Утро нового мира

Пролог

«Стартовое вбрасывание..» — вещал диктор на финальных олимпийских соревнованиях 2018 года по хоккею. Соревнования проходили между Германией и Россией. Беккер под номером одиннадцать и Андреев под двенадцатым, застыли на изготовке, внимательно следя за шайбой в руке судьи, способной изменить судьбу матча. Их лица были напряжены, глаза сверкали холодным огнём. Толпа гудела. — Начали!»

Андреев грамотно отбивает шайбу к своим. Болельщики ликуют все громче по мере приближения российских игроков к воротам соперника. Вот Громов за воротами с шайбой. Толчок. И игрок противника под девятым номером падает. Двадцать секунд игры…

«Громов за воротами немецкой команды. Уходит в угол площадки. Войнов помогает, — свисток судьи. — И первое удаление. И удаление у сборной России»

В ложе со знаком VIP сидела девушка с внешностью достойной экранов кинотеатров, и наблюдала за игрой. На вид ей было около двадцати лет. Длинные густые волосы каштанового цвета рассыпались аккуратными локонами, ниспадали на плечи и дальше вниз до поясницы. Правильные черты лица, полные алые губы, покрытые лёгким розовым тинтом. Во взгляде тёмно-карих глаз в обрамлении пышных ресниц за всей увлечённостью игрой таилась тревожная нотка — едва уловимое напряжение, словно она ожидала чего-то важного, что вот-вот должно было произойти.

Внезапно в соседнее кресло рядом с ней упал парень, держа в руках две бутылки колы и несколько упаковок со снеками. Он был явно взволнован и тяжело дышал, словно бежал сюда издалека. Его тёмные волосы были взъерошены, а на лице читалась смесь усталости и азарта.

— Я много пропустил?

Девушка радостно улыбнулась, оглядывая своего черноволосого принца:

— Нет. Вовсе нет. Но у нас первое удаление. Войнова.

Они нежно переглянулись и сосредоточились за просмотром игры.

«Ещё один наброс на пятачок. Момеееент! Бросок Масякина и шайба у вратаря..»

Люди, разукрашенные во все флаги мира, заполняли стадион, который так и не вместил всех желающих. Болельщики ликовали, воздух вибрировал от эмоций. Сорок секунд игры…

Мимо стадиона шёл парень, — высокий и тощий, небрежно засунув руки в карманы своей зелёной толстовки с накинутым на голову капюшоном. Толпа на стадионе загудела громче, он чуть замедлился и посмотрел в ту сторону.

«Гооол!» — донеслось до него. От мимолётной улыбки его резкие черты лица на мгновение разгладились, а зелёные глаза потеплели, освещённые внутренним солнцем. Всё-таки гол забили русские.

Олимпиада — неплохой способ подзаработать. С его рыжей шевелюрой и веснушчатым лицом много дел не наделаешь. Но в это время, когда на улицах кипела жизнь, а иностранные гости из разных уголков мира заполняли город, он мог легко слиться с толпой. Буквально несколько минут назад он удачно столкнулся со спешащим на соревнование туристом из каких-то жарких стран и безнаказанно стащил толстый бумажник. Это было просто, как дышать, никто не заметил его проворных рук. Он снова улыбнулся, подставив лицо под весеннее солнышко. Первая минута игры…

А в городе царила весна. Такая долгожданная после угрюмых и коротких зимних дней с их постоянным холодом и хмурым небом. Воздух был насыщен нотками свежести, что достались ему ещё от зимы. Яркий солнечный свет просто ослеплял, но с каждым днём согревал всё больше. Для природы весна — это сплошное утро жизни. Вот воробей, подпевая весне весёлым чириканьем, приземлился на подоконник одного из окон, в котором просматривалось убранство квартиры.

В комнате стандартного подростка-школьника, или, может, наоборот, нестандартного, ибо в комнате царила абсолютная чистота и порядок. О том, что тут живёт школьник, могли намекнуть лишь учебники и тетради за 9 класс. На кровати лежала девушка.

Почему? — проносилось в её голове.

Чувство ненужности кому-либо в этом мире нахлынуло на неё.

Почему? Почему так? У меня нет никаких талантов. Я самый обычный человек со средними способностями и абсолютно непримечательной внешностью.

