В плену Дьявола

Пролог

Поздний вечер окутал старинную кафедру мягким полумраком, лишь редкие лучи света пробивались сквозь высокие окна, рисуя причудливые узоры на пыльных полках.

Воздух был густым, пропитанным запахом старых книг и едва уловимым ароматом дорогого парфюма. Именно здесь, в этом царстве знаний и тайн, разворачивалась история, где страсть и опасность сплетались в единый, обжигающий узел...

Он - профессор, чье имя шепталось с придыханием в коридорах университета. Горячий, как летний полдень, и опасный, как дикий зверь, скрывающийся в тени.

Его взгляд, пронзительный и властный, мог заставить дрожать даже самых смелых. Разница в возрасте между ним и ею была не просто цифрами. Это была пропасть, которую они оба были готовы перепрыгнуть, рискуя всем....

Она - хрупкая, словно фарфоровая статуэтка, с глазами, полными невинности и наивности. Ее чистота была вызовом для его темной натуры, приманкой, от которой он не мог отказаться.

Он - жестокий, привыкший брать то, что хочет, не считаясь ни с кем.

Она - нежная, трепетная, оказавшаяся в его власти, как мотылек, попавший в паутину.

Их встреча была подобна столкновению двух стихий. В его глазах горел огонь, обещающий не только наслаждение, но и разрушение. В ее - отражалась испуганная, но в то же время завораживающая страсть, пробужденная его присутствием.

Это была игра на грани, где каждый шаг мог привести к падению или к взлету....

Динамика их отношений была стремительной и непредсказуемой. От первого взгляда, полного запретного желания, до моментов, когда их тела сливались в едином порыве, не оставляя места для сомнений.

Невинность сталкивалась с жестокостью, рождая нечто новое, нечто дикое и завораживающее. Страсть, подобно пожару, охватывала их, сжигая все преграды на своем пути....

Это история о запретной любви, о борьбе между светом и тьмой, о том, как хрупкая невинность может пробудить в самом темном сердце искру, способную разжечь пламя, которое не погаснет никогда.

Это роман, где каждый поворот сюжета держит в напряжении, а каждая сцена заставляет сердце биться чаще.

Готовы ли вы окунуться в этот мир, где страсть и опасность идут рука об руку?

Итак, мы начинаем.....

Он, профессор, Адриан Блэквелл, был воплощением всего, что она, юная Вероника, должна была избегать. Его репутация предшествовала ему, как шлейф дорогого, но терпкого аромата.

Слухи о его холодной расчетливости, о его безжалостности в достижении целей, о его способности подчинять себе волю других опережали само его появление.

И вот, в этой полутемной кафедральной аудитории, где тени играли на его резких чертах лица, он казался еще более внушительным, еще более недоступным. Его глаза, цвета грозового неба, пристально изучали ее, словно пытаясь прочесть каждую строчку ее души, каждую дрожь ее тела....

Вероника, студентка второго курса, пришла сюда по просьбе профессора, чтобы обсудить свою курсовую работу. Но вместо академической беседы, она оказалась в эпицентре бури, которую сама не могла предвидеть...

Ее невинность, ее наивность, ее трепетное сердце - все это было для него лишь приглашением к игре. Он видел в ней не просто ученицу, а добычу, которую он жаждал завоевать.

Его слова, обволакивающие и одновременно острые, как лезвие, касались ее кожи, вызывая мурашки. Он говорил о власти, о желании, о границах, которые можно и нужно пересекать....

- Ты думаешь, что знаешь, что такое страсть? - его голос звучал низко, бархатно, но с оттенком стали. - Ты наивна, как первый снег. Но даже самый чистый снег может быть растоплен огнем.

Ее дыхание участилось. Она чувствовала, как ее щеки заливает румянец, как сердце колотится в груди, словно пойманная птица.

Он был опасен, это было очевидно. Но в его опасности было что-то завораживающее, что-то, что притягивало ее, несмотря на страх. Он был воплощением запретного плода, и ее юная душа, еще не знавшая истинной глубины греха, уже тянулась к нему...

Он сделал шаг навстречу, и тень от его фигуры поглотила ее. Он был выше, сильнее, его присутствие заполняло все пространство. Он наклонился, и его горячее дыхание коснулось ее уха....

- Ты моя, девочка. С этой минуты ты моя. И я не отпущу тебя.

Это было не предложение, а приговор. Приговор к страсти, к боли, к наслаждению, которое могло уничтожить ее.

Но в этот момент, стоя в полумраке кафедральной аудитории, под пристальным взглядом Дьявола...она почувствовала не только страх, но и странное, пугающее предвкушение...

Она знала, что ее жизнь только что изменилась навсегда. И что пути назад уже нет. Она была в плену, и этот плен обещал быть самым жарким и самым опасным в ее жизни.

Его пальцы, длинные и сильные, коснулись ее щеки, словно пробуя на прочность. Кожа под его прикосновением горела, словно от прикосновения раскаленного металла.

Она замерла, не в силах пошевелиться, ее глаза, широко распахнутые, смотрели на него с смесью ужаса и какого-то странного, необъяснимого влечения. Он был воплощением всего, что ей внушали избегать, но именно в его запретности таилась самая сильная притягательность.....

- Ты дрожишь, моя маленькая птичка, - прошептал он, его голос был низким и обволакивающим, как шелк, но с той же стальной ноткой, что и раньше. - Но страх - это лишь предвкушение. Предвкушение того, что будет дальше.

Он медленно провел пальцем по ее нижней губе, и она невольно приоткрыла рот, словно в ожидании чего-то неизбежного.

