В Чем Суть Нестареющих Женщин

Глава 1.

ГЛАВА 1

Запах кофе смешивался с запахом его парфюма, который последние полгода казался Алисе чужим. Не то чтобы он сменил марку — «Hugo Boss» всё тот же, — но теперь он ложился на другой, глубинный запах тела, въевшийся в кожу после чужих постелей. Она не нюхала его пиджак специально. Просто, проходя мимо вешалки в прихожой, где он бросил пальто вчера вечером, она втянула воздух, повинуясь рефлексу жены, идущей на стирку. И поперхнулась. Приторно-сладкий, дешевый, молодежный шлейф. Духи пахли так, как выглядят витрины магазинов для подростков в торговом центре — ярко, громко и безвкусно.

Сейчас, стоя у плиты, она чувствовала этот запах снова. Он въелся в его свежую рубашку, которую он надел утром. Или это она сходит с ума?

— Дима, кофе готов, — сказала Алиса ровно, ставя чашку на столешницу.

Дмитрий сидел за огромным дубовым столом, который они покупали вместе восемь лет назад в той милой мастерской под Москвой. Тогда ей казалось, что это сердце дома. Теперь это просто громоздкая мебель, о которую он постоянно бился локтем, проходя мимо. Он не поднял головы от телефона. Большой палец деловито скроллил ленту.

— Угу.

— Яйца будешь? Глазунью, как ты любишь, с жидким желтком.

— Сказал же — кофе. – Голос раздраженный, с утра. – И вообще, не суетись. Сядь. Ты своим мельтешением действуешь на нервы.

Алиса послушно села напротив. На ней был старенький, но чистый халат, купленный ещё в «IKEA» года три назад. Махровый, практичный, мышиного цвета. Она поправила короткое каре — стрижка, за которой легко ухаживать и не нужно тратить время на укладку. Ухоженная, но стертая. Как старая монета, на которой уже не разобрать рисунка.

— Дима, я хотела поговорить, — начала она, глядя, как он морщится от глотка кофе. Слишком горячий. Слишком крепкий. Всё не так.

— О чём? – он отложил телефон, но смотрел не на неё, а в окно на серый ноябрьский пейзаж.

— Мне вчера написала Лена Козина. Помнишь, мы вместе на первом курсе учились? Она сейчас в «Архстройпроекте» ведущим архитектором. Говорит, у них вакансия открылась…

Дмитрий перевёл на неё взгляд. Тяжелый, с прищуром. Она когда-то таяла от этого взгляда, ей казалось в нём сила. Теперь она видела в нём только усталое презрение.

— И?

— И я подумала… — Алиса сглотнула. — Может, попробовать? Десять лет дома. Я же профи, у меня диплом с отличием, практика была хорошая. Лена говорит, проекты интересные, жилые комплексы.

— Лена говорит, Лена говорит, — передразнил он. — Слушай, Алиса. Мы это проходили. У тебя стресс, тебе скучно. Заведи собаку. Запишись на йогу. Сходи к косметологу, в конце концов, посмотри на себя.

— Я смотрю, — тихо ответила она. — И я не про скуку. Я про дело. Мне сорокет через три года. Если я не вернусь сейчас, потом будет поздно. Рынок изменился, программы другие…

— Рынок, — хмыкнул он. — Кому ты нужна, старая? Ты десять лет борщи варила. Пока я тут пахал как лошадь, ты в четырёх стенах сидела. Ты за это время разучилась даже «Автокад» открыть, я думаю. Рисуй лучше борщи, у тебя хорошо получается. – Он снова взял телефон. — Тему закрыли.

Алиса замолчала. Внутри что-то привычно сжалось и отпустило. Она знала, что он так ответит. Знала, но каждый раз надеялась на какую-то искру человечности. Её не было. Дима встал, допил кофе одним глотком, поморщился снова и пошёл к выходу.

— Ужин не жди. Совещание.

— Дима, — окликнула она. — У тебя на воротнике.

Он остановился, не оборачиваясь, и машинально похлопал себя по шее.

— Нитка какая-то, наверное, — сказала Алиса. — Длинная. Светлая.

Он дернул плечом, отмахнулся и вышел в прихожую. Хлопнула дверь.