Черты лица девушки действительно были невыразительными, будто размытыми. Такой серенький цвет волос, глаз, уныло лишённые блеска, даже кожа и губы будто отдавали серым оттенком. А фигура для пятнадцати лет не обладала теми приятными округлостями, что появляются к этому возрасту у большинства девушек, оставаясь угловатой и хрупкой. Она так любила длинные волосы, но и тут её ожидала подстава. По какой-то неведомой ей причине они не отрастали ниже плеч. И каждый раз, глядя в зеркало, она видела эту несправедливость, которая делала её ещё более незаметной.

— Кому я вообще нужна такая! — разочарованно вздохнула она и отвернулась к стене.

Шла пятая минута игры…

А где-то в полукилометре от стадиона, в просторном, светлом зале квартиры, за роялем у окна, под тёплыми лучами весеннего солнца, прикрыв глаза от удовольствия, перебирал изящными длинными пальцами по клавишам, светловолосый парень, играя инвенцию № 13 в ля миноре Баха.

Глава 1. Эпизод 1

Сон был тёмный и липкий. Кто-то яростно тряс её, но сон никак не хотел отпускать. Разлепив тяжелые веки, она увидела темноволосую женщину со строгим выражением лица, видимо она её и трясла:

— Очнись! Давай! — приговаривала женщина. Заметив её взгляд, она остановилась: — Очнулась?

— Да, — прошептала она, почувствовав неимоверную жажду. Жажду, которую никогда в своей жизни не испытывала.

— На пей! — будто услышав ее мысли, женщина сунула ей бутылку воды.

Яростно открыв крышку, она стала жадно глотать воду.

— Напьешься и быстро одевайся! — скомандовала женщина и вышла в коридор через распахнутую дверь.

Опустошив полулитровую бутылку воды за раз, девуш

Сон был тёмным и липким. Её тело яростно трясло, но сон никак не хотел отпускать. Наконец, пробившись сквозь плотную завесу, она ощутила крепкое прикосновение чьих-то рук к своим плечам, и с трудом разлепив веки, увидела темноволосую женщину со строгим выражением лица и суровым взглядом.

— Очнись! Давай! — настойчиво приговаривала женщина, будто отдавая приказ. — Очнулась?

— Да, — прошептала она, и тут же почувствовала неимоверную жажду. Жажду, которую никогда в своей жизни не испытывала.

— На пей! — словно услышав её мысли, женщина сунула ей бутылку воды.

Яростно открутив крышку, она стала жадно глотать воду.

— Напьёшься и быстро одевайся! — скомандовала женщина и вышла.

Опустошив полулитровую бутылку воды за раз, девушка, к своему удивлению, обнаружила, что она действительно раздета. На ней как в детском саду — белые трусики и маечка. Самое странное, что она абсолютно не помнила, как сюда попала. И где она вообще?

В помещении, где она находилась, отсутствовало освещение, лишь тусклый свет из коридора сквозь проём распахнутой двери проникал сюда. Вся комната была обита металлом. Она перевесилась через край металлического гроба, в котором сидела, и её ноги по щиколотку оказались в холодной воде. Она озадаченно уставилась на пол. В комнату снова ворвалась та женщина:

— Ты чего мешкаешься?! — воскликнула она. — Нас топит! У нас нет времени. Быстрее одевайся!

Женщина прошлёпала к металлической полке, где лежали неясные стопки, и выхватив что-то упакованное в плотный полиэтилен, впихнула ей в руки:

— Открывай! Это брюки и футболка.

— Где я? — пролепетала девушка.

— Нет времени! Всё потом! — отчеканила женщина. — Быстрее!

Встав на сухую возвышенность, Мария поспешно натянула одежду. Она ничего не понимала, но злить женщину не желала.

— Ботинки возьми обязательно, — велела та, и тут Мария обратила внимание, что женщина тоже без обуви. Заметив её взгляд, она прокомментировала: — Тут сыро и нас топит. Пока они ни к чему, но потом нужны обязательно.

Женщина прошла к её «гробу», нажала там что-то и достала оттуда рюкзак и ботинки. Сунула ботинки в рюкзак, а рюкзак ей в руки со словами:

— Это — твой. Пойдём!

