизнанку.

GPRr3ULK - Промо на книгу "Усадьба с подвохом, или Невеста в белом халате"

____

Приглашаю вас в следующую книгу литмоба «Любовь и жажда» от Кристины Миляевой

“Ненавистная”

https://litnet.com/shrt/9toL

Глава 15

Пока я шла, свет становился ярче, даже запах изменился, поскольку к камню и сырости добавился аромат свечей и чего-то сладкого, будто кто-то принёс банку варенья. И вот близился последний поворот, к которому я кралась, как кошка, медленно шагнула вперёд и увидела их. Дети сидели по кругу, на полу были разбросаны подушки, игрушки, фрукты и пирожки. Вдоль стен на каменных выступах расставлены свечи.

Я, замерев, осмотрела маленькое помещение с низким обшарпанным потолком и с меловыми рисунками на стенах: один напомнил карту с отметками в виде крестов, другой — огнедышащего дракона, третий — меня.

Луна дремала в обнимку с куклой и плюшевым зайцем. Селина что-то шептала Деймону на ушко, а он держал небольшой лист бумаги и старательно выводил на нём буквы.

Их головы повернулись одновременно, а глаза округлились от удивления.

— Мисс Ади? — испуганно прошептала Селина.

Я же не ответила ничего. Сделала шаг, следом второй, а после сорвалась на бег, рухнула перед ними на колени и, схватив детей, прижала к груди так крепко, будто боялась, что они снова исчезнут. Я каждого обнимала и целовала, почти рыдая.

— Вы… вы живы… живы… — повторяла я снова и снова.

Я не плакала годами и хорошо помнила свой последний раз. Это был тот день, когда мне сообщили о гибели родителей. И сейчас я не могла остановиться. Гладила их волосы, щёки, словно проверяя, настоящие ли они.

— Я сначала вас зацелую, потому что думала, что сойду с ума… А потом буду ругать, и, клянусь, вы об этом ещё пожалеете. — выдохнула я медленно.

— Мы… мы просто… — начал Деймон, но я остановила, подняв руку.

— Тихо. Вы даже представить себе не можете, что я только что пережила. Я искала вас. Повсюду. Под каждым кустом, в каждой комнате, я звала вас, кричала… — мой голос сорвался на хрип, — Я думала, что кто-то вас…

Договорить не смогла, а просто снова прижала их к себе. Сердце всё ещё не верило и продолжало биться в панике, как птица, которую выпустили из клетки и теперь она не знает, что с этим делать. Слёзы текли, но у меня не было сил поднять руку и стереть их с лица.

— Мисс Ади, мы не знали… — тихо прошептала Селина.

— Мы правда думали, что будет забавно. Как игра в прятки. — добавил Деймон.

— Мы хотели устроить сюрприз, — зевнув, произнесла Луна и уткнулась носом в моё плечо.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы видеть их лица.

— Вы устроили очередное испытание, зная, что я одна в доме, что вашего отца нет? Что, если бы кто-то и правда пришёл? Или вы могли просто заблудиться в этих коридорах? А вдруг обвалился бы проход и вас завалило бы камнями?

Селина отвела взгляд, а Деймон опустил голову.

— Что, если бы я вас не нашла? — прошептала я едва слышно, после чего наступила болезненная тишина.

Но потом:

— Простите нас. Мы не думали, что вы испугаетесь. — сказала Селина.

— Взрослые ведь не боятся. — добавил Деймон.

А я посмотрела на них, на этих крошечных монстриков, за которых я бы положила собственную жизнь, даже не задумываясь.

— Боятся, — ответила я, — Когда дело касается вас — пугаются до чёртиков. И да, я вас накажу.

— Как? — мрачно произнёс Деймон, — Вы расскажете всё папе?

— Он тогда позовёт мадам Морвену Рэйвенкрофт… — испуганно прошептала Селина, а Луна спряталась в ухе своего зайца.

— Неделя без ловушек, испытаний и пряток. А ещё напишите сочинение на три страницы «Почему нельзя исчезать и устраивать испытания без разрешения».

— Три страницы?! — воскликнула Селина.

— Мелким почерком, — уточнила я.

Деймон застонал, а Луна зевнула и, сунув ухо зайца в рот, уснула на моих коленях.

После этого «испытания» прошла ещё неделя.

Каждое утро я подходила к окну, взглядом скользя по аллее от ворот к дому, в надежде увидеть хоть что-то: всадника, карету, почтового голубя. Но от мистера Блэкмора не было ни единой весточки.

— А когда папа вернётся? — спросила Луна за завтраком, размазывая кашу по тарелке.

— Его уже долго нет, — сказала Селина.

— Он никогда не уезжал так надолго, — мрачно добавил Деймон, не отрывая взгляда от своей ложки.

Я замерла, поскольку не представляла, что им ответить.

— Он же вернётся? Он не оставит нас, как мама? — прошептала малышка, вытягивая шею, будто могла увидеть ответ в моих глазах.

К горлу мгновенно подступил ком, но я улыбнулась и ответила:

— Ну конечно вернётся. Просто у него накопилось много дел, которые, видимо, оказались сложнее, чем он ожидал.

Дети кивнули, только по глазам я видела, что не поверили. Хотя я и сама не верила, чувствовала, что что-то случилось. И по несколько раз на дню спрашивала у экономки и у стражи, не было ли письма, не приходил ли кто с весточкой. Но каждый раз они качали головой и отвечали «Нет».

И эта тишина становилась всё гуще и напряжённее. Даже смех в какой-то момент совершенно стих.

— А он писал вам? — как-то вечером спросил Деймон, когда девочки ушли в столовую, а я задержалась, чтобы навести порядок в учебной комнате. Мальчик стоял, опираясь руками о край стола, он явно хотел казаться взрослым, но в глазах всё равно пробивалась тревога ребёнка.

— Нет, пока нет, — честно ответила.

Он спокойно кивнул.

— Папа всегда говорил, что если не пишет, значит сильно занят.

— И часто так занят?

Деймон покачал головой:

— Нет. Даже когда уезжал на другой континент, он нам писал хотя бы раз в неделю, а иногда и дважды.

И этой ночью я не спала, а сидела у окна, завернувшись в плед, наблюдая, как ветер раскачивает деревья у фонтана. Обнимала свои колени и думала: «Если он не вернётся, что я скажу им?» Я не знала. Но знала точно, что никому не позволю этих детей обидеть. Они не останутся одни.

Глава 16

Адриан

Домой я вернулся поздним вечером, уставший до тошноты, измождённый и раненый. Карета скрипнула у ворот, и охрана бросилась навстречу, но я махнул им рукой. Сейчас мне не нужны ни фанфары, ни вопросы. Только дом.

Я едва вылез из кареты, как почувствовал, что тело сдаёт. Каждое движение отзывалось болью, словно под кожу залили кислоту. Но я шёл. Я должен был дойти, не показывая своей слабости.

Детей я нашёл в учебной комнате: Селина что-то писала, Деймон читал вслух, периодически запинаясь, хмурясь, но упрямо продолжая, а Луна рисовала карандашами своего зайца, который сидел перед ней в обнимку с куклой. И когда я вошёл, все трое подняли головы, в глазах загорелась радость, и они сорвались с места.

— Папа! Папочка! — воскликнули девочки одновременно, а сын прокричал: — Ты вернулся!

Луна обхватила мои колени, а Селина с Деймоном по обе стороны, я же поморщился от боли, но лишь на мгновение. А после спокойным и ровным голосом ответил:

— Ну конечно вернулся, а вы что ли сомневались?

— Что случилось? Ты где был? — тут же закидали меня вопросами, — Это что, кровь? — последнее заметил сын.

— Нет, — усмехнулся и прижал их покрепче, хоть и каждое движение давалось словно через огонь, — Это соус. Просто дел было столько, что не осталось ни минутки, чтобы переодеться.

Дети посмотрели недоверчиво, только малышка Луна, не обращая ни на что внимания, цеплялась за мои ноги и целовала руки.

— Всё хорошо. Я дома. — добавил я, — А теперь марш спать, уже очень поздно. Завтра я вам всё расскажу и расцелую как следует.

Дети послушно чмокнули меня в щёку и вышли из комнаты, а я устало опустился в кресло у камина. И тогда услышал шаги. Я не посмотрел, но почувствовал её.

— Я уложу детей и вернусь, а после вы мне всё расскажете. — твёрдо произнесла Аделина, явно наплевав на правила приличия, но я этому даже был рад.

И где-то спустя час я уже мирно дремал, но проснулся, услышав, как гувернантка вернулась, неся перед собой большую коробку с бинтами и бутылочками. Я удивлённо вскинул бровь.

— Что же вы задумали, мисс Хейз? — шутливо спросил.

— Шутками не отделаетесь, мистер Блэкмор. Раздевайтесь. — и к моей первой брови присоединилась вторая, но Аделину это нисколько не смутило, она уверенным шагом подошла и опустилась на колени у моих ног. — На рубашке кровь, и поверьте, я научилась отличать кровь от томатного соуса.

— Пустяки. Я и сам могу справиться. — мой голос неожиданно сорвался на хрип, а её близость заставляла сердце биться быстрее. Намного быстрее.

— Не говорите ерунды. Снимайте рубашку, я осмотрю рану. И да, я прошла курс по оказанию первой медицинской помощи.

Неожиданно даже для себя я подчинился и начал медленно расстёгивать пуговицы. Первая, вторая, третья… А после ещё неожиданнее пуговицы обхватили женские пальцы и начали стремительно их расстёгивать. Полы рубашки разлетелись в стороны, а серые глаза распахнулись от ужаса. Аделина едва не вскрикнула, когда сняла повязки, что я налепил на скорую руку. Ведь на груди и на боку красовались рваные полосы, будто меня терзали звери. Они были глубокие и болезненные, они пылали и жгли, как следы от когтей. Именно потому что это и были когти.

— Ты… — прошептала она, забыв о субординации, — Что это?

Я ничего не ответил, но она и не ждала ответа.

— Сиди и не двигайся, а то кровь сильнее потечёт.

Аделина вскочила на ноги и куда-то унеслась, а после вернулась с тазиком с тёплой водой, чистыми тряпками и принялась промывать мои раны. Очень осторожно, трепетно и нежно. И каждое её прикосновение отзывалось во мне не болью, а прохладой на раскалённую кожу.

Я смотрел, как уверенно двигаются её пальцы и руки, и не понимал, как это возможно, чтобы боль уходила от близости, поэтому просто прикрыл глаза, откинул голову и вдыхал её запах вместе с чем-то спиртовым и травяным, а ещё слушал, как она тяжело дышит и нервно кусает губы.

— Что случилось? Из-за чего такие раны?

Я открыл глаза и не знал, что ответить, ведь правда слишком ужасна и должен ли я всё вываливать на неё?

— Адриан, ты должен мне всё рассказать. — хоть и голос девушки звучал тихо, но в нём чувствовалась сталь и решимость. Это была не просто просьба, это был скорее ультиматум. — Я не могу защищать детей, если не знаю, что происходит, а что что-то происходит я чувствую всем нутром. Такие раны на простой работе не получают, ты словно с поля боя. А я не собираюсь делать вид, что ничего не замечаю, зная, что вы не люди.

