В годовщину развода. (не)бывшие

Глава 1

Я ехала домой, сжимая в руке результаты анализов, и улыбалась своему отражению в зеркале заднего вида. Беременна. Семь недель. Мы с Вадимом так этого хотели — еще одного малыша, братика или сестричку для Сони. Последние полгода старались, надеялись, и вот долгожданные две полоски, перевернувшие этот день с ног на голову.

Светофор переключился на зеленый, я нажала на газ, прокручивая в голове, как скажу мужу. Может, устроить романтический ужин? Или просто выпалить с порога, не в силах сдержать радость? Вадим обожает сюрпризы. Нет, обожал, последнее время он стал каким-то рассеянным, постоянно в телефоне, вечно задерживался на работе. Но сейчас все изменится. Ребенок — это же новый виток, новое начало для нас.

Я свернула во двор и увидела его черный внедорожник на парковке. Сердце екнуло от радости, ура, он дома! Хотя… в три часа дня, в середине рабочей недели. Может, тоже хотел сделать сюрприз?

В прихожей пахло яблочным пирогом, наверное Даша пекла с Соней. Хорошая девочка, эта няня. Студентка, подрабатывает у нас уже полгода, Соня к ней привязалась.

— Солнышко, я дома! — крикнула, стягивая туфли.

Из гостиной донесся детский смех и голоса мультяшных персонажей. Я прошла туда и замерла на пороге. Соня сидела на ковре перед телевизором, обложившись игрушками. Одна. Даже не обернулась на мой голос, увлеченная происходящим на экране.

— Сонечка? — я подошла, присела рядом. — Где Даша?

Дочка наконец повернулась ко мне, ее карие глаза, точь-в-точь Вадимовы, светились интересом и вниманием к мультосам.

— Мамочка! — она обняла меня. — Даша с папой в кабинете. Они там важные дела решают.

Что-то кольнуло в груди. Неприятное, острое.

— Какие дела, солнышко?

— Ну, папа сказал, что Даша нашкодила, — Соня пожала плечами, как будто это объясняло все на свете. — И ее надо наказать. Он сказал, чтобы я тут посидела, пока они разберутся. Мам, а мы сегодня будем лепить из пластилина?

Слова дочери эхом отдались в голове. Наказать. Вадим никогда не разговаривал с персоналом сам. Это всегда была моя территория. Если что-то не так, он говорил мне, а я уже решала вопрос.

Я медленно поднялась с пола. Ноги налились свинцом.

— Посиди пока тут, хорошо? Мама сейчас вернется.

Коридор до кабинета показался бесконечным. Каждый шаг давался с трудом, будто я шла против ветра. В висках стучало. Это просто разговор, не накручивай себя, обычный разговор. Может, Даша разбила что-то ценное или Соня пожаловалась на нее. Хотя дочка обожает няню, постоянно о ней рассказывает...

Я остановилась у двери кабинета. Массивная, дубовая, всегда приоткрытая, когда Вадим работает дома, сейчас дверь была закрыта. Приложила ладонь к дереву — теплое, под пальцами чувствовались вибрации звука.

А потом я услышала стон. Женский...

Мир качнулся, я вцепилась в дверную ручку, холодный металл обжег кожу. Нет. Этого не может быть. Это я себе придумываю, это паранойя, это...

Я дернула ручку, дверь распахнулась.

Кожаный диван у окна, Вадим и Даша... Переплетение тел, кожи, одежда на полу. Ее светлые волосы рассыпаны по его груди. Его руки на ее бедрах.

Время остановилось.

Секунда растянулась в вечность. Я видела каждую деталь, вычленяя каждую отдельно: пуговицу от его рубашки на полу, ее туфли под столом, царапину на коже дивана, которую Соня оставила год назад, катаясь на самокате по кабинету.

Они даже не сразу заметили меня.

А потом Даша вскрикнула, дернулась в сторону, пытаясь прикрыться. Вадим замер, лицо побелело, глаза распахнулись — в них был ужас, такой чистый, животный ужас, что мне на секунду стало смешно. Истерически, безумно смешно.

— Яся... — голос мужа дрогнул. — Господи, Яся, это не...

— Не то, чем кажется? — вырвалось у меня. — Правда?

Я смотрела на них. На мужа, с которым прожила пять лет и на девчонку, которой платила зарплату и доверяла самое дорогое — свою дочь. А она отобрала у меня все.

Глава 2

Даша поднялась с дивана, натягивая джинсы с такой наглостью, будто находилась в собственной спальне. Да, пусть пальцы ее не слушались, а молния застряла, но она не спешила, даже не пыталась скрыться, словно ждала чего-то. Аплодисментов, что ли?

— Выметайся, — процедила я, вытирая мокрое от слез лицо. — Сейчас же. И чтобы я тебя больше никогда не видела.

Ну, да, слова звучали до боли шаблонно, как в тех второсортных фильмах… неудивительно, она закатила глаза, нашарила на полу свою блузку. Белая, модная с кружевным воротничком… это ж я ей насоветовала, когда заметила, как она не может выбрать между этой и другим вариантом… Господи, как же мне было тошно.

Даша застегнула последнюю пуговицу, поправила волосы и наконец подняв взгляд посмотрела на меня, не виновато и совершенно не стыдливо. С каким-то вызовом, даже презрением.

— Сама виновата, — бросила она, направляясь к двери.

Я не поверила своим ушам.

— Что?

— Нечего пропадать на работе целыми днями, — она обернулась на пороге, и в ее голосе звучала такая уверенность, будто она читала мне лекцию о семейных ценностях. — Пока ты делаешь других баб счастливыми своими букетиками, твой собственный мужик чахнет дома. Ему простая ласка и забота нужна, а не очередной контракт!

Дверь захлопнулась раньше, чем я успела что-то ответить или запустить в нее чем-нибудь тяжелым. Я стояла, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Яся...

Вадим! Мой шок от наглой девки был настолько силен, что я забыла про него на эти секунды. Обернулась — он медленно, заторможено застегивал рубашку. Пока мы с его девкой препирались даже одеться успел, надо же…

— Не смей, — предупредила я, когда он сделал шаг в мою сторону. — Даже не пытайся.

— Прости. Господи, Яся, прости меня.