Она ничего не понимала, но оставаться одной в этом непонятном месте ей не хотелось, поэтому она последовала за незнакомкой. Женщина двигалась быстро, почти бегом, точно зная, куда идёт. Мария едва поспевала за ней. Тёмные комнаты, мимо которых они проходили, выглядели одинаково: голые металлические стены, затопленный пол, и потолок, сквозь швы которого текла вода. Марии, казалось, что за то время, пока они шлёпали по лабиринтам коридоров, воды прибавилось.

Они свернули за угол, и перед Марией предстала ещё одна комната, в центре которой стояли двое парней: один черноволосый, а второй ярко-рыжий. Оба были одеты в такие же, как у Марии, брюки и куртку цвета хаки. На поверхности воды мирно покачивалось несколько объёмных шаров с чем-то внутри.

— Быстрей! У нас мало времени! Каждый прицепите к себе шар с воздухом. Я понятия не имею, сколько над нами воды, — скомандовала женщина.

Мария озадаченно таращилась вокруг, не предпринимая каких-либо попыток к действию. Женщина закатила глаза, а затем быстро наклонилась, вытянула из-под воды металлический трос с блестящим карабином и, не теряя ни секунды, прицепила его к поясу Марии. Её движения были точными и уверенными, но в глазах читалось с трудом скрываемое напряжение.

— Итак, ребята, слушаем меня. Через несколько минут я открою дальние ворота, когда воды наберётся достаточно, я открою эти ворота. Вы должны стараться плыть вверх. Старайтесь изо всех сил… — она как-то нервно вздрогнула и гораздо тише добавила: — Блин, нас должно быть больше, — и нажала кнопку.

Вода вокруг Марии забурлила, словно живая, но сама она не двигалась, парализованная шоком от всего происходящего, и совсем скоро вода уже скрыла её по пояс. До них донёсся гул стремительно приближающегося потока. Незнакомка нажала вторую кнопку, и ворота перед ними медленно поползли вверх. Подъём воды ускорился. Свет замигал и погас.

— Епать! — крикнула женщина.

Хлынувшая вода из коридора сбила Марию с ног, заполнила уши и нос. Сильный удар швырнул её в сторону ворот, а затем вытолкнул наружу, словно она была всего лишь куклой в какой-то невидимой гигантской руке. Она не успела вдохнуть воздуха, а удар выбил последний запас, что был в лёгких. Её глаза были широко открыты, но ничего не видели. Всё, что она могла различить — это глубокий, непроницаемый мрак. Если бы Мария не была в воде, она бы заплакала и закричала от ужаса.

Глава 2. Эпизод 2

Анна оторвалась от сбора ягод, похожих на ежевику, когда ей послышался странный звук за спиной. Она обернулась. Никого на полянке рядом с ней не было. От резкого движения её длинные каштановые волосы зацепились за ветки кустарника. Она недовольно выдернула их из цепких лап растения и заплела их в косу.

Надо бы придумать какую-нибудь верёвку их собирать! — подумала она о волосах.

Некогда её гордость — длинные и густые, сейчас стали обузой. Они путались, цеплялись за ветки, а ещё из-за них было жарко. За спиной снова хрустнула ветка. Она обернулась, и глаза её расширились от ужаса. Оскалившись, на неё шло животное, похожее на собаку. На очень крупную собаку.

С безумным воплем она ломанулась сквозь плотные заросли кустарника. Шипы на ветках царапали руки и лицо, но то, что следовало за ней, было страшнее. Коса зацепилась за ветки, она едва не упала, но плотные заросли не позволили ей этого, вновь обжигая болью. Забившись вглубь, она вполоборота посмотрела назад, отметив, что хищнику не по нраву лезть в колючий кустарник, но оставлять жертву животное не хотело. Девушка закричала что было сил, надеясь, что её услышат. И тут хищник, заскулив, упал на землю. Две металлические стрелы пробили тушу животного. А потом появилось лицо Стаса:

— Ты в порядке?

— Да, — облегчённо выдохнула она.

Им повезло. Стасу было тридцать два года, охотник-любитель с механическим арбалетом и полным колчаном стрел. Его лицо, с мягкими чертами и проницательным взглядом, всегда выражало спокойствие и уравновешенность. Его руки, крепкие и уверенные, помогли ей выбраться из ловушки, словно он был создан для того, чтобы спасать.

