Условия развода

Глава 1

Двадцать пять лет назад. Контора королевского нотариуса

— Распишитесь вот здесь, барышня. Ваш будущий супруг уже поставил свою подпись вчера.

Морщинистая рука с коричневыми старческими пятнами протягивает мне перо, кончик которого жирно блестит от чернил. Указательный палец другой руки направлен на пустое место в самом низу толстого листа гербовой бумаги.

— А можно я сначала прочитаю?

Свидетели, собравшиеся в комнате, смотрят на меня с удивлением. Их тринадцать, многовато даже для просторного кабинета, ведь он заставлен солидной мебелью, по стенам громоздятся заполненные документами шкафы и полки.

— Сначала прочитаете? — переспрашивает нотариус. — Это же самый обычный договор. Ничего особенного.

Он вновь протягивает перо, однако я повторяю просьбу:

— Но я ведь имею на это право? Пожалуйста!

Тетка, наряженная в пышное платье из лилового шелка, поджимает тонкие губы. Пока лишь молча смотрит на меня. Однако, судя по выражению ее лица, уже готова испепелить. Громкому скандалу мешает только присутствие посторонних и торжественность момента. Я буквально чувствую, каких невероятных усилий ей стоит сдерживаться.

Нотариус неожиданно соглашается:

— Что ж, вы действительно имеете право ознакомиться с договором. Прошу вас.

Теперь большинство свидетелей смотрит с удивлением и осуждением уже на нотариуса. Хотя едва ли его можно смутить какими-то там взглядами. За долгие десятилетия работы он наверняка с чем только не сталкивался.

Итак, я читаю документ, от которого зависит вся моя будущая жизнь:

БРАЧНЫЙ ДОГОВОР

18 мая сего года

1. Третий Принц Каросфер, по прозвищу Наимудрейший, вступает в законный брак с Арнэлией, единственной дочерью покойного герцога Ривена.

2. Супруг обязуется достойно содержать супругу и всех детей, которые могут родиться в этом браке.

3. Супруга передает в полное распоряжение Каросфера свое приданое, состоящее из девяноста шести тысяч золотых монет, фермы “Драконья лужайка”, четвертой доли в таверне “Загулявшая русалка”, а также украшений, шелковых платьев, столового серебра, постельного белья и прочего (опись прилагается на отдельном листе).

4. Супруг обязуется каждые полгода выдавать супруге по тридцать серебряных монет на личные расходы.

5. Супруги клянутся хранить верность друг другу.

5а) Если вышеозначенная Арнэлия совершит прелюбодеяние, то должна будет выстоять десять часов у позорного столба. Она лишится права на все выплаты и содержание, а также проведет остаток жизни в Обители кающихся грешниц. Обманутый супруг будет считаться разведенным и получит возможность заключить новый брак, если пожелает.

5б) Если супруги решат развестись по взаимному согласию, то оба смогут затем вступить в новые браки. После развода вышеозначенная Арнэлия получит на руки одну десятую часть своего приданого, если к тому моменту от приданого хоть что-то останется.

6. Настоящий брак Каросфера и Арнэлии будет считаться заключенным, когда здесь подпишутся обе стороны и не менее трех свидетелей.

Договор составлен мною, королевским нотариусом Борхезом Земмелем.

Да хранят боги нашего милостивейшего короля!

— Я не буду это подписывать.

Круглые золотые очки нотариуса Земмеля сами собой поднимаются на лоб.

— Что вы сказали, барышня?

— Не буду подписывать договор.

— Почему, позвольте спросить? Что вам не нравится?

Стараюсь не смотреть на багровеющее лицо тетки и отвечаю:

— Мне не нравятся отдельные пункты.

— Например?

— Например, тридцать серебряных монет на личные расходы. Это же очень мало. Я точно знаю, что наша прачка получает столько за три месяца работы!

Нависает неловкая пауза, которую нарушает двоюродный дед Третьего принца, совсем еще не старый толстяк со сверкающими перстнями на пухлых пальцах. Он произносит с усмешкой:

— Главное слово здесь: работа! Прачка работает. А вы, дитя мое, будете просто жить в замке мужа на полном обеспечении. К чему вам много карманных денег?

— Я пишу картины. На тридцать серебряных монет краски и холсты не купишь. Вы знаете, какие сейчас цены?!

— Ну хорошо, думаю, этот мелкий вопрос мы легко решим. Давайте добавим в договор сумму на ваши краски и холсты. Полагаю, наш дорогой Каро на них не разорится.

— Ладно-ладно, тут как раз есть свободное место, — соглашается нотариус. — Сколько монет требуется на ваше увлечение?

— Цены на качественные материалы постоянно растут. Давайте просто напишем: мне положены покупки из художественных лавок. Столько сочту достаточным на полгода. Со своей стороны обязуюсь не наглеть и держаться в разумных рамках.

— А вы умеете торговаться, барышня, — говорит нотариус и звонит в колокольчик.

Тут же появляется его длинноносый помощник в сером суконном одеянии.

— Садитесь и аккуратно впишите в четвертый пункт договора: “а также средства для совершения покупок в художественных лавках”. Должно уместиться… Вы ведь этим пером писали договор?

Он достает из хрустального стакана вставленное в серебряный корпус перо.

— Да, господин нотариус, этим самым.

— Постарайтесь, чтобы буквы вышли того же размера.

Помощник садится за стол, обмакивает перо в чернильницу и вписывает в договор продолжение четвертого пункта. Буквы получаются чуть уже, но в целом запись смотрится замечательно, на мой взгляд.

— Теперь вы довольны? — интересуется нотариус, снова протягивая мне перо.

— Не совсем.

— Что опять не так?

— Пятый пункт. Подпункт “б” более-менее устраивает. Хотя немного смущает, что от приданого может ничего не остаться…

— Что-то же наверняка останется! Отчеты о расходах вам будут предоставлены.

— Хорошо. Но подпункт “а”? Нет, я не собираюсь изменять мужу, но стоять полдня у позорного столба… Согласитесь, это как-то чересчур.

Глава 2

В самое последнее мгновение перо в моей руке вздрагивает, и на бумагу падает клякса. Помощник нотариуса испуганно ахает. Однако ничего ужасного не происходит. Я благополучно расписываюсь. Моя подпись под размашистым росчерком будущего мужа смотрится такой мелкой… Нотариус осторожно придвигает к себе украшенный кляксой договор, подсушивает ее с помощью промокательной бумаги и произносит:

— Прошу всех желающих также поставить свои подписи.

Возле стола возникает небольшая сутолока. Желающие передают друг другу перо, натянуто или искренне улыбаются.

Наконец подкорректированный и подписанный всеми сторонами договор снова оказывается в распоряжении нотариуса. Формальности полностью соблюдены. Он торжественно объявляет:

— Поздравляю с законным браком, барышня. То есть теперь уже супруга Третьего принца. Копии брачного договора вы и супруг получите перед свадьбой, которая состоится завтра. До скорой встречи. Благодарю всех присутствующих.

Вероятно, старый нотариус рад, что наконец-то можно распрощаться с посетителями. Обслуживать членов королевской семьи почетно, но порой слишком хлопотно. Да и ответственность не сравнима с ведением дел простых смертных. Принцев и принцесс не выставишь за дверь и не заставишь дожидаться, пока владелец конторы изволит их принять. Навязать им свое мнение тоже тяжело. Впрочем, он сам выбрал свой путь, а коллеги, обычные нотариусы, наверняка по-черному завидуют и мечтают занять его место. Меня теперь тоже приняла в свои прохладные объятия королевская семья. Пусть я всего лишь супруга Третьего принца, и титул принцессы мне вряд ли достанется, все равно это высокий уровень. Можно даже сказать, высочайший. Буду жить в замке “Гнездо черного журавля”, всего в трёх часах езды от столицы. Говорят, этот замок роскошен, там хранится целое собрание старинных гравюр и портретов, созданных великими мастерами…

Второй принц, на миг оказавшийся совсем близко, шепчет:

— Скоро увидимся на свадьбе…

Ощущаю на себе взгляд мужа тетки и впервые за долгое время не опускаю глаза. Осталось провести всего одну ночь в его доме, и это единственное, что по-настоящему радует. Наконец-то избавлюсь от пошлых шуточек, “случайных” прикосновений и двусмысленных намеков, преследовавших меня с тех пор, как я повзрослела. Тетка предпочитает этого не замечать. С каждым днем напор со стороны самодовольного упитанного борова средних лет становился сильнее. Можно не сомневаться, совсем скоро он дал бы себе волю. Как будто мне мало других неприятностей! Однако теперь не посмеет. Неожиданно подвернувшийся блестящий брак — истинное избавление. Отныне я взрослая замужняя дама, хозяйка роскошного замка. И никто не вправе ничего решать за меня. Никто, кроме законного супруга, которого я знаю лишь по портрету. Что же меня ждет?..

Суета, которая происходит прямо сейчас

Золотистый бисер мерцает на иссиня-черном бархате, образуя сложный узор из спиралей и лепестков клематиса. Изящная дамская сумочка совсем скоро будет готова, можно будет отправить ее вместе с другими вышитыми вещицами в лавку, где охотно принимают мое рукоделие. Надеюсь, столичные модницы раскупят все быстро, тем более, близится сезон летних балов. Значит, мой кошелек опять потолстеет. Прекрасно, а то за этот месяц он совсем отощал.

От работы меня отрывает горничная, которая быстро заходит в комнату, почти вбегает.

— Госпожа Арнэлия, ваш супруг приехал. Спрашивал, где вы находитесь. Скоро будет здесь!

— Что ему нужно?

Она разводит руками.

— Не знаю. Я проходила по двору, когда он вылез из экипажа. Решила вас предупредить.

— Хорошо, спасибо.

Любопытно, что за срочность такая. Зачем я вдруг понадобилась? И почему Каросфер внезапно вернулся из столицы, хотя намеревался пробыть там еще недели две? Впрочем, раз он направляется сюда, скоро все разъяснится.

Любящая жена наверняка кинулась бы к зеркалу поправить прическу и удостовериться, что хорошо выглядит. Ведь следует быть привлекательной и желанной в глазах супруга. Я завязываю узелок, вдеваю в тонкую иглу новую нитку и набираю на нее три золотистых бисеринки, чтобы продолжить узор. Почти заканчиваю вышивать очередной лепесток, когда стремительно входит мой господин и повелитель и резко останавливается посреди комнаты. Расправив плечи и задрав подбородок, произносит:

— Я вернулся раньше.

— Я заметила.

Нынче у него подчеркнуто решительный и боевой вид. Новая столичная мода? Образ брутального аристократа? Каросфер оглядывает помещение в поисках, куда бы присесть. На маленьком диване расположилась я, на сиденье ближайшего кресла стоит корзинка с мотками ниток и пестрыми лоскутками, на скамеечке — шкатулка с бисером, стулья тоже заняты всевозможными рукодельным мелочами. В итоге Каросфер опускается в кресло, стоящее в дальнем углу, предварительно скинув оттуда раскроенный меховой жилет.

— У тебя вечно все валяется!

Наступает небольшая пауза.

— Ты еще что-то хотел сказать?

— А? Что? — он вытаскивает из-под бока ножницы и перекладывает их на подлокотник кресла. — Нам нужно серьезно поговорить.