Его взгляд скользнул по ее губам, задержался на них, и в этот момент она почувствовала, как ее собственное тело откликается на его присутствие, как внутри нее пробуждается что-то дикое и неведомое.

Визуалы

Глава 1

Вероника

Я всегда чувствовала себя немного не в своей тарелке. Не то чтобы я была изгоем. Нет. Каждый мечтал подружиться со мной. Каждый хотел через меня получить что-то. Или втереться в доверие ради своей выгоды....

Просто… другая. В нашем большом доме, где каждый предмет интерьера кричал о богатстве и статусе, я была как нежный цветок, который родители старательно оберегали от любых сквозняков.

Помню, как часами просиживала в библиотеке, окруженная томами в кожаных переплетах, вдыхая запах старины и мудрости.

Книги были моим убежищем, моим способом сбежать от реальности, где улыбки часто были фальшивыми, а слова - тщательно выверенными. Я находила в них искренность, откровенность, то, чего так не хватало в моем окружении.

В школе все знали, кто мои родители. Это открывало многие двери, но в то же время воздвигало стены. Стены из зависти, подозрительности и, что самое обидное, незаинтересованности во мне как в личности. Я видела это в их глазах. Они видели не меня, а мое положение.

Я научилась притворяться. Притворяться, что меня интересуют их разговоры о новых машинах и последних модных трендах. Притворяться, что мне интересны их планы на будущее, где обеспеченное положение было само собой разумеющимся. Притворяться, что я такая же, как они...

Но когда я возвращалась домой, в тишину нашей огромной библиотеки, я снова становилась собой. Ранимым, мечтательным, стремящимся к чему-то большему, чем просто красивой жизни.

Я знала, что однажды мне придется сделать выбор: остаться частью этого мира, где все покупается и продается, или вырваться на свободу и найти свой собственный путь. Путь, где меня будут ценить не за фамилию и состояние, а за то, кто я есть на самом деле.

Мне девятнадцать, я студентка, и, казалось бы, вся жизнь впереди. Но моя жизнь была больше похожа на тщательно спланированный спектакль, где каждая моя реплика, каждый мой шаг были прописаны заранее.

Мой отец… О, отец. Его называют странным, специфическим. Некоторые шепчутся, что он псих. Но эти шепотки никогда не долетали до нашей семейной крепости.

Для нас, для его детей, он был просто… отцом. Отцом, который всю жизнь держал меня под стеклянным колпаком, как самую драгоценную хрустальную вазу. Он боялся, что я разобьюсь, что мир меня испортит.

А я… я мечтала о ветре, о пыльных дорогах, о запахе незнакомых городов. Я мечтала о свободе, которая казалась мне такой далекой и такой недостижимой....

У меня есть братья, Кирилл и Дима. Мы тройняшки, и это единственное, что в нашей жизни было по-настоящему спонтанным и непредсказуемым.

Они - моя опора, мои сообщники в тихом бунте против отцовской опеки. Дима, всегда такой спокойный и рассудительный, как будто знал, что однажды я вырвусь, а Кир, с его вечной искрой в глазах и неуемной энергией, всегда подталкивал меня к риску, к мечтам.

А ещё была Алиса. Девушка Кира. Бесбашенная и свободная. Я впервые видела человека, который делал, что хотел и абсолютно не боялся реакции окружающих. Она просто была собой. Такой естественной. Яркой. Живой. Часто несносной и притягивающей проблемы, как магнит. Но настоящей...

Алиса ворвалась в нашу размеренную жизнь, как ураган, сметая на своем пути все условности и правила. Она привнесла хаос и свежий ветер, заставив меня взглянуть на мир под другим углом.

Кир лишь усмехался. Он словно ждал этого момента, когда я наконец-то захочу вырваться из золотой клетки. Он всегда знал меня лучше, чем кто-либо другой. Он видел мою тоску по настоящей жизни, спрятанную за маской благополучия и учтивости.

Дима же, напротив, волновался. Он был более осторожным и рассудительным, и ему было страшно за меня. Он боялся, что я совершу ошибку, что мир окажется не таким прекрасным, каким я его себе представляю. Но он никогда не пытался меня остановить. Он просто всегда был рядом, готовый поддержать и помочь, если я оступлюсь.

Но потом случилось нечто страшное. Мама. Она оказалась на грани жизни и смерти. Из-за неё. Из-за Алисы. Из-за того, что хотела спасти её, когда та самовольно сбежала из дома в то время, когда нашей семье грозила опасность.

Мама она такая. Очень добрая и светлая. Всегда всех защищала. Никому не желала зла. И вот она там. На белых больничных простынях и кучей масок и проводов....

Время словно замерло в стерильных больничных стенах. Каждый писк аппаратуры отдавался болезненным эхом в моей голове. Я сидела у маминой кровати, вцепившись в ее холодную руку, и молила всех богов, известных человечеству, чтобы она вернулась. Чтобы ее глаза снова открылись, и она улыбнулась своей неизменно доброй улыбкой.

Злость разъедала меня изнутри. Если бы не Алиса, если бы она не сбежала… Мама бы сейчас была дома, пила свой любимый чай с бергамотом и читала новый роман. Но Алиса решила, что она самая умная, самая независимая, и вот результат. Отец слетел с катушек. Чуть не перестрелял всю больницу. Братьям и охране насилу удалось его утихомирить и уговорить дрожащих от страха врачей не вызывать полицию...

Я смотрела на Кира, который сидел в углу палаты, отвернувшись от нас. В его позе чувствовалась такая боль и раскаяние, что мне становилось страшно. Он любил Алису. Безумно любил. И теперь, получается, из-за этой любви наша мама была на грани смерти.