— За что? — мой голос звучал странно спокойно. — За то, что трахал няню нашей дочери? Или за то, что делал это, пока я носила под сердцем твоего ребенка и не знала об этом?

Он вздрогнул, словно я ударила его.

— Я не знал, что ты беременна...

— А разница есть? — я рассмеялась и этот звук был таким истеричным, что аж самой стало страшно. — Ты все равно изменял с девчонкой, которую я впустила в наш дом, доверила нашу дочь. Самое дорогое доверила, блин!

— Это было всего два раза, — пробормотал он, и я застыла.

— Что?

— Два раза, — он не смотрел на меня, уставившись в пол. — Первый — месяц назад. После того корпоратива, помнишь? Ты тогда в Питер уехала, а я что-то накидался, вернулся домой, она... это просто случилось. А сегодня...

Комната поплыла перед глазами. Месяц. Целый месяц он жил с этим, приходил домой, целовал меня, ложился со мной в одну постель, и все это время...

— Почему? — вырвалось у меня. — Почему ты это сделал?

— Первый раз чисто по пьяни. Дашка… я не знаю, как она мне оказалась, а сегодня… Черт… наверное потому, что мне было одиноко.

— Одиноко, — я повторила за ним медленно, пробуя слово на вкус. — Тебе было одиноко…

— Яся, когда мы в последний раз были вместе? Просто вместе, не для того, чтобы зачать ребенка? — он шагнул ближе, и я увидела отчаяние на его лице. — Три месяца назад. По твоему календарю овуляции. Ты разбудила меня среди ночи, сказала, что "окно фертильности" открыто, и мы занялись любовью. Если это вообще можно так назвать. Это было похоже на... на медицинскую процедуру, всунул - высунул и свободен.

— Мы хотели ребенка!

— Я хотел тебя! — он повысил голос впервые за весь этот разговор. — Не календарь, не график, не список дел на день. Тебя, Яся. Свою жену. Которая последние полгода живет на работе, приходит домой за полночь, падает без сил и трахается по календарю, потому что надо.

— Я строила бизнес! — закричала в ответ. — Работала, чтобы у нас было все! Чтобы Соне хватало, чтобы нашему будущему ребенку хватало! Ты же сам говорил, что гордишься мной!

— Я и горжусь. Гордился, — он запнулся. — Но как будто и сам умею бабки зарабатывать, да? И на детей, тебя и чтоб у вас все было могу зарабатывать… Мне не нужна была успешная бизнес-вумен, это чисто твое желание и я поддерживал всегда. Но, я всегда говорил, что мне нужна жена, которая обнимет вечером, спросит, как прошел день, посмеется над глупой шуткой...

— И ты пошел к двадцатитрехлетней девчонке, которая с радостью все это тебе предоставила, — договорила я. — Как удобно. Какое простое решение всех проблем.

— Это было ошибкой!

— Ошибкой?! — я подошла к нему вплотную, ткнула пальцем в грудь. — Ошибка — это когда ты забыл про годовщину свадьбы. Или когда случайно сказал что-то обидное. А то, что ты сделал, — это выбор. Ты выбрал трахнуть няню вместо того, чтобы поговорить со мной!

Вадим схватил меня за руки, сжал так сильно, что стало больно.

— Я пытался говорить! Сколько раз начинал разговор, а ты отмахивалась — "давай потом, у меня заказ горит", "не сейчас, клиент ждет", "завтра обсудим"! Но завтра никогда не наступало!

Я вырвала руки, отшатнулась.

— Значит, это моя вина? Я виновата в том, что ты изменил?

— Нет! Боже, нет, Яся. Я не говорю, что ты виновата. Просто... — он провел ладонями по лицу. — Я пытаюсь объяснить, как это произошло.

— Мне плевать, как это произошло, — я чувствовала, как что-то внутри меня холодеет, каменеет все. Боль отступала, оставляя после себя пустоту. — Мне важно только одно — это случилось. И теперь все кончено.

— Яся, прошу тебя...

— Я подам на развод.

— Не надо, Ясь. Пожалуйста. Мы можем все исправить, я сделаю что угодно...

— Ты ничего не можешь исправить, ты сам все разрушил. Все, что мы строили, каждое обещание, каждую клятву, каждый счастливый момент — ты уничтожил в один миг. И я не могу тебя простить.

— Яся...

— Уходи.

— Ты не можешь меня просто вычеркнуть!

— Смотри, как могу, — я прошла мимо него к двери, распахнула ее настежь. — Уходи. С дочерью ты можешь видеться, когда я позволю — ради Сони. Она не должна страдать из-за твоих ошибок.

Глава 3

Первые дни после той сцены слились в какое-то болезненное, вязкое месиво. Я просыпалась и на секунду забывала, что случилось, а потом все обрушивалось тяжелым камнем на грудь, не давая дышать.

Вадим собрал вещи на следующий день. Я слышала, как он ходил по дому, открывал шкафы, застегивал молнии на сумках. Соня сидела на кухне, рисовала что-то в альбоме, но постоянно оборачивалась к дверям, ждала. Когда он вышел с двумя чемоданами, дочка сорвалась с места.

— Папа, ты куда?

— К бабушке с дедушкой, солнышко, — он присел перед ней на корточки, обнял. — Ненадолго.

— А когда вернешься?

— Скоро, — соврал он дочери. — Очень скоро.

Соня повисла у него на шее, всхлипывая, а я отвернулась к окну и вцепилась в подоконник, чтобы не закричать. Хотелось выгнать его быстрее, чтобы не видеть, не слышать эти враки. Но он имел право попрощаться с ребенком.

Дверь за ним закрылась, и дом вдруг стал мега огромным. Как будто слиишком большим для нас с дочкой. Даже запах его парфюма исчез через пару часов, будто его никогда и не было.

София спрашивала об отце каждый день, утром, днем, перед сном, с той назойливостью, которая только детям подвластна:

— Мам, а папа сегодня придет?

— Нет, солнышко.

— А завтра?

— Не знаю.

— А когда?

— Скоро, детка. Скоро.

Я не могла сказать ей правду. Как объяснить ребенку, что папа наставил рога маме, сделал очень больно и теперь их семья рассыпалась и больше никогда не будет так, как раньше?