— Слушаю очень внимательно.

— Что за снисходительный тон? Если я приехал из столицы раньше времени, значит, разговор в самом деле серьезный!

— Ты опять проигрался?

— При чем тут это? Да, был небольшой проигрыш, но он роли не играет. Совершенно не важно…

— Что может быть важнее проигрыша?

— Перемены в нашей жизни!

— Надеюсь, под “небольшим проигрышем” не подразумевается полное разорение? Ты не эти перемены имел в виду?

— Нет, конечно, нет! — кажется, он вздыхает с облегчением. — Я проиграл всего-то восемьсот золотых или около того. Мелочь.

— Действительно, даже не стоит переживать.

— Опять снисходительный тон? Забудь о грубых приземленных расчетах. Поговорим о наших отношениях.

Вот это поворот. Столь увлекательную тему мы в последний раз обсуждали лет двадцать назад. Тогда я еще была настолько наивна, что пыталась их наладить. Эти самые отношения.

Глава 3

Я еще не успеваю привести мысли в порядок, когда Каросфер возвращается.

— Мы не договорили!

— Ты же убежал.

— С тобой невозможно ничего обсуждать. Ирония неуместна! Ты должна дать мне шанс на новую счастливую жизнь. Ведь прежнюю жизнь испортила именно ТЫ!

— Неужели?

— Да! Тысячу раз да! Ты даже не смогла родить наследника.

— Я родила дочь.

— Это другое. — Каросфер пренебрежительно машет рукой.

— Не приходило в голову, что причина в тебе? — спрашиваю я.

— Какая глупость! В моем роду наследников всегда было хоть отбавляй. Взять хотя бы моего отца…

— В этом отношении ты на него совершенно не похож.

— В любом отношении виновата всегда женщина. У Первого принца двое сыновей, у Второго — тоже. И только я из-за тебя до сих пор без наследника! Но тебе поздно уже рассуждать на эту тему. Ты слишком стара. Безнадежно стара!

— Между прочим, ты старше меня на четыре года.

— Для мужчины это самый расцвет. Пора наверстать упущенное и завести новую семью. Вместе с любящей молодой… я подчеркиваю: молодой женщиной устремиться к вершинам счастья и гармонии!

— Ты мог бы выступать на собраниях городского совета. Там любят цветистые речи ни о чем.

***

Стою у окна гостиной, выходящего на дорогу. Отсюда прекрасно видно, как быстро удается в сторону города знакомая карета. Каросфер дал мне недельный срок для того, чтобы согласиться на развод на его условиях. Надо успеть что-то предпринять и не остаться на бобах. Договор договором, закон законом, но громкий скандал может привести к непредсказуемым последствиям. Да, формально закон на моей стороне. Однако в реальности все можно вывернуть наизнанку. Например, через особый указ короля. Мне припомнят подлог, совершенный при свидетелях. Тогда, в юности, все воспринималось легко и весело, вся жизнь была впереди. Сейчас я четко понимаю, к каким мрачным итогам можно прийти без поддержки. Кто из многочисленной королевской семьи встанет на мою сторону?

Огромный клан, имена некоторых его представителей я до сих пор не запомнила... А надо было в свое время поддерживать родственные связи, завязывать дружбу, льстить и плести интриги. Так поступила бы дальновидная женщина, особенно знающая, что собственный муж для нее не защитник. Если уж Каросфер решился на такой серьезный шаг, значит, кто-то из влиятельных членов семьи заранее его одобрил. А шаг правда серьезный, способный изменить многое в расстановке сил при дворе. Иначе Каросфер вел бы себя так, как принято в подобных случаях. Потихоньку ездил бы к любовнице. А ребенок остался бы бастардом, о котором не принято говорить. Ведь только королю позволено признавать всех своих отпрысков. Остальные скрывают результаты постельных утех на стороне.

Можно еще долго рассуждать о своем незавидном положении. Так и пройдет неделя? Нет, надо срочно действовать. Если не буду шевелиться — обстоятельства могут раздавить и лишить всего.

Глава 4

В уютной столовой графини Сонни Мэйнер мерцает пламя камина, ведь погода сегодня не по-весеннему холодная. На каминной полке красуется ваза с белыми и нежно-розовыми тюльпанами. Их в саду и во дворе “Гнезда Черного журавля” целое море. Можно хоть каждый день дарить букеты соседям и знакомым.

На столе ароматный чай, песочное печенье, бисквиты… В центре стола — серебряное блюдо, наполненное спелыми абрикосами. На открытом воздухе абрикосовые деревца еще только цветут, зато в моей оранжерее уже дают урожай.

— Просто чудесно, милая, — говорит графиня. — Вы изумительная хозяйка. Только у вас в это время года такое изобилие. И вышитая сумочка очаровательна. Восхитительный подарок. Вы всегда меня балуете.

— Я так рада доставить вам маленькое удовольствие, дорогая Сонни. А вы все время меня поддерживаете…

— Мне же это не трудно. Желаете узнать свежие придворные новости?

Сонни видит меня насквозь. Впрочем, не только меня. Влиятельная фрейлина, которая уже не один десяток лет состоит при дворе, отлично понимает, что именно большинству гостей от нее нужно. Ей известны источники всех сплетен, дворцовые интриги еще в самом начале, их возможные последствия… Тайны, прегрешения и слабости высшего света для нее — открытая книга. Я туда лишь иногда вынужденно заглядываю и стараюсь поскорей улизнуть обратно в свое безопасное убежище. А Сонни с юности варится в этом бурлящем котле и до сих пор цела.

Она отпивает глоток из фарфоровой чашки с изысканным бордово-золотистым узором, ставит ее на стол. Тонкие губы складываются в ироничную улыбку.

— Кажется, я догадываюсь, что интересует вас на этот раз.

Можно не сомневаться, она не просто догадывается, но и твердо знает, о чем мне нужно ее расспросить.

— Некое увлечение Третьего принца, не так ли?

Я киваю.

— Он мне уже сам кое-что сообщил. Но без подробностей.

— Сам? Надо же… полагаю, дело зашло далеко.

— Вот и я так полагаю. Вы не могли бы…

— Конечно, моя милая. В подобных случаях лучше уж знать заранее. Его любовнице года двадцать три-двадцать четыре. Девица, вроде бы, успела забеременеть. Она дочь ювелира.

— Понятно.

— Придворного ювелира, — уточняет Сонни.

Это усложняет ситуацию. Я никогда не видела ни самого ювелира, ни его дочку. Но ясно, что он не просто какой-то богатый ремесленник, а действительно заметная фигура. У него наверняка есть серьезные покровители.

— А вы случайно не знаете, как относятся к этой связи в Семье? Кто-то же ведь знает…

Сонни разводит изящные руки с тонкими длинными пальцами. Потом возвращается к чаепитию и произносит:

— К сожалению, тут даже я не могу сказать ничего определенного. Никто до сих пор не выразил своего отношения. Никто не обсуждал… Уж ее величество точно бы не смолчала. Она просто не умеет молчать. Значит, в Семье не осведомлены. Я и сама узнала через свою горничную, а та хорошо знакома с троюродной теткой камердинера Каросфера. От прислуги ведь ничего не скроешь. Зато при дворе до сих пор не в курсе. Похоже, ваш муж научился заметать следы и держать язык за зубами. Удивительно. Он впервые оправдал прозвище “Наимудрейший”. Вы же понимаете, что его когда-то так прозвали в шутку. И вот сейчас…

— Интересно, где он набрался такой мудрости и хитрости? Решил устроить сюрприз для всех? Оказывается, я его недостаточно изучила.

— Вот именно, сюрприз. Но раз уж Каросфер вам сказал, значит в ближайшее время роман из тайного станет явным. Неизвестно, как отнесется к новости его величество, — Сонни на мгновение поднимает глаза куда-то в потолок. Так обычно делают пожилые фрейлины, когда речь заходит о короле. Он все еще пользуется у них популярностью. Впрочем, не только у них.

— Не переживайте, моя милая девочка, — говорит Сонни. — Все так или иначе определится. В любом случае, вам нечего бояться. Уверена, большая часть Семьи будет не на стороне Третьего принца. Едва ли кто-то в открытую поддержит его пассию. Ведь при дворе ненавидят выскочек. Даже если что-то пойдет не так — вам не поздно будет начать все сначала. Это же счастье, когда до старости еще далеко. На вашем месте я бы точно не отчаивалась. Ситуация не безнадежна.

Окружающие считают графиню Сонни расчетливой и жесткой интриганкой, но сейчас я бы многое отдала за счастье иметь такую родственницу. И в качестве союзницы она бесценна. Когда кто-то гораздо старше, мудрее и влиятельней чем ты, спокойным и уверенным тоном говорит: все обойдется… очень хочется верить. Невольно чувствуешь себя моложе, так и тянет спрятаться под надежное крыло и переждать грозу…

Сонни добавляет:

— Кстати, я слышала от горничной, что Третий принц завтра встречается с любовницей на ипподроме. Будут скачки на весенний кубок городского совета. Не слишком важное событие, из высшего света туда вряд ли кто заглянет. Публика соберется пестрая. Однако что мешает вам съездить в город и посетить скачки? Заодно собственными глазами посмотрите на ту особу.

— Превосходная идея.

Глава 5

— Трауб, сверните в тот переулок. Там и остановимся. Где-нибудь в незаметном месте.

Через несколько минут карета останавливается. Я сама открываю дверцу и вылезаю наружу. Место и впрямь тихое и безлюдное.

— Дальше я пойду пешком. Когда вернусь — точно не знаю. Ждите.

— Как скажете, госпожа Арнэлия. Ну, а я пока перекушу.

Расправляю складки платья, надеваю шляпу и вешаю на локоть сумку. Кучер тем временем успевает расстелить у себя на коленях салфетку, достать сверток с пирожками и фляжку. Он разламывает пирожок, и до меня долетает восхитительный аромат отлично пропеченного теста, зеленого лука и яиц. С утра пораньше я не успела толком позавтракать, только выпила чашку чая. Слишком торопилась да и волновалась, чего уж там скрывать.

— Трауб, надеюсь, у вас во фляжке не очень крепкий напиток? Нам потом еще колесить по всему городу. А то в прошлый раз…

— Что вы, госпожа Арнэлия! Это просто вишневая наливка. В любом случае я тут могу ездить даже с закрытыми глазами. А прошлый раз… не повторится, клянусь.

— Ну, смотрите. Мое дело предупредить.

От вишневой наливки я бы тоже не отказалась. Не помешало бы для храбрости. Наливка и пирожки… Что может быть лучше? Угоститься ими уж точно гораздо приятней, чем отправляться шпионить за мужем. Еще неизвестно, что меня ждет на шпионском поприще и чем закончится эта авантюра. Но обратного пути нет. Раз уж решилась — надо исполнить задуманное. Может, попросить у Трауба один пирожок? Нет, пожалуй, не стоит. У меня прекрасные отношения со всеми слугами и работниками. Но все-таки это выглядело бы как-то несолидно.

В выходной день улицы довольно пустынны. Однако когда я приближаюсь к ипподрому, прохожих становится заметно больше. Все же скачки на кубок городского совета — достаточно популярное развлечение для обывателей. Даже если не знаешь точный адрес ипподрома — не заблудишься, достаточно лишь следовать за основным людским потоком.