— Зато мяса мы раздобыли, — хмыкнул второй мужчина, возвышаясь над павшим зверем. Затем посмотрел на девушку, не скрывая своего раздражения: — Хотя ты, Анна, лучше бы осталась в лагере. От тебя проблем больше.

Это был Михаил Валерьевич их проводник. И, как ей казалось, с первого дня их пробуждения он её невзлюбил, словно тень, следуя за ней, то и дело выказывая недовольство. Его слова резали, как острые ножи, но она старалась не обращать внимания. В чём её вина? Что животное решило напасть?

— С твоей внешностью тебе бы на конкурс красоты надо, а не по лесам шастать! — заметил Михаил Валерьевич, в её сторону: — Бесполезная, а везде лезет!

Она знала, что спорить с ним не имеет смысла. Он всегда находил повод придраться.

— Михаил! — урезонил его Стас, который был на пару лет младше проводника, но всегда старался сгладить углы. — Можно подумать, она мечтала оказаться в этом месте или виновата в своей внешности.

— Встречался я как-то с такой красоткой. Чуть с голой жопой не оставила. Та ещё прошма! — бросил он, отходя от них.

Стас принялся за свежевание животного.

— Это же собака… — пробормотала она.

— Не думаю, что именно собака. Скорее что-то вроде волка. В Корее едят собак, ну или ели, и нам пойдёт, — улыбнулся охотник.

Она отвернулась. Мелкие царапины на лице и руках саднили.

— А это что?! — послышалось удивлённое восклицание Михаила Валерьевича.

Стас оставил своё занятие и подошёл к проводнику, склонившемуся над чем-то. В паре метрах от них лежало животное, точнее, истлевшее тело животного, оплетённое желтоватым мхом или плесенью, а из его шеи возвышался метровый гриб на тонкой ножке.

— Похоже на какой-то гриб, — заключил охотник. — Не трогай его.

Сама природа создала этот мрачный памятник, словно предупреждая об опасностях, скрывающихся в глуши этого леса. Гриб, выросший из тела животного, будто декламировал разложение и трансформацию, подчёркивая хрупкость человеческой жизни перед лицом вечности.

Стас уже отошёл, когда Михаил Валерьевич притронулся к шапке гриба остриём охотничьего ножа. И она разорвалась жёлтым туманом с тихим звуком «пфф-ф».

— Епа-мать! — вскричал проводник, отскочив и утирая лицо, покрытое жёлтым налётом, рукавом куртки.

— Я же сказал, не трогай! — усмехнулся Стас.

— Блять, что это такое? — повторил Михаил Валерьевич.

— Я ж говорю какой-то гриб… — отозвался Стас, подвешивая хищника за задние лапы к толстой ветке дерева.

Как только животное было разделано, они направились к лагерю. Лагерь пришлось расположить на воде, вдали от берега, на плоту, сколоченном из связанных между собой бревен. Очаг сообразили там же, используя металлическую пластину, что когда-то была дверью.

Это место просто кишело опасными насекомыми и хищниками. Казалось, всё в лесу было готово съесть не только их, но и друг друга. Спасательный надувной плот, что они обнаружили в месте, где проснулись, был привязан с правой стороны. В нём они хранили запасы провизии и воды.

Их встречали две темноволосые девушки, чуть старше Анны. Рядом стоял светловолосый парень примерно её возраста. За ними пристроился мальчик лет десяти. Он с наивной радостью, сверкающей на лице, спросил:

— Как вы?

И напоролся на грубость со стороны проводника:

— Ты тупой, что ли? Разве не видно, что херово! И нахрена нам вообще ребёнок! — ядовито плюнул он, забираясь на плот.

Глава 3. Начало движения.

После ночной болтанки по водам в грозу их прибило к берегу. К тому самому берегу, от которого они отплыли прошлым днём. Сначала они приуныли, а затем приняли решение отстроить плот заново. Ведь смогли же они прожить те дни до него на берегу.

— Сейчас перекусим и приступим к работе, — бодренько объявила другая темноволосая девушка — Елена. Лет ей было около тридцати. Внешностью она походила на актрису Елену Кравец. Те же большие карие, почти чёрные, глаза с нависающими веками. Курносый нос. Нижняя губа была полнее верхней, что придавало лицу выражение хитрой улыбочки. А ещё она очень хорошо пела. Анна запомнила Кравец потому, что в последнее время её часто крутили в рекламе кофе. Но их Елена это отрицала, и никто не настаивал. Вскоре обсуждать что-либо у них стало не принято из-за раздражённости проводника. Как заявляла Елена ранее, она могла приготовить что угодно из чего угодно. — Все наши запасы в целости, так что не беда.