На третий день приехала Марина, моя подруга. Ворвалась с пакетами еды, обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась.

— Господи, Яська, — она отстранилась, всматриваясь в мое лицо. — Выглядишь просто ужасно.

— Спасибо за поддержку.

— Да не в этом смысле! Просто... — она потянула меня на кухню, усадила за стол, начала доставать из пакетов контейнеры. — Ты ела хоть что-нибудь эти дни?

Я пожала плечами. Честно говоря, не помнила. Кофе пила, это точно. Может, яблоко какое-то ела. Или нет? В основном моей заботой была дочь и чтоб она была не голодна, о себе я не думала.

— Где Соня?

— Спит. Уложила час назад.

— Вот и хорошо, — Марина разогрела суп, поставила передо мной тарелку. — Ешь. И рассказывай.

Ну, я и рассказала про измену, про Дашку, про то, как Вадим оправдывался. Слова сами лились, а я не могла остановиться, будто прорвало плотину. Марина слушала молча, только иногда качала головой или сжимала кулаки.

— Сволочь, — выдохнула она, когда я закончила. — Конченая, эгоистичная сволочь.

— Я беременна, — припечатала я и она замерла с чашкой кофе на полпути к губам.

— Что?

— Семь недель. Узнала в тот же день, когда... — я не смогла договорить, комок застрял в горле.

Марина поставила чашку, схватила меня за руки.

— Ясь, что ты будешь делать?

Я посмотрела на нее, на ее круглое лицо с веснушками, на рыжие кудряшки, которые никогда не лежали ровно, на зеленые глаза, полные беспокойства. Мы дружили с института, она знала меня лучше, чем кто-либо. И она бы поняла любое решение.

— Рожу, — сказала твердо. — Но без него.

— Яська...

— Это мой ребенок. Мой. Я его выношу, рожу и воспитаю. Сама.

— Ты же понимаешь, как это будет тяжело?

Я кивнула. Конечно, я понимала. Двое детей, бизнес, требующий постоянного внимания, отсутствие мужа… Но у меня не было выбора. Я не могла избавиться от этого малыша, он уже был частью меня. Тем более он точно не виноват в том, что его отец оказался предателем.

— Справлюсь, — выдохнула я. — Как-нибудь справлюсь.

Марина обняла меня снова и я уткнулась ей в плечо, позволив себе всплакнуть — немного, совсем чуть-чуть.

Тем временем, Вадим звонил каждый день, а иногда по несколько раз. Я не брала трубку первые дни, а потом решила, что так глупо — нам все равно придется общаться, решать вопросы с дочерью и имуществом.

— Яся, пожалуйста, давай встретимся, поговорим нормально.

— Не о чем говорить.

— Как это не о чем? У нас ребенок, семья...

— Не было никакой семьи, — перебила я. — Иллюзия была. Красивая, удобная иллюзия.

— Ясь...

— Хватит, Вадя, можешь не тратить время на уговоры.

— Ты беременна, — сказал он наконец. — Нельзя же сейчас… нас не разведут.

— Можно, — я посмотрела в окно, на серое осеннее небо. — И нужно. Чем быстрее, тем лучше, пока не заметно.

— Дай мне шанс все исправить.

— Ничего нельзя исправить, Вадим. Ты разбил то, что было между нами и склеить не получится.

— Я люблю тебя.

Эти слова когда-то грели душу, заставляли улыбаться, чувствовать себя самой счастливой. Теперь они были просто звуками — пустыми, ничего не значащими.

— Неважно.

Я положила трубку, не дожидаясь ответа.

Встреча у юриста назначена была через неделю. Вадим пришел раньше, ждал в коридоре, как всегда выглядя шикарно. Ну ни дать ни взять лев на прогулке.

— Привет, — он поднялся, когда я подошла.

Я кивнула, не отвечая. Зашли в кабинет, юрист — пожилой мужчина в очках — поздоровался, предложил сесть.

— Итак, вопрос о разделе имущества и условиях развода, — начал он, раскладывая бумаги. — Насколько я понимаю, у вас есть совместная квартира, дом, машины, счета...

— Он может забрать все, — сказала я, и Вадим дернулся.

— Яся, не надо...

— Я не хочу ничего. Только квартиру — ради детей, дом я сама не потяну. Остальное можешь оставить себе.

Юрист переглянулся с Вадимом, поправил очки.

— Госпожа Морозова, вы имеете право на половину совместно нажитого...

— Мне не нужна его половина, — я сжала сумочку на коленях. — Мне нужно только жилье для дочери и будущего ребенка.

Вадим провел рукой по лицу.

— Квартира твоя, — сказал он глухо. — Машина тоже. И я буду платить алименты — на Соню и на малыша, когда родится. И все, что тебе понадобится — обеспечу.

— Мне ничего не нужно от тебя.

Глава 4

Коробки громоздились у стены, создавая лабиринт из картона и скотча. Соня сидела посреди гостиной на полу, обхватив коленки руками, и смотрела на меня так, будто я предала её.

— Мам, а мы правда тут жить будем?

Я вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони и присела рядом с дочкой. Квартира была меньше дома, намного меньше. Две спальни, гостиная-кухня, один санузел. Но зато наша. Только наша, без призраков прошлого за каждым углом.

— Правда, солнышко.

— Но здесь нет моей комнаты с розовыми обоями, — губы дочери задрожали. — И папы нет.

Последние слова ударили под дых. Я обняла Соню, уткнулась носом в её волосы.

— Твоя комната будет ещё лучше, обещаю. Мы купим новые обои, какие захочешь. Может, с принцессами? Или с бабочками?

— А папу купить нельзя, да? — спросила она так серьёзно, что мне захотелось расплакаться.

Я отстранилась, взяла её личико в ладони. Карие глаза, точная копия Вадимовых, смотрели на меня с надеждой.

— Папа будет приходить. Часто. Вы с ним будете видеться, гулять, он будет читать тебе сказки на ночь...

— Но не каждый день?

— Не каждый, но это не значит, что он тебя не любит. Просто мы с папой больше не можем жить вместе.

Соня всхлипнула, но кивнула. Господи, как же несправедливо, ребенок же, а уже вынуждена разбираться во взрослых проблемах, которые не должна понимать.