Я хотел отшутиться или сказать что-то типа «меньше знаешь — крепче спишь», но она смотрела на меня такими глазами, что я просто не смог.

— Я вампир и дети вампиры. — Аделина не ахнула, а лишь чуть сильнее подалась вперед, готовая внимать каждому моему слову. — Но мы не такие, как пишут в дешёвых бульварных романах. Мы не бессмертные, не всемогущие, не обладаем какими-то сверхспособностями, разве что сильнее физически и ментально, да владеем знаниями, которые помогают нам приблизиться к потустороннему. Мы рождаемся естественным путём и живём также как и люди, лишь иногда употребляя кровь, но на добровольной основе. Мы сотрудничаем с людьми, которые предоставляют свою кровь в специальных центрах. Дети пока могут вплоть до месяца жить без человеческой крови, а мне она нужна примерно раз в неделю.

Аделина слушала внимательно, не перебивая, без страха или отвращения.

— О нашем существовании знает очень ограниченный круг людей, потому что вампиров на самом деле осталось не так и много. Но есть и другие…

— Кто? — тихо спросила девушка.

— У нас есть одно основное правило — не убивать людей. Хотя это скорее не правило, а условие. Потому что если его нарушить, и вампир досуха выпьет человека, то родится морвани. Те, кого мы боимся больше смерти.

Глава 17

Дом спал, и повсюду стояла звенящая тишина, но я никак не могла уснуть. После разговора с Адрианом внутри меня всё гудело, и даже было такое ощущение, что напряжение стало подобно струне, натянутой на грани разрыва. И что самое странное, над чем я уже битый час ломала голову, было то, что все эти ощущения вызвал во мне не страх перед монстрами-морвани, которые могут буквально покромсать человека, и даже не тот факт, что люди (и я) живут бок о бок с ними и совершенно не подозревают об их существовании. А гудела во мне жажда знаний.

Так что, не выдержав, я вскочила с кровати, взяла лампу и, завернувшись в шаль поверх ночной сорочки, спустилась вниз в библиотеку. Босые ступни скользили по прохладному паркету и гасили любые звуки.

Библиотека Блэкмора была огромной, с десятками стеллажей, заставленных старинными томами, фолиантами в кожаных переплётах и пергаментами. Запах здесь стоял особенный — чуть пряный, с нотками пыли, сухих чернил и неуловимого, но тёплого аромата старого дерева. Он обволакивал подобно моей шали, в которую я сейчас непроизвольно закуталась. Воздух был прохладным, но не холодным, скорее освежающим, позволяющим голове легче усваивать информацию. А ещё насыщенным тишиной и дыханием веков.

Потолок терялся в темноте, где едва мерцали хрустальные подвески тяжелых люстр, а между стеллажей струился мягкий свет настенных бра, отбрасывая золотистые блики на потёртые корешки книг. Под ногами скрипел паркет, поэтому я замедлила шаг, боясь разбудить весь дом, поскольку эти звуки казались непростительно громкими.

То тут, то там стояли массивные кресла, обтянутые бархатом, и небольшие круглые столы, снабжённые чернильницами, чистыми листами бумаги, лупами, перьями и маленькими настольными лампами.

Я не знала, что именно искать, поэтому двигалась от стеллажа к стеллажу, но спустя пятнадцать минут поняла, что в открытом доступе нужную информацию мне не найти. Адриан явно её прячет, может, от детей, может, от меня или от предыдущих гувернанток… В общем, я забурилась в самую дальнюю часть библиотеки, туда, где царил полумрак и витала какая-то особенная атмосфера. Таинственная.

Просматривала каждый корешок, некоторые книги доставала и убирала на место, но спустя время я обратила внимание, что на одной из полок пыль была протёрта так, будто её недавно трогали, в то время как на других лежал плотный слой. Присмотрелась к этой полке тщательнее и начала пальцами прощупывать книги, стоящие на ней.

Неожиданно раздался щелчок, чему я, собственно, и не удивилась, так как в этом особняке несколько потайных проходов и комнат, так что найти потайную полку в библиотеке оказалось вполне логичным.

После щелчка деревянная панель отъехала в сторону, и внутри оказалась ещё одна полка, освещённая тусклым жёлтым светом. Я вытащила первую попавшуюся книгу, прочитала название «Кровь и прах: хроники падших» и раскрыла на случайной странице:

Морвани (произносится мор-вА-ни) — на языке старшей крови означает «бессердечный».

Морвани — некогда дети ночи, утратившие всё человеческое. Без сердца, без памяти, без души. Их жажда неутолима, а разум выжжен, как земля после чумы. Их тела искажаются со временем: когти, пасти, кожа. Но самое опасное — они всё ещё напоминают людей, тех, кого вы когда-то знали.

Я повела плечами от неприятного мороза, расползающегося по коже, и перевернула страницу.

Они могут говорить, могут умолять, могут лгать. Их голос может стать голосом любимого вами человека. Если с вами заговорил «друг» — бегите. Это не друг, не родной и не любимый. Это морвани, который всколыхнёт даже забытые воспоминания.

Я тяжело сглотнула и перевела взгляд на дрожащее пламя лампы, поскольку вдруг начало казаться, что кто-то рядом. Заметалась очумелым взглядом по тёмному помещению, но, не заметив никого, продолжила чтение.

Серебро — единственный металл, сохраняющий свет. Поэтому, чтобы убить морвани, нужно пронзить его сердце серебряным колом. Быстро, молниеносно, пока он не начал говорить. Пока вы не начали верить, что это тот, кого вы потеряли.

Я медленно опустилась на кресло. Пальцы дрожали, рот пересох. Но я пролистала дальше, вглядываясь в совершенно жуткие изображения тех, кем они могут стать, если их не уничтожить. Страшные гравюры, где тела перекручены, как вывернутая наизнанку душа, глаза пустые, рты искажены нечеловеческой гримасой. Некоторые даже были с крыльями, напоминающими перепончатые, но рваные и свисающие лохмотьями. А другие морвани были с двумя лицами, где одно спереди, другое сзади. От последних скрыться практически невозможно и убить, соответственно, тоже.

Но недавно падшие вампиры выглядят знакомо. Почти так же, как и любой человек. Это может быть мужчина в длинном шерстяном пальто, с тонкими чертами лица, ещё нормальной кожей и человеческими руками. Мимо такого пройдёшь по улице и даже не заподозришь что-то странное. Если только не посмотреть в его глаза, налитые жаждой крови.

Я не выдержала и захлопнула книгу. Смотреть на них не было никакого желания и сил. Но также быстро на стол легли ещё три тома, и читала я до рассвета, пока свет не начал ползти сквозь шторы, пока не услышала, как на верхнем этаже проснулись жители Блэкмор-Холла. И, засуетившись, начала собираться, как взгляд зацепился за жирный заголовок: «Охота на кровь: кого ищут морвани?» И прочитанное заставило мою кожу покрыться противными мурашками от затылка до пяток.

Вопреки общему мнению, морвани редко охотятся на людей. Они ими питаются, да, но цель: высшая кровь. Сородичи.

Кровь вампира для морвани — как алкоголь для запойного: яд и наслаждение. Источник силы, сладость их безумия.

Глава 18

После принятого решения всё словно встало на свои места. Будто это было то самое, к чему готовила меня моя нелёгкая жизнь. Но я понимала, что никто не должен был об этом знать.

Ни дети. Ведь вешать на них столь тяжёлую ношу просто неправильно. Для них жизнь должна течь своим чередом.

Ни прислуга. Ведь у страха глаза велики и длинные языки. А я не могла допустить ни слухов, ни паники.

Ни даже он. По крайней мере в начале. Ведь он нужен им, нужен детям. Зато я могу стать тенью и островком безопасности.

Я не понаслышке знала, что смерть не присылает оповещения и не приходит под барабанный бой. Она приходит на цыпочках, в зловещем шёпоте, через замочную скважину, тогда, когда ты меньше всего этого ждёшь. И что рано или поздно в Блэкмор-Холл нагрянут морвани, я не сомневалась ни капли.

Поэтому я начала готовиться.

Старый ювелир в лавке на углу Речных улиц пах пахтой и серебром, а его руки были как корни покрыты пятнами возраста. Его пальцы были тоньше моих, но глядя на них я знала, что такие руки умеют работать точно.

В его лавку я вошла уверенным шагом и с непроницаемым лицом, прикрытым лёгкой сетчатой вуалью. Опустила руки в белых перчатках на потёртую столешницу и негромко произнесла:

— Добрый день, мистер Вальтер, мне нужен толстый серебряный прут, без примесей и узоров, не полый. У вас есть что-то подходящее?

Мужчина вскинул бровь.

— Добрый день, мисс. Какого размера вам нужен прут?

— С ладонь, — я показала, скользнув перчаткой по собственным пальцам.

Он хмыкнул.

— Интересный заказ, уникальный. Для чего, если не секрет?

Я же улыбнулась грустно, но легко, с достоинством герцогини.

— Это будет оберег для алтаря в память о семье. Мы потеряли многих в ту бурю.

Мистер Вальтер кивнул и больше ничего не спросил, поскольку имя той бури до сих пор произносится шёпотом — «Серый Шторм». Он унёс не только дома, мосты и деревья, он унёс жизни. Сотни жизней. Буря поднялась внезапно, словно вырвалась из преисподней. Над графством тогда повисло небо цвета стали, и молнии, как когти, рассекали горизонт без конца. Ветер был не просто порывистым, он рычал. Он срывал с петель двери, с домов — крыши, уносил повозки, запряжённые ещё живыми лошадьми, и даже выкорчёвывал статуи с площадей, словно пытался стереть саму историю с лица земли.

Говорят, в ту ночь даже вода в колодцах стала горькой, а в церквях не зажигались свечи. Местные старушки шептали, что то была не природная стихия, а кара небесная. Ну или чья-то ненасытная ярость.

Семья Вальтера тогда потеряла двух сыновей и невестку. Дом их стоял на окраине, слишком близко к лесу, откуда ветер вырывался особенно безжалостно. Их так и не нашли. Остались лишь перекошенные балки, сорванные ставни и клочья одежды в развороченном саду.

Так что, когда я упомянула бурю, он просто опустил взгляд и ушёл в глубь лавки на поиски серебра. Потому что память о Сером Шторме была сильнее любого любопытства.

То же самое я провернула ещё в трёх лавках, но использовала разные дни, разные наряды и истории. Маленькими кусочками, колечками, обломками я собирала всё, что удавалось найти. А плавильщик в мастерской на Старой улице должен был собрать всё вместе, отлить стержень — прочный, тяжёлый, с идеально гладкой поверхностью.

Он думал, что я коллекционер, и я не стала разубеждать. А просто предоставила ему эскиз кола, нарисованный от руки. Его я нашла в старой библиотеке в разделе о «неклассифицированной мистике». Она была закрытая, почти заброшенная, со множеством древних фолиантов — по инженерии, алхимии, трипологии. Многие книги были на языках, которые я знала лишь поверхностно, но этого мне хватило. Ведь схемы были универсальны и говорили сами за себя.