Алиса постояла минуту, прислушиваясь к воцарившейся тишине. Потом подошла к стулу, на котором он сидел. На столе, возле чашки, лежал длинный, почти до пояса, вьющийся волос. Пепельный блонд. У Алисы было строгое каре цвета тёмный шатен. Она взяла волос двумя пальцами, посмотрела на свет. Потом машинально сунула в карман халата. Зачем? Улики собирает? Или просто чтобы не валялось? Глупо. Она села обратно и уставилась на остывающий кофе.

Вечер тянулся бесконечно. Алиса переделала все дела: перемыла посуду, протерла пыль с бесконечных декоративных безделушек, которые ненавидела, полила фикус. В доме было тепло, светло и тихо. Идеальная картинка жизни, из которой кто-то забыл вырезать людей. Она думала о его словах: «Кому ты нужна, старая?». Ей было тридцать семь. Не семнадцать, конечно, но и не семьдесят. В зеркале на неё смотрела женщина с гладкой кожей, ясными серыми глазами и тонкими морщинками у губ. Это была не старость. Это была усталость. От него. От этого дома. От ожидания.

В спальне она не стала включать свет. Легла поверх покрывала и уставилась в потолок. Они спали в разных комнатах уже год. Сначала из-за его храпа, потом из-за его раздражения, потом просто привыкли. Она слышала, как в половине двенадцатого хлопнула входная дверь. Он пришёл. Алиса замерла, прислушиваясь. Шаги в коридоре. Остановился. Достал телефон.

— Привет, — тихо, почти шёпотом, но в ночной тишине идеально слышно. — Да, Лисёнок, уже дома. Устал как собака. Завтра? Куплю, конечно. Сказал же, куплю. Какую хочешь, хоть «биркин». Не ной, малыш. Спи. Целую.

В трубке запищали гудки. Дмитрий выключил свет в коридоре, и через минуту скрипнула дверь его спальни.

Алиса лежала не шевелясь. Сердце колотилось ровно и гулко, как маятник. Она не плакала. Слёзы кончились примерно полгода назад, когда она впервые увидела в его телефоне уведомление от «Лисёнка» с сердечками. Тогда она ревела в подушку всю ночь. Утром встала с красными глазами, он спросил: «Чё лицо опухшее?» Она сказала: «Соль, наверное, много съела». Он поверил. Или ему было плевать.

Сейчас слёз не было. Была странная пустота. Она села на кровати, включила ноутбук. Пальцы сами набрали в поиске имя, которое она видела мельком пару месяцев назад. Она тогда сразу закрыла вкладку, испугавшись. Сейчас набрала спокойно и уверенно.

ГЛАВА 2.

В машине было тепло. Так тепло, что у Алисы защипало в носу и защипало кончики пальцев, которые только что, на скамейке, казались чужими и ледяными. Запах кожи, чистоты и едва уловимого мужского парфюма окутывал, как одеяло. Она сидела, вцепившись в порванную сумку, и смотрела прямо перед собой на мелькающие огни фонарей. Они плыли, смазывались в мокрых от внезапно набежавших слёз глазах.

Илья ничего не спрашивал. Он просто вел машину, спокойно и уверенно перестраиваясь из ряда в ряд. На панели загорелся значок — включился подогрев сиденья. Алиса почувствовала, как тепло разливается по спине, по ногам, и это было так неожиданно и так по-человечески заботливо, что слёзы, которые она сдерживала последние полчаса, пока шла к набережной, пока сидела на скамейке, пока вставала, наконец, хлынули. Она отвернулась к окну, чтобы он не видел, но плечи предательски дрогнули.

Илья молча протянул руку в бардачок и, не глядя на неё, положил рядом на сиденье пачку бумажных платков. И бутылку воды. Просто положил и убрал руку обратно на руль.

Алиса судорожно схватила платок, промокнула глаза, высморкалась. Горький ком в горле немного отпустил.

— Спасибо, — выдавила она хрипло.

— Пей воду, — сказал Илья, не поворачивая головы. — Слезы соленые, организм воду теряет. Надо восполнять.

Она послушно открыла бутылку, сделала несколько глотков. Вода была комнатной температуры, приятная. Она пила и краем глаза разглядывала его профиль. Прямой нос, четкая линия челюсти, легкая небритость. Руки на руле — спокойные, уверенные. Дорогие часы блеснули в свете проезжающей машины. Совсем не тот долговязый мальчишка, который смотрел на неё на всех переменах с обожанием и стеснялся подойти. Восемнадцать лет назад он провожал её после выпускного до дома. Робко взял за руку, а она тогда отдернула ладонь — постеснялась, что увидят одноклассники. Дура. Какая же она была дура.