Через ажурную каменную арку захожу в помещение, где находятся кассы. Там уже образовались очереди. На стене висит подробная схема… Какую трибуну выбрать? Попробуем рассуждать логически… Каросфер, как бы ни стремился сохранить инкогнито, все равно не решится полностью слиться с толпой. Разве может особа королевских кровей сидеть бок о бок с какими-то плебеями? Да ни за что! Мой муженек скорее взорвется от одного намека на подобное. Стало быть, для него остается единственный вариант: трибуна с ложами. Там можно рассчитывать на некую обособленность. Следовательно, мне нужно расположиться на трибуне напротив. Буду надеяться, что мои рассуждения верны. Встаю в очередь, которая движется относительно быстро. Наконец кассир протягивает мне билет и спрашивает:

— Госпожа желает сделать ставку?

Почему бы и нет, в самом-то деле. Вдруг хоть в чем-то повезет. Кассир ободряюще улыбается и вручает мне цветную брошюрку с портретами наездников, рисунками, изображающими лошадей в разных ракурсах, и прочими полезными сведениями. Я выбираю семилетнюю белую лошадь по кличке Жемчужина. Ее наездник — привлекательный молодой блондин с открытым лицом и очаровательной улыбкой. Пусть эта многообещающая парочка принесет мне удачу. Ставка обходится в пять серебряных монет, но ничего страшного. Сегодня я в любом случае намерена пополнить свой кошелек. А если удастся выиграть — это будет просто замечательно.

— Возьмете бинокль? — осведомляется кассир.

— Нет, спасибо. У меня есть свой.

***

На трибунах уже полно народу. Многие пришли сильно заранее. Видимо, решили извлечь как можно больше из обещанных городским советом развлечений. Я поднимаюсь на свое место, почти на самый верх трибуны. Вокруг шумно, будущие зрители оживленно болтают, обсуждая предстоящие скачки, сделанные ставки и свои собственные дела. Внизу на зеленой травке разносчики торгуют лимонадом, играют в догонялки нарядные детишки. Можно сказать, беззаботный семейный праздник.

Местечко я выбрала исключительно удачно, остается только похвалить себя. Больше ведь никто не похвалит. Обзор изумительный. Противоположная трибуна просматривается сверху донизу, огромный круг из беговых дорожек, судейская вышка тоже видны как на ладони. Я когда-то уже была на этом ипподроме, но в тот раз аристократическая компания сидела в директорской ложе. Откровенно говоря, сейчас с моего места все видно гораздо лучше. Так какой смысл платить больше за билет?

Если верить гигантским часам над одной из арок, до открытия скачек остается четверть часа. Зрители все идут и идут. Места возле меня практически полностью заняты. Справа расселась компания молодых мужчин. Судя по их манерам и разговорам — это приказчики из какого-то крупного магазина, которые экономят на чем угодно, лишь бы в выходной как следует развлечься и одеться по последней моде. Слева — более солидные и спокойные соседи. Вероятно, семейство чиновника с двумя взрослыми дочерьми. Правда, жена ворчит на мужа и время от времени делает замечания дочкам, однако говорит тихо. На трибуне напротив заполнена большая часть лож. Знакомых лиц, к счастью, нет. Графиня Сонни была права, высшая знать скачки проигнорировала. Посчитала ниже своего достоинства. Тем более, у городского совета в последнее время сплошные конфликты с министерством столичных дел.

Достаю из сумки изящный дамский бинокль, чтобы еще подробней изучить публику в ложах. Каросфера до сих пор нет. Неужели его камердинер ошибся? Или нарочно приврал?

На помосте появляется господин в малиновой мантии и широко раскрывает рот. Знакомая личность — председатель городского совета. Он объявляет скачки открытыми. Хотя произносит свою речь в рупор, слышимость так себе. Впрочем, общий смысл можно разобрать. Опоздавшие торопливо поднимаются на трибуны, и скачки начинаются.

Первый забег — для молодых лошадей. Особого ажиотажа у публики он не вызывает, ставки там не высоки. Юные лошадки весело несутся по кругу, машут хвостами, игриво встряхивают гривами и челками. Пара лошадок и вовсе свернула с дистанции. Похоже, им наплевать, кто первый придет к финишу. Еще не умеют целеустремленно мчаться к награде, надменно красоваться перед толпой и не набрались эффектных лошадиных манер. Жокеи тоже явно начинающие. Зато смотреть на них приятно, сразу отвлекаешься. Можно даже на время выкинуть из головы причину, по которой я, собственно, сюда пришла.

Глава 6

Явился не просто так, а тщательно замаскированным. Кутается в темно-синий плащ… Голову Каросфера украшает белокурый парик и берет с кудрявым пером. Надо же, никогда не думала, что ему идут светлые волосы. Он даже слегка похорошел… Ничего себе, еще и усы приклеил! Те, кто не очень близко знакомы с Каросфером, сейчас его не узнали бы. Но я-то знаю мужа отлично. В моих глазах никакие парики и плащи не скроют его своеобразной походки, надменного выражения лица и манеру выдвигать вперед левое плечо. Так в какую ложу направляется мой блудный супруг?

Миновав две ложи справа, он притормаживает перед следующей и заходит внутрь. Там расположились трое человек. Я не обратила на них особого внимания, когда осматривала противоположную трибуну. Рыжеволосый мужчина, пожилая кумушка почтенного вида и девица вся в зеленом. Точнее, не вся… вокруг шеи повязан нежно-розовый газовый шарфик. Девица кажется довольно смазливой на первый взгляд. Но если как следует, придирчиво вглядеться… это всего лишь мимолетная привлекательность молодости, которая наверняка поблекнет довольно скоро.

Правильностью черт девица не может похвастаться: вздернутый нос, небольшие глаза, широкий подбородок, короткая шея. В целом похожа на относительно миловидную простушку из зажиточной семьи. Ни о какой аристократичности и врожденной элегантности, на которых вечно помешан Каросфер, тут и речи быть не может. И все же, тот самый Каросфер собственной персоной усаживается рядышком и умильно смотрит на девицу, кладет руку на ее локоть. Она кокетливо улыбается, на пухлых румяных щеках появляются ямочки. Все эти подробности отлично видны в бинокль.

Интересно, кто находится рядом с ней? Рыжеволосый незнакомец слишком молод, чтобы быть отцом. Вероятно, старший брат. Если постараться, можно уловить некоторое сходство. Пожилая кумушка… возможно, мать или тетка… или компаньонка. Все же они соблюдают приличия, не позволяя девице в одиночку встречаться с женатым мужчиной.

На мгновение кажется: Каросфер замечает, что за ним пристально наблюдают с другой трибуны. Конечно, опасение ложное. Во-первых, он довольно близорук, и на таком расстоянии не сможет понять, куда направлен бинокль. Во-вторых, это темно-серое платье из тонкой шерсти и скромную черную шляпу раньше на мне не видел. И вообще меня трудно узнать в пестром людском море. Не только издалека, но даже вблизи. Я почти что невидимка. В нахождении среди толпы есть свои преимущества, особенно когда тебя никто не ожидает здесь встретить. Я не боюсь, что меня узнает хоть кто-то. Ведь портреты жены Третьего принца не мелькают в бульварных газетах и журналах, не выставляются в галереях. На паре-тройке групповых портретов многочисленной королевской семьи я сама на себя не похожа. Так уж вышло.

Даже у Третьего принца, откровенно говоря, мало шансов оказаться раскрытым. В отличие от Первого, Второго и некоторых других принцев, например Восьмого и Одиннадцатого, он не пользуется популярностью. Уж кто действительно популярен, так это его величество, чьи портреты можно увидеть повсюду, в том числе на конфетных коробках… Ну, а наша супружеская чета вечно пребывает в тени. Меня это всегда устраивало. Однако Каросфер постарался изменить свою внешность, дабы не нарваться на скандал. Что ж, похвально с его стороны…

Я почти забыла, что нахожусь на скачках, об этом напоминает громкий сигнал о начале забега. Лошади стремительно стартуют. Жемчужине удается с первых секунд вырваться в тройку лидеров. Пока она держится третьей, но уже приближается к вороной лошади с жокеем в бордовом костюме.

Какие совершенные создания — мощь, сила и одновременно изящество! Все лошади и всадники неудержимо мчатся по кругу…. Первый барьер… моя красотка преодолевает его легко, словно играючи… Отвлечься от этого восхитительного зрелища невозможно. Что же мне теперь, разорваться?.. Ведь от происходящего сейчас в ложе, в сущности, зависит моя судьба. Я пришла сюда наблюдать за изменщиком Каросфером, но… Второй круг… сколько их еще? Вот бы можно было смотреть одним глазом на арену внизу, а другим — на ложу, где любезничает сладкая парочка! Жаль, не получается… А они любезничают, не стесняясь того, что находятся в публичном месте. Даже не смотрят на забег. Никто, конечно, кроме меня, не обращает внимания на это публичное свидание. Они могут хоть целоваться взасос, никто из посетителей скачек и ухом не поведет. Внизу — зрелище поинтересней.

Глаза толпы прикованы к схватке в скорости и выносливости… Жемчужина по-прежнему держится третьей, постепенно сокращая расстояние до вороной. Впереди летит серая в яблоках лошадь, будто на невидимых крыльях. Можно ли вообще ее догнать?..

Каросфер что-то шепчет своей любезной на ухо. Важный вопрос, который надо бы разрешить, к сожалению, останется сегодня без ответа. Я не могу определить, правда она беременна или нет. Поверх платья на девице — легкая накидка, которая не позволяет разглядеть талию… Так все же беременна любовница бастардом моего мужа? Или это блеф?

Третий круг… Жемчужина вырывается вперед… серая в яблоках теперь бежит второй... публика впадает в неистовство… какие страсти… приказчики справа от меня свистят и размахивают руками. Даже флегматичный чиновник привстает с места, жена дергает его за штаны, заставляя сесть… Еще один барьер…

— Последний круг! — вопит один из приказчиков. Наверное, он точно знает условия, мне они не известны…

Девица теснее придвигается к Каросферу… разве я должна ощущать ревность? Думала, что мне абсолютно все равно, однако…

Жемчужина впереди всех! Она первая, уверенно и легко мчится к финишу, где уже наизготове стоит помощник судьи с поднятым флагом…

Каросфер вдруг поднимается, подает своей девице руку и тянет к выходу из ложи… Куда они собрались?!

Публика взрывается такими воплями, что можно оглохнуть. Я перевожу взгляд на арену, но уже ничего не понимаю… все пропустила! Жокей Жемчужины лежит на земле, к нему подбегают служители в форме, а вереница лошадей мчит к финишу. Вороная финиширует первой, серая в яблоках второй… за ней еще одна вороная… Моя Жемчужина, оставшаяся без всадника — только четвертая. Что случилось?!

Глава 7

Из возбужденных переговоров соседей по трибуне становится ясно, что перед последним рывком к финишу главные соперницы — Жемчужина и серая в яблоках — столкнулись, а жокей вылетел из седла. Как он мог?! Казалось, был одним целым со своей лошадью. И все-таки… К счастью, не сильно пострадал и с помощью служителей поднимается на ноги. Почти чудо: упав на такой бешеной скорости, не расшибся насмерть. И не угодил под копыта, иначе от него бы мало что осталось. Разгоряченные гонкой лошади промчались бы по распростертому телу, даже не заметив.

