В эту новогоднюю Ночь..

Глава 1. Там, где потолок решил поплакать

Роман

Впервые за чёрт знает сколько времени мне удалось лечь пораньше.
Я развалился как морская звезда на своей двухспалке, раскинул руки, ноги — и дал такого храпака, что, кажется, соседи снизу должны были вызвать экзорциста.

Плевать, что канун Нового года.
Плевать на шум, топот и адские пляски этажом выше.
Пусть гуляют, пьют, поют, вызывают духов прошлого — главное лечь и вырубиться.

Работа в ментовке — это не зефир в шоколаде. Это, мать его, ссылка в тайгу, только без свежего воздуха. Постоянный нервяк, недосып, люди врут в глаза, бумажки плодятся быстрее тараканов. Я уже на стадии, когда хочется не спрашивать, а кусаться.

Наверное, поэтому моя Машка и решила устроить развод с фейерверком.
Да и чёрт с ней.
За пять лет — ни детей, ни кота. Зато губы как у бегемота и ногти, которыми можно вскрывать сейфы.
Пошло оно всё.

Переехал сюда две недели назад. Новая квартира, новый район, новая жизнь — по всем канонам. Только лечь нормально и поспать удалось впервые сегодня. То вызовы, то командировки, то срочно-срочно. Начальство великодушно отпустило «обживаться».

Да нахер мне это обживание, мне бы поспать.

Сквозь сон пробивалась музыка.
Если это вообще можно было назвать музыкой.
Под такое не танцуют — под такое сдирают обои и признаются в убийствах, которых не совершали. Очень уж стресонагоняюще.

И всё вроде было… терпимо.
Даже хорошо.

Но.

Мне на лицо стала капать вода.

Сначала я подумал — показалось.
Ну знаешь, сон, перегруз, галлюцинации.

Ага.
Хрена с два.

Я открыл глаза и уставился в потолок.

— Ну не-е-ет… — выдохнул я так, будто сейчас огнём пыхну.

Кап.
Кап.
Кап.

Прямо мне в харю.

Я сел на кровати, провёл ладонью по подушке — мокрая.
Повернул голову — а по стене ползёт тонкая струйка воды. Спокойная такая. Уверенная. Как будто так и надо.

— Прекрасно, — процедил я. — Просто, блядь, прекрасно.

Часы показывали 23:48.

Сегодня я впервые лёг спать рано.
И именно сегодня моя спальня решила стать филиалом аквапарка.

Я натянул футболку, штаны, сунул ноги в кроссовки — без шнурков, к чёрту эстетику — и вышел в подъезд.

Сверху гремела музыка.
Смех.
Визги.
И какой-то идиот орал:
— ЗА НОВЫЙ ГОООООД!

Я поднялся этажом выше и вдавил кнопку звонка.

Ноль реакции.

Нажал ещё раз.
Дольше.
Злее.

Дверь распахнулась резко.

На пороге стояла она.

Красный длинный свитер, одно плечо оголено, босые ноги. В руке — бокал шампанского. Волосы светлые, уложенные идеально, будто не вечеринка, а фотосессия.
Взгляд — дерзкий, живой, наглый до неприличия.

За её спиной:
— толпа… нет, салаги, натуральные
— музыка
— ёлка

— Ты кто? — спросила она так, будто это я к ней вломился с проверкой.

Я медленно окинул её взглядом.
От босых ног — до глаз.
И обратно.

— Ваш сосед снизу, — сказал я холодно. — И у меня плывёт спальня.

Она моргнула.
Раз.
Два.

— Серьёзно?

— Более чем.

Из глубины квартиры донёсся радостный визг:
— АЛИС! Илья в джакузи залез! — крикнул девичий голос.

Я прищурился.

— Это у вас так… Новый год начинается?

Она усмехнулась. Медленно. С интересом.
Сделала глоток.

— Нет. У нас обычно ещё громче.

Я медленно вдохнул.
Очень.
Медленно.

— У меня затоплена спальня.

— Зато романтично, — пожала плечами она. — Вода, ночь, Новый год…

Во мне закипела такая ярость, что я был готов эту белобрысую…
покрыть такими словами, после которых люди либо трезвеют, либо задумываются о смысле жизни.

