В лапах Зверя

Триггеры

⚠️ ВАЖНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ПЕРЕД ПРОЛОГОМ

Дорогие читатели, прежде чем вы начнёте читать, я хочу быть максимально честной с вами ❤️

Этот роман — очень тёмный и жёсткий. Он содержит множество триггеров, которые могут быть тяжёлыми для чувствительных людей. Если вы легко переживаете насилие, кровь, психологическое давление или сцены нон-кона, пожалуйста, пропустите книгу.

Что вас ждёт (читайте на свой страх и риск):

Если хотя бы один из этих пунктов для вас триггер — лучше остановиться прямо сейчас.

Книга не для слабонервных. Она тёмная, грязная, жестокая и не щадит никого.

Готовы нырнуть в этот ад вместе с Лилиан? Тогда переворачивайте страницу…

С любовью (и небольшой дрожью в руках),
ваша Фиона Марухнич 🖤

Пролог

Солнечный свет, тёплый и густой, как мёд, падает на лицо Ричарда. Он золотит его русые волосы, играет в ореховых глазах – таких живых, таких моих. В церкви – море цветов, белые пионы, нежные гортензии, душистый жасмин. Они повсюду: на алтаре, на спинках лавок, в моих руках. А свет… свет льётся сквозь высокие витражные окна цветными реками – изумрудными, багряными, золотыми. Он купает всё в этом волшебном сиянии. Самый счастливый день. Что может быть лучше? Ничего. Моя улыбка расползается до ушей, щёки ноют от счастья. Это невероятное чувство – будто паришь в воздухе, и знаешь: дальше… только лучше.

— Готова, родная? — улыбается Ричард, протягивая руку.

Волосы его колышутся от лёгкого сквознячка. Он невероятно красив в этом чёрном смокинге. И он – мой муж. Уже почти. Ещё момент – и мы будем принадлежать друг другу всецело и безраздельно.

— Всегда готова. Кажется, я ждала этого вечность, — выдыхаю я.

— Лили, ты ждала не так долго, — отвечает он, и на щеках проступают те самые, любимые ямочки. — Всего год. Всего год – и я сделал тебе предложение.

Кивнув, я перевожу взгляд на церемониймейстера. Тот прокашливается. Пора. Всё во мне трепещет от предвкушения.

— Ричард Брукс, согласны ли вы взять в жены Лилиан Эванс, любить её и в горе, и в радости, хранить её в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?

— Согласен. Абсолютно.

Его ладони сжимают мои крепче, будто он боится отпустить. Я сжимаю в ответ, чувствуя, как уверенность течёт между нами, как ток. Всё идёт так, как должно. Всё идеально.

— Согласна ли вы, Лилиан Эванс, любить своего мужа и в горе, и в радости, хранить его в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?

— Согласна. Абсолютно.

Повторяю его слова, и кажется, грудь вот-вот разорвётся от счастья. Сердце переполнено до краёв. Я готова захлебнуться прямо здесь, в этом цветочном море, под этим ласковым светом. А на глазах – предательская влага. Но это слёзы счастья, чистейшего, кристального.

— Если есть кому, что сказать, то сейчас самое время, — произносит церемониймейстер.

И моё сердце пропускает удар – болезненный, дрожащий, не к месту.

Зал замирает. Мой взгляд находит отца. В его глазах – вся любовь, всё тепло мира. Я не могу сдержать улыбки, и слёзы снова подступают. Глотаю ком в горле. Не время. Потом я смотрю на младшую сестру. Она в платье подружки невесты – какая же она красивая! Мы обмениваемся сияющими улыбками. Мой взгляд скользит по рядам: друзья, родные, все, кто важен. Все, кто разделяет с нами этот миг.

Тишина.

Ричард сжимает мою ладонь чуть сильнее. Я поворачиваюсь к нему, тону в его ореховых глазах.

«Никто не прервал.»

Мысль укладывается в голове как раз в тот миг, когда голос церемониймейстера прорезает тишину:

— В таком случае, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать свою жену.

Его голос становится тише, интимнее. Моё дыхание замирает. Я заворожено слежу, как Ричард с нежностью, с какой, кажется, можно касаться только хрупкого цветка, снимает с меня фату. В его взгляде – бесконечность. Сердце замирает, а затем отбивает бешеную чечётку где-то в висках.

Его рука мягко ложится мне на талию, притягивая ближе. Я тянусь к нему навстречу, к его губам.

Наши губы встречаются.

И мир исчезает. Остаётся только он. Его губы. Его дыхание, ставшее моим. Этот поцелуй… Он как все наши поцелуи, и он – единственный. Невероятный. Трепетный. Совершенный. Я хочу быть его. Теперь и навсегда.

Мы отрываемся друг от друга, тяжело дыша. Зал встаёт. Гул аплодисментов, радостные возгласы – всё сливается в одну ликующую какофонию. Я улыбаюсь, как дурочка, и не могу и не хочу это остановить. Ричард – мой муж. Я – его жена. Навеки.

И вдруг…

Резкий, сухой хлопок, гулкий, как удар набата, разрывает праздник.

Всё застывает. Будто кто-то выключил звук и заморозил время.

Ричард… Боже, мой Ричард. Его пальцы впиваются в мою руку с такой силой, что боль пронзает до кости. Я не свожу с него глаз. Вижу, как у него на лбу, чуть выше брови, появляется маленькое, аккуратное багровое пятнышко. Он замирает с выражением полной, абсолютной непонимающей пустоты на лице.

И из пятна струится кровь. Просто так, будто открыли кран.

— Ричард… — хриплый шёпот срывается с моих губ.

Его ладонь разжимается. Пальцы соскальзывают с моих.

Тело, вдруг ставшее непосильной тяжестью, оседает. Падает. Глухо ударяется о каменный пол у моих ног.

— РИЧАРД!

Мой крик разрывает тишину. Я падаю на колени, руки тянутся, чтобы поднять его голову, но я уже знаю. Я уже вижу отсутствие жизни в его глазах. Его убили. Только что. На нашей свадьбе. У меня на глазах.

А вокруг… вокруг начинается ад.