— Зато знаешь что? — я встала, потянула её за руку. — Пошли, покажу тебе кое-что классное.

Мы прошли на балкон, и я распахнула дверь настежь. Соня подошла к перилам, встала на цыпочки, и я увидела, как её глаза расширились.

— Вау...

С шестого этажа открывался вид на детский парк с аттракционами. Отсюда видно карусели, качели и даже верхушку колеса обозрения, которое по вечерам подсвечивалось разноцветными огоньками.

— Видишь ту большую горку? — я указала на новый игровой комплекс. — Мы можем ходить туда каждый день после садика. А по выходным — в луна-парк, он тут совсем рядом, пять минут пешком.

— Правда? — Соня обернулась, и на её лице впервые за несколько дней появилась улыбка.

— Правда-правда. И ещё там есть пруд с утками. Будем кормить их хлебом, хочешь?

— Хочу! — она подпрыгнула, обняла меня за талию. — Мам, а можно я позову Катю из садика? Покажу ей парк?

— Конечно, солнышко.

Я гладила её по голове и смотрела на карусели, пытаясь убедить саму себя, что всё будет хорошо. Что эти аттракционы, близость к парку и пруду с утками компенсируют отсутствие отца дома. Что я смогу дать дочери счастливое детство, даже если придётся тащить всё на себе.

День за бытовыми делами пролетел незаметно. Я очнулась от дел, когда Вадим позвонил уже вечером, как раз когда я закончила разбирать коробки на кухне. Телефон завибрировал на столе, высветив его имя. Я долго смотрела на экран, прежде чем ответить.

— Да?

— Привет, — его голос прозвучал осторожно, будто он боялся спугнуть меня. — Как переезд?

— Нормально.

— Соня как?

— Адаптируется.

— Яся, нам нужно обсудить график встреч с дочерью.

— Знаю, — я прислонилась к холодильнику, закрыла глаза. — Предлагаю так: один будний день с ночёвкой у тебя и раз в две недели все выходные. Подходит?

— Мало, — выдохнул он. — Я хочу видеть её чаще.

— Вадим, я не собираюсь тебя ограничивать, но ребёнку нужна стабильность. График, режим. Соня должна привыкнуть к новой жизни, а постоянные перемещения только собьют её с толку.

— Я понимаю, но...

— Никаких “но”, — перебила я. — Или так, или через суд. Выбирай.

Снова тишина, долгая и тяжёлая. Потом он сдался:

— Хорошо. Пусть будет среда с ночёвкой. Я заберу её после садика и привезу в четверг утром. Это устраивает?

— Устраивает.

— А в эту субботу можно?

Я открыла глаза, посмотрела на календарь на холодильнике. Суббота. Первая встреча. Нужно дать им время вместе, как бы мне ни было больно отпускать Соню к нему.

— Можно. Приезжай в десять утра.

— Спасибо, Яся, — он произнёс это с такой благодарностью, будто я сделала ему огромное одолжение. — Я... я хочу быть хорошим отцом. Несмотря ни на что.

— Тогда будь им, — я положила трубку раньше, чем он успел что-то добавить.

***

В субботу я разбудила Соню пораньше, накормила завтраком, одела в новое платье с единорогами, которое она выпросила ещё неделю назад. Дочка крутилась у зеркала, любуясь собой, а я заплетала ей косички и пыталась не думать о том, что сейчас произойдёт.

В десять ноль-ноль раздался звонок в дверь. Конечно, Вадим всегда был пунктуален, одно из его качеств, которое я когда-то ценила. Теперь это просто раздражало.

Открыв дверь, увидела бывшего с огромным плюшевым зайцем в руках и неуверенной улыбкой на лице.

— Привет.

— Привет, — ответила сухо.

Соня взвизгнула от восторга, увидев игрушку, и бросилась к отцу. Он подхватил её на руки, зайца зажал между ними, и на секунду я увидела ту картинку из прошлого — счастливую семью. Только теперь я стояла в стороне, наблюдая за ними как посторонняя.

— Пап, это мне? — Соня схватила зайца за уши.

— Конечно, солнышко. Его зовут... как ты хочешь его назвать?

— Пушок!

Вадим опустил дочь на пол, бросил в мою сторону взгляд:

— Мне нужно поговорить с тобой.

— О чём?

— Наедине.

Я скрестила руки на груди, но кивнула. Соня убежала в свою комнату с зайцем, а мы остались в прихожей.

— Что хотел?

— Помочь, — он сделал шаг ближе, и я инстинктивно отступила. — Финансово, с квартирой, с чем угодно. Просто скажи, что тебе нужно.

— Мне ничего не нужно от тебя, кроме алиментов, — ответила холодно. — Этого достаточно.

— Яся...

— Вадим, не надо, — я подняла руку, останавливая его. — Мы договорились о графике встреч, ты платишь алименты, видишься с дочерью. Больше между нами ничего нет. Понял?

Он сжал челюсти, кивнул. На секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то резкое, взорвётся, но он просто выдохнул и отвернулся.

Глава 5

Объявление о поиске няни я разместила через другое агентство, не то, где работала Даша. На всякий случай. Мне прислали три анкеты и я выбрала идя от обратного, то есть ту, что показалась самой безопасной: Людмила Сергеевна, шестьдесят лет, педагогическое образование, троих детей вырастила, внуки есть. Вдова. Рекомендации от трех семей, в которых она проработала несколько лет.

— Здравствуйте, Ясмина. — Сказала она, проходя в квартиру. — Как у вас уютно.

Я проводила ее в гостиную, предложила чай. Мы сели за стол, и я начала объяснять, что мне нужно: забирать Соню из садика три раза в неделю, проводить с ней вечера, когда я задерживаюсь на работе, готовить ужин, помогать с домашними делами.

— А сколько вашей дочурке? — спросила Людмила Сергеевна, наливая себе чай из чашки.

— Четыре. Скоро пять.

— Замечательный возраст, — она улыбнулась. — Самый любопытный. И еще одного ждете, я правильно понимаю?

— Да. Девять недель.

— Поздравляю, милая, — Людмила Сергеевна посмотрела на меня так тепло, что у меня защипало в носу. — Дети — это счастье. Даже когда трудно.