Между тем Каросфер со своей девицей под ручку удаляется через боковую арку. Я успеваю заметить лишь их спины. Удобный момент для того, чтобы исчезнуть. И так-то вряд ли бы кто обратил на них внимание, а сейчас, после скандального происшествия — тем более. Недолго продлилось публичное свидание. Наверное, и мне пора покинуть ипподром? То, что хотела увидеть, увидела. Пытаться нагнать преступную парочку и следить за ними дальше не имеет смысла. Они, вероятно, продолжат свой путь не пешком. А мой экипаж далеко. Сонни уже сообщила мне адрес пассии Каросфера. Потом и сама смогу наведаться на Алмазную улицу. Весьма подходящее название для адреса придворного ювелира…

И правда, пора, у меня масса дел в столице. Зрелище скачек уже обошлось в пять серебряных монет, не считая билета. А я-то рассчитывала, что великолепная Жемчужина подарит мне удачу…

Прячу бинокль в сумку, встаю и потихоньку пробираюсь к лестнице, стараясь не задеть соседей по ряду. Кто-то из приказчиков умудряется словно невзначай ухватить меня за колено и не сразу разжимает пальцы. Сопляк!.. Однако нет возможности поставить его на место. Не устраивать же громкую сцену. Ограничиваюсь тем, что бросаю на него испепеляющий взгляд. Наглый мальчишка явно не испытывает ни малейшего раскаяния и игриво улыбается. Испепеляющий взгляд не сработал. Да, молодежь окончательно распустилась. Престарелые фрейлины совершенно правы, раньше было лучше. Не то что сейчас... Будто бы случайно задеваю наглеца сумкой по макушке.

— Извините, я не нарочно.

Проскальзываю дальше и спускаюсь по гладким каменным ступеням. Теперь осталось выбраться в город. Немного жаль покидать скачки. По-видимому, главная интрига, кто из фаворитов победит, уже позади. Однако предстоит еще несколько забегов. Может, как-нибудь снова загляну сюда…

***

— Трауб, едем в “Серебряную лилию”.

Карета трогается с места. Добираемся до главной площади, а там уже до цели рукой подать. Лошади сами замедляют ход у давно знакомой лавки с вывеской, переливающейся серебристыми лепестками. В зеркальной витрине видны вышитые бисером бархатные и шелковые мешочки и сумки, разноцветные веера, перчатки, ажурные шарфики и шали, причудливые шляпки, куклы в роскошных нарядах… А внутри — настоящий дамский рай. Сегодня за прилавком сам хозяин лавки, который встречает меня широкой улыбкой.

— Здравствуйте, госпожа Арнэлия. Я как раз ждал вас на днях. Месяц был удачный. Почти все продалось. Осталась только пара сумочек и один браслет.

— Прекрасно. Давайте на остатки снизим цены вполовину.

— Как вам будет угодно.

Кладу на прилавок мягкий узел, в котором лежат мои рукоделия за целый месяц. Обсуждаем цену на каждую вещицу… Потом они перекладываются в большую коробку. Совсем скоро поступят в продажу. Надеюсь, городские модницы все раскупят. Хозяин лавки рассчитывается за проданный товар.

— Не забывайте нас в следующем месяце, госпожа Арнэлия. Ваши прелестные творения пользуются спросом. Эх, если бы я мог раскрыть, что сотрудничаю с супругой Третьего принца! Тогда товар расхватывали бы мгновенно. И за бешеные деньги.

— Мы же с вами договаривались...

— Конечно-конечно. Это я просто мечтаю.

Обменявшись любезностями, мы расстаемся, очень довольные друг другом. Серебряные монеты в моем кошельке весело позвякивают. Среди них появилась даже парочка золотых. Как же чудесно иметь собственные деньги…

***

— Трауб, теперь к “Черному мольберту”.

— Хорошо.

Когда карета останавливается у лавки, торгующей картинами, мое сердце ненадолго замирает. Может, хоть сегодня повезет?

Увы, два пейзажа — с зарослями синего шиповника и величественным железным замком на скале — по-прежнему уныло торчат в витрине, среди других выставленных на продажу картин. Никому не нужные… Портрет радужной феи тоже никого не заинтересовал. Неужели прав был Каросфер, когда твердил, что мои художества — лишь пустая трата времени, красок и холстов? Столько лет упорной работы, сомнений, восторгов, планов и разочарований и так мало успехов… Возможно, давно пора перестать оригинальничать и начать писать что-то более привычное и шаблонное? Заходить в лавку ни к чему, только расстраиваться в очередной раз. Вздыхаю и возвращаюсь к карете.

— Поехали к тетушке, Трауб.

— Давненько вы ее не навещали.

— Но ведь надо же когда-нибудь.

Путь до розового особняка с фальшивыми колоннами долгий, можно пока расслабиться. В полудреме перед глазами мелькают сегодняшние сцены — пестрая толпа на трибунах, бегущие по кругу лошади, служители, которые спешат к упавшему жокею… Молодая соперница в зеленом наряде и увивающийся вокруг нее Каросфер…

День уже катится к своему завершению. Как-то незаметно пролетело время. Еще светло, однако на открытом воздухе уже становится зябко. Вечер явно будет холодным. Поздняя весна нынче…

***

Пожилая горничная с поджатыми губами провожает меня в гостиную на втором этаже розового особняка. Тетка, выпрямившись как струна и задрав подбородок, восседает в кресле с высокой спинкой.

— Я уже стала забывать, как ты выглядишь. Кстати, выглядишь неважно.

— Простите, тетушка. Смогла выбраться в город только сейчас.

— Конечно, какой интерес навещать старую родственницу. Всеми забытую…

— Не говорите так. Разве вас забудешь? Я привезла ваш любимый цветочный чай…

Кладу на край столика украшенный бантом сверток из шуршащей бумаги.

— Он мне уже разонравился. Отдам прислуге. Но спасибо, что явилась не с пустыми руками. Как дела в замке?

Глава 8

Я ни на что и не рассчитываю. Пусть дорогая тетушка не переживает по пустякам. Хотя… я ведь единственная и самая близкая родственница. Предположение, что когда-нибудь состояние перейдет мне, вполне естественно. Наедине с собой можно в этом признаться.

А если припомнить, что за девять лет опеки мое приданое каким-то удивительным образом уменьшилось почти вдвое… Это была бы вполне разумная компенсация. Накануне замужества я была слишком неопытна и не посмела устроить разбирательство. Просто смолчала. За глаза хватило сцены при подписании брачного договора. В самом деле, куда подевались деньги, оставленные родителями? На мое содержание уходило ничтожно мало. Капитал состоял из чистого золота, а не каких-то сомнительных бумаг. Как распоряжались деньгами тетка и ее уже покойный муж — отдельная история. Подробности я, видимо, никогда не узнаю.

— Зачем думать о таких мрачных вещах? — улыбаюсь я. — Вы проживете еще много-много лет.

Эти слова тетушке нравятся, она кивает.

— Да, вполне возможно, что я переживу всех своих недоброжелателей.

Она пускается в подробные рассуждения о какой-то давней ссоре с бывшей приятельницей. Похоже, надолго. Тема неисчерпаема, тем более что людей, которых тетушка считает своими недоброжелателями, великое множество. Обстановка в гостиной почти не изменилась за минувшие годы. Тетушка не любит перемены. Мне здесь все знакомо с детства и юности, но воспоминания не радостные…

За окнами постепенно сгущаются сумерки. Пепельно-розовые, сиреневые и багряные облака плавно перетекают друг в друга, образуя изысканные узоры и полосы…

***

Уже темно, когда я наконец покидаю особняк. На улице зажгли фонари, пара фонарей горит и на поджидающей меня карете. Сойдя с крыльца, в последний раз оборачиваюсь… В глубине души я привыкла считать двухэтажный тетушкин особняк своим последним убежищем. Неуютным и нелюбимым, но все же убежищем, где можно укрыться в самом крайнем случае.

После сегодняшнего заявления... вряд ли у меня хватит духу обратиться сюда за помощью даже в самой отчаянной ситуации. Теперь ясно: если Каросфер вышвырнет меня из замка, я буквально останусь на улице. Да уж, приятный денек. Одно открытие за другим… Лучше не думать об этом...

— Долго гостили у тетушки, госпожа Арнэлия, — говорит кучер. — Возвращаемся домой? Лошади отдохнули, я их напоил из колодца и покормил.

— Заедем еще в одно место. А потом — домой.

***

Останавливаемся на полутемной улице, где лишь кое-где горят масляные лампы на стенах заведений. Обстановка вокруг не слишком презентабельная, чувствуется близость порта. В воздухе витает запах рыбы и водорослей. На мостовой валяется всякий мусор. Над дверью трактира, куда мне предстоит заглянуть, намалевана вывеска, изображающая пышногрудую русалку с ядовито-зеленым хвостом.

Кучер критически осматривает вывеску и спрашивает:

— Пойти с вами? Тут вряд ли самое спокойное местечко в городе.

— Не нужно, Трауб. Я ненадолго.

— Хорошо. Если что — зовите.

Связка колокольчиков звякает, когда я открываю тяжелую обшарпанную дверь Внутри ненамного светлее чем на улице, поэтому с первого взгляда оценить обстановку сложно. В глаза бросаются лишь уставленная множеством бутылей стойка и огромный аквариум у дальней стены. Пахнет чем-то горелым. Со второго взгляда нарисовываются несколько столиков. С третьего — огромный бумажный лист с золочеными краями, висящий неподалеку от двери. Он исписан очень крупными буквами. И все же не сразу удается разобрать, что там начертано. Кажется, что-то интересное… Так и есть!

ОДНА ШЕСТНАДЦАТАЯ ДОЛЯ ТРАКТИРА ПРИНАДЛЕЖИТ СУПРУГЕ ТРЕТЬЕГО ПРИНЦА. ПОМНИТЕ ОБ ЭТОМ И НЕ ВЕДИТЕ СЕБЯ КАК СКОТЫ!!!

Под столь пафосным объявлением приколочена полочка с моим портретом в рамке из ракушек (не очень похожим), короной (явно из оклеенного фольгой картона) и жестяной чайной коробкой. Такие сорта называют королевскими, потому что на крышке — групповой портрет Семьи.

Ладно, здесь обозначили мои законные права… Но позвольте… Одна шестнадцатая?! Как это понимать?!

Еще не успеваю сообразить, кому адресовать свой вопрос, когда из не замеченной раньше двери в глубине помещения выходит высокий широкоплечий человек в фартуке. Один глаз скрывает повязка.

— Что желаете, барышня?

Хоть одна приятная мелочь! Пусть освещение тусклое, но все же… раз он назвал меня барышней, значит, человек неплохой, душевный, понимающий и деликатный. По крайней мере, таким кажется.

— Вы меня не узнали?

— Что-то не могу припомнить, красотка. Не встречал тебя раньше.

Еще один комплимент… Протягиваю руку к полочке.

— Эй, чего ты там забыла?

Он в один миг оказывается рядом, но я успеваю взять собственный портрет, развернуть и поднять на уровень лица. Можно сравнивать. Ведь кое-какое сходство все же имеется.

