В объятьях мести

Пролог 1.

Третье лицо:

Пол забрызган кровью Марины, брызги распространяются даже на стены. Кровать, заправленная белыми простынями, разбросана, одна подушка на полу и медленно оседающие на пол перья, выбившиеся из подушки, всё это выглядит как сцена из кино, словно тот самый переломный момент у героев в жизни.

Человек, сидящий в этой комнате, явно не думает о трупе, его мысли уносятся дальше, они распространяются на важнейшего человека в его жизни, к человеку, который может всё исправить и одновременно сломать.

Он просыпается только после того, как за окном проносится скорая с мигалками. Он знает, что она не заслуживала смерти, но по-другому он не мог. Она слишком много знала, а это мешало плану в его голове.

Человек поднялся с кресла и, забрав пистолет, лежащий на столе возле трупа, он протер его салфеткой, поскольку во время ее смерти она была слишком близко. Он запомнит, как светились страхом ее глаза и как в них потухал свет, пока она умирала. Он не сожалеет, но запомнит это.

Он последний раз посмотрел на труп и, убрав возможные улики, пошел к двери, ключ-карту от которой ему дал заказчик.

Анатолий:

После ссоры с женой я пошел в бар на первом этаже отеля. Мы все чаще ссорились по пустякам, в основном из-за того, что после взлета моего бизнеса я стал больше времени уделять работе, а Катя в последнее время требовательнее к моему вниманию.

Сидя за барной стойкой, я пью очередной коктейль, коричневая жидкость поблескивает от приглушенного света. Меня очень беспокоит факт того, что в отпуске, который я взял для того, чтобы провести время с семьей, мы с Катей ссорились больше, чем разговаривали и проводили время вместе. А особенно стыдно за то, что это все происходило на глазах Милены. Я не хочу для нее этого.

Я выныриваю из мыслей только после того как до моего плеча дотрагиваются. Я поворачиваю голову, и там стоит моя дочь Милена. Она садится рядом со мной. Ее зеленые глаза, которые она переняла от меня, и каштановые волнистые волосы от мамы. Она полное сочетание того, что мы с ее матерью из себя представляем, но характер у нее особенный. Она полностью наша противоположность, и за это я обожаю ее еще сильнее.

- Опять поссорились с мамой? - я отвожу глаза обратно в стакан от стыда за наше поведение. - Понятно...

Я смотрю в ее глаза, полные отчаяния, и стыд еще больше преобладает мной.

Она никогда до этого не была свидетелем наших сор до определённого момента, а после того как 2 месяца назад я узнал ужасную тайну своей жены, ссоры появились в нашей жизни на постоянной основе.

- Прости, - она смотрит на меня в непонимании того, что происходит и за что я извиняюсь. - За то, что ты все это видишь.

- Так вставай, - она решительно тянет меня за руку, и я поддаюсь. Еще одна черта ее характера — она делает все так, как считает нужным, несмотря на чужое мнение.

Мы поднимаемся в наш номер, попутно я помечаю то, что не успел с момента нашего заселения сюда. Нас окружают будто мир элиты, в которую я попал случайностью и своим упорством одновременно.

Мы подходим к лифту, который облямянен железными вставнями с серебряной покраской. Все в этом отеле выглядят просто шикарно, что подчёркивает мое прибывание здесь, поскольку я добился всего этого не так, как мечтал, но я закрываю на это глаза.

Поднимаясь на наш этаж, я задумался над тем, что же скажет мне моя дочь, когда узнает все, ради чего я пожертвовал ради нее и ее матери.

Проходя холл и направляясь к моему номеру, я могу только надеяться, что моя Мари не будет устраивать скандал при дочери.

Как только эта мысль появляется у меня в голове, я мысленно даю себе пощёчину. Мари никогда в жизни не сделает чего-то, что обидит Милену, в этом я давно убедился, и повторять тот случай я не собираюсь.

Я прикладываю карточку к двери и последний раз посмотрев в удивительные глаза моей дочери, которые светились упорством и заботой, я открываю дверь.

По рукам бегут мурашки, как только я чуствую запах железа, этот запах я не спутаю ни с чем, кровь, я знаю, что будет дальше, но не могу здраво мыслить, переводя взгляд в номер. Меня начинает колотить мелкой дрожью, все нервы обострились, а мозг отказывался принимать информацию, как только я увидел тело Кати на полу, залитое кровью.

Всё выглядело настолько ужасно, что отпечаток этого навсегда останется в моем мозгу.

Время остановилось, и мое сердце, кажется, вместе с ним. Меня пробило дрожью при виде на всю комнату, где отчетливо проявлялись объекты сопротивления.

Кружка, раньше стоявшая на комоде, разбилась явно о стену. Подушка, лежавшая прямо у ног Кати, уже была пропитана почти полностью кровью.

Я и не замечаю то, как быстро проносится Милена, падая к ногам матери.

Она зажимает грудью своей любимой матери в месте, где все уже течёт кровь, пряди ее каштановых волос выбились из пучка.

Волосы её матери.

Которую я уже никогда не увижу, не почувствую, как она смеётся или как размокает в моих объятиях, как полностью отдаётся нам без остатка, все мои границы, которые я возводил с момента, когда узнал все то, что от меня скрывала Мари, рушатся.

Мои внутренности скручивает, а последние частички самообладания трещат, и я чувствую, что вот-вот развалюсь, я никогда не смогу попросить простить меня, никогда не поцелую ее больше, не усну, обнимая ее.

Осознание всего этого бьет по мне кувалдой, мне становится физически больно, и я, упав на колени к ним, так как физически не могу подняться на ноги, мое сердце разрывается от боли и представления дальнейшей жизни без единой девушки, которая пробралась мне в душу, сознание благородно подкидывает воспоминания о вместе проводимых днях, о счастливых моментах, которые давно свелись только к дочери, и об упущенных моментах вместе.

Я дотрагиваюсь до рук дочери, которая уже рыдает навзрыд, умоляя мать проснуться, я чувствую тепло, исходящее от крови моей жены, и вся кровь будто прилетела к голове, бья меня наотмаш.

Единственное, что остается целым в эту ночь, это мое желание мести, и оно неутолимо до того момента, пока все виновные в смерти моей жены и боли моей дочери не получат за все, что они сделали...