Я кивнула, не в силах ответить. Она не задавала лишних вопросов про отца детей, не интересовалась подробностями моей личной жизни, и за это я была ей безмерно благодарна.

— Можно мне познакомиться с Сонечкой? — спросила она, допивая чай.

Я позвала дочку из комнаты. Соня вышла, держа в руках своего нового зайца Пушка, и недоверчиво посмотрела на незнакомую женщину.

— Привет, красавица, — Людмила Сергеевна присела на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Какой у тебя замечательный заяц. Как его зовут?

— Пушок, — ответила Соня тихо.

— Очень подходящее имя. А ты знаешь, у меня тоже был зайчик, когда я была маленькой. Только его звали Ушастик, потому что у него были самые длинные уши на свете.

Соня заинтересовалась, шагнула ближе.

— А где он сейчас?

— Живет у моей внучки Алисы. Я отдала ей его, когда она родилась. Думаю, Ушастик счастлив с ней, — Людмила Сергеевна протянула руку, погладила Соню по голове. — А ты любишь сказки?

— Люблю!

— Тогда я расскажу тебе одну, очень интересную. Про то, как Ушастик однажды заблудился в лесу и встретил там говорящую белочку.

Соня плюхнулась рядом с ней на ковер, прижав зайца к груди, и слушала с открытым ртом. Я же стояла в дверях, наблюдая за ними и чувствовала, как внутреннее напряжение последних недель медленно отпускает. Вот она, правильная няня. Та, которая нужна моей дочери, та, которую я, судя по всему, должна была нанять с самого начала…

Людмила Сергеевна начала работу через два дня. Она приходила в три часа дня и оставалась до восьми вечера, а в среду и пятницу — до девяти, когда я возвращалась из студии после встреч с клиентами. Соня привязалась к ней почти сразу, называла ее просто Люда, бегала показывать рисунки, просила почитать книжки.

Я могла наконец вздохнуть спокойно. Работать без оглядки на часы. Встречаться с заказчиками, обсуждать букеты для свадеб и корпоративов, творить композиции из цветов, которые всегда приносили мне радость. Марина взяла на себя доставку и часть оформления, чтобы я не таскала тяжести.

— Тебе нельзя напрягаться, — говорила она, отбирая у меня ведро с розами. — Иди займись дизайном, а я развезу заказы.

— Ты и так слишком много на себя берешь.

— Заткнись и слушайся, — она ткнула меня пальцем в плечо. — Ты беременна, у тебя токсикоз, я вижу, как тебя мутит по утрам. Так что сиди на месте и руководи процессом, а я буду твоими руками и ногами.

Токсикоз действительно начался на десятой неделе. Утром меня выворачивало от запаха кофе, днем подкатывала тошнота на ровном месте, вечером кружилась голова. Я жевала имбирные леденцы, пила мятный чай, но ничего особо не помогало. Просто нужно было терпеть и ждать, когда пройдет второй триместр.

В среду вечером, когда я сидела за столом в студии и пыталась доделать эскиз свадебной арки, в животе что-то кольнуло. Резко, неприятно. Я замерла, положила руку туда, где чувствовала боль.

— Все в порядке? — Марина подошла, посмотрела на меня внимательно.

— Не знаю. Кажется, да.

— Яська, может, тебе к врачу?

— Нет, это просто... наверное, мышца потянулась или что-то в этом роде.

Боль прошла через минуту, но осадок остался. Я закрыла эскиз, собрала вещи и поехала домой раньше обычного. Людмила Сергеевна встретила меня с обеспокоенным лицом.

— Ясминочка, вы так бледны. Все хорошо?

— Устала просто. Где Соня?

— Спит уже. Покормила ее, искупала, почитала сказку. Заснула как ангелочек, — она помогла мне снять куртку, проводила на кухню. — Садитесь, я вам чаю заварю. И поешьте что-нибудь, вы же небось весь день ничего не ели.

Я хотела отказаться, но желудок предательски заурчал. Людмила Сергеевна достала из холодильника кастрюльку с супом, разогрела в микроволновке, поставила передо мной тарелку. Куриный бульон с лапшой пах так аппетитно, что даже тошнота на секунду отступила.

— Спасибо вам, — выдохнула я, съев первую ложку.

— Да что вы, милая. Это моя работа, — она села напротив, налила себе чай. — Вы главное берегите себя. Беременность дело непростое, особенно когда все одна тащишь.

Я посмотрела на нее, и на секунду захотелось расплакаться и выговориться. Рассказать про Вадима, про измену, про то, как тяжело все это переживать. Но я сдержалась, просто кивнула и продолжила есть суп.

В пятницу вечером Вадим должен был забрать Соню на выходные. Я знала, что он приедет ровно в шесть, и старалась собрать дочку заранее, чтобы не задерживать его. Но в половине шестого меня скрутило так, что я еле добралась до туалета. Меня рвало минут десять без остановки, пока не осталось ничего, кроме желчи и спазмов в животе.

Я умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Лицо было серым, под глазами залегли тени, губы бескровные… Я выглядела как призрак.

Звонок в дверь прозвучал ровно в шесть. Соня побежала открывать, крича: "Папа приехал!", а я медленно вышла из ванной, придерживаясь за стену.

Глава 6

Я пришла с работы раньше обычного, клиент отменил встречу в последний момент, и я решила не задерживаться в студии. Людмила Сергеевна встретила меня на кухне, где готовила ужин, а Соня, по ее словам, играла в своей комнате.

— Ясминочка, как хорошо, что вы пораньше, — она улыбнулась, помешивая что-то в кастрюле. — Я тут борщ сварила, как раз к вашему приходу поспеет.

— Спасибо, Люда. Сейчас переоденусь и...

Крик оборвал мою фразу. Детский, испуганный. Я бросилась по коридору, врезалась плечом в дверной косяк, распахнула дверь в Сонину комнату.

Дочка стояла на подоконнике. На краю. Окно было открыто настежь, холодный ноябрьский ветер трепал занавески, а она балансировала на узком выступе, держась одной рукой за раму.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Соня, не двигайся, — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри все сжалось в ледяной ком. — Стой, где стоишь, мама сейчас подойдет.