Я договорилась с библиотекарем и забирала книги домой, чтобы по ночам рисовать ловушки в тусклых отблесках свечей. Окно закрывала плотными ставнями, а под дверь подкладывала старое одеяло, чтобы скрыть пробивающийся наружу свет. Чернила использовала бледные, серо-коричневые, чтобы не отсвечивали случайно. Некоторые схемы приходилось выводить иглой, едва задевая поверхность. Всё это должно служить защитой, а не провокацией.

День за днём я прятала чертежи-ловушки между страниц сказок Луны, тех, что она уже не открывала. Другие вшивала в подкладку детской одежды и их любимых игрушек, аккуратно прошивая всё вручную, чтобы было не слышно и незаметно.

Каждая такая схема — это заклинание, создающее вокруг объекта тонкий магический слой завесы, способный скрыть живое от мёртвого. Морвани чувствуют пульс, запах, тепло и дыхание, но есть моменты, когда такие ловушки «затеняют» присутствие. Они не убьют, но могут дать фору. Пять секунды, десять или даже минуту. Иногда этого достаточно, чтобы спрятать ребёнка, чтобы вытащить кол или попытаться сбежать.

Каждую ночь, когда всё стихало, я вставала, проводила ладонью по подоконникам, проверяла рамы, угол наклона ручек, швы. И думала, как они придут? В окно? Через сад? По старому ходу и не постеснявшись через парадную дверь?

Что использовать, чтобы запереться?

Крюк? — слишком ненадёжно.

Цепь? — громко, но эффективно.

Запирающий глиф, о котором я недавно вычитала в одной из книг? — его можно вписать в одну из схем.

Я даже начертила комбинацию из рычагов и весов. И если дверь откроется слишком резко, то сверху выпадет небольшой мешок с серебряной пылью. Она не убьёт, но ослепит, а этому времени можно поставить целую жизнь.

Но всё это ни что, если никогда не видел в живую морвани, если не знаешь их истинных желаний и повадков. Если не знаешь, как эта тварь двигается, чует и врёт. Всё это станет бесполезно.

Глава 19

Нашу первую тренировку я ждала с волнением. Долго стояла перед шкафом, решая, что надеть, поскольку понимала, что в платье будет совершенно неудобно, а брюк у меня отродясь не водилось. Но даже тут я не растерялась и сбегала к конюху, который как раз был миниатюрной комплекции, и одолжила у него брюки для верховой езды. Что он удивился, ничего не сказать, но расспрашивать не стал. А я пообещала вернуть их в целости и сохранности. Правда, сделала себе мысленную пометку купить нормальный женский костюм, чтобы больше не одалживать мужскую одежду. И да, брюки я, конечно, перед использованием хорошенько выстирала.

В назначенный час, когда дети уже крепко спали, уткнувшись носом в подушки и обнимая своих плюшевых зверей, Адриан Блэкмор появился у двери моей комнаты. Дверь отворилась с коротким и тихим стуком.

— Готова? — спросил он полушёпотом.

Я кивнула и накинула на плечи длинный кардиган, чтобы скрыть от прислуги свою неподобающую одежду. И мы молча шли по узкому коридору, который, казалось, упирался в глухую стену. Но Адриан провёл рукой по камню, нащупал что-то, и панель беззвучно отъехала в сторону (очередной потайной ход, числу которых я уже перестала удивляться). И перед нами открылся тёмный спуск со слабым желтоватым светом, идущим от настенных ламп.

— Ты прячешь залы для тренировок в подземельях? — тихо пошутила я, а он только усмехнулся.

— Лучшие секреты там, где их не ищут.

Зал оказался огромным, что казалось невообразимым для подземелья. С высоким потолком, арочными сводами и металлическими балками. По стенам висели факелы с живым огнём, но надо отдать должное, дышалось здесь легко. Местами стены были обиты тёмной кожей и деревянными панелями. А в центре помещения стояли разные манекены. Некоторые были человекообразные, другие — искажённые, третьи — с крыльями, а четвёртые — с двумя лицами.

Вдоль стен располагались механизмы, отдалённо напоминающие мельничные рычаги, которые, видимо, помогали имитировать движения манекенов и их атаки.

— Никогда бы не подумала, что в Блэкмор-Холле прячется подобное… — изумлённо протянула, шагнув вперёд, чтобы получше разглядеть ближайший манекен. Он был из дерева, но с шарнирами, с помощью которых становился подвижным и мог реагировать на любые указания. И на этом манекене были жуткие отметены, глубокие, как следы от когтей.

— Об этом мало кто знает. И раз ты действительно хочешь научиться, то это место как раз создано для настоящей тренировки. — Мужчина коснулся манекена, и тот дёрнулся так резко, будто был готов отпрыгнуть. Я отшатнулась, а Адриан продолжил: — Морвани двигаются быстро. Очень быстро. Они не как люди и не как вампиры. Они совершенно другие. Их движения напоминают рывки, словно кто-то внутри не понимает, как работает тело, но всё равно пытается совладать с ним. Как кукловод, не знающий анатомии. И тем самым становятся опаснее, поскольку предугадать их следующий шаг почти невозможно. Они меняют ритм, могут замирать на минуту, а после вырываться в прыжке на несколько метров.

— Как же тогда их убить? — спросила я, чувствуя, что моя уверенность понемногу тает. Ведь я просто гувернантка, женщина, человек, не обладающий хотя бы силой вампира, не говоря уже о силе морвани.

Лорд Блэкмор подошёл к другому манекену, на этот раз из чёрного дерева, в груди которого была отметка, словно углубление.

— Ударом в сердце. Только чистое серебро способно остановить их раз и навсегда.

Я сжала кулаки, чтобы не выдать дрожащие пальцы.

— А если я промахнусь?

— Тогда ты умрёшь. — ответил он, как отрезал. И да, он не шутил. Глядя на тренировочный зал, я в очередной раз убедилась, что тут нет места для шуток. Либо я подхожу к каждому его слову со всей ответственностью и непоколебимой уверенностью, либо просто ухожу. Никто меня не тянул за язык и не заставлял во всё ввязываться. Я сама напросилась, а значит, пасовать нельзя.

Сегодня мы тренировались почти час, после которого у меня болела каждая клеточка. Адриан показывал, как правильно держать кол и замахиваться. Как держать равновесие и двигаться.

Я падала и вставала. С десяток раз роняла кол, один раз даже себе на ногу, но не позволила взвыть в голос, лишь утёрла пальцами выступившую слезу. Ни разу не попала в сердце.

— У них плохое зрение, но вот нюх отменный. Они чуют страх.

— А свет?

— Дневной свет для них смерть, он выжигает их изнутри. Это тоже часть проклятия, где сначала выжигается душа, а после — плоть. Днём они не выходят, даже в сумерках крайне редко.

— Ну хоть так… Хотя бы днём можно чувствовать себя в безопасности.

— Не всегда. — ответил мужчина потемневшим взглядом. — Днём могут прийти те, кто их подослал. Некоторые морвани не теряют рассудок, и у них полностью сохраняется память, поэтому они могут вступить в сделку с людьми или даже вампирами. И те распахнут для них двери.

Я замолчала. Сейчас во мне боролись очень противоречивые чувства: с одной стороны, стало страшно, потому что даже днём я отныне не смогу чувствовать себя спокойно, а с другой — я отбросила все сомнения касательно тренировок. Если они придут, я буду готова.

Адриан бросил полотенце на скамью и подошёл ближе. Наклонился, почти касаясь губами моего виска, и произнёс:

— Ты сильнее, чем я думал.

— А ты не такой уж и страшный, — ответила, улыбнувшись. В его глазах вспыхнуло что-то другое, поэтому я выпалила: — Завтра в это же время на этом же месте?

— Да.

И мы разошлись по своим комнатам, чтобы скрыть то, что нарастало в груди и усиливалось с каждым днём. А последующие тренировки только укрепляли…

Глава 20

Этим утром я неизменно направлялась завтракать на кухню, как и последние три месяца. Юбка шуршит, волосы уложены в безупречную причёску, шаги тихие, но уверенные. Мне нравилось общаться с прислугой и проводить с ними время, пока семейство Блэкмор завтракало в столовой. На кухне всегда царили тепло, запах свежих булочек и добрая миссис Креддок, которая постоянно пыталась откормить меня «по-человечески, а не вот этими малюсенькими порциями». Но в этот раз дойти до кухни мне не дали. На повороте к парадной лестнице я услышала топот.

— Мисс Ади! — крикнула Селина, выныривая на меня, как кот. Неожиданно и путаясь под ногами.

— Подождите! — следом крикнул Деймон, который бежал медленнее, поскольку держал Луну за руку, пока малышка путалась в своих юбках и семенила ножками.

— Что случилось? — я тут же заподозрила неладное и замерла, прикидывая в голове тысяча и один способ напакостить с раннего утра. — Кто-то опять залил чернила в чайник?

— Нет, — искренне возмутилась Селина, нахмурив свои бровки. — Мы хотим, чтобы вы позавтракали с нами.

Я моргнула.

— С вами?

— В столовой, — уточнил Деймон. — За нашим столом с нами и с папой.

— И с вафлями! — торжественно добавила Луна.

Я не знала, что сказать. Да, мне приходилось кушать с ними в столовой, но без Адриана. Тогда, когда он отлучался по делам, а я одна оставалась с детьми. А чтобы всем семейством… Такого не было ещё ни разу.

— Но разве вы обычно не… Я не хочу вас стеснять, — начала я, так и не собравшись с мыслями. — И вообще, я думала…

— Она отказывается, — угрюмо заметил Деймон.

— Я вовсе не… — замялась я.

И тут из-за угла появился Адриан.

— Аделина, составьте нам компанию, пожалуйста, — произнёс он спокойно и с лёгким намёком на улыбку.

И мне ничего не осталось, как согласиться.

— Хорошо.

Столовая встретила нас ароматом гренок, ягодного варенья, сливочного масла и чего-то, что я не смогла бы описать иначе, как домом.

Селина возложила на себя миссию командующего и рассаживала всех, а после следила, чтобы никто не проливал чай и не остался голодным. Луна щедро делилась своими вафлями с игрушечным зайцем, а Деймон сидел во главе стола напротив отца, но на этот раз не как мраморное изваяние, а улыбался и ухаживал за сёстрами, подливая им чай и добавляя варенье.

И вот я уже собиралась встать, как вдруг Селина громко сказала:

— А давайте съездим куда-нибудь? Как тогда на ярмарку? Только в другое место?

— В парк? — предложил Деймон, удивив меня тем, что даже не начал возмущаться.

— В порт? — спросила Луна. — Там есть чайки, и они орут!

Я улыбнулась. Ну что ж, раз детям так хочется погулять, то почему бы и нет. Надо продолжать жить и радоваться этой жизни, ведь другой у нас нет.

— А что скажете насчёт зоопарка?

— Зоопарка? — переспросили все трое одновременно.

— Там много животных. Есть тигры, жирафы, обезьяны. И вам с зайцем там будет очень интересно, — закончила я, посмотрев на Луну, которая от восторга распахнула глаза.