— И теперь не узнаете?

— Что за дурацкие шутки?!

Тем не менее, он смотрит на портрет, потом окидывает взглядом единственного глаза меня. Потом сдвигает повязку на лоб, и оказывается, что второй глаз не только на месте, но и вполне способен видеть.

— Неужели?..

— Да, вы не ошиблись. Решила узнать, как там трактир. Не развалился ли еще.

— Как видите, не развалился, госпожа Арнэлия.

— А вы — господин Роджери?

— Совершенно верно. Вот уж не ждал вашего визита.

Раздается шумный плеск. Со дна аквариума выныривает русалка. Кладет локоть на край стеклянной стенки и с любопытством глядит на меня. Обращается к трактирщику:

— В чем дело, Роджери?

— Вот точно не твоего ума дело!.. Лучше не вмешивайся.

— С какой стати ты мне приказываешь? Так это та самая принцесса?

— Я жена Третьего принца. А вы та самая русалка? — Глупейший вопрос. Разумеется, та самая. Какая же еще. Русалки в наше время исключительная редкость. — Знаете, я однажды видела вас. Мне было пять лет. Отец привез меня сюда...

Русалка кивает.

— Да-да, герцог как-то раз приезжал с маленькой девочкой.

Глава 9

Сейчас картина совсем другая. Вот уж не думала, что встречусь с этим человеком вновь и так скоро.

Снаружи слышатся тяжелые шаги по мостовой. Роджери стремительно, несмотря на свою солидную комплекцию бросается к входной двери и моментально закрывает ее на засов. И тут же кто-то дергает дверь снаружи, потом начинает стучать, а дальше колотить. То ли кулаком, то ли ногами. Сквозь дверь доносятся голоса:

— В чем дело?

— Почему закрыто?

— Сегодня трактир не работает! — кричит Роджери.

Через минуту стучат уже в маленькое круглое окошко, через толстое стекло с решеткой смутно виднеется небритая физиономия. Точнее, этих физиономий несколько, они сменяют друг друга в попытке рассмотреть, что происходит внутри.

— Эй, Роджери!

— Что за шутки?!

— Открывай!

— Извините, ребята, сегодня мы закрыты, — отвечает Роджери. — Приходите завтра.

— Да пошел ты!

— А мы двинем в “Желтый бочонок”!

Дальше следует несколько энергичных выражений, в которых отдельные слова мне незнакомы, однако общий смысл понятен. Наконец разгневанные посетители удаляются.

— У нас тут люди простые, — поясняет Роджери. — Вы к такому не привыкли. Поэтому я их и не пустил.

— Я вовсе не хотела лишать вас выручки.

— Да ладно, все равно вечер не задался. Так что мы с вами решили?

Не успеваю ответить. Притихший было Норрис приподнимает голову и довольно отчетливо произносит:

— Ты прав, старина! Не буду никому мешать. Потащусь к себе, на Алмазную улицу… если свалюсь в канаву, туда мне и дорога!..

Может, это знак свыше? Или банальное совпадение?

— На Алмазную улицу?

— Вроде, там он живет, госпожа Арнэлия, — отзывается Роджери. — Не обращайте внимания. Так что мы…

— Знаете… Не буду вам дальше мешать. Мой визит и правда, не слишком своевременный. Давайте договоримся встретиться… скажем, послезавтра. И все обсудим. Когда вам удобнее?

— Лучше часов в девять утра. Тогда ночные гости уже уносят ноги. А дневные еще не подтягиваются. И прислуга успевает прибраться.

— Отлично, договорились.

— Очень рад, госпожа Арнэлия. — Он оборачивается к Норрису. — Можешь оставаться, дружище. Ну, куда ты сейчас пойдешь в таком виде?

— Могу подвезти его в своем экипаже, — быстро вставляю я.

Немой вопрос. Трактирщик явно удивлен, если не шокирован.

— Мне по пути. А этот бедолага все равно вряд ли сегодня еще что-то закажет. Только место будет занимать.

— Полагаю, вы правы.

— Просто я забочусь о нашем общем деле, господин Роджери. Ведь мы с вами компаньоны.

Он широко улыбается, показывая ровные крепкие зубы и становится довольно симпатичным.

— Конечно, компаньоны, госпожа Арнэлия. Как вам угодно. Забирайте это сокровище, — Роджери громко зовет:

— Кернис!

Откуда-то из глубин заведения выныривает огромная мрачная фигура в черном кожаном жилете и таких же штанах. При одном взгляде на этого сурового здоровяка сразу становится жутковато. Вероятно, таким и должен быть вышибала в трактире, расположенном в не самом благополучном районе города.

— Проводи его до экипажа госпожи, — распоряжается Роджери.

***

— Трауб, по пути заедем на Алмазную улицу. Знаете, где она?

— Знаю.

Кучер неодобрительно наблюдает, как вышибала загружает Норриса в карету. Наконец неожиданный пассажир устроен на сиденье. Я уже ставлю ногу на ступеньку, когда в голову настойчиво стучится вопрос, который хотела задать еще раньше, но сначала было как-то неудобно, а потом стало не до этого.

— Роджери, зачем вам фальшивая повязка на глазу?

Роджери, который стоит рядышком, серьезно отвечает:

— Для создания подходящей атмосферы в зале.

— Ясно.

В самом деле, таверна ведь с морским уклоном. Облик бывалого пирата очень даже подходит. Однако Роджери добавляет:

— Я пошутил, госпожа Арнэлия. Просто на кухне случайно искра в глаз попала. Сейчас уже все в порядке. Счастливого пути!

— До встречи.

Он захлопывает дверцу, и карета трогается с места.

***

Норрис ведет себя вполне прилично, то есть крепко спит. Но вот карету слегка встряхивает, и его голова оказывается на моем плече. Ладно, пускай продолжает спать, тем более, спиртным от него почти не пахнет. А я пока тоже немного отдохну от сегодняшних впечатлений…

Мы сворачиваем влево, и карету начинает довольно ощутимо трясти на мостовой. Не везде в столице она идеальна, к сожалению…

Теперь голова жокея уже на моих коленях. Только этого не хватало! И зачем я напросилась со своим предложением? Какой мне прок от него? И Роджери косился на меня как-то подозрительно… Надеюсь, невезучего жокея не стошнит прямо мне на платье… Пытаюсь вернуть его в прежнее положение, но он бормочет:

— Мама…

И прижимается ко мне. Приехали!.. Хотя… человек сегодня перенес крушение надежд, да еще и сам чуть не погиб. Слишком жестоко его отталкивать и объяснять, что рядом абсолютно чужая женщина... Зря так расстраивается. Ведь любое событие стоит рассматривать с разных сторон. Например, считать сегодняшнюю неудачу своим вторым днем рождения. И начать все сначала…

Норрис вздыхает и укладывается поудобней. Моя рука как-то сама по себе (я тут совершенно не при чем) отводит прядь густых волнистых волос с его лба). Собственно говоря, у меня вполне мог быть такой сын. Ему едва ли намного больше двадцати. Только моему сыну не пришлось бы рисковать на скачках и шататься по всяким сомнительным трактирам.

— Мама, как хорошо, что ты здесь… и я счастлив... что Жемчужина не пострадала… повезло…

Что ж, едем дальше.

Проходит довольно много времени, когда в узком окошечке слышится недовольный голос кучера:

— Подъезжаем к Алмазной улице. Где там остановиться?

Я легонько треплю Норриса по щеке.

— В каком доме ты живешь? Помнишь?

— Конечно, помню. Там драконий флюгер на крыше… Через два дома от ювелирной лавки... и особняка королевского ювелира.

— Великолепно.

Глава 10

— Трауб, поищите дом с драконом-флюгером. Сначала надо проехать ювелирную лавку.

— Там не одна ювелирная лавка, — сухо отзывается кучер.

Норрис, который, похоже, успел немного протрезветь, уточняет:

— Это очень… очень большой дом… трехэтажный. Лавка… ювелирная... на первом этаже… и вывеска светится…

— Трауб, вы услышали, куда ехать?

— Не совсем четко, госпожа Арнэлия. У вашего пассажира язык заплетается.

Кучер недоволен, что ему навязали такого пассажира. Вероятно, на обратном пути прочтет мне нотацию.

— Ищем громадный трехэтажный особняк. На первом этаже — горит вывеска ювелирной лавки. А через два дома — дракон на крыше! Все понятно?

— В целом, да.

Я выглядываю в окно… мимо проплывают разнообразные торговые заведения. По вывескам легко догадаться, что большинство из них торгует всевозможными ювелирными изделиями. Ни разу в жизни не бывала на Алмазной улице. Не было повода. К счастью, фамильных украшений из приданого хватает с избытком. А на модные ювелирные новинки просто жалко тратиться.

И вот наконец тот самый дом, где обитает любовница Каросфера! Буквально бросается в глаза, ни с чем другим не перепутаешь. Сразу видно, что королевский ювелир процветает. Лавка на первом этаже уже закрыта, время-то позднее. Но и сейчас легко разглядеть сверкающие зеркальные витрины в золоченых рамах, роскошную лепнину перед входом, переливающуюся цветными огоньками вывеску. Любой прохожий поймет — внутри хранятся несметные сокровища, доступные лишь избранным.

Светло-зеленый особняк нависает своим великолепным фасадом над мостовой, словно подавляя соседние дома и хвастаясь деньгами, которые в него были вложены. Пара симметрично расположенных балконов с ажурными коваными решетками и перилами на втором этаже, маленький балкон на третьем, витые башенки на крыше… и причудливые барельефы повсюду, где только есть свободное место. Если придираться к стилю, то это все слишком напоказ и довольно безвкусно. Однако если главной целью было показать, насколько богат владелец особняка — то задача выполнена блестяще.

Проезжаем мимо этого воплощения бьющей в глаза роскоши, мечты разбогатевшего выскочки… еще два вполне приличных дома, и вот появляется узкий дом с остроконечной крышей. На высоком шпиле маячит флигель, отдаленно напоминающий дракона.

— Трауб, остановитесь.

Карета останавливается. Пассажир, кажется, опять уснул. Приходится его расталкивать.

— Поднимайтесь. Вы уже дома.

Норрис послушно поднимается. То есть теперь сидит уже не положив голову на мои колени, а просто сидит рядом почти как нормальный человек. Смотрит на меня с таким изумлением, словно только сейчас впервые заметил. Интересно, за кого он меня принимает? Удивленно переспрашивает:

— Уже дома?

— Конечно. Достаточно выйти из моей кареты.

Вероятно, с этим будут сложности. Приходится звать на подмогу.

— Трауб, помогите, пожалуйста, господину Норрису выйти на свежий воздух.

До меня долетает недовольный вздох, а потом тяжелый стук. Это подошвы кучера впечатываются в мостовую. Дальше дверца кареты распахивается, и Трауб с еще более недовольным лицом начинает вытаскивать Норриса наружу. Удается не с первой попытки, хотя пассажир, вроде бы, и сам этого хочет. Вот только движения у него слишком заторможенные.