Дима молча стоял рядом, обняв меня за плечи. Он не говорил ни слова, но я чувствовала его поддержку, его тихую, но такую сильную любовь. Он всегда был тем, кто скреплял нашу семью, кто не давал нам рассыпаться на части. Сейчас его роль была особенно важна. Нужно было держаться, нужно было быть сильными. Ради мамы.

Я не знала, как справлюсь с этим. Как смогу смотреть в глаза Алисе, зная, что она причина маминых страданий? Как смогу жить дальше в этом доме, где каждый уголок напоминает о нашей безмятежной прошлой жизни, разбитой в одночасье?

Меня переполняла ярость, смешанная с отчаянием. Хотелось кричать, бить посуду, крушить все вокруг. Но вместо этого я просто сидела, словно окаменевшая, и смотрела на маму, такую хрупкую и беззащитную.

Глава 2

Вероника

Лондон встретил меня дождем. Не тем противным, моросящим, который пробирает до костей, а теплым, летним, словно умывающим город. Я вышла из такси, глубоко вдохнула влажный воздух, и меня вдруг накрыло волной свободы.

Я здесь! В Лондоне! Мечта сбылась!

Но уже через секунду эта эйфория сменилась легкой растерянностью. Огромный, незнакомый город, шум машин, спешащие люди… Я почувствовала себя маленькой песчинкой в этом бурлящем океане.

Таксист выгрузил мой чемодан, и я, немного неуверенно, поплелась к воротам кампуса. Общежитие оказалось гораздо лучше, чем я представляла. Современное здание из стекла и бетона, утопающее в зелени ухоженных газонов. Все выглядело новым, чистым и… каким-то правильным... Немного неестественным. Или просто я привыкла к другому.

Моя комната находилась на третьем этаже. Дверь открылась с тихим щелчком, и я замерла на пороге.

Небольшая, но уютная комната на двоих, с двумя кроватями, двумя письменными столами и огромным окном, из которого открывался вид на внутренний двор. Своя ванная комната и даже маленькая кухонька! Это было просто невероятно!

На одной из кроватей сидела девушка и что-то увлеченно читала. Услышав меня, она подняла голову и улыбнулась.

- Привет! Ты должно быть Вероника? - спросила она на английском, делая ударение на второй слог

- Да. Это я... - ответила, чувствуя, как к горлу подступает комок неловкости. Мой английский, конечно очень хорош, но говорить с носителем языка - это совсем другое дело! Наверняка у меня ужасный акцент! И грамматика хромает....

- Я Эмили! Добро пожаловать в Лондон! - она встала и протянула мне руку.

- Приятно познакомиться, Эмили, - я пожала ее руку, и неловкость немного отступила.

Мы разговорились. Эмили оказалась очень милой и веселой. Она расспрашивала меня о России, о моих увлечениях, о том, почему я выбрала Лондон. Я, в свою очередь, пыталась говорить как можно четче и понятнее, боясь сделать ошибку.

- Так значит ты собираешься стать журналистом? - спросила Эмили, отпивая чай из огромной кружки.

- Это моя мечта, - ответила я, улыбаясь.

- Это замечательно! Лондон - прекрасное место для этого. Здесь так много возможностей!

Мы проболтали почти час, обсуждая все на свете. Эмили рассказала мне о кампусе, о ближайших магазинах и кафе, о том, куда стоит сходить в Лондоне в первую очередь. Она оказалась очень дружелюбной и открытой, и я постепенно расслабилась.

После часовой болтовни с Эмили, я почувствовала себя намного увереннее. Мой английский не такой уж и ужасный, как мне казалось! И Лондон уже не кажется таким пугающим. Скорее, наоборот, манит своими возможностями.

Вечером мы с Эмили решили прогуляться по кампусу. Он оказался просто огромным! Помимо учебных корпусов и общежитий, здесь были спортивные площадки, библиотека, несколько кафе и даже небольшой парк.

Все утопало в огнях, создавая уютную и теплую атмосферу. Студенты сидели на лавочках, болтали, смеялись, играли в какие-то игры. В воздухе витал дух молодости и свободы.

Растерянность ушла. Я больше не чувствовала себя маленькой песчинкой. Я - Вероника, я в Лондоне, и у меня все получится. Впереди учеба, новые друзья, новые впечатления.

Подошла к окну, прислонившись лбом к прохладному стеклу.

Дождь уже стих, оставив после себя лишь блестящие лужицы на асфальте и свежий, озоновый запах. Город внизу жил своей жизнью. Мелькали красные автобусы, спешили куда-то люди, слышался приглушенный гул. Это был уже не тот пугающий, чужой Лондон, который я увидела из такси. Теперь он казался мне огромной, но вполне дружелюбной картой, которую мне предстояло изучать.

Эмили, заметив мой интерес к виду из окна, подошла и встала рядом.

- Красиво, правда? Особенно вечером, когда зажигаются огни. Ты еще не видела Тауэрский мост ночью? Это что-то невероятное!

Ее голос звучал так естественно и непринужденно, что я почувствовала, как последние остатки моей скованности испаряются.

- Я обязательно увижу, - улыбнулась я, - Ты мне покажешь?

Эмили рассмеялась, ее смех был легким и заразительным.

- Конечно! Мы сходим куда угодно. Главное, чтобы ты не боялась заблудиться. Хотя, если честно, даже заблудиться в Лондоне - это уже приключение!

Мы еще немного постояли у окна, и я чувствовала, как внутри меня нарастает предвкушение. Предвкушение всего, что ждет меня впереди. Учеба, конечно, была главной целью, но Лондон предлагал гораздо больше. Он обещал открытия, знакомства, новые грани самой себя, которые я, возможно, еще не успела разглядеть.