— А ты поедешь? — спросил Деймон у отца, не скрывая надежду в своём голосе.

Адриан кивнул и ответил:

— Конечно. Кто-то же должен проследить, чтобы вы не забрались к крокодилам.

В зоопарк мы подъехали чуть позже полудня, в роскошной чёрной карете, будто направлялись не в зоопарк, а на королевский бал. Впрочем, по этому случаю дети определённо принарядились: Селина была в красивом зелёном платье с большим золотым бантом сзади и в волосах, Деймон надел сюртук, правда, от которого уже на пятой минуте пытался избавиться, а Луна нацепила на голову огромную розовую шляпу, что всё время съезжала ей на глаза, но всё равно малышка была крайне довольна собой.

Адриан, как и обычно, был одет в безупречный чёрный костюм, но на удивление без плаща, который делал его строже и старше. Сейчас он накинул на плечи кашемировый кардиган и выглядел расслабленным. Ну насколько это возможно для него.

— Смотрите! — завопила Луна, указывая пальчиком на жирафов. — У них ноги, как у папы, только длиннее!

— Спасибо, — флегматично ответил Адриан.

— А хвост у них есть? — Селина прищурилась, заглядывая животному за спину. — Или это какой-то шнур?

— Это хвост. Очень важный хвост, — ответила я.

— У папы тоже есть важный хвост? — не отставала Луна.

Деймон закашлялся, Адриан вздохнул, я же уткнулась в платок и сделала вид, что смотрю на лам.

Дети бегали от вольера к вольеру. Некоторых животных им позволили покормить морковкой, что вызвало щенячий восторг.

Мы ели вафли с корицей и кленовым сиропом. Сидели на лавочке под тенью раскинувшей ветви акации, где ветер колыхал листья, словно шептал добрые слова. Погода сегодня стояла на редкость тёплая для наших краев.

— Это похоже на сон, — протянула Селина, слизывая с пальца сироп. — Только вкуснее.

А потом Луна пропала.

Ну как пропала? Она исчезла ровно на тридцать три секунды (которые показались мне вечностью), после чего была обнаружена внутри карусели под механизмом.

— Я хотела посмотреть, как оно двигается! — возмутилась малышка, пока Адриан вытаскивал её из-под балки, а я пыталась отцепить её шляпку от крюка.

— Луна, ты могла там застрять! — воскликнула Селина, пока мы с Адрианом успокаивали нервное сердцебиение. Ну он, может, и не успокаивал, но я точно.

— Я и застряла!

— Тебе могло оторвать уши! — грозно добавил Деймон.

— Не жалко! У меня есть ещё! — радостно выкрикнула Луна, тряся своим зайцем.

После спасательной операции было решено держать её за руку, а точнее, двумя руками (моей и Адриана) для надёжности.

Мы много смеялись, забыв обо всех проблемах и неприятностях. Адриан сидел рядом на скамейке, почти касаясь моего плеча. И эта близость дарила удивительное ощущение тепла и спокойствия. А ещё врезалась в мою память настолько, чтобы, когда станет страшно, помнить, за что нужно держаться.

Глава 21

Адриан

Дети уснули быстро, уставшие после зоопарка, и у нас снова появилось время, чтобы провести его вдвоём. Надо ли говорить, что я ждал его весь день?

Она сама предложила:

— Идём в тренировочный зал?

Я только кивнул, потому что сейчас бы не смог скрыть волнение в собственном голосе. Сложно описать словами, насколько сильно с каждым днём появлялась тяга к этой женщине. И насколько тяжелее становилось с ней бороться…

И вот Аделина выходит из раздевалки. Не в платье, не в той модной чепухе, в которой обычной выходит в коридоры, а в настоящем спортивном костюме. Где только умудрилась раздобыть его? Обтягивающие брюки и простая майка, подчёркивающие изящные изгибы стройного женского тела. Волосы собраны, открывая шею, что у меня мгновенно удлинились клыки и пришлось усилием воли их спрятать.

И она выглядела такой собранной, чего не скажешь обо мне. И такой красивой…

Я выдохнул. Тихо, почти незаметно.

— Готова? — спросил, подойдя ближе и улавливив тонкий аромат её вечерних духов, отметив про себя, что днём она использует другие.

— Более чем, — ответила девушка, разминая запястья, — В прошлый раз ты слишком легко отделался.

Я улыбнулся краешком губ. Чёрт. Даже это звучит как музыка.

И мы начали отработку движений. Я поставил перед ней манекен и показал, как делать удар, не теряя равновесия, потому что с её невысоким ростом и хрупким телом это неизбежно, ведь морвани будут намного больше и крепче.

Она повторяла точно, не задавая лишних вопросов, а лишь изредка уточняя и спрашивая, правильно ли она делает. А ещё с хмурым взглядом и чистым упрямством, вновь и вновь отрабатывая неполучившийся выпад. И я ловил себя на мысли, что не хочу, чтобы это заканчивалось.

Поначалу я не воспринимал эти тренировки всерьёз. Не потому что считал их глупостью и чем-то бесполезным, ведь что уж греха таить, мне на руку, если гувернантка моих детей сможет защитить их в случае опасности, когда меня не будет рядом. А потому что эти тренировки тяжелы и изнурительны, да ещё и по ночам. Я думал, что она не выдержит и сдастся от усталости. Но Аделина и здесь приятно удивила.

— Слишком широко, — сказал я, подойдя вплотную.

Она замерла. И я положил руки ей на плечи, невинно и легко, как инструктор. Но мои пальцы предали меня и дрогнули… А запах волос, сладкий, как утренний чай с лавандой, ударил в голову.

— Так, — я поправил угол наклона её руки, — Движение должно идти от центра, не от локтя. Вот так… — и провёл пальцами по её запястью. Слишком медленно… И да, я знал, что делаю. Прекрасно знал. И её участившееся сердцебиение тоже знало…

Кожа была такой гладкой и тёплой, живой и настоящей, что разум предательски начал рисовать то, чего быть не должно.

Она не отстранилась, и это сильнее сводило с ума. Поэтому я сделал шаг в сторону, не от неё, а от себя.

— Попробуй снова. Быстро и на выдохе.

Аделина резко ударила. Мышцы на её спине напряглись под одеждой, а плечо откинулось. И глядя на это я вновь ощутил её силу, её тело, тепло которого до сих пор грело мои ладони.

— Неплохо, — похвалил я, подходя сзади, а голос мой прозвучал ниже и глуше, — Но не бойся использовать корпус.

Ада обернулась, бросив на меня через плечо цепкий и упрямый взгляд.

— Я не боюсь.

А мне показалось, что это прозвучало как заявление или как вызов.

— Покажи.

Я положил руки на её талию и подтолкнул к другому манекену, а после встал сбоку. На безопасном расстоянии… Ну, теоретически безопасном. И когда она начала движение, я сорвался. Рефлекс или желание — я сам не знал, но схватил её запястье, пальцы сжали чуть крепче, чем нужно.

— Нет так. Вот…

Моя рука скользнула по её боку… Медленно… Пальцы сами нашли бедро и развернули. Ладонь чуть задержалась, не потому что нужно, а потому что я этого хотел. До дрожи. До боли стискивая зубы.

Её дыхание сбилось, но она не произнесла ни слова. Хотя казалось, сам воздух между нами стал плотнее, как будто даже комната сузилась до двух тел и одного желания.

Я наклонился так близко, что от моего дыхания по её коже побежали мурашки.

— Ещё раз, — прошептал ей на ухо и отошёл.

Она ударила. В этот раз идеально. Безупречно.

А я почти не дышал.

Каждое её движение — как огонь по коже. Каждый выдох — словно удар под дых.

И когда она обернулась, бросив на меня торжествующий взгляд, я замер. Если бы она только знала, насколько я хочу быть рядом. Как каждое касание в этом зале — это выбор между самоконтролем и разрушением.

Но я улыбнулся. Хоть и с трудом.

— Ты всё делаешь правильно. Но надо, чтобы ты запомнила это на уровне тела… Когда лишние мысли заполнят твой разум, чтобы оно действовало само по себе.

Девушка медленно кивнула.

— Тогда идём?

— Что? — переспросил неловко.

— Уже поздно. Пора отдыхать.

Моя рука сама потянулась к её и почти коснулась, но остановилась в миллиметре. Эту границу я не должен пересекать. И желание, которое сжигает меня изнутри, не должно быть выпущено. Пока.

— Идём, — ответил и твёрдым шагом направился вон из зала.

Глава 22

Когда я вернулась в свою комнату, было уже слишком поздно. Дом замер в своей тишине или же от смущения из-за того, что между нами случилось. Почти случилось.

Я закрыла за собой дверь и откинулась на неё затылком. И только после этого выдохнула.

Прикосновения Адриана по-прежнему горели на коже. Запястье… Бедро… Шея… Плечи…

Он ни разу не коснулся меня открыто, как мужчина женщину, но мне и не нужно было больше, чтобы понять, я вся была в его руках.

Сняла одежду, где каждый слой будто воспоминание и доказательство моей уязвимости. Там, где он касался.

Зашла в душ. Тёплая вода струйками бежала по плечам, но даже они не могли смыть ощущения от его пальцев, которые вели, правили, держали. Слишком бережно, чтобы быть случайными, слишком нежно, чтобы быть только учебными.

Прислонилась к холодной кафельной стене и прошептала:

— Что же ты со мной делаешь?

Я не привыкла хотеть, сгорать от одного взгляда, мечтать, чтобы он не отстранился в последний момент… Ведь я и правда мечтала о большем, и это пугало. Но ещё сильнее пугала мысль, что он тоже этого хочет. И тоже борется.

Улеглась в постель и долго ворочалась. Луна светила сквозь шторы, рисуя тени на потолке. А я считала вдохи и пыталась думать о чём-то простом: зоопарке, уроках арифметики, домашних хлопотах, чае с мёдом. Но всё сводилось к одному: к его хриплому голосу, его сильным рукам, его жаждущему взгляду и даже его «ещё раз».

Уснула я где-то между мыслью «Это безумие» и «А если бы он не остановился?». И тогда-то мне приснился сон…

Я стояла у высокой деревянной двери с серебряной ручкой в виде головы ворона. Я не знала, чья это комната, но стоило открыть её, сразу поняла, что она принадлежит Адриану. С чего вдруг такое ощущение, объяснить не смогла бы, но уверенность была непоколебимая.

Спальня оказалась большой, выполненной в тёмных тонах, что создавалось ощущение, будто сами стены были обтянуты ночью. Огромную кровать накрывал шёлковый балдахин цвета воронова крыла. У зажжённого камина стояло кресло из тёмно-синего бархата, а на нём висел знакомый чёрный пиджак.

Медленно и на цыпочках прошла внутрь, словно боялась быть застуканной. Адриан стоял у окна спиной ко мне, но как только я сделала несколько шагов, он обернулся и посмотрел на меня так, будто ждал меня и вот наконец дождался.