Помогать ей вызвался Стас. Вообще, Елена со Стасом с первого дня держались вместе так, что сначала Анна подумала, что они муж и жена, а мальчик Олежа их сын. Владимир задумчиво сидел на песке вдалеке от них на большом валуне. Он всегда был неразговорчив, всё больше слушал. Михаил Валерьевич ходил по берегу вдоль прибитых брёвен их разбитого плота.

Улучив момент, Анна поинтересовалась у Марины:

— Слушай, тебе не кажется, что от Михаила Валерьевича странно пахнет?

Если вопрос и удивил девушку, то она не подала вида:

— Не замечала.

— Понимаешь, там на плоту… перед грозой, он напал на меня, а теперь ведёт себя, как ни в чём не бывало. Сегодня хоть не орёт на всех.

— Напал? — переспросила Марина, бросив взгляд на проводника.

— Да, — подтвердила Анна. — Но я не поняла, зачем…? И, как мне показалось, он будто сам не понял, зачем это сделал… Обоняние у меня чуткое, всегда так было. Всё чую, понимаешь? И я почувствовала этот странный запах. А ещё он вчера он без конца пил воду, пока мы гребли, и закончил почти половину наших запасов. Это же ненормально — пить столько воды?

Марина посмотрела ей прямо в глаза:

— Ты, главное, не волнуйся. Я понаблюдаю за ним. Сегодня он и правда ведёт себя на удивление тихо. В другое время здесь был бы мат-перемат в три этажа. С агрессией у него проблемы… Знаешь, он сказал, что, когда согласился быть проводником, думал, что все будут такие, как он. Наша группа его сильно расстроила. Он чувствует ответственность за нас. Ответственность, с которой, как он думает, не справляется… А ты ложись сегодня со мной спать.

День прошёл в работе и практически в абсолютной тишине. Молчание проводника всех настораживало и тревожило то, что он мог взорваться в любой момент. Ночь прошла спокойно. Анна тихонько поменялась вахтой с Михаилом Валерьевичем и легла спать. Неожиданность застала их утром.

Позже они даже забыли обсудить, как были удивлены, что проснулись впервые за долгое время не под крики их проводника. Потому как их проводник представлял странную картину. Он просто ходил кругами по берегу… с закрытыми глазами.

У всех по спинам пробежал неприятный холодок от сюрреализма происходящего. Первым в себя пришёл Стас:

— Что это с ним? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Владимир. — Когда я проснулся, он уже так и ходил… И он не отзывается.

— Когда он менял меня, всё было хорошо… — подтвердила Анна.

— Может это какой-то психоз, кататония или как там называется… — заметила Елена, обращаясь к Марине. — Мы же все заметили, какой он нервный.

— Если бы я не прожил с ним месяц, подумал бы, что он нас разыгрывает, — заключил Стас и направился к заходящему на новый круг Михаилу.

— Михаил, — обратился к нему Стас, но тот, толкнув мужчину плечом, просто прошёл дальше.

— Марин, может, он ходит во сне? — растерянно крикнул Стас.

Сон Михаила Валерьевича оказался на удивление крепким. Им никак не удавалось его разбудить. Они кричали, обливали его водой, но он не реагировал. Стас даже подложил угли прямо под его ноги, но спокойно проводник прошёл по ним. Когда его роняли на землю, он поднимался и продолжал идти. Его движения были механическими, лишёнными эмоций. В итоге было решено оставить его в покое надеясь, что сон скоро закончится.

— Ужас какой-то! — воскликнула Елена. — Он меня до чёртиков пугает.

Её слова отражали чувства всех присутствующих. Михаил Валерьевич пугал их до глубины души. Пока они заканчивали починку деревянного плота, каждый, кто бросал взгляд на их ходока, испытывал тревожное чувство. Бдения Михаила Валерьевича закончились к закату. Он просто резко упал на спину. Все замерли. Больше ничего не происходило. Подойдя ближе, они с ужасом обнаружили широко открытые глаза мужчины. Михаил Валерьевич лежал на спине, глядя прямо в темнеющее небо, и его взгляд был полон чего-то, что никто из них не мог понять. Они гурьбой склонились в его сторону, всматриваясь в лицо. И тут его глаза резко скосились на них. Елена взвизгнула, спрятавшись за спину Стаса.