- Мне нужно распаковать вещи, - сказала я, отрываясь от окна.

- Давай помогу! - тут же предложила Эмили. - А потом можем сходить в ближайший супермаркет за продуктами. Я покажу тебе, где тут лучшие круассаны. Спорим, ты таких никогда не пробовала!

Вместе мы принялись разбирать мои вещи. Эмили с любопытством рассматривала мои книги, фотографии, даже старый плюшевый медведь, которого я, вопреки здравому смыслу, привезла с собой. Она не задавала лишних вопросов, просто была рядом, создавая атмосферу уюта и поддержки.

Когда все было на своих местах, мы вышли из комнаты. Коридор общежития был светлым и просторным, с большими окнами, через которые проникал мягкий дневной свет.

Эмили уверенно вела меня по лабиринтам кампуса, рассказывая о правилах, о расписании, о том, где находится библиотека и спортивный зал. Каждый ее рассказ был наполнен энтузиазмом, и я чувствовала, что она искренне рада моему приезду.

Мы вышли на улицу, и я снова вдохнула лондонский воздух. Теперь он казался мне не просто влажным, а наполненным обещаниями. Обещаниями новых встреч, новых знаний, новых приключений.

Я шла рядом с Эмили, чувствуя себя частью этого огромного, живого организма, который назывался Лондон. И я знала, что это только начало. Начало моей новой, захватывающей истории.

Завтра начинаются первые лекции! Что же ждёт меня на них? Уверена что-то интересное!

Глава 3

Вероника

Утро следующего дня встретило меня ярким лондонским солнцем, пробивающимся сквозь шторы. Внутри меня царило волнение, смешанное с предвкушением. Сегодня мы с Эмили отправлялись в Regent's College....

По дороге, пока мы шли по оживленным улицам, Эмили, словно опытный гид, рассказывала мне о нашем Университете. Ее голос звучал живо и увлеченно, и я ловила каждое ее слово. Она описывала студентов - их разнообразие, их амбиции, их стремление к знаниям. Казалось, что каждый из них - это отдельная история, готовая раскрыться.

А преподаватели! Эмили говорила о них с таким уважением, что я уже представляла себе коридоры, наполненные мудростью и вдохновением.

Все, что она рассказывала, казалось мне невероятно интересным. Я представляла себе лекции, дискуссии, новые знакомства. Лондонский университет, Regent's College - это звучало как место, где сбываются мечты. Я чувствовала, как внутри меня разгорается огонек любопытства, готовый поглотить все новые знания и впечатления.

- Круто! Пойдем скорее! Мне не терпится начать!

Эмили вдруг понизила голос, и в ее глазах мелькнула тень предостережения.

- Только вот с одним надо быть поосторожнее. Профессор Блэквелл. Специализация "экономические отношения в интернет-сфере, проблемы глобализации или модели пропаганды в СМИ.

Блин. Приехали. Звучало это так сложно и многогранно, что я даже не сразу смогла это переварить.

- Он очень строгий, Вероника, - предупредила она, и ее слова прозвучали как тихий шепот, который, тем не менее, заставил меня насторожиться. - И жесткий к студентам. Не терпит небрежности, требует полной отдачи.

- И что? Он меня съест что ли?

Усмехнулась, пытаясь скрыть надвигающееся беспокойство. "Жесткий" и "строгий" - это еще не повод для паники. В моей жизни хватало учителей, которые требовали многого. Главное - понять правила игры и следовать им.

Но девушка, казалось, была настроена серьезно. Она остановилась и посмотрела мне прямо в глаза.

- Дело не только в строгости. Ну...в общем сама увидишь. Но лучше не конфликтуй с ним. И ни в коем случае не отвечай на грубость, иначе вылетишь.

Эмили замолчала, словно обдумывая, стоит ли говорить больше. Я почувствовала, как любопытство и тревога во мне сплелись в тугой узел. Что такого особенного в этом профессоре Блэквелле? Почему его так боятся?

- Ладно, - ответила я, стараясь придать голосу уверенность. - Буду держать ухо востро. Но спасибо за предупреждение.

Мы снова двинулись вперед, но атмосфера немного изменилась. Радостное предвкушение чуть померкло, уступив место настороженности.

Был у меня уже один такой.....преподаватель. Которого Кир чуть не отправил на тот свет, когда тот неожиданно полез ко мне. Бррр. Даже вспоминать противно.

Воспоминание вспыхнуло мгновенно, как удар молнии, и я невольно поежилась. Кир, моя защита и опора, всегда был рядом, готовый оберегать меня от любых напастей. Но времена изменились, и теперь я одна в чужом городе, в чужом университете. И мне придется справляться самой.

В Regent's College царила атмосфера академического спокойствия. Старинные здания, увитые плющом, шелест листьев в парке, приглушенные голоса студентов - все это создавало ощущение умиротворения. Но за этой внешней благопристойностью, как я чувствовала, скрывались свои подводные камни...

- Мисс Соколовская! Вас просят немедленно пройти в деканат!

Раздалось в громкоговорителе так неожиданно, что я вздрогнула.

Мое сердце екнуло. Деканат? В первый же день? Что могло случиться? Я окинула взглядом Эмили, которая выглядела не менее озадаченной.

- Ты что-то натворила? - прошептала она, нахмурив брови.

- Да вроде нет, - пробормотала я в ответ, чувствуя, как внутри начинает подниматься паника. - Даже еще занятия не начались!

Сглотнув ком в горле, я направилась в указанном направлении, стараясь сохранять невозмутимый вид. Кажется, спокойное начало учебы отменяется. Чем дальше я шла по коридорам университета, тем сильнее меня охватывало дурное предчувствие....

