В горе и в радости

Глава 1

Женя

– Нин, давай живей. Я и так опаздываю! – подгоняю дочь, доставая ее пуховик из шкафа.

– Нет, – качает головой этот ангелоподобный демон. – Я надену косуху.

С тяжелым вздохом опускаюсь на пуф. Такое выражение лица Нины не сулит мне ничего хорошего. Чтобы выиграть немного времени на поиски аргументов, почесываю ластящуюся к ногам Аперольку. Сегодня наш шпиц находится в удивительно благодушном настроении, так что надо пользоваться моментом. Глядишь, даже пальцы останутся целы. Но сосредоточиться на песике не получается – взгляд неизбежно возвращается к Нинкиными джинсами в черепах.

– Так, ладно, борьбу за стиль я проиграла, но может, мы не будем бороться хотя бы с сезонностью? – спрашиваю, хмуря брови. Дочь встряхивает волосами, отзеркаливая написанное на моем лице упрямство, и тычет мне в ногу маленьким острым пальчиком.

– Для колготок погода тоже так себе, – заявляет она с той уверенностью, с которой нормальные люди озвучивают разве что непреложные научные истины.

Открываю и закрываю рот, поражаясь ее совершенно недетской способности вот так легко и непринужденно делить на ноль любые мои аргументы.

– Ну, я же в ресторан иду, Нин! Не в гамашах же мне туда шлепать! – сама того не заметив, перехожу в оборону. Дочь вздергивает темные бровки. Мол, ну, то есть, сезонность все же не главное? И угрожающе подпирает бока. Трусливо сдаюсь, ругая себя за то, что позволила вовлечь себя в заведомо проигрышный спор.

– Надевай что хочешь. Только потом не обижайся, если дед не возьмет тебя на прогулку!

С психом вновь распахиваю шкаф, чтобы достать злосчастную косуху, но тут Нина все же снисходит к пуховику. Как ни в чем не бывало просовывает руки в рукава, цепляет на рюкзак брелок с Лабубу – мой подарок ей на Восьмое марта, и тянется за наушниками.

– Ты же помнишь, да, что надо выключать музыку, когда переходишь дорогу? – на всякий случай уточняю я.

– А как же многозадачность? – невинно хлопает черными глазищами моя кроха.

– Нинка, я тебя сейчас придушу! – грозно подбочениваюсь в ответ на ее провокацию. И это супернепедагогично, кто ж спорит?! В обычной ситуации. Мой же ребенок – совершенно особенный случай. И это ей всего шесть. Что будет дальше – представить страшно.

– Да шучу я, мамуль, пойдем. А то тебя подружки заждутся.

Загоняю Аперольку в переноску и закрываю за нами дверь, на всякий случай с силой подергав ручку.

На улице гололед. Осторожно семеня в сапожках на тонких шпильках, пробираюсь к стоянке. Скачущая впереди дочь недовольно косится на мои «голые» ноги. Впрочем, я уже и сама понимаю, что явно погорячилась, не придумав лучшего способа дать понять противоположному полу, что вновь в игре. Но тут у меня есть железобетонные оправдание – за шесть лет, прошедших со времен моих последних отношений, моя фантазия в этом смысле значительно поубавилась.

Едем долго. Квартира отца находится на другом конце города. Нина сидит в телефоне. И тут бесполезно что-то ей запрещать или пытаться как-то ограничить экранное время. Собственно, в этом вопросе я целиком и полностью полагаюсь на функцию родительского контроля. Загоняюсь ли я по поводу того, что это делает меня плохой матерью? О, да. Но черт его дери, я работающая мать, которая в одиночку растит и обеспечивает ребенка! Стоит ли говорить, что порой я дичайшим образом от этого устаю и потому с радостью отдаю кое-какие родительские функции на аутсорсинг прогрессу? Нет, тут все и так понятно.

Папа встречает нас с Нинкой у подъезда.

– Это кто тут приехал к деду? – восклицает он, подхватывая выскочившую из машины внучку на руки.

– Это я! Я! Подкинешь меня еще?!

Отец с радостью подбрасывает Нину к небу. Я вытаскиваю переноску с заливающейся лаем Аперолькой и семеню к ним.

– Опа! Женек, а ты никак опять забыла надеть юбку? – хмурится папа, обведя меня строгим полковничьим взглядом.

– Опять? – оживляется Нина.

– Однажды твоя мама пришла в школу в одних колготках.

– И кто этого не заметил, когда меня провожал? – поддеваю отца, протягивая ему переноску с Апи и целуя в покрытую густой щетиной щеку.

– Не заговаривай мне зубы. Ты что, решила отморозить придатки?

– Не переживай, мои придатки будут в тепле, – усмехнулась я. – Нам Дашка забронировала столик в каком-то крутом ресторане.

– Может, с тобой Влада отправить? – хмурится родитель.

– Еще чего, – возмущаюсь я, но мои возмущения тонут в нетерпеливом лае шпица. Новость о том, что ее передают на попечение деду, приводит Аперольку в щенячий восторг. Кажется, мой отец – единственный человек во всем мире, кому Апи искренне рада. – Шлейка внутри. Погуляешь с ней?

– А что мне остается? Не могла приличного пса завести! – отец заводит успевшую надоесть песню. Весь такой из себя брутальный, он воспринимает прогулку с Аперолькой как мероприятие, способное бросить тень на его репутацию альфа-самца. Вот уж воистину, чем меньше женщину мы любим…

Закатив глаза, поправляю ремешок сумочки.

– А мы ее не заводили, дедуль, – вставляет свои пять копеек в разговор Нина. – Аперолька сама завелась.