Шагнула вперёд, и тогда он сорвался с места. Как хищник, которого слишком долго держали на цепи. Он рванул ко мне настолько стремительно, что мне показалось, будто остатки его самоконтроля рухнули в эту самую секунду. И прежде чем я успела что-либо сделать, его ладони обхватили моё лицо, а губы впились в мои.

Это не был поцелуй, это была настоящая буря, подобная «Серому Шторму» со вспышками молнии, огнём и ураганом. Это было землетрясение, сбивающее из-под ног всё, во что ты когда-то верил. Он целовал меня так жадно, словно тонул и я оказалась его последним воздухом. Каждое прикосновение звучало не вопросом, а утверждением: «Ты моя! Я твой! Довольно ждать!».

Я стонала, таяла и растворяла в его руках, в его дыхании и в его бешенном обжигающем желании. Он не искал, он вспоминал, будто мы уже когда-то были вместе, в другой жизни, в другом времени, и вот теперь догоняли упущенное.

Он вжал меня в себя так плотно, всем телом, без остатка. Я кожей ощущала его жар, силу и отчаяние. Грудь к груди, ноги к ногам, мы совпадали идеально. Адриан держал меня так, как цепляются за якорь, как держат то, что боятся потерять.

Одна его рука скользнула по моей спине, а другая погрузилась в волосы. Он запрокинул мою голову назад, открывая доступ к шее, и чувственные губы коснулись моей кожи, а острые клыки немного царапали. Шея, ключица, линия челюсти — он читал меня как любимую книгу.

А я задыхалась. Мои руки сами легли на его грудь, пальцы вцепились в рубашку, словно пытались добраться до самого сердца. И я чувствовала, что сейчас оно билось стремительно. Или это было моё?

В этом поцелуе звучала вся наша история: запрет, желание, невысказанные слова, отчаяние, случайные прикосновения, оставленные без продолжения. Всё, что мы хоронили, вдруг вспыхнуло с новой невыносимой силой.

Адриан оторвался от моих губ, но не отпустил. Наши глаза встретились, и в них не было страха или сомнений, только жажда, только я.

— Аделина, — прошептал мужчина моё имя с такой нежностью, что по коже побежали мурашки. И я кивнула, соглашаясь на его немой вопрос. Я уже не принадлежала себе, я была его, здесь и сейчас. В этом сладком сне.

Его рука коснулась лямки моей сорочки, пальцы прошлись по ней так медленно, словно пробуя на вкус или давая мне последний шанс отстраниться. Но я не шевелилась. Я ждала. Я горела. Я хотела его. И когда он начал стягивать лямку с моего плеча…

Я проснулась.

Глаза распахнулись настолько резко, будто меня окатили ледяной водой. Сердце стучало в груди, словно хотело пробить рёбра. Кожа пылала, губы дрожали. Воздуха катастрофически не хватало, что мне приходилось рывками его втягивать.

Это был сон. Просто сон. Но по ощущениям он казался таким реальным. Слишком ярким, слишком желанным…

И если это был всего лишь сон, то что произойдёт, когда он меня действительно поцелует?

Глава 23

Утро было обычным, а небо — сероватым, как чай с молоком. Дом просыпался лениво, с привычным потрескиванием половиц, лёгким стуком посуды на кухне, что доносился через приоткрытое окно, и шагами, звучащими пока ещё тихо и осторожно. Всё было привычно и знакомо. Только я была другой.

Сегодня я проснулась рано — ещё до рассвета. И в эту же самую секунду в мою голову ворвался сон. Сердце застучало быстро-быстро, и пальцы мелко задрожали. Перед глазами то и дело вспыхивал образ высокого, сильного мужчины с пылающим взглядом. И его прикосновения, его губы, его голос никуда не делись. Всё это осталось со мной. Тело помнило, а сердце отзывалось.

Я пыталась взять себя в руки, убеждая, что этого не было, что мне всё приснилось, а значит, абсолютно глупо продолжать об этом думать. И у меня даже почти получилось. Одевалась я медленно и причёсывалась дольше обычного. Не потому что хотелось выглядеть по-особенному, а потому что так было легче сосредоточиться, замедлить дыхание и успокоить этот гул внутри.

Когда я вошла в столовую, дети уже ждали. Селина сидела с книгой, положенной на колени, Луна пыталась накормить своего зайца тостом, а Деймон с видом сосредоточенного алхимика безуспешно пытался вытащить ягоды из компота, не разлив его.

— Мисс Ади! — воскликнула Селина, заметив меня. — Вы сегодня опоздали!

— Прошу простить меня. Ночью плохо спала.

И тут я увидела его. Адриан вышел из дверного проёма, отделяющего столовую и помещение для слуг, как всегда собранный, серьёзный, словно вырезанный из тьмы. И как только наши глаза встретились, всё, что до этого начинало остывать внутри меня, снова вспыхнуло. Его взгляд вроде был таким же, как и всегда, но в то же время в нём что-то изменилось. Он задержался на мне на секунду дольше, чем следовало, и кивнул сдержанно, но учтиво.

А у меня запылали щёки. Я почти физически ощутила, как жар расползается по всему телу. И отвела взгляд, но слишком поздно. Мне показалось, что он заметил это.

— Присаживайтесь, — сказал он спокойно. — У нас сегодня булочки с яблоком и капустой. И Луна три уже съела, только не признаётся.

— Ложь! — возмутилась малышка. — Только две и кусочек третьей!

Я улыбнулась и села за стол, стараясь весь завтрак отводить глаза и не смотреть на него. Но, конечно, я смотрела. Искоса, исподлобья, украдкой. Только вот каждая случайная встреча взглядом разбивала меня изнутри, потому что мне начинало казаться, что он видит меня насквозь и чувствует, насколько мне неловко и стыдно. Я уронила ложку, потом чуть не пролила молоко.

Селина закатила глаза и прокомментировала, как взрослая:

— Вам определённо нужен отпуск, мисс Хейз.

— Простите, я просто задумалась, — пробормотала, отодвигая молочник от себя подальше.

— Вы и правда какая-то странная сегодня, — заметил Деймон.

Я заставила себя улыбнуться, но больше не ела, а только делала вид. И что самое интересное, Адриан тоже. Между нами повисла какая-то неловкая и непонятная тишина, после которой он быстро попрощался и ушёл в свой кабинет. А я наконец смогла выдохнуть спокойно.

Дальше день тёк совершенно обычно. Мы занимались грамматикой, немного историей, а потом устроили перерыв, где я читала детям «Песнь о Тартине и рыжем волке». Луна заснула, уткнувшись носом в подол моего платья, а Селина и Деймон сидели на диванчике и какое-то время молчали, щёлкая пальцами по атласной ленте на платье Луны. Поэтому вопрос Селины застал меня врасплох.

— Мисс Ади, а можно на день рождения Луны пригласить артистов?

Я замерла.

— Таких же, как на ярмарке? — продолжила она уже смелее. — Там был мужчина с огнём, помните? И ещё тот, который вытаскивал платок из уха. Луна пищала от восторга. Она бы хотела, чтобы они выступили на её празднике, я точно знаю.

Я посмотрела на Селину, которая сидела поджав ноги и выглядела неожиданно взрослой.

— И, — добавила она, глядя куда-то в окно, — можно пригласить соседских детей? Мы давно с ними не играли. Они хорошие.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не знала, что сказать. Потому что в голове пульсировало только одно — я даже не знаю, когда у Луны день рождения. И в этот момент мне стало настолько стыдно, что я была готова провалиться сквозь землю.

Я, та, кто должен был стать их опорой, их наставницей, их другом, не знала такой простой и важной вещи. Я знала, сколько Луна выпивает молока утром. Как она боится громких звуков. Как называет своего зайца, и что её коленки дрожат, когда она врёт. Но не знала, когда у неё день рождения.

И пока я терялась в собственных мыслях, Селина уже нахмурилась и пробурчала:

— Забудьте. Это просто предложение. Пустяки. Папа, наверное, занят. И вы…

— Нет, — резко перебила, — не пустяки. Я просто растерялась, что сама об этом не подумала. А должна была.

Осторожно отложила книгу, переложила голову Луны на диван и поближе подсела к Селине, чтобы взять её за руку.

— Девочка моя, ты абсолютно права. Мы обязательно устроим такой праздник. Самый лучший. Чтобы Луна запомнила свои три года на всю жизнь. С артистами, с огнём и с фокусами. И, конечно, пригласим гостей. Вы заслуживаете быть окружёнными весельем и праздником. Я поговорю с вашим отцом.

Селина кивнула, делая вид, что ей всё равно. Но я заметила, как уголки её губ чуть приподнялись и дрогнули в улыбке. И в этот самый момент внутри меня что-то щёлкнуло.

Я здесь не для того, чтобы мечтать о чужих губах. Не для того, чтобы теряться в снах и позволять себе неприличные мысли об отце этих детей.

Я — их гувернантка. И с этой секунды я буду помнить об этом всегда.

Глава 24

Кабинет Адриана находился в западном крыле, за дубовыми дверьми, с тяжёлой латунной ручкой и особой тишиной внутри. Последнее я поняла, пока ненадолго замерла, не решаясь постучать в дверь. Чувствовала себя при этом маленькой девчонкой, нашкодившей и теперь ожидающей неминуемого наказания. И сама устыдилась нахлынувшему ощущению. С чего бы мне так себя чувствовать? Только вот непрошенные мысли о том сне снова ворвались в мою голову, поэтому я поспешила затолкать их поглубже. Дети. Я пришла ради них.

Постучала дважды, твёрдо и отчётливо, как и положено гувернантке. И, услышав «войдите», нажала на латунную ручку и вошла.

Мужчина сидел за массивным письменным столом, с раскрытой книгой и стопкой исписанных рукою бумаг. Свет падал на его лицо сбоку, выделяя скулы и делая их резче и хищнее, прямую линию носа и ту хмурую складку между бровей, которая появлялась, когда он был погружён в свои мысли.

— Аделина, что-то случилось? — произнёс он, поднимая глаза, в которых вспыхнула тревога. Оно и понятно, потому что мне ещё ни разу не приходилось его беспокоить вот так среди бела дня. Да мы вообще днём-то и не встречались. Он либо отбывал по рабочим вопросам из Блэкмор-Холла, либо находился в кабинете и появлялся лишь к ужину.

— Нет, всё в порядке. Я… — тут я осеклась, почувствовав вернувшийся стыд за своё невежество и невнимание к детям, но собрала всю волю в кулак и продолжила: — Мне просто нужно уточнить несколько вещей по поводу дня рождения Луны.

Мужчина едва заметно выдохнул и, расслабляясь, откинулся на спинку своего кожаного кресла, после чего сложил руки в замок.

— Каких?

— Когда у неё день рождения? — старалась говорить чётко и ровно, но бог мне свидетель, давалось это крайне сложно. Особенно тогда, когда он так пристально на меня смотрел. — Селина упомянула, а я даже не знала. Это упущение с моей стороны. Недопустимое.

— Шестнадцатое мая. Через пять дней. — ответил он спокойно, а мне почудилось, что на его губах дрогнула улыбка.

Я кивнула.

— Благодарю. А ты что-то планировал? Я имею в виду какой-то праздник? Подарок?

— Я думал просто устроить небольшое чаепитие в саду, ведь она ещё мала.