Но на самом деле всё оказалось куда прозаичнее, чем я себе накрутила. Всего лишь заполнение документов, выдача студенческого и заметки, а также расписания лекций.

И там первой же парой значился - "экономические отношения в интернет-сфере, проблемы глобализации или модели пропаганды в СМИ...и бла бла бла.

Черт. Тот самый тип, о котором рассказывала соседка. И судя по ее словам он был не очень то рад опаздунам, а уже прошла добрая четверть лекции....

Что же делать? Не пойти? Тогда мне засчитают прогул в первый же день учебы. Ладно. В конце концов у нас в России можно было просто извиниться. Я не по своей воле прогуляла начало занятия!

С этими мыслями я смело двинулась вперёд. Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, и потянулась к ручке массивной дубовой двери, за которой стояла гробовая тишина.

Там хоть есть кто-нибудь живой?!

Ещё раз набрав полные лёгкие воздуха, я дернула ручку и смело зашла внутрь.....

Глава 4

Вероника

Двери кабинета распахнулись, и я, собрав всю свою смелость, шагнула внутрь.

Первое, что бросилось в глаза - это ОН....

Перед доской боком ко мне стоял высокий, стройный, черноволосый мужчина..... Довольно молодой для профессора. Неожиданно. После рассказа Эмили я ожидала увидеть строгого, сурового дяденьку, седого и в костюме.... Но этот вот совсем не тянул на свой статус.

Он быстро чертил что то. Позади него студенты за партами старательно писали, не отвлекаясь даже на разговоры..... Казалось в этой потусторонней аудитории даже пылинки испугались бы пролететь дабы не потревожить рабочий процесс.

Не получив никакой реакции на свое появление, я нервно кашлянула, но он не обратил на меня ровно никакого внимания, продолжая свое дело, будто меня совсем тут нет....

- Кхм....простите за опоздание....

Мой голос прозвучал слишком робко в этой сосредоточенной тишине.

- Прошу прощения, профессор.....Меня вызвали в деканат для оформления документов и....

- Выйдите.

- Простите, что?

Мне показалось, что я слышалась. Всего одно слово. А прозвучало оно так, словно он в мыслях отрубил мне им голову, будто топором на плахе, но сдаваться я не собиралась.

- Вероятно вы ещё не в курсе, но меня зовут Вероника и я тут по программе обмена студентов из Московского.....

- Я сказал - вон отсюда.

Его голос, низкий и бархатистый, резанул слух, в нём чувствовалась сталь и нескрываемое раздражение. Он даже не обернулся, оставаясь спиной ко мне, не прекращая выводить формулы на доске.

Студенты, казалось, замерли, словно их превратили в статуи. Тишина стала почти осязаемой, давящей...

Я закусила губу, пытаясь собраться с мыслями. Что это за представление? Я не привыкла к такому приёму. Но уходить? Нет уж. Я проделала долгий путь, чтобы попасть сюда, и этот самовлюблённый тип не заставит меня отказаться от своих планов.

- Профессор, я понимаю, что, возможно, моё появление не совсем вовремя, но я настаиваю на том, что имею право присутствовать на вашей лекции. У меня есть все необходимые документы, подтверждающие моё участие в программе обмена. И ещё у меня есть уважительная причина.....

Он медленно повернулся, и я наконец смогла разглядеть его лицо. Чёрные как смоль волосы обрамляли лицо с тонкими чертами и острыми скулами. Серые глаза, полные нескрываемого презрения, прожигали меня насквозь. Взгляд был настолько пронзительным, что по спине пробежали мурашки....

- Вы думаете, мне интересно ваше мнение, Вероника из Москвы? - его голос сочился ядом. - Вон. И чтобы я вас больше здесь не видел.

Сердце бешено заколотилось. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Откровенное презрение в его взгляде было как пощёчина. Кто он такой, чтобы так со мной разговаривать?!

- Закройте дверь с той стороны.

Как ошпаренная вылетела в коридор. Грубость, с которой он меня выставил, была ошеломляющей. Я, которая всегда старалась быть прилежной студенткой, которая так мечтала попасть в этот университет, была выгнана из кабинета, как какой-то нарушитель!

Прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Обида душила, а унижение жгло щеки. Кто он вообще такой, этот профессор высокомерия? И что ему от меня нужно? Почему он так взъелся? Я ведь даже слова плохого не успела сказать!

И что теперь делать? Блин придется опять идти в деканат и просить, чтоб они там с ним разберались. У меня весь семестр стоят его лекции. Без них я экзамен не сдам! Вот урод мерзопакостный! Одно радует, я могу отматерить его по русски, сколько хочу, и он ничего не поймёт....

Может получится с ним поговорить после пары? Мало ли что может быть у человека. Может он не со зла? Мужики известные психи. Вон у меня их дома трое таких бегает.

Стояла и ждала конца пары у подоконника напротив двери. Наконец прозвенел долгожданный звонок и коридоры понемногу стали наполняться шумом и смехом. Всё кроме аудитории 210. Там по прежнему царила гробовая тишина....

Где то минут через десять наконец то заветная дверь отворилась и потихоньку стали показываться жертвы ненормального преподавателя.

Студенты выходили, опустив глаза, словно провинившиеся школьники. Никто не решался поднять взгляд или заговорить в полный голос. Они просто растворялись в коридорной суете, стараясь как можно скорее покинуть это злополучное место. Ужас.

Я терпеливо ждала, пока не вышел последний. За ним показался и сам Блэквелл. Он даже не взглянул на меня, растерянно торчащуюся около двери, намереваясь пройти мимо... Черт, он сейчас просто уйдёт! Я бросилась наперерез, загораживая мужчине путь.