В конечном итоге Норрис поставлен на мостовую. Кучер заводит его на высокое крыльцо. Это еще не все. Начинаются безуспешные поиски ключа по всем карманам Норриса, потом звяканье колокольчика, долгое ожидание… Трауб начинает колотить в дверь кулаками. Это оказывается действенней колокольчика, и дверь в итоге отпирают. Высовывается сердитая заспанная физиономия пожилой особы, видимо, квартирной хозяйки. Наша с Траубом благотворительная миссия завершена. Норрис сдан с рук на руки, а дальше пусть разбирается с этой особой как хочет. Норрис вдруг оборачивается и кричит:

— Спасибо, госпожа! Вы так добры…

Улыбаюсь и киваю в ответ. Такой хороший мальчик, очень удачно поселился по соседству с любовницей моего мужа. Если бы не редкостное совпадение, не уверена, что сегодня собралась бы на Алмазную улицу. Предлог оказался кстати.

Кучер возвращается на свое место.

— Теперь домой?

— Не совсем. Давайте вернемся к жилищу королевского ювелира и немного там постоим.

— Зачем? Нам в другую сторону.

— Трауб, делайте, что вам говорят. Домой всегда успеем.

Мы снова напротив рокового особняка.

— Трауб, а вы можете заехать в переулок между домами напротив?

Он уже не спрашивает зачем. Молча направляет карету в узкий переулок и умудряется втиснуться туда. Здесь довольно темно, лишь отблеск фонарей долетает с ярко освещенной Алмазной улицы. За нами, в самой глубине угадывается силуэт еще одного экипажа, на козлах которого дремлет кучер, завернувшись в плащ и надвинув шляпу на нос.

Особняк королевского ювелира просматривается отлично. Достаю бинокль… Так, огни в большинстве комнат погашены, их обитатели, вероятно, уже отдыхают. А только нам с Траубом нет ни сна, ни отдыха. Ведь невозможно просто вернуться домой, не разведав обстановку… Два окна на третьем этаже все же светятся, но за задернутыми портьерами не разберешь, что творится внутри. Даже в бинокль. Интересно, Каросфер там? Можно предположить, что королевский ювелир не возражает, когда к его дочурке поздними вечерами наведывается гость королевской крови. И чем же они там занимаются? Интересный вопрос…

"Гнездо разврата" — несомненно, тетушка бы высказалась сейчас именно так. Однако мне нужно подтверждение...

Кое-что отвлекает меня от созерцания окон на третьем этаже. Откуда-то сбоку выныривает закутанный в длинный плащ человек. Движется осторожно, крадучись… Может, это вор, который проник в лавку, успел там похозяйничать и теперь уносит под плащом целую ювелирную коллекцию? Нет, поведение не типичное для вора. Вместо того чтобы поскорей смыться, он останавливается прямо под освещенными окнами и задирает голову. Белокурые волосы будто вспыхивают под светом уличного фонаря. Да это же Каросфер в парике! Портьера слегка отодвигается… в окне возникает женский силуэт. Дама кокетливо кивает головой и машет своему кавалеру.

Глава 11

Он наверняка узнает карету. Хотя в переулке темновато, но Каросфер, раз уж так скрытничает, сейчас точно настороже. Запросто может что-то заподозрить. И тогда… Конечно, он все раскроет! Узнает и карету, и Трауба на козлах! Правда, и мой экипаж, и моего кучера Каросфер видит редко. Но все равно, кем надо быть, чтобы не узнать на таком крошечном расстоянии, в тесном переулке…

Мы почти полностью перекрыли выезд. Чтобы выбраться из переулка, карете Каросфера придется как-то нас объезжать… Настоящий идиотизм с моей стороны устроиться здесь. И до чего же не хочется признавать, что следила за мужем! Ведь позавчера изо всех сил разыгрывала равнодушную и невозмутимую особу. Абсолютное позорище… Вроде бы, ничего такого страшного по сравнению с моими по-настоящему большими проблемами. Но разоблачение будет выглядеть жалко и смешно. А Каросфер возомнит, что я до сих пор цепляюсь за наш разнесчастный брак…

Мрачные предчувствия бешеной вереницей проносятся в голове, словно лошади на скачках. Что же делать?

— Может, успеем проскользнуть? — слышится громкий шепот Трауба.

— А получится?

— Попробуем.

Я плотнее задергиваю занавеску, оставив лишь узкую щелочку, в которую можно подглядывать. Карета начинает разворачиваться. Не знаю, каким образом Траубу это удается. Мы умудряемся выехать из переулка, практически прижавшись к темной стене одного из домов, но ничего не задев и совсем бесшумно. Даже кучер Каросфера не услышал, продолжает преспокойно спать на козлах. Теперь бы только не столкнуться с самим Каросфером…

На Алмазной улице он движется прямо на нас, другого пути нет… Сейчас повернет голову, и начнется грандиозный скандал…

Каросфер беззаботно проходит мимо, размахивая руками и глядя куда-то вверх. Любуется звездным небом? Вот уж не подозревала, что мой муж такой романтик. Раньше подобный романтизм никак не проявлялся. Кажется, Каросфер даже что-то напевает. Настолько вдохновился свиданием с дочкой ювелира? Что ж, запомним сей трогательный момент.

Каросфер скрывается в переулке, а мы поворачиваем направо и едем дальше по Алмазной улице. Дорога уже знакомая… фасад дома королевского ювелира остается позади, потом следующие дома, потом дом, где квартирует Норрис. Надо же, как удачно он поселился. Ближайший сосед любовницы моего мужа. Возможно, это некий знак свыше?

Но вообще стоит благодарить за нынешнюю удачу не всяких там богов, а персонально Трауба. Истинное счастье, когда в твоем распоряжении кучер-виртуоз! Он уже не спрашивает, в какую сторону ехать. Убедился, что распоряжения одной странноватой дамы могут привести к самым дурацким последствиям. Поэтому выбирает путь сам. А я помалкиваю.

Да и спешить теперь больше некуда. Только домой. Вернемся мы уже почти ночью.

***

Карета давно выехала из города и катит по дороге среди полей и лугов. Временами за окном проплывают темные рощи…

— Трауб, вы такой молодец. Блестяще справились сегодня! У меня лучший кучер в королевстве!

Он и впрямь лучший. А на отдельные недостатки просто не следует обращать внимания. Они ничтожны по сравнению с достоинствами.

— Не забудьте об этом, когда будете распределять подарки в день Благодарностей, — ухмыляется Трауб.

— Конечно, не забуду. Если в тот день еще буду жить в замке.

— Не говорите так, госпожа Арнэлия! Не может такого быть. И мы все за вас горой. А то, что ваш муж гуляет налево — ничего ведь не значит. Я всегда считал…

— То есть уже всем в замке известно, да?

Получается, домочадцы были в курсе, только я оставалась в неведении?! Слуги обсуждали, сплетничали, возможно, почувствовали хозяйке. А я узнала только в последний момент, когда уже трудно что-то исправить.

— Нет-нет, не все, — пытается успокоить меня Трауб. — Лично я узнал от конюха вашего мужа. Но я никому не проболтался. То есть…

Он умолкает.

Конечно же, успел проболтаться о шашнях Каросфера. Это неизбежно и естественно.

Продолжаем путь… Вроде бы, проехали больше половины расстояния до замка. И лишь сейчас до меня доходит, насколько я голодна. Ничего ведь не ела за целый день, только наскоро выпила чашку чая утром. Было совершенно не до еды. Но сейчас чувствуется такая слабость, будто голодала, по крайней мере, неделю… Придется потерпеть еще примерно час-полтора… Не так уж долго.

Однако в глазах темнеет, а пальцы начинают слегка дрожать…

— Трауб!

— Что?

— У вас случайно не осталось одного пирожка? С луком и яйцами…

— Сейчас проверю. — Слышится шуршание бумаги. — Как раз остался один. С капустой.

В узкое окошечко просовывается рука с пирожком, который пахнет просто восхитительно. А вкус у него… божественный вкус…

Может, кто-то могущественный вот так же вдруг подарит мне избавление от всех бед? Как Трауб пирожок… Жаль, что это невозможно.

Начинка и тесто прекрасны и тают во рту… а из глаз почему-то катятся слезы.

***

— Ну, наконец-то! А мы уже беспокоились: что-то случилось в дороге, — говорит дворецкий.

Да, сейчас практически ночь. Никогда я не возвращалась в замок так поздно без предупреждения. Но все когда-то происходит в первый раз.

— Все в порядке. Просто было много дел в городе.

— А вам прислали приглашение на бал, — сообщает он. — На послезавтра.

— Хорошо хоть не на завтра…

Прямоугольный кусочек картона, украшенный королевским гербом и золотыми завитушками, лежит на инкрустированном столике.

“Госпожа Арнэлия, супруга Третьего принца, приглашается…”

Бал должен состояться в Хвойном замке, будет лишь избранный круг — Семья и самые приближенные придворные.

Глава 12

Подготовка к королевскому балу — дело серьезное, волнительное, ответственное и нервное. Когда я собиралась на такой бал в первый раз — едва не поседела от переживаний. Тем более, Каросфер заранее раскритиковал мой наряд. Однако сейчас сборы откладываются на потом. А сегодня… сегодня мы едем на ферму “Драконья лужайка”. Надо же хотя бы начать решать дела с собственным имуществом. Которого вполне могу лишиться. Отпущенная Каросфером неделя очень быстро закончится. Два дня уже миновало.

Трауб опять недоволен, ведь после вчерашнего позднего возвращения пришлось проснуться ни свет ни заря и вновь отправляться в неблизкий путь.

— Один-то день можно спокойно посидеть на месте! Лошади вчера утомились.

Можно подумать, я не утомилась!

Каросфер сейчас бы сказал, что я окончательно распустила служащих, которые без конца вступают в дискуссии с нанимательницей. Но я примирительно отвечаю:

— Говорят, там очень живописные окрестности. Заодно полюбуемся. И на драконов тоже. Кстати, вы когда-нибудь видели драконов?

Трауб пренебрежительно фыркает.

— Видел однажды в детстве. Бесполезные создания. Хотя симпатичные, это да. Но на лошадей я бы их точно не променял.

— Даже не сомневаюсь.

Естественно, кучеру гораздо милее его распрекрасные лошадки, чем какие-то там драконы, которых в экипаж не запряжешь. Он поторапливает своих любимиц, и карета еще ускоряется.

Путь предстоит долгий, от замка “Гнездо Черного журавля” до фермы почти четыре часа быстрой езды… Очень быстрой езды… даже чересчур быстрой, по-моему. Дорога уже не слишком ровная, карету изрядно потряхивает, а лошади мчатся как заведенные. Не так уж они и утомились, оказывается…

***

Места вокруг действительно смотрятся живописно, а вот сама ферма — не очень. Ну, если не искать особой красоты в развалинах. Единственное хорошо сохранившееся строение — домик с остроконечной крышей, стоящий поодаль. Похоже, он недавно заново окрашен да и в целом выглядит ухоженным. А все остальное — вытянутый в длину большой каменный сарай и несколько деревянных построек того и гляди развалятся.

— Трауб, мы точно приехали куда нужно?

— Вот же написано.

И правда, у дороги высится покрытый лишайником столб, на котором еще можно разобрать надпись:

ФЕРМА “ДРАКОНЬЯ ЛУЖАЙКА”. ПОСТОРОННИМ ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН!