— Алиска… — голос Ильи вырвал её из воспоминаний. Он произнес это имя так, как произносил когда-то — с той же мягкой, чуть хрипловатой интонацией. — Сколько лет. Я тебя сразу узнал. Ты совсем не изменилась.

Она повернула голову, встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида. Темные, внимательные глаза. Он смотрел на неё, а не на дорогу, всего секунду, но этого хватило, чтобы внутри что-то дрогнуло.

— Ну, — сказал он, снова переводя взгляд на дорогу. — Может, глаза стали грустнее. А так — та же Алиска.

Она попыталась улыбнуться, но губы не слушались, дернулись в жалкой судороге.

— Илья, ты… прости, я просто не ожидала тебя встретить. Я вообще не ожидала сегодня… — она замолчала, не зная, как закончить фразу. Сказать правду? Что она сбежала от мужа после того, как застала его любовницу в его же кресле? Что у неё нет денег, нет жилья и нет будущего? Что она сидела на скамейке и думала, не броситься ли в реку, потому что выхода не видно?

— Просто устала, — закончила она безлико. — Случайно оказалась в этом районе. Гуляла.

Илья чуть заметно усмехнулся, качнул головой.

— Алиса, — сказал он спокойно. — Ты всегда плохо врала. Помнишь, на химии контрольная? Ты сказала, что выучила, а я видел твои глаза. И учительница видела. Двойку тогда получила.

Она вспомнила. Учительница химии, старая сухая женщина, и Илья, который после урока догнал её в коридоре и сказал: «Ты чего? Я ж тебе давал списать, а ты не взяла». А она тогда гордо ответила, что сама справится. Не справилась.

— Я никуда не спешу, — продолжил Илья. — Давай я просто отвезу тебя, куда скажешь. К тебе домой? К подруге? Или хочешь — просто покатаемся? Город вечером красивый. Мне не сложно.

К тебе домой. Алиса внутренне сжалась. Домой? К Диме? Нет. Туда дороги нет.

— Я… — она запнулась. — Мне не домой. Мне… к подруге. Только у неё я не была сто лет, адрес точный не помню. Можно, я в навигаторе наберу? Она на «Юго-Западной» живет.

— Набирай, — кивнул Илья.

Алиса полезла в сумку, достала телефон. Экран был мертв — разрядился в ноль. Она тупо посмотрела на него, потом на Илью.

— Телефон сел, — сказала она растерянно.

Он, не говоря ни слова, протянул руку и положил на её колени свой айфон. Разблокированный.

— Диктуй адрес. Я сам наберу.

Она продиктовала улицу и дом. Ленка Козина, та самая, что звала её на работу, жила в новостройке. Они не виделись лет пять, только переписывались изредка в соцсетях. Но Ленка всегда была отзывчивой. Примет, не выгонит.

Илья набрал адрес, отключил навигатор и снова сосредоточился на дороге. Молчание затянулось, но оно не было тягостным. Оно было каким-то… уютным. Алиса сидела, откинувшись на подогретое кожаное сиденье, и чувствовала, как напряжение медленно отпускает мышцы спины и шеи. Тепло, покой, безопасность. Чувство, которое она не испытывала много лет. Она покосилась на Илью. Он смотрел вперед, на губах играла легкая, едва заметная улыбка.

— Ты над чем смеешься? — спросила она тихо.

— Да так, — он чуть повернул голову. — Вспомнил, как ты на физру пришла в новой форме. Вся такая красивая, в белых гетрах. А пацаны из нашего класса дразнились, что ты как снегурочка. Ты тогда обиделась и убежала.

— Я не обиделась, — возразила Алиса и вдруг почувствовала, что губы действительно растягиваются в настоящей улыбке. — Я просто… ну, стеснялась. Форма была слишком белая, я боялась испачкать.

— Ты всегда всего боялась, — заметил Илья. И добавил тише: — И всегда всё портила.

Она не поняла, что он имел в виду. Про форму? Или про что-то другое? Но спросить не решилась.

Машина тем временем свернула с проспекта во дворы. Узнаваемые высотки, детская площадка, ярко освещенный супермаркет на первом этаже. Илья остановился точно у подъезда, который указал навигатор. Посмотрел на неё.

— Приехали, Алиса.

Она замерла. Выходить из этого теплого кокона не хотелось. Там, за дверью машины, снова начиналась реальность — холодная, враждебная, пустая. Но сидеть вечно здесь нельзя.