- Мистер Блэквелл! Подождите!

Черная, зловещая фигура тормознула в одном шаге от столкновения, недоуменно глянув вниз на маленькую меня.

- Что вам нужно? - процедил он сквозь зубы, словно каждое слово выплевывал, как яд. Его серые глаза сверлили меня с такой ненавистью, что я невольно отшатнулась, но преграждать дорогу не перестала.

- Я хотела бы поговорить с вами, профессор, - мой голос дрожал, но я старалась говорить твердо. - Насчет сегодняшнего инцидента.

Он ухмыльнулся, и от этой ухмылки по коже побежали мурашки. Наверное сам Дьявол вот так вот скалится, когда забирает невинные души в ад.

- Инцидента? Вы опоздали. Я просто попросил вас покинуть мою лекцию. Что тут такого?

- Но почему? - не выдержала я. - Чем я заслужила такое отношение? Я ведь даже ничего не успела сделать!

- И не успеете. Для вас мои занятия окончены. Советую выбрать другой ВУЗ или поехать в аэропорт, сесть в самолёт и улететь обратно к себе в Сибирь. Может медведи или олени научат вас пунктуальности. Счастливо.

Его слова были как удар под дых. Сибирь? Медведи? Он что себе позволяет?! В коридоре послышались сдавленные хихиканье. Этот козел в первый же день опозорил меня на весь Университет! Ярость захлестнула меня с головой, заставив забыть о робости и страхе.

Глава 5

Вероника

Я стояла перед дверью деканата, глубоко вдыхая, пытаясь успокоиться. Но это было бесполезно. Злость не утихала, она лишь набирала обороты, подпитываемая обидой и чувством несправедливости. Обычно я очень тихая и слово лишнее сказать стесняюсь, но этот наглый мужлан поднял все мои темные стороны одной своей рожей, выглядящей так, словно он съел лимон.

Я мысленно проклинала его, этого самодовольного, высокомерного профессора. Как он смеет так относиться к студентам?! Неужели он забыл, что когда-то сам был на нашем месте?

Толкнула дверь и вошла. Деканат был полон людей, но я не обращала на них внимания. Моя цель была ясна. Я подошла к секретарю и, стараясь говорить ровно, попросила принять меня срочно. Мне нужно было поговорить с деканом. И, если понадобится, с самим ректором.

Разговор с деканом был напряженным. Я изложила ему всю ситуацию, стараясь не переходить на крик, но каждое слово было пропитано моим возмущением.

Декан слушал, кивал, но в его глазах я видела лишь усталость и желание поскорее закончить этот неприятный разговор. Он обещал поговорить с профессором, но я чувствовала, что это не решит проблему. Блэквелл показался мне не тем, кто трусливо подожмет хвост и расстелит передо мной красную дорожку от того, что декан погрозит ему пальцем.

И тогда я решилась. Я попросила связать меня с ректором. Это было рискованно, но я была готова на все. Я не собиралась позволить одному человеку разрушить мои планы и мое желание учиться.

В кабинете ректора царила атмосфера спокойствия, контрастирующая с бурей, бушевавшей внутри меня. Ректор, пожилой мужчина с добрыми глазами, выслушал меня внимательно. А затем… затем пришел сам Сатана....

Его появление словно окутало комнату ледяным воздухом. Он вошел с таким видом, будто делал нам одолжение, снизойдя до нашего уровня.

Его взгляд скользнул по мне с явным равнодушием, и я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Он даже не пытался скрыть свое нежелание здесь находиться.

Я всегда думала, что мой отец достаточно тяжёлый и непредсказуемый человек, но вот это вот дьявольское нечто вполне могло составить ему конкуренцию.

- Профессор Блэквелл, - начал ректор,- мисс Соколовская изложила мне ситуацию. Она утверждает, что вы выгнали ее с вашей пары.

Блэквелл лишь пожал плечами. Мол невелика беда. Подумаешь.

- Она мешала проведению занятия. Ее появление было неуместным.

- Неуместны? - не выдержала я. - Я просто оформляла бумаги на кафедре! Я была в деканате! Все могут это подтвердить! И я извинилась за опоздание!

Он бросил на меня такой взгляд, будто хотел сказать, что ему пофиг, где я там шлялась. Ну как так то?! Взрослый же человек! На вид лет тридцать. Может больше....

Серые, холодные глаза прищурились, поймав меня на рассматривании его венценосной персоны и я вспыхнув, отвела глаза в сторону.

- Ваша попытка была неуклюжей и отвлекающей, - холодно ответил он, глядя куда-то поверх моей головы. - Я не намерен терпеть подобное поведение на своих занятиях.

Почувствовала, как мои ногти больно впиваются в ладони. Его презрение было почти осязаемым. Он говорил так, будто я была каким-то недоразумением, ошибкой природы, а не студенткой, которая платит за свое образование.

- Профессор, - мягко сказал ректор, - я понимаю вашу позицию. Но Вероника - перспективная студентка. У себя дома она всегда показывала хорошие результаты. Возможно, это было недоразумение. Действительно ее задержали на....

- Недоразумение? - усмехнулся Блэквелл. - Я ясно дал понять, что ее присутствие на моих занятиях нежелательно.

- Нежелательно? - повторила я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. - Вы хотите сказать, что я не могу больше посещать ваш предмет?!

- Именно так. Вызвать вам такси до аэропорта? - ответил он, и в его голосе не было ни тени сомнения.

Я была готова взорваться. Но ректор опередил меня.

- Адриан, - сказал он, и в его голосе появилась сталь, - я конечно бесконечно ценю и уважаю тебя и те успехи, которые ты показываешь, но не могу позволить тебе так поступить. Вероника имеет право учиться. Это будет скандал международного масштаба. Я прошу тебя дать ей еще один шанс.