Не думаю, что предупреждение остановит кого-то из посторонних. Никакой ограды и в помине нет. Лишь кое-где виднеются жалкие остатки забора из красного кирпича. Видимо, его разобрали по кирпичику еще давным-давно. Почему я не удосужилась выбраться сюда раньше?! Нашлось бы время за столько лет! До чего же глупо было с моей стороны соблюдать условие: я не вмешиваюсь в дела трактира и фермы, а взамен получаю возможность перебраться из супружеской спальни в свою, отдельную. Надо было все-таки настоять на своих правах. Или как-то исхитриться. По умолчанию считалось: наш управляющий прекрасно справляется, поэтому мое вмешательство стало бы неслыханной наглостью. А еще проявлением недоверия к супругу. Вполне достаточно того, что я занимаюсь хозяйством замка.

И вот результат. Тут словно вообще не водится ни одной живой души… хотя по крайней мере одна внезапно обнаруживается. Сначала слышится шуршание, потом появляется взъерошенная курица, которая ищет корм в траве. Замечает меня, встревоженно кудахчет и скрывается за покосившимся деревянным сараем. На его стене виднеется вылинявший герб герцогов Ривен. Очень символично…

Может, еще кто-нибудь живой найдется?

Пытаюсь отпереть засов каменного сарая, однако тот не поддается.

— Позвольте я открою.

Трауб подошел так тихо, что я вздрагиваю от неожиданности. Он легко отодвигает засов, и мы заходим внутрь. Воздух здесь затхлый, пахнет прелой соломой. Довольно большое пространство разделено перегородками. Прямо напротив порога свернулся дракончик, размером с крупную собаку. Поднимает голову, увенчанную бронзовым гребнем и с удивлением смотрит на непрошеных гостей. Чешуя у него тусклая, вид истощенный, но сам по себе дракончик такой милый! Невольно делаю шаг к нему. Трауб шипит за спиной:

— Осторожней! Он же может куснуть!

Дракончик и впрямь ощетинивается и раскрывает пасть, когда я кладу ладонь на его голову и пытаюсь погладить.

— Тише-тише, не бойся…

Он довольно быстро сменяет гнев на милость и позволяет себя погладить. Чешуя, которой он покрыт — мелкая, чуть шероховатая… Да и не гнев или угроза это были с его стороны. Просто испугался незнакомых людей. Совсем ведь мелкий драконий ребенок.

В сарае находятся еще четыре дракончика примерно одного размера и возраста. Правда, я слабо разбираюсь в этих экзотических существах.

— Вы что, так целый день и сидите взаперти?

Жаль, современные драконы не умеют разговаривать, в отличие от своих могущественных древних предков.

Корма поблизости не видно, если не считать деревянного корыта с остатками зерна. В углу стоит ведро с водой. Да уж, здесь не наберешь вес…

— Трауб, давайте выпустим их из сарая? Хоть побудут на свежем воздухе.

Он пожимает плечами.

— А кто потом их будет загонять обратно? Разбредутся по всей округе. Но как скажете.

Дверь широко распахнута, однако ни один дракончик не спешит выбираться наружу.

— Трауб, принесите из кареты чего-нибудь съестное.

— Сейчас. Только смотрите, как бы они вас саму не съели, пока меня рядом нет.

Глава 13

Поскорей бы Трауб возвратился! Все же оставаться в одном помещении с четырьмя драконами, пусть и мелкими — довольно рискованно. Зубы-то у них острые…

Продолжаю гладить “моего” дракончика, присев рядом. Он по-прежнему не проявляет никакого недовольства. И вообще складывается впечатление, что эти малыши не привыкли проявлять характер. Они кажутся робкими и несчастными. Вполне объяснимо, с учетом того, в каких условиях их содержат. Как будто мало мне собственных проблем, теперь еще переживать за обитателей фермы.

Наконец появляется Трауб и протягивает мне бумажный кулек со свежими круглыми булочками, которые успел приготовить с утра повар.

Дракончик с любопытством смотрит на булочку, принюхивается…

— Хочешь?

Его мордашка кажется настороженной.

— Это очень вкусно. Попробуй.

Встаю на ноги и пячусь к двери, держа булочку на ладони.

— Ну же, пойдем!

Дракончик нерешительно поднимается и делает первый шаг в мою сторону. Потом еще шаг, еще… Остальные удивленно наблюдают за ним, но сами не шевелятся. Затаились…

Продолжаю отступать, останавливаюсь на пороге, дожидаясь, пока дракончик приблизится.

Вот я уже снаружи, теперь дракончик замер на пороге. Выглянувшее из-за облаков солнце ярко освещает его. Он испуганно щурится, однако не возвращается в сумрачный сарай.

Я делаю насколько шагов по траве, слегка помахивая булочкой. И дракончик сдается. Медленно ступая и чуть заметно раскачиваясь, подходит вплотную. Откусывает мягкое, отлично пропеченное тесто.

— Нравится?

В качестве ответа он издает звук, отдаленно напоминающий басовитое мурлыканье.

Вместе с Траубом удается выманить из сарая собратьев первого дракончика. Получив угощение, они принимаются осторожно обследовать лужайку перед сараем. Словно котята, впервые попавшие из безопасного уголка, где привыкли находиться, в какое-нибудь большое открытое пространство. Но в таких случаях свое потомство обычно сторожит и охраняет кошка-мать. А сейчас вместо нее мы с Траубом. Даже он слегка растроган и бормочет:

— Бедолаги.

За спиной раздается резкий окрик:

— Это еще что такое?!

Из домика с остроконечной крышей выбегает полная женщина в пышном платье с передником.

— Это частное владение! Я сейчас сторожа позову! — Буквально на глазах лицо женщины краснеет от злости. — Убирайтесь отсюда!

— Да ты хоть знаешь, на кого кричишь?! — вскипает Трауб.

Женщина, которая уже в нескольких шагах от нас, останавливается и только сейчас внимательно присматривается. Я вижу ее впервые.

Вероятно, решив, что на грабителей или бродяг мы не похожи, она чуть снижает тон:

— На ферме нельзя находиться без разрешения владельцев.

— Я и есть владелица. Супруга Третьего принца. А вы кто такая?

Она некоторое время изумленно хлопает глазами, потом заявляет:

— Супруга Третьего принца никогда сюда не приезжала и не приедет.

— Уверены?

Моя собеседница поджимает губы. Под ее нахмуренным лбом напряженно крутятся мысли и вырабатывается тактика дальнейшего поведения. Наконец губы складываются в угодливую улыбочку. Потом слышится относительно любезное:

— Добро пожаловать, госпожа… госпожа…

— Арнэлия, — подсказывает Трауб.

— Конечно, госпожа Арнэлия. Я помнила ваше имя, просто растерялась. Проезжали мимо и решили заглянуть к нам?

— Нет, я приехала специально. Посмотреть, что тут у вас творится.

— Но ведь Рангель… то есть господин управляющий Рангель Крост… говорил, что сам занимается фермой. И не беспокоит вас.

— Как видите, я сама решила побеспокоиться. И теперь хочу знать: почему здесь все разваливается? Почему дракончики сидят взаперти голодные? Почему…

— О, вам показалось, госпожа Арнэлия! Они мне как родные дети. Да мы тут все с утра до вечера заботимся о них и ферме не покладая рук.

— Что-то незаметно!

Она смотрит куда-то в сторону. Не похожа эта еще довольно молодая женщина на обычную фермершу. Платье, хоть и повседневное — из тонкого дорогого сукна, кружевной передник покрыт цветной вышивкой, на шее и в ушах поблескивают золотые украшения. Пальцы белых пухлых рук унизаны кольцами. Эти руки явно не знают никакой работы. Кто она такая? Почему держится так уверенно? Возможно, родственница или любовница управляющего. Последний вариант кажется самым правдоподобным. Я, разумеется, не знаю, каковы вкусы нашего управляющего. Однако не исключено, что эта толстушка в самом соку для Кроста настоящий идеал. Поэтому и пристроил ее сюда. Подальше от замка, туда, где можно безнаказанно воровать.

Какой же наивной идиоткой я была, когда доверилась управляющему и Каросферу! Думала, тут все прекрасно — подрастающие драконы благоденствуют, козы, куры и прочая живность тоже.

— Для драконов постоянно закупался особый корм. А в сарае — гнилое зерно в ведерке. Где всё? Ферма запущена, как будто здесь сто лет никто не живет!

Фермерша ничуть не смущается.

— Госпожа Арнэлия, вы даже не представляете, как тяжело нынче вести такое огромное хозяйство. Светские дамы далеки от скучной сельской жизни. На самом деле все вполне благополучно. Просто дракончики в этот раз сами по себе какие-то хилые и бракованные. Но мы из кожи вон лезем, чтобы их вырастить. Прошу вас, пойдемте, я проведу вас по окрестностям. Можно прогуляться возле озера. А пока приготовят чай в моем скромном домике…

— Возле озера? Мне всегда говорили, что там водится полно рыбы. Серебряные рыбины так и снуют в воде. Надеюсь, сейчас такая же картина?

— Ну… не совсем.

— Вы уволены!

***

Снова просыпаюсь рано утром. Как замечательно, что сегодня никуда не надо уехать. Накануне мы с Траубом вернулись глубокой ночью. Раньше не удалось вырваться с фермы. Пытаться навести хоть какой-то порядок было бессмысленно. Это займет не часы, а в лучшем случае, недели. Я просто обходила разоренное хозяйство и прикидывала, во сколько обойдется его восстановление. Искала хоть какую-то еду для дракончиков и обнаруженных в больших полупустых сараях козочек и овец. Нашлись там и четыре тощие телочки и одна корова… Все, что осталось от когда-то процветающей фермы. Не нужно особо разбираться в сельском жизни, чтобы понять — животные постоянно голодали.

Глава 14

Сейчас еще довольно рано, всего-то половина седьмого. Жаль, время не стоит на месте, и я уже не успеваю примчаться в город к девяти часам, как обещала хозяину трактира. Если только прямо сейчас, с соломой в волосах запрыгнуть в экипаж и приказать кучеру мчаться во весь опор. А сегодня ведь бал намечается… Как совместить эти два совершенно разных дела?

В принципе, ничего страшного, если не приехать нынче в трактир. Разве можно сравнивать обещание трактирщику и приглашение в королевский замок? Вообще-то да, можно. Вдруг трактир останется моим единственным источником дохода? Кто знает, как жизнь сложится. Не ясно, что окажется важнее. Очень не хочется предстать в глазах делового партнера взбалмошной, ненадежной и бестолковой дамочкой. Сперва свалилась как снег на голову, без предупреждения. Потом не явилась в условленный час. Некрасиво… Надо все же постараться.

Я почти вприпрыжку устремляюсь через двор к замку. На пути попадается слуга.

— Срочно разбудите Трауба! Он, конечно, еще спит, но пускай поднимается. И запрягает парадную карету. Если будет сопротивляться, отмахиваться и ворчать, не обращайте внимания.

А сама забегаю в сонный замок и взлетаю по лестнице на третий этаж. Горничная, к счастью, уже бодрствует.

— Нэрри, приготовьте ванну и… и вообще будьте готовы. Поедете со мной в город.

— Хорошо.