Я медленно двинулась к ней, стараясь не делать резких движений. Три шага, четыре, пять. Людмила Сергеевна застыла в дверях, прижав руку к груди.

— Господи Боже мой, — прошептала она.

Я схватила Соню за талию, рывком стянула с подоконника, прижала к себе. Ноги подкосились, мы рухнули на пол вместе. Я обнимала дочку так крепко, что она застонала.

— Мама, больно...

— Что ты делала?! — я отстранила ее, посмотрела в глаза. — Зачем ты туда залезла?!

Соня моргнула, удивленно посмотрела на меня.

— Я птичку хотела посмотреть. Там синичка сидела на ветке.

— Птичку? — я все еще не могла отдышаться, руки тряслись. — Соня, ты же знаешь, что нельзя лезть на окно! Могла упасть!

— Но Даша сказала, что так интересно, — дочка пожала плечами. — Что с окошка все видно.

Людмила Сергеевна подошла, закрыла окно, повернула ручку на замок.

— Сонечка, милая, я тебе точно говорила, что к окну нельзя подходить без взрослых, — сказала она мягко, но твердо. — Ты меня слышала?

— Слышала. Но Даша...

— Даши здесь нет, — перебила я резче, чем хотела. — Даша больше не работает у нас. Она ушла.

Соня нахмурилась, покусала губу.

— Но она говорила...

— Когда говорила? Когда ты ее видела?

— Не помню, — дочка отвернулась, взяла с пола куклу и начала расчесывать ей волосы, явно теряя интерес к разговору.

Я встала с пола, отряхнула колени. Сердце все еще колотилось, во рту пересохло. Людмила Сергеевна коснулась моего локтя, кивнула в сторону коридора. Мы вышли, прикрыли дверь.

— Ясмина, клянусь, окно было закрыто, — она говорила тихо, но в голосе звучала растерянность. — Я всегда проверяю, когда прихожу. И никогда не оставляю Соню одну в комнате больше, чем на пять минут.

— Верю вам, Люда. Просто... наверное, она сама открыла. Дети же любопытные.

— Но откуда эта история про Дашу? Она что, до сих пор вспоминает ее?

Я пожала плечами, прислонилась к стене. Голова кружилась, хотелось сесть.

— Да нет, раньше за ней не так чтоб водилось. Даша довольно долго работала у нас, Соня привыкла. Наверное, это способ справиться с ситуацией — выдумывать, что няня где-то рядом.

Людмила Сергеевна кивнула, но в ее глазах читалось сомнение. Она ничего не сказала, только погладила меня по руке и вернулась на кухню доделывать ужин.

А через пару дней опять произошло ЧП. Я пришла домой, поздоровалась с Людмилой Сергеевной и пошла в ванную умыться. Когда вышла, няня стояла у двери в мою спальню с бледным лицом, держа в руках пузырек с таблетками.

— Ясмина, это ваши успокоительные?

— Да, а что?

Она протянула мне пузырек. Крышка была открыта, внутри не хватало нескольких таблеток.

— Соня взяла их из аптечки. Говорит, что собиралась съесть, потому что это "конфетки".

Кровь отхлынула от лица. Я схватила пузырек, заглянула внутрь. Четыре таблетки точно исчезли.

— Где она?

— В гостиной.

Соня сидела на диване, смотрела мультик, как ни в чем не бывало. Я выключила телевизор, села перед ней на корточки, взяла за плечи.

— Соня, ты брала таблетки из аптечки?

Она кивнула.

— Ты их съела?

— Нет. Люда забрала.

Облегчение накатило волной, но тут же сменилось гневом.

— Зачем ты их взяла?! Это же лекарства, милая, ты же знаешь, их нельзя!

— Но Даша сказала, что это вкусные конфетки, — Соня смотрела на меня так искренне, что я растерялась. — Она обещала, что мне понравится.

— Соня, когда Даша это сказала? — я говорила медленно, четко выговаривая каждое слово.

Дочка задумалась, сморщила носик.

— Не знаю. Вчера, наверное?

— Вчера ты была со мной весь вечер, милая. Даши не было.

— Может, позавчера...

— Соня, скажи мне правду. Ты ее видела?

— Видела, — кивнула она. — Она приходила.

Людмила Сергеевна застыла в дверях, я повернулась к ней.

— Люда, аптечка у меня в спальне на верхней полке шкафа. Она была закрыта?

— Конечно. Я всегда проверяю, чтобы ключ был у меня. Вот он, — она достала из кармана кардигана маленький ключик на цепочке. — Не понимаю, как Соня могла туда добраться.

Я посмотрела на дочку. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на нас с каким-то непониманием.

— Ты говоришь, что Даша тебе сказала взять таблетки?

— Ага.

— А как ты открыла аптечку?

— Там ключик в замочке торчал, — ответила Соня. — Я просто повернула.

Людмила Сергеевна покачала головой.

— Не может быть. Я точно закрывала и забирала ключ с собой.

Я встала, прошла в спальню. Аптечка была на обычном месте, дверца закрыта. Потянула — заперто. Я вернулась в гостиную, села рядом с дочкой, обняла ее.

— Солнышко, послушай меня внимательно. Даши здесь нет. Она не приходит к нам. Если ты что-то придумываешь, это нормально, все дети фантазируют. Но ты не должна брать лекарства, это опасно. Понимаешь?

Соня кивнула, уткнулась мне в плечо.

— Понимаю, мам. Прости.

Глава 7

Утро началось с рвоты. Я проснулась в шесть, когда будильник еще не прозвенел, и еле успела добежать до туалета. Меня выворачивало минут пятнадцать, пока не осталось ничего, кроме желчи и спазмов в животе. Я смыла, умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. Отражение было жалким — серая кожа, синяки под глазами, впавшие щеки. За последние две недели я похудела килограмма на три, хотя живот уже заметно округлился.

Одиннадцатая неделя. По идее, токсикоз должен был отступить, но он только усиливался. Я читала в интернете, что у некоторых женщин он длится до шестнадцати недель, а иногда и дольше. Повезло мне.

Я натянула халат, вышла на кухню. Людмила Сергеевна уже была там, готовила завтрак для Сони. Запах яичницы ударил в нос, желудок скрутило.

