Улететь с тобой

Глава 1

Стрелка на спидометре резко скакнула за отметку «двести», стоило в моем сознании всплыть последним событиям, заставив мое тело бурно отреагировать и вдавить педаль газа в пол до упора. Даже открытые настежь окна не способствовали поступлению кислорода в легкие, чтобы вдохнуть полной грудью. Не помогала и выкуренная пятая подряд сигарета. Автомобильное сиденье жгло так, что хотелось выпрыгнуть из машины, а руль будто намеревался просто выскользнуть из рук, от чего я стискивал его до треска кожи. Внутри пожар такой, что рвало на части. Боль, злость, ненависть скручивали органы узлом.

Дорожная разметка скрывалась под капотом машины, так же быстро, как сменялись кадры перед глазами. Мои руки, сжимавшие его горло, от чего его гортань издавала звуки, далёкие от человеческой внятной речи. Мне и не нужны были слова. За все говорили глаза, которые смотрели на меня, умоляя проявить что... сострадание, жалость, понимание. То, чему я уже думал не место в моем сердце, сбивая костяшки о его челюсть и выбивая ему зубы.

– Что молчишь...сука? – процедил сквозь зубы, всматриваясь в столь родные голубые глаза: стеклянные, с диким блеском и расширенными зрачками. Ширнулся уже, гнида. Вспоминались мальчики, счастливые и веселые. Им по восемь лет и они приехали на велосипеде к реке. Стоял летний зной, и вся жизнь впереди. Стартанули и наперегонки к воде, на ходу раздеваясь и бросаясь в воду. Тогда никто и подумать не мог, что будет ждать их через двадцать лет. Братья не по крови, а по жизни, на протяжении пятнадцати лет, не раз доказывающие преданность и дружбу друг другу, такую, о которой можно только мечтать. Нет больше тех беспечных мальчиков. Вот что с ними стало. Один душит другого, когда тот даже не сопротивляется, потому что понимает, что заслужил. Как говорится «пути Господни неисповедимы». Можно ли ненавидеть того, кого столь яро любишь всем сердцем? Можно! Можно и любить, и ненавидеть одновременно, как выяснилось. И именно это чувство заставило меня ослабить тиски на его глотке, и швырнуть его на пол. Выпрямившись, я наблюдаю, как он сворачивается в позе эмбриона, и закрывается от меня. Нет, это не страх. Это стыд. Густой и насыщенный, практически осязаемо расползавшийся по полу, касавшийся моих ног, и поднявшись по ним, сдавливал мою грудь. Именно это чувство позора не давало ему право на сопротивление.

– Прости.......– шептал он, глотая слезы и сопли с кровью – Прости, если можешь......– мямлил надрывно и тихо, но я его слышал отчётливо. Потому что он всегда это говорил. И я знаю, что он был искренен, что раскаивался.

Голова начинает раскалываться, сжимаю переносицу, чувствуя, как неприятно тянет кожу на сбитых костяшках.

– Бог простит......– отвечаю, отворачиваясь от жалкого вида моего лучшего друга детства, практически брата, никчемного и обдолбанного. Убил бы суку. Но не могу. Не убийца я. А будь даже и так, не брошу его. Как он меня не бросил, никогда не бросал.

Достаю из кармана сигарету и закуриваю. Медленно делаю затяжку, закинув голову назад и закрывая глаза, выдыхая. Ни черта легче не становится.

– Она же любит тебя, мразь.....даже таким любит, – говорю я так, чтобы он меня услышал. И уловив очередной всхлип, убедился, что слова до него дошли. Она – еще одна причина его не убивать.. и в то же время причина, по которой мы сегодня здесь собрались. А точнее, хаотично разбросанные следы гематом на ее теле.

– Я тоже ее люблю...– сквозь затуманенное сознание послышались его слова – И всегда любил.....ты же знаешь.

Знаю. Он ее действительно любил. И сейчас любит. Но он уже не он, себе давно не принадлежит. Сделав затяжку, я смотрю на свои испачканные кровью руки. Зажатая между пальцев сигарета дрожит. Почему нельзя вот так выбить всю дурь из его крови, что уже давно гуляет в ней, отравляя жизнь. Прочно поселившееся внутри зло, посыпанное сверху синтетическим кайфом. Черт не на левом плече сидит, вот он – гуляет по венам, и просит...ещё, ещё...хочу еще.

Разворачиваюсь и сделав пару шагов сажусь на пол рядом с ним, опершись спиной о сырую стену. Повисла тишина, лишь слышно тяжёлое дыхание двух уставших мужчин. Злость сменяется сожалением, что все сложилось так, что упустил момент когда это все началось. Груз ответственности начинает давить, что не был рядом с другом, когда тот, сам того не зная, оказался слаб перед такой заразой. Может, будь я тогда рядом, ничего бы подобного не произошло.

– Сколько? – озвучиваю я вопрос, на который на самом деле не хочу знать ответов. Наркоманы – горе в семье. Они вытягивают все: моральное, духовное, эмоциональное, физическое, движимое и недвижимое. Одним словом, всё, пока не оставят ничего, пока не успокоятся, а как поймут, что здесь брать больше нечего, пойдут искать в другом месте.

– Пять....– шепот из-под безвольно лежащего тела, а для меня это как самый настоящий оглушающий выстрел. Пять, мать его, лямов.

Услышав и осмыслив, я устало закрываю глаза. Правильно говорят, выбор есть всегда. Но не всегда нравятся альтернативы. Это тот самый случай. Взваливая на себя ответственность за решение чужих проблем других людей, мы делаем выбор за них. А вот тут надо решать – быть, или не быть. Стоит ли этот человек, который сейчас лежит у меня у ног, из-за кого избили мою сестру, подсевший на наркотики, деградирующий как личность? Стоит ли он того, чтобы я протянул ему руку помощи? Стоит. Обязательно стоит. Если не я, то больше никто. Никому он не нужен был. Никогда. Кроме меня и моей семьи. Наверное в этом всегда была брешь, слабость, зияющая дыра в его душе, червоточина, которую он пытался запаять наркотой. Несу я за него ответственность? Да! Всегда нес. И это мой выбор. Потому что чувствовал, что нужен ему, что нуждается он во мне. Не брошу. Не смогу, даже если захочу.