Что же надеть?.. В гардеробной лихорадочно просматриваю целую коллекцию платьев. Все не то… уже бывала в них при дворе. А сегодня требуется блеснуть как никогда… В другое время можно было бы уклониться от приглашения под каким-нибудь благовидным предлогом. Не такая уж я важная фигура, чтобы мое отсутствие замечали и обсуждали. Не явилась так не явилась, подумаешь, событие. Однако именно сейчас я должна разведать, каковы мои шансы на поддержку в будущем. Игнорировать приглашение стало бы фатальной ошибкой…

Вот оно! То самое платье, которое подходит идеально. Бархат цвета граната смотрится роскошно, простой фасон не отвлекает от… от чего уж там не отвлекает? От восхитительных переливов ткани, оттенков цвета, например… и, хотелось бы верить, от остатков моей красоты. Лучший вариант… Вот только… платье не полностью готово. Осталось подшить подол и закрепить отделку из прозрачной газовой ткани, которая, по счастью, висит рядышком. Иначе впечатление будет испорчено подолом с торчащими нитками. Один боковой шов тоже оставляет желать лучшего... Какая безалаберность! Почему же у меня все настолько по-дурацки складывается?! И почему я упустила это из виду? Бросила почти готовое платье на произвол судьбы? Как обычно отвлеклась.

Все-таки Каросфер прав, когда говорит, что у меня ветер гуляет в голове и я не способна сосредоточиться на чем-то одном. Хотя обидно это признавать — иногда Каросфер изрекает очевидные истины. Но тут уж я ничего не могу изменить в целом. Только как-то постараться исправить сегодняшнюю ситуацию.

Подхватываю платье вместе с вешалкой и невесомыми отрезками прозрачной ткани и мчусь на поиски горничной.

— Нэрри, берите подходящие нитки и за работу. Иначе я пропала! Вы ведь помните, как мы собирались пришить эти воланы и…

— В общем-то помню, госпожа Арнэлия. Но портниха наверняка справится лучше.

— Она же уехала на свадьбу племянника.

— Точно, я забыла, — горничная вздыхает. — Что ж, тогда постараюсь.

— Сейчас сделаете, что успеете. Мы через полчаса выезжаем.

— Надеюсь, справлюсь. Хотя, конечно, я не настоящая портниха, — безмятежно отзывается она. — Ванна готова, кстати.

— Уже бегу. Кстати, вы мне не сказали, что у меня в волосах…

— Вы вчера выглядели такой усталой, и я не стала указывать на всякие мелочи.

— В следующий раз указывайте, пожалуйста. А то я совсем опущусь. И вам будет за меня стыдно.

***

Горячая вода ласково обволакивает тело, пышная пена благоухает фиалками. Вот бы подольше наслаждаться покоем, никуда не спешить. И никуда не ехать! Остаться дома, после ванны надеть любимое старенькое платье и мягкие разношенные туфли. Не торопясь высушить волосы, потом вкусно позавтракать. После наведаться в оранжерею и на птичий двор. Дальше подняться к себе и заняться изящным рукоделием… Что может быть приятней? Мне давно уже не двадцать лет, чтобы несколько дней подряд без устали проводить в разъездах и суете. Так и до ревматизма недалеко.

Увы, если я сейчас не подсуечусь, могу остаться без этой домашней идиллии и без замка. Придется покинуть уютную ванную комнату.

***

Город встречает суетой. Начало рабочей недели, утро. Прохожие и экипажи снуют туда-сюда. Карета останавливается возле "Загулявшей русалки". Выбираюсь наружу и в очередной раз напоминаю горничной:

— Сейчас поедете в "Бриллиантовую корону", займете пятнадцатый номер. Дошьете там платье. Вообще все приготовите. И спокойно сидите, ждите меня. Трауб за мной сюда заедет.

— Да я уже с первого раза все поняла, госпожа Арнэлия.

— Просто на всякий случай напоминаю.

Карета катит дальше, а я открываю дверь в трактир. То есть пытаюсь открыть. Приходится сначала звонить в колокольчик, потом стучать. Неужели я что-то перепутала? Конечно, слегка опоздала, на полтора часа, но…

Дверь распахивается, и улыбающийся Роджери приглашает:

— Прошу вас, госпожа Арнэлия. Я уж боялся, вы не приедете, и мы зря наводили здесь чистоту.

В трактирном зале и правда стало гораздо чище и светлее, это заметно невооруженным глазом.

На одном из столиков горкой сложены журналы в потрепанных картонных обложках.

— Вот, я приготовил записи за последние пять лет. Посмотрите, как идут дела.

— Это именно то, что нужно.

— Принести вам чаю?

— Было бы замечательно.

Я снимаю шляпу и кладу ее на соседний столик, а сама сажусь на продвинутый трактирщиком стул.

Из своего огромного аквариума выныривает русалка:

— Доброе утречко, госпожа Арнэлия.

— Доброе утро. А я даже не знаю вашего имени.

— Меня зовут Вирэлла.

Сегодня русалка выглядит получше. Привела волосы в порядок и выражение лица у нее более приветливое, чем в прошлый раз. Да и стекло аквариума успели почистить — теперь оно не мутное, а прозрачное.

Глава 15

— Что-то этот парень сюда зачастил, — сердито говорит Роджери. — Я же сказал ему вчера: сегодня с утра приедет госпожа Арнэлия, и трактир будет закрыт. Неужели не понятно?

Он перекрещивает руки перед грудью и машет ладонями. Вероятно, этот жест обозначает, что пока в трактир соваться не стоит. Однако до Норриса не доходит или он просто решил добиться своего. Улыбается и снова стучит по раме. Роджери это совершенно не нравится.

— Надеюсь, он не слишком сильно ударился головой, когда свалился с лошади!

Роджери тянется к ставням, чтобы их захлопнуть, но тут кто-то произносит голосом, удивительно похожим на мой:

— Подождите. Ничего страшного ведь не случится, если он зайдет на минутку. Может, юноша хочет сообщить что-то важное. Раз уж не уходит.

Вроде бы, за язык меня никто не тянул, и никакой призрак в мое тело не вселялся. Откуда же вдруг взялись эти странные слова? Роджери кидает на меня удивленный взгляд.

— Да что он может сообщить, госпожа Арнэлия?

— Ну, мало ли что. Сейчас такая непредсказуемая жизнь. Никогда не знаешь заранее, что происходит вокруг.

— Кхм, — произносит в ответ Роджери.

Потом идет к двери и отпирает засов. Норрис скромничает, появляется в зале не сразу.

— Чего торчишь на пороге? — ворчит Роджери, хватая непрошенного гостя за плечо и слегка подталкивая вперед. — Пошевеливайся. Раз уж заявился и помешал нам заниматься делами.

— Прошу прощения… Я только хотел извиниться перед госпожой Арнэлией… за вчерашнее… то есть за позавчерашнее.

Он немедленно заливается краской и становится вдвое симпатичней. Хотя куда уж еще симпатичней? Блондины с нежной кожей — такие милые. Даже если совсем недавно вели себя не лучшим образом. Впрочем, ничего особо ужасного Норрис не натворил. Мирно спал сначала за столиком, потом в карете, положив голову мне на колени.

С кем не бывает.

Я улыбаюсь ему и киваю. Норрис расценивает это как разрешение приблизиться и действительно приближается. Оказывается совсем рядом и робко кладет букетик на край стола.

— Вот… если осмелюсь.

Это и вправду милый и такой трогательный извинительный подарочек. Не сравнится с пышными и холодными официальными букетами. Было бы жестоко с моей стороны проигнорировать Норриса и напустить на себя ледяной холод.

— Благодарю вас.

Роджери отходит к стойке, приносит оттуда наполовину наполненный водой высокий стакан и втыкает в него букетик. Ставит среди журналов.

— Неужели вы простили меня? — тихо говорит Норрис. — Я вел себя отвратительно. Правда, мало что помню… была одна причина.

— Я знаю. Сама видела тогда скачки. Рада, что вы не сильно пострадали. Такие состязания — очень рискованное занятие. Но в следующий раз вы обязательно победите.

Румянец, который уже начал исчезать с его щек, теперь вспыхивает с новой силой.

— Вы слишком добры ко мне.

Роджери басовито кашляет и наставительно произносит:

— Хватит пользоваться тем, что дама слишком добра и снизошла до тебя. Извинился, а теперь можешь идти. Если хочешь, возвращайся вечером.

Меня по неизвестной причине так и тянет сказать, что Норрис нам совершенно не мешает и вполне может тихонько посидеть где-нибудь в зале. Однако это уже перебор, и я вовремя останавливаюсь. Лучше уж помалкивать, а то и так нынче творятся странные вещи. Норрис вопросительно смотрит на меня.

— Спасибо за цветы.

Он склоняет голову в качестве прощания и идет к двери. Как-то боком, не поворачиваясь спиной. Роджери снова закрывает засов и возвращается на прежнее место.

— Молодежь теперь удивительно дерзкая. Мне бы, например, и в голову не пришло заявиться без приглашения туда, где находится супруга принца. Да еще и притащить какой-то жалкий букет. Что этот мальчишка о себе вообразил?

Честно говоря, мне кажется, в возрасте Норриса сам Роджери был гораздо более дерзким. По крайней мере, такое впечатление невольно складывается. Впрочем, вернемся к бухгалтерии…

***

— Господин Роджери, а вам не кажется, что наш трактир можно изменить в лучшую сторону? Я не имею в виду, что его надо превратить в какое-то скучное и благообразное заведение. Но все-таки посетители тут порой чересчур буйные… Вот, например, в прошлом месяце, в графе “Убытки”: разбитые кувшины… два сломанных табурета… В позапрошлом: взятка полиции из-за драки. В том же месяце: выбитое стекло во время облавы… Что за облава?

Роджери заглядывает через мое плечо и невозмутимо поясняет:

— А, тогда полицейские агенты разыскивали одного беглого каторжника. Ну и нашли среди посетителей. Ничего особенного, дело житейское. Мы же не можем знать всех беглых каторжников в лицо. Но за еду и напитки он не заплатил, это да, минус.

— Послушайте, ведь подобные случаи нам дорого обходятся! Если посчитать, такое тут сплошь и рядом. Давайте сделаем трактир… ну, я не знаю… каким-то более приличным? Чтобы драки в зале хотя бы не слишком часто случались…

— Такая уж обстановка тут, госпожа Арнэлия. Думаете, мне не надоело? Но мы справляемся. У меня работает пара крепких ребят. Одного вы уже видели. Особо буйных посетителей всегда можно вышвырнуть на улицу. Да я и сам не из слабаков.

— Это понятно.

То, что господин Роджери и сам в состоянии справиться с разбушевавшимися моряками и разнообразными темными личностями, облюбовавшими трактир, и без слов понятно. Достаточно посмотреть на его плечи и кулаки. Но все-таки…

— В любом случае, полностью разнести трактир никакие бандиты не смогут. У нас все продумано.

Надо заметить, что хотя здание трактира не особо большое и его архитектура уж точно не напоминает укрепленный замок, нанести серьезный урон довольно сложно. И без спроса сюда не проникнешь. Ставни обиты железными листами, входная дверь тоже. Древесина, которая проглядывает между полосами металла, на вид исключительно прочная. В этом есть кое-что общее с крепостью. Вероятно, иначе нельзя, с учетом того, что трактир находится в неспокойном районе, поблизости от морского порта.