— Она, может, и мала, но она помнит ярмарку и артистов. Да и это не только её праздник, но и праздник Деймона и Селины. И твой. Я думаю, что детям бы хотелось, чтобы этот день был особенным и запоминающимся. Три года — это уже достаточный возраст, и вполне возможно, что праздник она будет помнить ещё долго.

Взгляд Адриана стал внимательнее.

— Это инициатива Селины?

— Да. Но я уверена, что это нужно всем вам. Я могу всё организовать. Пригласить артистов, заказать торт и угощения. Сделать украшения. Но прежде мне нужно знать, кого из гостей можно пригласить?

Мужчина на несколько мгновений задумался, и между бровей снова появилась складка. По его лицу стало понятно, что он не в восторге от моей идеи, но тем не менее ответил:

— Можно пригласить детей Уортонов и Ревеллов. Только не Лауденов, Селина с ними не ладит.

— Поняла, — коротко сказала, мысленно внося их в список. — Тогда я займусь подготовкой.

Он кивнул, а я быстро развернулась и направилась к выходу.

— Аделина, — прозвучало за моей спиной, вынуждая меня остановиться и обернуться. — Спасибо.

— Не за что, мистер Блэкмор.

Мы смотрели друг на друга ещё мгновение, а после я практически сбежала, заставляя себя думать лишь о том, что у меня есть всего пять дней, чтобы устроить праздник, который Луна запомнит на всю жизнь. Праздник, где обязательно будет смех, фокусы и радость.

И на следующий день я проснулась рано, ещё до рассвета. За окнами только начинало сереть, а я уже была одета, волосы собраны, в руках лежал длинный список задач, исписанный мелким почерком и требующий незамедлительного исполнения.

Завтрак был быстрым, после чего я отправилась к Адриану. Он открыл дверь прежде, чем я успела постучать. Видимо, как раз собирался в столовую, а я мельком заглянула в его спальню, но не увидела ничего, так как дверь он закрыл ещё быстрее.

— Аделина, рано для визитов, — вроде голос его и был спокойным, но движения какие-то резкие, что выдало в нём беспокойство.

— Прости. Я не займу много времени.

Он жестом предложил пройти по коридору.

— Мне нужно съездить в город, найти артистов и договориться с ними. Заказать сладости и цветы. А ещё выбрать для Луны подарок.

— Ты хочешь поехать одна?

— Слуга мне не помешает. Но если можно экипаж и кучера, которых знают на улицах. Это сэкономит время и даст больше шансов, что двери откроются быстрее.

Адриан сделал шаг и коснулся тыльной стороны моей ладони, отчего меня мгновенно прошибло током, и я поспешила спрятать руку, перехватив ридикюль.

— Конечно. Возьми экипаж и Клейтона. Он лучше всех знает город.

Кивнула, а его взгляд задержался на моём лице, поэтому я тут же опустила глаза.

— Спасибо. — ответила и развернулась, чтобы пойти к выходу, поскольку мы уже дошли до парадного холла.

Но Адриан окликнул меня у самой двери:

— Аделина, если ты чего-то не найдешь, просто скажи. Я позабочусь об этом.

— Благодарю, милорд.

Как и сказал Адриан, Клейтон отлично знал город и его жителей, поэтому сразу же повёз меня к булочнику, от которого я получила три адреса, две фамилии и одно: «Спросите у Аника, он найдёт кого угодно».

Первым адресом оказался театральный подвал, где пахло воском и порохом. Там я встретилась с мужчиной, чьи пальцы были обуглены, потому что именно он показывал огненное шоу на ярмарке. Его звали Марсен, и на удивление, он запомнил детей. Широко улыбнулся и сказал:

— Там была малышка в большой шляпке, что кричала «Ух ты!» после каждого плевка?

— Она самая, — подтвердила я.

И Марсен согласился выступить на детском празднике и даже пообещал привезти труппу, которая выступает с кукольным театром, если я обеспечу место для представления и обед. Мы договорились о цене, и я заплатила аванс.

Глава 25

Кондитерская мадам Жерин находилась в сердце Площади Роз и привлекала внимание своим белым фасадом, кованными вывесками и красивыми витринами, пахнущими вареньем, ванилью и сливками. Здесь заказывала десерты вся аристократия и даже сама королева. И я не стала исключением, попросив мадам Жерин приготовить для Луны и гостей Блэкморов самый красивый и большой торт. Уверена, она сумеет нас удивить.

И вот, когда в теле поселилась приятная усталость от того, что список дел планомерно уменьшается, а праздник не кажется уже каким-то заоблачным, я вышла из небольшого магазинчика, где делали фарфоровые куклы, удивительно похожие на детей. Там я заказала куклу в подарок Луне, и мне пообещали изготовить её всего за два дня, чему, естественно, я была несказанно рада, хотя понимала, что этому поспособствовало то, что я вышла из кареты с фамильным гербом Блэкморов.

И вот я уже была в двух шагах от экипажа, как вдруг…

— Аделина.

Я обернулась на знакомый до боли голос, и моё сердце сжалось. Передо мной стоял дядя Теофил. Он сделал шаг, чтобы загородить мне путь. Выглядел он, надо признать, не очень: весь сгорбленный, волосы редкие, небрежно прилизанные или попросту немытые, лицо осунувшееся, но в глазах неизменно сияла жадность и алчность. Полагаю, что увидеть меня он и не надеялся, всё-таки теперь я жила в другом графстве. Но то, каким он взглядом поедал мой роскошный экипаж, мгновенно навело меня на мысль, что по-доброму я не уйду.

— Дядя, — начала, стараясь не выдать своего волнения, — здравствуйте. Но я должна ехать. Меня ждут.

Он криво усмехнулся, а после голосом, полным раздражения, ответил:

— Я смотрю, ты нашла себе тёпленькое местечко? У самого лорда Блэкмора? Как удобно, когда его жена отошла в мир иной и освободила для тебя постельку?

Я промолчала и попыталась развернуться, чтобы сесть в карету, но мужчина схватил меня за локоть, вынуждая остановиться. Я вырвалась из захвата, а он продолжил:

— Мне нужна помощь. Срочно. Я проиграл… кое-что. — Он кашлянул, понизив голос, — А конкретно семьсот тридцать крэнов. У меня осталась всего неделя, чтобы отдать долг. Если не верну, меня не просто побьют, а вывезут в Пустошь и бросят на границе.

— Это не моя проблема, Теофил. Вы уже всё проиграли, что могли. Мою жизнь, моё имя и моё будущее. И больше я не дам вам ни крэна.

Дядя шагнул ближе, и меня обдало запахом нечищенных зубов и засаленной одежды, но я не подала и виду своего отвращения.

— А если я скажу им, где ты теперь обитаешь? Какие у Блэкмора милые детишки? Один мальчик, две девочки…

Кровь схлынула с лица, а мои пальцы сжались в кулак так, что ногти врезались в ладони. Этот человек лишил детства меня, а теперь надумал взяться и за них?

— Если вы только попробуете приблизиться к ним…

— А я и не буду, — он пожал плечами. — Но за других не ручаюсь. Если ты не дашь мне денег. Сумма не так уж и велика для дома, в котором ты теперь обитаешь.

— Я не возьму у них ни одной монеты. И вам не дам ничего, — прошипела сквозь зубы, — И если вы хоть на шаг приблизитесь к их дому…

— То что? Пойдёшь к своему лорду? — Он хмыкнул. — Только посмотри, какая ты стала храбрая. Но я-то помню, какой ты была напуганной и послушной девочкой… Я кормил тебя, Ада!

— Вы уничтожили всё, что мне оставили родители!

Он вновь пожал плечами.

— Я тебя предупредил. У тебя два дня. И если за это время ты не найдёшь нужную сумму, тогда разрешаю выбрать, кому из деток не повезёт первым. — Сказал он, отступив на пару шагов.

Я не ответила, просто не могла.

— Через два дня, в полночь, здесь за углом у мусорных баков. Семьсот тридцать крэнов.

И дядя исчез в толпе, быстро, как крыса, почувствовавшая шаги. А меня начало колотить. По спине побежали колючие иглы, а страх заполонил сердце. Всё, что я упорно хоронила в себе, снова поднялось наружу и взорвалось, окутав меня липкой паникой.

Я села в экипаж, захлопнула дверцу и вжалась в угол сиденья. Приказала кучеру ехать домой голосом, который звучал слишком спокойно, пока на самом деле внутри разрасталась настоящая буря.

Всю дорогу я смотрела в окно и думала.

Что теперь? Что делать?

У меня были накопления — кое-что от проданных украшений и занятий репетиторством. Но этого не хватит.

Может, попробовать договориться? Дать часть и пообещать остальное отдать позже?

Но я прекрасно понимала, что он не отпустит меня. Чем больше даёшь, тем выше его требования.

Я положила ладони на колени и сжала их почти до боли. Нужно было что-то придумать. И лица детей вспыхнули перед глазами. Что, если он исполнит свою угрозу и попытается навредить им?

Нет. Я не могу допустить этого.

Может, рассказать Адриану?

И внутри всё оборвалось… Ведь я только вчера решила держать дистанцию. Что я здесь лишь ради детей. А если я приду к нему за помощью, то это уже станет нашей общей проблемой. Я не могу попросить у него такую сумму, ни как гувернантка, ни как женщина. Просто не могу!

Экипаж остановился у поместья, и я быстро вышла. Солнце уже клонилось к горизонту, в окнах начали загораться огни. А мой мир снова трещал по швам.

Глава 26

Когда я вошла в тренировочный зал, ночь уже крепко обняла поместье, небо было усыпано звёздами, а огни фонарей отражались в окнах, будто за Блэкмор-Холлом кто-то наблюдал.

Адриан ждал, как всегда спокойный и собранный. И не улыбался. Но стоило мне подойти ближе, как на его губах всё-таки дрогнула улыбка, а глаза заметались по лицу, будто что-то искали.

— Готова? — спросил он.

— Да, — соврала я.

И мы начали с повторения движений — уклон, отскок, шаг, выпад. Всё, чему он меня учил последние недели. Я знала эти движения, моё тело помнило их, но сегодня всё было иначе.

Кол постоянно выскальзывал, я спотыкалась на ровном месте. Один раз даже сверзилась на землю, запутавшись в собственных ногах. Но мужчина ничего не говорил, только наблюдал.

Затем мы перешли к имитации нападения, где я должна была увернуться, отразить и сбить противника. Но я терялась и была повержена.

В какой-то момент Адриан шагнул вперёд, быстро и резко, как морвани, а я инстинктивно отшатнулась и слишком поздно вытащила кол. Он выбил его из моей вскинутой руки, и тот со звоном покатился по каменному полу. Я осталась безоружна и с тугим комом в горле, от которого защипало глаза.

В следующую секунду лорд Блэкмор прижал меня к стене, одна его рука упёрлась в каменную поверхность над моей головой, а другая сомкнулась на запястье. Его грудь почти касалась моей, отчего воздуха вмиг стало не хватать.

— Что с тобой? — прошептал он низким и хриплым голосом, почти шипящим. Его дыхание коснулось моих волос, а взгляд жадно впился.