— Доброе утро, Ясминочка, — она обернулась, и лицо ее сразу стало обеспокоенным. — Господи, да вы совсем бледная. Садитесь, я вам чаю заварю.

— Спасибо, — я опустилась на стул, положила голову на руки. — Просто встала не с той ноги.

— Вам бы к врачу сходить. Так нельзя, милая. Вы же на себя не похожи.

— Схожу. Обязательно.

Сперва закончу горящие заказы и запишусь. Плановые осмотры проодят по графику, а это… что ж мне, по каждой рвоте консультироваться теперь…. У меня три заказа на этой неделе, встреча с поставщиком завтра, разборки с бухгалтерией из-за налогов. Марина, конечно, помогает, но она не может тащить все одна.

Соня выбежала из комнаты, уже одетая в садиковский наряд. Она поцеловала меня в щеку, села за стол.

— Мам, а ты сегодня меня заберешь?

— Нет, солнышко. Люда заберет, а я приду вечером. Ладно?

Лицо дочки вытянулось, но она кивнула. Мне стало стыдно, опять я ее подвожу, и ставлю работу в приоритет. Но что делать? Бизнес не будет вести себя сам, деньги не появятся из воздуха, особенно сейчас, когда алименты Вадима — это все, на что я могу рассчитывать, кроме дохода от цветов.

Я довезла Соню до садика, поцеловала на прощание и поехала в студию. По дороге пришлось остановиться на обочине — закружилась голова так сильно, что я не могла видеть дорогу. Я сидела, вцепившись в руль, и ждала, пока все успокоится. Минуты через три стало лучше, но руки тряслись, когда я снова тронулась с места.

Марина встретила меня в студии с чашкой мятного чая и бубликом.

— Ешь. Немедленно.

— Не хочу.

— Мне плевать. Ешь, или я тебе насильно в рот затолкаю.

Я взяла бублик, откусила. Желудок взбунтовался сразу, но я заставила себя жевать и глотать. Через несколько минут стало чуть легче.

— Спасибо, — прохрипела я, допивая чай.

— Яська, так дальше продолжаться не может, — Марина села напротив, скрестила руки на груди. — Ты выглядишь как зомби. Когда ты последний раз нормально ела?

— Вчера. Или позавчера.

— Господи. Ты должна к врачу. Сегодня же.

— Не могу. У меня встреча в три с невестой, она хочет обсудить букет...

— Я ее встречу, — перебила Марина. — Дам ей несколько вариантов, она выберет, ты потом доделаешь. Ничего сложного.

— Ты и так берешь на себя слишком много моей работы.

— А ты слишком мало на себя смотришь! — она повысила голос, и я вздрогнула. — Прости, но ты меня бесишь. Ты беременна, у тебя жуткий токсикоз, ты еле на ногах стоишь, а все равно пытаешься тащить все на себе. Так нельзя! Понимаешь? Ты угробишь себя и ребенка!

Слова ударили больно, но я знала, что она права. Я действительно загоняла себя, работая по двенадцать часов в день, почти не ела, почти не спала. Но что мне оставалось? Остановиться — значит потерять клиентов, а с ними и доход.

— Хорошо, — выдохнула я. — Схожу к врачу. Запишусь на завтра.

— Не на завтра. Сегодня. Сейчас бери телефон и звони.

Я достала телефон, нашла номер своей гинекологической клиники. Секретарь ответила на третий гудок.

— Добрый день, клиника "Здоровье", слушаю вас.

— Здравствуйте. Можно записаться на прием к доктору Ивановой?

— На сегодня у нас только один слот — в пять вечера. Подойдет?

Я хотела отказаться, но Марина смотрела на меня так, что я сдалась.

— Подойдет. Запишите меня, пожалуйста.

Доктор Иванова встретила меня в своем кабинете, такая же спокойная и собранная, как всегда. Она попросила лечь на кушетку, провела осмотр, послушала сердцебиение малыша. Ритмичное тук-тук-тук разнеслось по кабинету, и я почувствовала, как сжимается горло. Мой ребенок. Живой, растущий, несмотря ни на что.

— Сердцебиение в норме, — сказала доктор, откладывая допплер. — Но вы меня беспокоите, Ясмина. Вы сильно похудели с последнего визита. Сколько килограммов ушло?

— Три, наверное.

— За две недели? — она нахмурилась, села за стол, начала что-то записывать. — Это много. Токсикоз не прошел?

— Нет. Наоборот, стало хуже. Меня рвет каждое утро, иногда днем. Кружится голова, слабость постоянная.

— Вы принимаете витамины, которые я назначила?

Я замялась.

— Иногда забываю.

Доктор Иванова посмотрела на меня поверх очков, и в ее взгляде читалось такое разочарование, что мне стало стыдно.

— Ясмина, беременность — это не шутки. Вы должны заботиться о себе. Сейчас я направлю вас на анализы крови и мочи, проверим уровень гемоглобина, витаминов, электролитов. Но мне и без анализов понятно, у вас обезвоживание и нехватка питательных веществ.

— Я стараюсь есть, но меня все время тошнит...

— Понимаю. Но вам нужно пить больше жидкости. Маленькими глотками, каждые полчаса. И есть часто, но понемногу. Крекеры, бананы, яблоки, отварная курица. То, что не вызывает рвоты. Идите сдавайте анализы, через два часа будут готовы, и я посмотрю результаты.

Через два часа я вернулась к доктору Ивановой. Она изучала мои анализы, хмурясь все сильнее.

— Гемоглобин низкий. Дефицит железа, фолиевой кислоты, витамина B12. Электролиты на нижней границе нормы, — она положила листок на стол, посмотрела на меня. — Ясмина, вам нужен покой. Полноценное питание, отдых, минимум стрессов. Иначе это может привести к угрозе выкидыша.

Глава 8

Вадим

Я приехал за Соней в среду вечером, как обычно. Дверь открыла Людмила Сергеевна, явно вписавшаяся в их будни органично, как будто всегда здесь присутствовала.

— Добрый вечер, — она улыбнулась приветливо. — Проходите, Софочка уже собирается.

