В отражении

Пролог

Примечание автора: здесь и далее фразы, произнесенные на румынском языке, выделены курсивом.

19 января 1626 года. Замок Бран, Трансильвания.

— Что вы наделали, Господин? Ваша душа будет проклята! — взмолился мужчина.

— Еще одно слово, Штефан, и я отрежу тебе язык. Помни свое место, слуга. — Угрожающе тихо произнес другой, более молодой голос.

Она не видела их лиц, не понимала того, о чем они говорят. Связанные руки и ноги ныли, а красная плотная ткань балдахина мешала разглядеть все в полной мере. Она попыталась развязать узел. Бесполезно. Кажется, это была обычная «удавка». Она видела похожий способ связывания на канале, посвященном «тру крайм». Но это знание сейчас ничем не помогало. Она дернула руками еще раз. Веревка не поддалась. С каждой неудачной попыткой высвободиться, паника накрывала все с большей силой: в ушах звенело, сердце бешено колотилось, становилось трудно дышать. Казалось, еще немного и наступит гипервентиляция легких.

— «Дыши, Кэсси! Сейчас не самое подходящее время поддаваться панике! Кроме тебя, тебе никто не поможет. Соберись!».
Успокоиться. Замедлить дыхание. Вдох. Выдох.

— «Умница, Кэсси. Твой психотерапевт гордился бы тобой».
Она прислушалась. Спор между мужчинами все еще продолжался. Это давало ей время придумать, что делать дальше.
Раздался резкий звонкий грохот. Что-то разбилось. Наступила гробовая тишина.

— Ты заменил мне отца. — разорвал тишину голос помоложе. — И я это ценю. Но ты мне не отец. Ты всего лишь слуга. Я прощу тебе твою дерзость, но лишь в этот раз.

— Но, Господин…

— Штефан!

— Князь Дамиан! — Одновременно со стуком в дверь, раздался еще один незнакомый голос.

— Слушаю. — ответил мужчина помоложе.

— Ведьма требует вознаграждение.

Некоторое время ничего не происходило.

— Следуй за мной, Штефан. И не забудь запереть двери в покои.

Послышался звук удаляющихся шагов, хлопнула дверь, а затем раздался характерный щелчок замка.
Помимо потрескивания дров в камине, в помещении стояла абсолютная тишина. Кэсси замерла, прислушиваясь. Пять секунд. Десять. Минута. Чьего-либо присутствия, кроме нее, не ощущалось.

— «Это мой шанс!».

Она откатилась к краю кровати и, не рассчитав расстояние, рухнула на пол. Спину пронзила резкая боль. Через мгновение она поняла, чем было то, что несколько минут назад было разбито. Кэсси лежала на бывшем когда-то графине, осколки которого впились сквозь тонкую ткань рубашки, царапая нежную кожу.
Она зашипела и зажмурилась. В голове промелькнула мысль, что если в комнате не найдется ничего более острого, осколки вполне способны разрезать веревку. Повернувшись набок, Кэсси открыла глаза, и…

— Что за… Я в музее?

Она озиралась по сторонам и не могла поверить своим глазам: высоченные потолки, стены, покрытые плотной тканью, старинная мебель, куча канделябров, свечей, огромный камин, кровать королевских размеров. Будто декорации из старого готического романа.

— «Это все неважно, надо выбираться отсюда».

Она схватила самый подходящий осколок стекла и принялась разрезать веревки. Сначала на ногах, затем на руках. Казалось, прошла вечность, прежде чем она осознала, что наконец, смогла высвободиться.

— Отлично, — выдохнула она. — Пора на выход.

Она поднялась, но тут же схватилась за край кровати. Ноги дрожали из-за долгого пребывания в одном и том же положении. Колени подкашивались. По всему телу прошел разряд. Как будто тысячи мелких иголок впивались в каждый сантиметр ее тела.

— Как долго эти ублюдки меня здесь держат… А главное, за что?

В голове крутилась куча вопросов: «Кто они такие? Что им от меня надо? Что они со мной сделали? А если не успели, то что намереваются сделать?»

Страх, паника, гнев, жалость к себе - все это смешалось в одно жгучее чувство. Именно это чувство не давало ей опустить руки. Не для того, чтобы сдаться сейчас, она проходила курсы реабилитации в Лейкленде. Именно это чувство заставило ее сейчас двигаться в сторону двери, несмотря на ломоту в теле и слабость в ногах.

Дверь оказалась заперта. Кэсси тихо выругалась и снова огляделась по сторонам. Кроме двери, единственный путь наружу пролегал через огромное окно, нижняя кромка которого шла строго параллельно каменным плитам. Сверху стекло поднималось плавной дугой, замыкаясь в тяжелой арке. Оно было достаточно большим, чтобы в него мог пролезть среднестатистический человек.
Она бросилась к окну. К счастью, оно не запиралось на замки. Достаточно было просто отодвинуть щеколду в сторону. Открыв окно и выглянув наружу, ее снова накрыла очередная порция отчаяния. Ей открылся вид на горы и леса. Ни дорог, ни людей, ни пожарной лестницы, по которой можно было бы спуститься вниз. Расстояние до земли было около шести метров. Прыжок означал либо конец, либо жизнь, искалеченную до самой смерти. Слезы тихо потекли по щекам. Кэсси всхлипнула, сжимая губы. Другого пути не было.

Холодный зимний ветер ворвался в покои, пронесся сквозняком и забрался под одежду, расползаясь по коже табуном мерзких мурашек. В голову мимолетно пришла мысль, что было бы неплохо найти, чем укрыться.

— Укрыться! — Она повернулась к кровати. — Точно! Как я раньше не додумалась!

Она рванула обратно в комнату, подбежала к кровати, стащила простыни и торопливо начала связывать их между собой, сооружая подобие веревки. Даже если длины самодельной верёвки было недостаточно, чтобы беспрепятственно спуститься из окна, по меркам Кэсси её вполне хватало, чтобы опуститься как можно ниже, а затем прыгнуть в сугробы под замком.
Когда импровизированная веревка была готова, она обвязала один ее конец вокруг столба балдахина, второй - плотно затянула на талии. Подойдя к окну, Кэсси обернулась в последний раз, чтобы убедиться, что узлы держатся.