Блэквелл молчал

Его молчание было красноречивее любых слов. В нем читалось неприкрытое презрение к ректору, ко мне, ко всей этой ситуации. Он явно считал, что его время тратят впустую. Я видела, как у ректора сжались губы и напряглись скулы. Он явно ожидал другого ответа.

- Адриан, - повторил ректор, на этот раз более настойчиво, - Я прошу тебя. Ради университета, ради репутации факультета. Дай мисс Соколовской еще один шанс. Понаблюдай за ней. Если она действительно будет мешать, тогда мы вернемся к этому разговору.

Блэквелл долго молчал, словно взвешивая каждое слово. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться. В этот момент решалась моя судьба. Наконец, он медленно повернулся ко мне. Его взгляд был холодным и пронзительным, словно лезвие ножа.

- Хорошо, - процедил он сквозь зубы. - Я дам ей еще один шанс. Но пусть не думает, что это будет легко. Я буду следить за каждым ее словом, за каждым ее движением. И если она хоть раз нарушит мои правила, или не ответит хотя бы на один вопрос, то вылетит с моих занятий навсегда прямо на историческую родину. И на этот раз никто ей не поможет.

Его слова были словно приговор. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это не было победой. Это было перемирие, заключенное на его условиях.

Я знала, что он будет придираться ко мне, что он будет искать любой повод, чтобы избавиться от меня. Я выдержу. Я докажу ему, что он ошибается. Я докажу, что достойна учиться у него, даже если он этого не хочет

Медленно подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

- Я согласна, - сказала я твердо. - Я докажу, что вы ошибаетесь.

Он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Затем он повернулся и вышел из кабинета, оставив меня наедине с ректором и с ощущением надвигающейся бури.

Глава 6

Вероника

- Да папа! Я же сказала, что все хорошо! Долетела нормально. Соседка замечательная. Не волнуйся, пожалуйста!

Отец продолжает задавать вопросы подозрительным тоном. Слава богу, что он далеко и не сможет видеть моего краснеющего и бледнеющего лица, когда в памяти всплывают подробности моей сегодняшней войны с преподавателем.

Эмили готовит нехитрый ужин и просто ободряюще улыбается. Она не понимает ни слова из того, что я говорю, зато как раз таки видит, как я выгляжу.

Замкнутый круг, где я вынуждена перед каждым играть свою отдельную роль. Этот год будет тяжелым. Я это чувствую. Но, может быть, в этом и есть смысл. Может быть, именно в этом постоянном жонглировании ролями и заключается взрослая жизнь? И, может быть, я даже научусь в этом преуспевать.

- Да! Да, папа! Я буду хорошо есть, тепло одеваться и глядеть в оба по сторонам. Я все помню! Как там мама?

Его голос становится серьезным. Пока ничего. На душе становится тяжело.

Я перевожу взгляд на Эмили, которая уже ставит передо мной тарелку с пастой. Она спрашивающе поднимает брови, и я ей коротко киваю, давая понять, что все в порядке - насколько вообще может быть в порядке, когда речь заходит о маме.

- Хорошо, папа. Я позвоню завтра. Люблю тебя. И маму тоже. Передай ей привет.

Кладу трубку и чувствую, как плечи оседают под грузом ответственности. Ответственности заботиться о себе, ответственности за маму, за папу, хоть он и не признается....

Ответственности выглядеть счастливой перед Эмили, чтобы не обременять ее своими переживаниями.

Я подхватываю вилку и начинаю машинально наматывать пасту. Эмили садится напротив и рассказывает что-то о своем дне. Я киваю в нужных местах, стараясь не упустить ни слова, хотя мысли все еще блуждают где-то между маминой больничной палатой и сегодняшним унижением в университете.

Взрослая жизнь - это не только жонглирование ролями, это еще и умение скрывать усталость за улыбкой, боль за смехом, и страх за уверенностью.

Это искусство быть сильной, когда внутри все дрожит. И, наверное, именно в этом и заключается шанс стать сильнее. Шанс научиться не только играть, но и жить по-настоящему, даже в этой сложной и запутанной пьесе под названием "жизнь".

- Как там дела? Ты выглядишь грустной.

Я делаю глубокий вдох, стараясь отогнать ком в горле.

- Все хорошо, Эмили. Просто немного соскучилась по дому,- говорю, выдавливая из себя улыбку. Она, кажется, верит. Или делает вид, что верит. В любом случае, этого достаточно. Нам обеим сейчас нужно немного веры в то, что все в порядке.

Вечер тянется медленно. После ужина мы моем посуду, смеясь над какой-то глупой шуткой Эмили, смотрим какую-то романтическую комедию, которую я не запомню уже завтра.

Я стараюсь быть здесь, в этой комнате, с этой девушкой. Но другая часть меня все еще там, в больничной палате, держит маму за руку....

- А ты молодец сегодня. Не побоялась.

Вопросительно вскинула бровь. Эмили хихикнула.

- При Дьяволе даже икнуть боятся, а ты его к ректору потащила. Видела б ты его лицо! Вот умора!

- При ком?

- Ай, ты же не знаешь! Я за день так к тебе привыкла, что мне кажется ты всегда тут была. Я о профессоре Адриане Блэквелле. Его все Дьяволом называют. За глаза конечно. Моя сестра учится на третьем курсе. Он у них читал лекции в прошлом семестре. Половину потока выгнал взашей.

У меня креветка чуть поперек горла не встала.

- Как это выгнал? Он же просто учитель.... Как он может кого-то выгнать?