Я посмотрел на неё ещё раз.
Нет. Не потому что красивая.

Красота — штука привычная. Она либо есть, либо нет. А вот пустота в глазах — это другое. Я искал хоть каплю серьёзности. Намёк. Тень понимания. Что угодно, кроме этого бешеного, пьяного куража.

Но в её голубых глазах плескался только азарт.
И алкоголь. Много алкоголя.

— Родителей позови, — сказал я ровно. Спокойно. Без нажима.
Девчонка ведь. Малолетка, по большому счёту.

Она снова отпила шампанское — медленно, с показным наслаждением.

— Я одна живу, — протянула лениво. — Это моя квартира.

Вот тут меня переклинило.

Не удивление. Не шок.
Чистое, концентрированное охреневание.

— В смысле… одна? — переспросил я, уже зная, что ответ мне не понравится.

— В прямом, — пожала плечами. — Я уже большая девочка.

Я прищурился. Сканировал её взглядом, будто пытался найти штамп «вменяемая».

— Тебе сколько лет вообще?

— Ну уж точно меньше, чем вам, — усмехнулась она, и эта улыбка была слишком уверенной для такой зелёной особы.

Таааак, Роман…
Дыши.
Вдох носом.
Выдох ртом.

— У вас что, сердечный приступ? — она наклонила голову. — Вы чего дышите как бизон? У меня кондиционер сейчас сдохнет от вашего дыхания.

Всё.
Держите меня семеро, а лучше восемь — с наручниками.

— Так, мелкая, — голос стал ниже и жёстче. — Ты меня топишь. У меня кровать сейчас превращается в водяной матрац. Ты это понимаешь или тебе показать?

— Если бы я вас топила, — спокойно парировала она, — вы бы здесь не стояли.

Вот же…
Дерзкая.
Наглая.
Сучка.

Я пошёл на неё танком. Всё. Терпение кончилось.
К чёрту Новый год. К чёрту сон. К чёрту обещания себе быть «мягче после развода».
Эта мелкая оторва играла на нервах, как на пианино.

Глава 2.

Роман

Я завис на месте, потом медленно повернулся к ней.

Она стояла рядом, на расстоянии вытянутой руки, потягивала шампанское и ещё… пританцовывала под музыку. Лёгкое покачивание бёдрами, плечо в такт, абсолютно довольная жизнью.

— Это что… — я кашлянул, подбирая слова, потому что мозг явно взял отгул, — бл… кхм… что это такое?

Она улыбнулась. Широко. Гордо.
Как человек, который искренне считает, что так и должно быть.

— Джакузи… — протянула она нежным, почти ласковым голоском.

— Я вижу, что это джакузи, — процедил я. — Я не слепой.
Почему. Оно. Стоит. В спальне?

Говорил я медленно, с расстановкой, потому что внутри уже начинало трясти.

— Ну а куда мне его было ставить? — пожала плечами она, делая глоток. — Места больше нет. Вот я и решила… почему бы и нет?
— …
— Отлично смотрится, кстати.

Мои глаза, кажется, реально были готовы покинуть орбиты и подать на ПМЖ в соседний подъезд.

— Ты адекватная вообще? — спросил я уже без дипломатии. — Не?
Ты установила джакузи в спальне. Сам факт этого дебилизма тебя вообще не смущает?

— Завидуйте молча, — фыркнула она.

— Чему завидовать? — я усмехнулся, но это была не улыбка. — Твоей широкомасштабной тупости?

Она прищурилась.
И вот тут в ней что-то щёлкнуло.

— Значит, есть чему завидовать, — протянула она. — Раз вы так распетушились.

Всё.
Последний гвоздь.

Я шагнул к ней резко, сокращая расстояние до неприличного минимума. Музыка грохотала где-то на фоне, но я её уже не слышал.

Её ресницы дрогнули.
Взлетели вверх.
Взгляд поймал мой.

Голубые глаза — яркие, почти светящиеся, как морская волна под солнцем. Пьяный блеск, дерзость, ни капли страха. Она смотрела на меня вызывающе, будто проверяла: и что ты мне сделаешь, взрослый дядька?

Глупая.
Совсем глупая.
И понятия не имеет, как разговаривают с мужчинами, у которых нервы не из пластилина.