Я зажмурилась, но лишь на миг.

— Я в порядке.

— Ложь, — он понизил голос, — Ты не держишь оружие, не уклоняешься, ты даже не смотришь на меня.

И тут я резко подняла глаза.

— Я просто устала. День был тяжёлый.

— Просто день? — он наклонился так близко, что я могла сосчитать каждую ресничку и во всех деталях рассмотреть его тёмные, как ночь, глаза. — Ада, ты вся дрожишь. Почему?

Я молчала, но взгляда не отвела. Если я ему расскажу, то всё станет слишком реально, и тогда всё изменится. И между нами тоже.

— Ты можешь мне рассказать, — уже намного мягче добавил он, ослабляя моё запястье, но не выпуская его, а словно поглаживая.

Как же мне хотелось рассказать, особенно сейчас, когда он так близко, когда готов выслушать, когда сам хочет этого. Но если я это сделаю, то позволю быть спасённой, а я не уверена, что переживу, если снова окажусь в долгу. Даже перед ним.

— Всё в порядке, Адриан. Я действительно просто устала. Я соберусь. Завтра.

Некоторое время он продолжал на меня смотреть цепко и испытующе, но вскоре сдался и отпустил, сделав шаг назад.

— Хорошо. Но если ты соврёшь ещё раз, я всё равно узнаю.

Я хоть и растерялась, но кивнула в знак согласия. А после подняла с пола кол. Лучше уж будем тренироваться, чем говорить по душам, потому что я понятия не имела, сколько ещё смогу держать всё это внутри.

Закончив тренировку, я вернулась в свою комнату. Всё тело болело, правда не из-за физических нагрузок, а от напряжения и сдерживаемого крика, который грозил сорваться из уст. Быстро разделась и лишь умылась холодной водой, не в силах даже принять душ. Закуталась в одеяло, словно в броню, и лежала, уткнувшись пустым взглядом в зашторенное окно. Честно, думала, что уснуть я не смогу, но будто кто-то специально закрыл мои глаза.

И вот я уже стояла в саду Блэкмор-Холла. Ночь была тихой, воздух казался тёплым и влажным. Доносился аромат воды и резких пряных цветов. Ветер тронул мои волосы и легонько прошёлся по плечам и рукам.

Я знала, что это был сон, но он воспринимался как что-то очень реальное и настоящее.

Прошла по мягкой и мокрой от росы траве и увидела Адриана. Мужчина стоял у мраморной арки, одной из тех, что заросли плетистыми розами. Руки держал в карманах, плечи явно были напряжены. И смотрел он куда-то в темноту сада, на водную гладь, отражающую полную луну и многочисленные звёзды.

Я медленно подошла и остановилась рядом. Всё ждала, что он что-то скажет, но Адриан даже не посмотрел на меня и молчал. Поэтому я неловко произнесла «Привет…», совершенно не представляя, что сказать ещё. Но мужчина вдруг спросил:

— Что ты скрываешь?

Я вздрогнула.

— Какой странный сон… — пробормотала скорее сама себе.

— Но ты всё равно хочешь рассказать, потому что здесь безопасно, — добавил мистер Блэкмор.

Первым порывом стало вновь ответить, что «всё нормально», но потом вдруг что-то внутри меня щёлкнуло, и плотину прорвало.

— Сегодня встретила дядю Теофила.

— Он тебя обидел?

— Нет. Не сейчас.

— Расскажи про него.

Я посмотрела на свои босые ноги, запутавшиеся в изумрудной траве, и слова хлынули, будто только и ждали этого момента.

— После гибели родителей он стал моей семьёй. Ну, если это можно так назвать. Он был единственным живым родственником, поскольку остальных забрала война, и взял меня под свою опеку. А после спустил всё: поместье, книги, картины, даже многочисленные мамины украшения, которые она завещала мне. Что-то продал, что-то проиграл. Он постоянно пил и злился… Наказывал меня, запирал в комнате и не выпускал сутками, принося лишь минимум еды и воды, чтобы я не померла раньше времени. И однажды…

Мои глаза наполнились слезами, и потребовалось чуть больше времени, чтобы продолжить.

— Однажды он поставил на кон меня. — я съёжилась и обняла себя руками, ощутив мороз по коже, — Мою невинность.

Я услышала, как зубы Адриана скрипнули, и ощутила, как на мои плечи лёг мягкий плед.

— Он тогда играл с одним купцом, настолько мерзким и грязным, что когда он входил в наш дом, я сама запиралась в комнате. Мне было шестнадцать. И вот я сидела наверху у распахнутого окна и слушала, как шумят их голоса и звучит стук рюмок. Я знала, если он проиграет, то уйду туда, откуда не возвращаются. Но он выиграл. Впервые. Единственный раз в жизни… А я осталась, чтобы с этим жить.

Глава 27

Утром я вошла в столовую, где уже завтракали дети и мистер Блэкмор. Селина спорила с Деймоном, кто из них победит в словесной дуэли, Луна нарезала тост маленьким детским ножиком и угощала своего зайца. Свет лился из высоких окон, воздух был тёплым от свежей выпечки и разговоров. Адриан сидел на своём обычном месте с чашкой чая в одной руке и газетой — в другой. Но стоило мне подойти к нему поближе, как он тут же поднял взгляд.

— Милорд, — произнесла я как можно нейтральнее, и да, при детях мы сохраняли субординацию и не «тыкали» друг другу. — Могу ли я взять отгул на сегодня? Всего на несколько часов. Это важно…

Я, естественно, не стала уточнять, что планирую посетить ломбард и сдать последние оставшиеся от мамы украшения.

Он не сразу ответил. Медленно, словно растягивая само время, поставил на стол чашку и также медленно сложил газету.

— Нет.

Я моргнула. Подумала, что ослышалась.

— Простите?

— Нет, — повторил он. — Сегодня вы нужны детям. До праздника осталось всего три дня, они в предвкушении. Да и надо закончить подготовку, утвердить меню, заказать необходимые продукты, украсить сад.

Несколько секунд я просто смотрела и словно ощутила глухой удар. Ведь я никак не ожидала отказа. Каждый день я была с детьми, без выходных и отпусков. Вставала на рассвете и засыпала глубокой ночью. И поэтому во мне всё взбунтовалось. Возможно, сказалась усталость и нервозность, а может, просто человечность.

— Я не просила ничего за всё это время, — медленно произнесла, понижая голос, чтобы не привлекать излишнее внимание детей. — Ни дня, ни часа. Я жила по вашему расписанию, выносила удары и ловушки ваших детей, ночные кошмары и дневные ожидания. И я ни разу не пожаловалась, не позволила себе слабость. Ни разу.

Мужчина молчал, продолжая на меня смотреть. Хоть и его взгляд был каким-то озадаченным и напряжённым.

— И вот я попросила всего один раз, всего один день. Не путешествие, не отпуск, а лишь несколько часов, — продолжила, уже не в силах сдержать дрожь в голосе. — И слышу «нет». Как будто я не человек, а какой-нибудь механизм, не требующий отдыха…

Глаза опустила непроизвольно, ведь эти слова вырвались слишком быстро. Я не планировала всё это вываливать на него и уж точно не при детях, которые, конечно, подслушивали и не сводили с нас взгляда. И, испугавшись, выдохнула:

— Простите… Я не должна была… Просто…

Я не закончила, потому что теперь слова не шли. А Адриан по-прежнему молчал. Разве только его лицо стало отстранённым и каким-то холодным.

— Ладно. Дети, я вас жду в учебной комнате. Не опаздывайте.

Развернулась на пятках и, стараясь не перейти на бег, вышла из столовой, проскочила коридор и прислонилась спиной к прохладной стене за ближайшим поворотом. Часто-часто задышала. А после сделала несколько глубоких и медленных вдохов, принимая окончательное решение: если потребуется, я просто сбегу.

Прикрыла глаза, усмиряя колотящееся сердце, и, оторвавшись от стены, направилась в комнату для занятий.

Вошла в учебную комнату, стараясь отрешиться от тяжести в груди, и, к моему изумлению, дети уже были там. Я не стала акцентировать на этом внимание, ведь эти дети не совсем дети, а в поместье полно потайных ходов.

Луна сидела за своим маленьким столиком, болтая ножками и выстраивая счётные камни в форме домика. Селина листала задачник, а Деймон посмотрел на меня слишком серьёзным для мальчика взглядом.

— Ну что ж, раз вы уже в сборе, тогда начнём.

Урок шёл за уроком, размеренно и спокойно, как часы. Я задавала примеры, ставила руку и поправляла почерк, считала вслух вместе с Луной и хвалила Селину за логическую цепочку, которую та выстроила в уме.

Всё шло своим чередом, так, как было всегда. Но это на поверхности, а вот внутри меня всё трещало. Я считала не только примеры, а ещё часы до вечера и свои шансы уйти, при этом оставшись незамеченной.

Сложность заключалась в том, что ежедневно по вечерам у нас с Адрианом тренировки. И если вдруг я не появлюсь, это вызовет вопросы. Но ведь можно сказать, что мне нездоровится? Что у меня боли… женские. Это ведь бывает у всех, и я уверена, что даже мужчины знают о подобном.

Я видела, как Селина поднимает руку и отвечает уверенно, а сама в этот момент прокручивала в голове маршрут: переодеться после ужина, дождаться, когда все разойдутся по своим комнатам, взять накопленные деньги и оставшиеся драгоценности, выйти через служебный ход, сесть в фургон, который ежедневно отвозит слуг в город, и попытаться договориться с Теофилом… И, может быть, убедить его, что у меня больше ничего нет, что он должен оставить меня в покое…

Бросила взгляд на часы — половина двенадцатого. Как же время медленно идёт...

— Мисс Ади, — тихо окликнула меня Селина. — Можно я буду считать на пальцах?

— Можно, солнышко, но только до двадцати. Потом уже на бумаге.

Я прошлась по комнате, глядя то на одного ребёнка, то на другого. Я должна. Нет. Просто обязана защитить их от него. Если себя я защитить не могла, то это не значит, что и сейчас я осталась такой же слабой. И закончила мысль принятием ещё одного решения: если сегодня я не смогу договориться с дядей, то тогда попрошу помощи у Адриана.

А пока мои глаза то и дело возвращались к циферблату часов. Но несмотря на это, с кухаркой мы согласовали меню для дня рождения Луны и утвердили список необходимых продуктов. С детьми начали украшать сад и надувать шарики, развешивая их по всему дому. И отправили гостям письма с приглашением. А за ужином я скажусь больной и отпрошусь пораньше спать. Надеюсь, хоть в этом Адриан мне не откажет…

Глава 28

Вечером, когда я отправилась переодеться перед ужином, долго смотрела на своё отражение в зеркале. Тонкая вуаль пудры на скулах и лбу делала кожу бледной, почти болезненной. Я даже под глазами нанесла немного теней, чтобы придать лицу усталость.

В столовую вошла позже обычного, сославшись на «нехорошее самочувствие» ещё у дверей, чтобы дети и Адриан были подготовлены. Деймон уставился на меня, немного нахмурившись, а Луна ткнула пальцем:

— Мисс Ади бледная, как соль!