Я вошел в прихожую, огляделся. Пахло чем-то вкусным — яблочным пирогом, что ли. Соня выбежала из комнаты с рюкзачком на плече, бросилась мне на шею.

— Папа!

Я подхватил ее, закружил, и она засмеялась — звонко, радостно. Этот смех был единственным, что держало меня на плаву последние недели. Видеть дочку счастливой, обнимать ее, чувствовать, что хоть для нее я все еще важен.

— Привет, солнышко. Готова ехать?

— Готова! Мы сегодня в парк пойдем?

— Конечно. Сначала поужинаем, а потом в парк.

Людмила Сергеевна помогла Соне надеть куртку, поправила шапочку.

— Ведите себя хорошо и слушайся папу.

— Буду, Люда!

Мы спустились к машине, я пристегнул дочку в детском кресле. Она болтала о садике, о новой подружке Кате, о том, как они вместе играли в принцесс. Я слушал вполуха, кивал, улыбался в нужных местах, но мысли были о другом. О Ясе, которая выглядела все хуже с каждой нашей встречей. О том, что я разрушил нашу семью явно думая не тем местом и теперь расплачиваюсь за нее каждый день.

Приехав домой мы вместе приготовили любимую еду Софии — макароны с сосисками. Она ела с аппетитом, размазывая кетчуп по тарелке и рассказывая про мультики, которые смотрела с Людмилой Сергеевной.

— А Даша сказала, что такие мультики глупые, — бросила она между делом, и я замер с вилкой на полпути к рту.

— Что?

— Даша. Она говорит, что мультики для малышей, а я уже большая.

Я положил вилку, наклонился ближе к дочери.

— Соня, когда Даша это сказала?

Она пожала плечами, откусила кусок сосиски.

— Не помню. На днях.

— На днях? Ты ее видела?

— Ну да. Она иногда приходит, когда мама на работе.

Приходит?! Как это — приходит?

— Солнышко, ты уверена? Даша, твоя бывшая няня, правда приходит к вам домой?

Соня кивнула, продолжая жевать.

— Ага. Она заходит и говорит, что проведывает меня. Но просит не рассказывать маме, потому что мама обидится.

Я откинулся на спинку стула, пытаясь переварить услышанное. Даша приходит в квартиру Яси. У нее есть доступ к дому, к моей дочери. Но как? Яся же сменила замки, я точно помню, она говорила об этом.

— А Люда знает, что Даша приходит?

— Не-а. Даша говорит приходить, когда Люда, — она замялась, — в туалет ходит. У нас есть знак особый, я вывешиваю в окошко колготки, красные. И тогда она появляется, как фея, совсем ненадолго.

— И что Даша делает, когда приходит?

Соня задумалась, покрутила вилкой макаронину.

— Ну, разговаривает со мной. Играет немножко. А еще она открывает окошко, чтобы проветрить. И говорит, что я могу попробовать конфетки из маминой аптечки, они вкусные.

— Соня, послушай меня внимательно, — я взял ее за руку, посмотрел в глаза. — Даша больше не работает у нас, она не должна приходить к вам домой. Если увидишь ее снова, сразу скажи маме или Люде. Хорошо?

Дочка нахмурилась.

— Но Даша хорошая. Она говорит, что скучает по мне.

— Может быть. Но все равно — скажи маме, если она появится. Обещаешь?

— Хорошо, пап.

Мы доели ужин, я собрал дочку на прогулку в парк, но мысли крутились вокруг одного. Даша зачем-то сталкерит мою семью, у нее есть доступ в квартиру, где живет моя беременная жена и дочь, она провоцирует Соню на опасные поступки… Но что значит детское слово, без свидетелей против, если до этого дойдет, слова давно уволенной няни? Нужны доказательства… Если скажу Ясе, она подумает, что я врубаю манипуляции или хочу сближения… Нет, я, конечно же, хочу, но не таким способом. Мне нужно что-то конкретное…

На следующий день я взял отгул на работе и поехал в магазин электроники. Купил четыре мини-камеры с Wi-Fi, размером с монету. Продавец объяснил, как их устанавливать, как подключать к телефону, чтобы смотреть запись удаленно.

Я понимал, то, что собираюсь сделать, незаконно. Установка камер слежения в чужой квартире без разрешения — это вторжение в частную жизнь. Но что мне оставалось? Если Даша правда делает то, о чем говорит Соня, моя дочь в опасности. И я не могу сидеть сложа руки.

В пятницу утром я позвонил Ясе.

— Что-то случилось? — она звучала замучено.

— Нет, просто хотел спросить... Соня оставила у меня игрушку. Можно я завезу ее сегодня днем, пока вас нет дома? У меня встреча рядом с вашим районом.

Пауза.

— Какую игрушку?

— Зайца. Пушка.

— Он здесь, Вадим. Она его не оставляла.

Черт. Я облажался.

— Точно? Мне показалось... ладно, наверное, перепутал.

— Ты в порядке?

— Да, просто много работы. Извини, что побеспокоил.

Я положил трубку, выругался про себя. Придется действовать по-другому. В субботу днем, когда заберу Соню, попрошу зайти в квартиру за чем-нибудь. За ее книжкой или рисунком. И установлю камеры тогда.

Суббота. Я приехал за дочкой в десять утра. Яся открыла дверь сама — бледная, с синяками под глазами. Беременность явно давалась ей тяжело, и мне хотелось обнять ее, сказать, что я рядом, что помогу. Но я не имел права, я сам во всем виноват.

— Привет, — сказала она сухо.

— Привет. Соня готова?

— Почти. Она забыла раскраску в комнате, пойду принесу.

— Подожди, я сам схожу. Помню, где ее комната.

Яся колебалась, но кивнула. Я прошел по коридору, зашел в Сонину комнату. Быстро установил одну камеру за шкафом, вторую — на книжной полке за игрушками. Камеры были крошечными, незаметными. Потом вышел в гостиную, сделал вид, что поправляю шнурки, и прикрепил третью камеру под журнальным столиком. Четвертую засунул за кухонный шкафчик, когда попросился попить воды.

Все заняло минут десять. Я вернулся с раскраской, отдал Соне, и мы уехали. Гребаный Джеймс Бонд, я только что установил скрытые камеры в квартире бывшей жены. Если она узнает, я труп!