Белокурые локоны спадали по плечам и спине. Рука сама, предательски, захотела коснуться — проверить, правда ли они такие мягкие, как выглядят.
Я сжал пальцы в кулак.

Нет.
Не туда смотришь, Роман.

Я отвёл взгляд от неё — и снова уставился на причину моего личного апокалипсиса: ванну посреди спальни.

— Значит так, — сказал я уже холодно. — Сейчас ты выключаешь музыку.
— Ага. А потом что? — усмехнулась она, явно наслаждаясь моментом.
— А потом мы решаем, как ты будешь возмещать ущерб.
— А если не решим?

Я посмотрел на неё с полной серьёзностью, но её это только ещё больше веселило.

— Тогда я решать буду по-своему.

Она улыбнулась. Но уже не так уверенно.

И вот тогда стало ясно, как белый день: эта девчонка школу закончила буквально вчера и привыкла, что мир под неё гнётся без сопротивления.

А мир, чёрт возьми, сегодня решил прогнуться под меня.

Я подошёл ближе к этой конструкции — и меня накрыло.

Картина маслом, не иначе.

В джакузи лежал пацан лет двадцати. В одежде — и на том спасибо. Рубашка облепила тело, глаза закрыты, рот приоткрыт. Вид такой, будто его вынесли волной из ночного клуба и забыли обратно положить.

Он вообще живой? — мелькнула профессиональная мысль.
Чего я только не видел за годы службы — от притворных трупов до настоящих. Тут, слава богу, без криминала. Пока.

Вода всё это время бодро переливалась через край и, не стесняясь, отправлялась ко мне — вниз. На мою кровать. Прямо в центр личного пространства.

— Это что… то есть кто? — повернулся я к соседке. — Он хоть живой?

Она демонстративно закатила глаза и подошла к телу.

— Это мой парень, — бросила через плечо. — Илья, вылезай.

Начала его тормошить.
Ноль реакции.
Абсолютный.

Я подошёл ближе, перекрыл воду и сказал громко, чётко, по инструкции:

— Гражданин, подъём.

Он что-то промычал и расплылся в идиотской улыбке. Как человек, у которого проблем в жизни ровно ноль.

— Илья, блин! — девушка хлопнула его по щеке. — Ты мне сейчас всех соседей утопишь. Я не выдержу ещё таких строптивых людей…

Строптивых?
Ну ни хрена себе…
Это она сейчас про меня, что ли?

Я медленно повернул к ней голову. Прожёг взглядом. Мысленно досчитал до трёх и обратно. Девчонка конкретно берегов не видит.

— Не нуди… — пробормотал он. — Я расслабляюсь…

— Расслабон закончился, — отрезал я.

Он открыл глаза и уставился на меня мутным взглядом.

— А ты кто такой?

— Тот, у кого сейчас потолок плачет, — спокойно ответил я. — И тот, у кого ты будешь делать ремонт. Вместе со своей подружкой.

Он попытался подняться, поскользнулся и снова плеснул водой.

— Какой ещё ремонт? — вытаращился он.

— Капитальный, — прорычал я. — Ты мне всю хату залил своим купанием.

Я выпрямился и посмотрел на девчонку.

— Сколько лет этому пингвину?

— Девятнадцать.

— Прекрасно, — кивнул я. — Совершеннолетний идиот.

Она фыркнула.
Сдержала улыбку.
Почти.

Я взял пацана за шкирку и одним движением вытащил из ванны. Он что-то невнятно бормотал, дёргался, но быстро оказался на полу. Я откинул его в сторону — аккуратно, без фанатизма — и повернулся к ней.

Она даже не напряглась. Стояла, потягивала шампанское и наблюдала, будто тонула не её спальня и не моя квартира заодно — а где-то шёл чужой спектакль, к которому она не имела никакого отношения.

— Так, — сказал я жёстко. — Новый год отменяется. Разгоняй свой шалман.

— Ничего не отменяется, — усмехнулась она. — Наоборот, он только наступил.

— Ну раз ты не можешь, — медленно произнёс я, — тогда это сделаю я.

Во мне бурлила такая злость, что её нужно было срочно куда-то девать. И я прекрасно знал куда.
Иначе ещё секунда — и я схвачу эту несносную девчонку и заставлю отвечать по-взрослому.