Селина, не отрываясь от тарелки, добавила:

— Она всегда бледная.

— Но сейчас белее.

— Всё в порядке, — улыбнулась я слабо, — Просто немного устала.

Села на своё место, аккуратно расправив салфетку. Вилку держала в руке, но даже не смотрела на еду. И хотя желудок был пуст, подступающая тревога вызывала тошноту.

Я чувствовала на себе взгляд Адриана, который был тяжёлым и внимательным, поэтому я не поднимала глаз, боясь выдать себя.

— Вы ничего не едите, — произнёс он спустя некоторое время.

— Нет аппетита. Но вы не волнуйтесь, завтра всё пройдёт.

Я осмелилась на краткую улыбку.

— Нужно вызвать лекаря, — спокойно сказал мужчина, а у меня прошёл мороз по коже. Я ведь совсем не подумала о лекаре!

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Нет! — ответила я слишком быстро, но потом заставила себя смягчить голос: — То есть нет необходимости. Правда. Ничего серьёзного. Это… женское. Такие дни, сами понимаете. Они проходят.

Молчание.

— Мне просто нужно немного полежать, — добавила тихо.

Я очень надеялась, что это убедит его. Надеялась, что он не станет лезть в тему женских болей. Но Адриан Блэкмор не был тем, кто отступает от подозрений просто потому, что они связаны с чем-то деликатным. Он медленно поставил чашку на блюдце.

— Лекарь всё равно осмотрит вас сегодня. На всякий случай. Я не позволю, чтобы в моём доме кто-то попустительски относился к своему самочувствию.

От досады я прикусила внутреннюю сторону щеки, не до крови, но почти. Подняла взгляд и посмотрела на лорда. В его глазах явно читалось, что он знает, что я лгу. Господи! Да это было написано на его лбу. И я гулко сглотнула.

— Хорошо, — выдавила тихо, — Если вам так спокойнее.

— Спасибо, — ответил он и снова повернулся к детям, как будто только что между нами не было короткой войны.

Я допила воду, так и не прикоснувшись к еде, а затем встала:

— Позвольте мне отдохнуть. Я буду в своей комнате.

Адриан кивнул. Селина что-то пискнула, но я уже не слушала. По коридору шла быстро, почти на грани бега. Дошла до двери, влетела внутрь и захлопнула её, прислонившись к стене лбом.

И что теперь? Как выбраться? Как сбежать, когда лекарь вот-вот приедет и поймёт, что я не больна? И когда внизу сидит мужчина, способный прочесть ложь с первого же взгляда?

Но я всё равно должна что-то придумать!

И я придумала — притворюсь спящей.

Погасила свечи, потом подошла к камину, раздвигая кочергой дрова и угли в разные стороны, чтобы они быстрее погасли. Комната погрузилась в полумрак. Только слабое сияние луны пробивалось сквозь тонкие шторы, окрашивая всё в серебристо-синие тона.

Я укрылась одеялом с головой, сжавшись на кровати в неподвижный кокон. Лежала, будто окаменев, прислушиваясь к себе и к тем гулким ударам сердца, что отдавались в висках, и к глухому звуку времени, которое тянулось невыносимо медленно. Бессонница сжигала меня изнутри, хотя глаза были закрыты, дыхание ровное, а тело максимально расслабленное. Я репетировала «сон» так, словно от этого зависела жизнь.

Прошло может минут десять или полчаса. Я не была уверена. Но шаги мне показались ударами. Их явно было двое: одни тяжёлые и уверенные, другие чуть шаркающие и старческие. Сердце ёкнуло вместе со стуком в дверь.

— Мисс Хейз?

Я конечно не ответила, до последнего рассчитывая, что входить без приглашения не станут, но…

Потом дверь скрипнула и медленно отворилась. Я даже не дрогнула.

— Мисс Хейз? — снова позвал тихий мужской голос с лёгкой хрипотцой. — Простите, юная леди, но лорд Блэкмор настаивает на осмотре.

Я снова промолчала.

— Похоже, спит, — прошептал лекарь, и рядом со мной прозвучал скрип половиц, видимо, он подошёл к кровати. — Или очень убедительно притворяется.

— Она жаловалась на боли, — раздался рядом ровный голос Адриана, и я взмолилась, чтобы он не тронул меня, — Женские… Говорит, ничего серьёзного, но вы понимаете, я не могу даже их игнорировать.

— Ах, женские, — хмыкнул мужчина, — Дорогой мой лорд, позвольте напомнить: с точки зрения медицины, у женщины это случается ежемесячно. И не надо делать из этого драму вселенского масштаба. Если бы мужчины испытывали то же самое, они бы каждый цикл писали завещание и прощались с родными на смертном одре.

Я едва не улыбнулась. Боги, благословите лекарей с чувством юмора! И если бы не тот страх, что сжимал грудь, я бы, возможно, посмеялась.

— Стоит ли будить её? — спросил лекарь чуть тише.

— Если это необходимо, — не сразу и с заметной сдержанностью ответил Адриан. Ему явно не понравилось, что он не может убедить лекаря в необходимости вмешательства и осмотра.

— Не думаю, — вздохнул мужчина, — Пусть отдыхает. В женских болях нет ничего фатального. А вот хороший сон, поверьте, лечит лучше, чем микстуры. Но оставлю снадобье на всякий случай, если боль усилится. Два глотка — и через полчаса можно танцевать на столе. Если, конечно, дама захочет.

Я услышала лёгкий стук стекла, похоже, лекарь поставил пузырёк на мою прикроватную тумбочку. Потом — шаги, скрип половиц и шелест ткани.

Глава 29

Распахнув створки балконной двери, втянула свежий, чуть влажный воздух. Ветер подул мне в лицо, принося вместе с собой ещё и аромат роз, такой сладкий и приятный. Правда, почему-то это заставило меня вздохнуть чуть тяжелее. Ведь вышла я сюда не для того, чтобы любоваться ночным и таким звёздным небом, а для того, чтобы сбежать.

Убедилась, что мешочек привязан достаточно крепко, и я не потеряю его где-нибудь по дороге, подхватила юбки и, подтянувшись на руках, перекинула ноги через каменную ограду.

Сердце в груди стучало набатом. Ладони мгновенно вспотели, а дыхание, казалось, и вовсе остановилось. Но, несмотря на это, я сделала шаг в сторону, затем ещё и ещё. До тех пор, пока таким образом не добралась до стены, по которой стелилось развесистое плетистое растение.

На первый взгляд оно казалось достаточно надёжным, а вот на второй… Скоро узнаем.

Листы были сочными и размером с две, а может и три моих ладони. Сам ствол больше напоминал канат. Обхватила его рукой и дёрнула с силой. А после дёрнула ещё несколько раз, прикладывая весь свой вес, чтобы убедиться, что это растение меня выдержит.

На мгновение прикрыла глаза, вдохнула поглубже и обхватила его руками, а после и ногами. Тут же налетел очередной порыв ветра, от которого мне показалось, что сорвусь вниз, но нет. На этот раз мне повезло. Поэтому, преодолев страх, я начала спускаться, благо это всего второй этаж. Но за счёт высоких потолков общее расстояние от балкона до земли всё равно было немаленьким.

И в эти самые минуты я искренне поблагодарила Адриана, который натаскал меня в физических упражнениях. Моё тело было натренировано и довольно ловко. Так что всего за пару минут я преодолела это расстояние и даже почти не запыхалась. Ну разве что от страха.

Хоть до этого я и планировала поехать на фургоне, но теперь рисковать не могла. Прислуга могла бы доложить обо мне Адриану, а так у меня есть шанс остаться незамеченной. Поэтому сейчас без оглядки спешила к калитке, которую использовала прислуга, чтобы сократить путь и не обходить весь особняк. Под ногами хрустел гравий настолько громко, что мне пришлось снять ботинки и бежать босиком. И только удалившись на достаточное расстояние, я вновь обула ноги.

До полуночи оставалось всё меньше времени, но я не сдавалась. Да, можно было бы остановить экипаж, но в столь поздний час это было слишком опасно. Так что мне оставалось только бежать.

Бок колол страшно, ноги болели и явно были ранены из-за бега босиком, платье сбилось куда-то набок, а плащ неприятно бил по пяткам, но я всё равно бежала.

И вот она, злополучная улица, на которой Теофил вновь ворвался в мою жизнь. Тёмный и пустой переулок, мусорные баки. И никого.

Из кармана вытащила свои часы и сверилась со временем — почти полночь. Где же он?

Тишина была вязкой, глухой и враждебной. И я не привыкла в такое время гулять совершенно одной, поэтому каждое дуновение ветра и мелькнувшая тень начала наводить на меня сущий ужас. Сделала шаг назад, обернулась, снова вгляделась в темноту за баками. И тут я почувствовала это… запах.

Он пришёл внезапно, как удар в спину. И звучал как нечто ужасное, гниющее, прокисшее, как если бы кто-то смешал тухлое мясо, мокрые пепельницы и болотную жижу, выдержал всё это в тепле и опрокинул тебе прямо в лицо.

А после я увидела морвани. Он стоял как человек, но его спина была чуть выгнута, а в движениях ощущалось что-то хищно-разболтанное, как у гиены. Лицо… если это можно было назвать лицом — вытянутое, сморщенное, покрытое серо-белой кожей, как плёнка натянутая на череп. Глаза без радужки, сплошь чёрные, глядящие сквозь тебя. Челюсть неестественно широкая, растянутая в стороны, как будто она могла раскрыться до ушей. А рот был полон тонких кривых зубов, и из уголков текла чёрная вязкая слюна, которая капала на землю с мягким чавканьем.

У меня перехватило дыхание, пальцы онемели. Отшатнулась я инстинктивно и споткнулась о какой-то камень, но не упала. Внутри каждая клеточка закричала: «Беги», но ноги не слушались. Я знала, что он должен наброситься, что морвани не выжидают, а сразу убивают. Но этот выжидал… Он стоял в тусклом свете уличного фонаря и не двигался, лишь слегка склонил голову.

Резко обернулась, шаря глазами в поисках хоть чего-то — палки, железа — серебряный кол я не взяла. Глупая. Наивная, безрассудная, глупая!

И тут заметила у мусорного бака ржавую лопату с отбитым краем, но явно тяжёлую. Метнулась к ней и схватила. Ручка была холодной, шероховатой, покрытой пылью и каким-то липким налётом. Но я обхватила её обеими руками, отступила ещё на шаг назад и с вызовом посмотрела на морвани. Тот по-прежнему не двигался, но он вскинул голову и со свистом втянул воздух.

— Я не боюсь, — произнесла я голосом, который вышел слишком сиплым. — Если ты пришёл убивать, попробуй. Я не сдамся!

Он издал странный звук, не похожий ни на рык, ни на хрип. Что-то среднее между кашлем, карканьем и смехом. Я же встала в боевую стойку, вскинула лопату, как учил Адриан — чуть сбоку, а центр тяжести перенести на отставленную назад ногу. И посмотрела прямо в глаза твари.

А в следующий миг морвани сорвался с места…