Марина, оправдывая своё медицинское образование, присела рядом с Михаилом Валерьевичем. Остальные, смутными тенями, обступили их, создавая замкнутый круг. Его жуткий взгляд сверлил девушку.

— Михаил Валерьевич, — тихо произнесла Марина, но ответа не последовало. Его лицо, в отличие от глаз, оставалось неподвижным, как маска.

Глава 4. Эпизод 3.

Мужчина открыл глаза. Он лежал в металлическом гробу, который казался ему скорее капсулой для сна, чем местом последнего пристанища. На вид ему было около сорока лет. Он был крупного телосложения с прекрасно натренированным телом. Секунда, другая… Мужчина спокойно сел, не проявляя ни капли волнения. Что-то нажал внутри «гроба» достал бутылку воды, опустошил ее за пару глотков и бросил обратно в нишу, откуда она появилась. Из тех же глубин выудил пачку сигарет, и вытянув одну, чуть покрутил в руках. Зажег спичку, поднёс её к кончику сигареты и затянулся, а затем с наслаждение выдохнул. Сизый дым медленно заполнил пространство вокруг него.

— Ну что, с добрым утром, новый мир! — объявил он в полумрак.

Докурив в задумчивой тишине, он притушил бычок о боковину металлического «гроба», в котором сидел, и отбросил его прочь. После спрыгнул на пол этой пустой металлической комнаты и быстро натянул брюки и обул ботинки:

— Ну, что ж, пора проверить моих ребят, как они там, — сказал он сам себе. — Когда нас отправили, был август, думаю, стоит поздравить их с совершеннолетием. Двадцать один год — совсем взрослые.

Он вышел за дверь и открыл соседнюю. Семь пар глаз уставились на него.

— О! Вы уже проснулись? — удивился он. Он оглядел их слева направо в тусклом свете ламп.

Рита. У неё были короткие чёрные как смоль волосы и умные тёмные глаза. В её внешности угадывались восточные корни. Рядом с ней стоял Ринат, с длинными, такими же черными волосами, как у Риты, только глаза у него были ярко-синие. Помнится, ему было лет двенадцать, когда он отказался стричься до тех пор, пока кто-нибудь не победит его. Все поддержали его идею. И с тех пор так и повелось — победителей не стригли. Нео, с длинными волосами цвета зрелой пшеницы и нежными голубыми глазами. Арэн, его предки были с Кавказа, так что его длинные тёмные волосы кучерявились. Василиса, самая красивая из виденных им когда-либо женщин. У неё были длинные прямые платиновые волосы и глаза цвета летнего неба. Как всегда прекрасна.

— Ну что ж, ребята, поздравляю вас с днём рождения! — сказал он, улыбаясь. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули и готовы к новым вызовам.

— Что вы здесь делаете? — спросил парень.

Айги был лучшим, любимцем учителей. Его короткие волосы, подстриженные почти под ноль, делали его похожим на Риту, его верную подругу. Их волосы не были короткими из-за неудач; просто он считал, что отмечать успех таким образом — пустая трата времени. Синие глаза Айги внимательно смотрели на него, будто оценивая.

— Владимир Михайлович, — позвала девушка в белой маечке и с золотистыми волосами, рассыпающимися по плечам густыми локонами, похожая на ангела, спустившегося с небес.

Тут не поспоришь, даже детьми они были на удивление красивы, а сейчас расцвели во всей красе, — с гордостью подумал он. И тут, услышал, как щёлкнул затвор.

Ангел навёл на него дуло пистолета.

— Ты чего?! — воскликнул он, не веря своим глазам. Второе удивление за утро. Ещё щелчок, ещё… — Ребят, вы чего?

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Звуки выстрелов эхом разнеслись в полумраке. Никто не хотел, чтобы он умер. Они прекрасно знали куда стрелять, чтобы серьезно ранить человека, но не дать ему умереть. Никто не хотел, чтобы ОН умер быстро, когда перешагивали его, выходя в новый мир…