- Запросто. И он не совсем преподаватель. Ему принадлежит самая крупная медиа корпорация в Лондоне. Телевидение, радио, реклама. Иногда он приходит, чтобы лично отобрать будущие ценные кадры. Его пары на вес золота ценятся.

- А... Так вот почему ректор так его уговаривал....

Так вот, значит, кто он такой - этот профессор Адриан Блэквелл. Не просто преподаватель, а владелец медиа-империи, Дьявол в человеческом обличье. И я, наивная дурочка, умудрилась с ним поспорить, да еще и к ректору потащить. Что ж, теперь понятно, почему все вокруг так нервничали.

- Ещё бы! Все мечтают попасть к нему на практику. Да и на работу тоже. Если повезёт, считай счастливую звезду поймала. Но характер конечно у него паршивый. Это факт. Может и до нервного срыва довести.

- А сколько ему лет?

- Тридцать пять вроде. Или около того.

- А семья?

- Жена? Дети? Не думаю. Ты ж видела, как он волком смотрит на всех. Сомневаюсь, что хоть у кого то хватит смелости подойти к нему ближе чем на пушечный выстрел. Аманда говорит поначалу пытались строить глазки конечно. Мужик то - картинка. Но быстро передумали. После первой же пары. Так что лучше так не делай. Да и запрещено это. Даже отчислить могут за шашни с преподавателями. Тут с этим строго.

- Да бог с тобой! Вообще не думала даже!

Слушаю ее, а в голове прокручиваю сегодняшнее утро. Его пронзительный взгляд, ледяной тон, уверенность в каждом слове...

Дьявол, не дьявол, а впечатление он произвел сильное. И далеко не самое приятное.

Но тащить его к ректору все равно было необходимо. Речь шла не только обо мне, но и о справедливости в целом. И пусть я за это вероятнее всего отплачу, что, впрочем, еще неизвестно - я не жалею. Во всяком случае, пока....

- Ладно, хватит о нем, - говорю я, стараясь сменить тему. - Расскажи лучше о своей семье. Ты говорила, у тебя есть сестра?

И Эмили с радостью подхватывает разговор, вовлекая меня в истории о ее неугомонных братьях и сестрах, о родителях, живущих в небольшом городке недалеко от Лондона. Ее рассказы теплые и уютные, как мягкий плед в холодный вечер. И я, хоть ненадолго, забываю о своих проблемах...

Ночь проходит в полудреме. Сны путаются, переплетаясь в странные картины, где мама улыбается из больничной палаты, профессор Блэквелл с дьявольским смехом выгоняет меня из Университета, а Эмили пытается остановить этот хаос, протягивая мне тарелку с пастой.

Глава 7

Вероника

Утром я сидела за партой на пятнадцать минут раньше начала пары, как штык. Фиг тебе, проклятый Нарцисс, я не дам больше повода цепляться ко мне.

Меня отчислят из этого Университета, только через его труп! Я все же тоже Соколовская! А мы никогда не отступаем перед трудностями. Пришло и мое время, чтобы доказать это.

Наконец, в аудиторию стали подтягиваться остальные студенты. Шум и гам наполнили пространство, немного рассеивая мою мрачную сосредоточенность.

Зазвонил звонок. Я глубоко вдохнула, готовясь к худшему. Дверь открылась, и в аудиторию вошел сам Дьявол во плоти....

Черные классические брюки красиво обтягивали стройные ноги. Черная шелковая рубашка с закатанными рукавами натягивалась на мускулах предплечий. Темные волосы чуть вились на кончиках уходя за воротник рубашки.....

Его взгляд скользнул по аудитории, задерживаясь на мне лишь на долю секунды...

Этого хватило, чтобы по коже пробежали мурашки. Он не удостоил нас приветствием, сразу перейдя к делу. Голос, низкий и бархатистый, заполнил аудиторию, заставляя замолчать даже самых болтливых.

Каждое слово звучало четко и весомо, будто высеченное на камне или на воротах в ад, откуда выползла эта риерканарция современного демона....

Сердце колотилось где-то в горле, заглушая даже гул аудитории. Я судорожно пыталась удержать в голове поток слов, который обрушивался на нас с кафедры. Профессор Блэквелл был в своей стихии - его голос, глубокий и уверенный, казалось, проникал сквозь стены, неся в себе всю тяжесть знаний.

Проблема была не в теме. Тема была захватывающей, даже интригующей. Проблема была в скорости.

Он, казалось, забыл, что перед ним не собрание таких же гениев, как он сам, а группа студентов, чьи мозги еще не успели эволюционировать до уровня мгновенного усвоения информации.

Он говорил. Говорил быстро. Не делая пауз. Словно боялся, что если остановится хоть на секунду, вся эта блестящая конструкция мыслей рассыплется. Для меня, как носителя чужого языка, это был ад на земле. Я хорошо говорю. Пишу тоже неплохо. Но не так быстро!

Моя ручка металась по тетради, оставляя за собой неразборчивые каракули. Я пыталась уловить ключевые слова, выхватить из потока хоть какую-то структуру, но это было похоже на попытку поймать ртом падающий дождь.

Вот он упомянул "цифровой разрыв", а я только успела записать "цифр", как он уже перескочил на "транснациональные корпорации" и "информационные потоки".

Паника нарастала. Я чувствовала, как краснеют щеки, как по спине стекает предательский холодок. Другие студенты, казалось, справлялись. Или делали вид. Кто-то уверенно строчил, кто-то задумчиво смотрел в окно, но я была уверена - я одна в этом хаосе теряла нить.

Говори он по русски, я бы наверное успела записать, но я даже не знала, как переводится множество определений, которые он называл, со скоростью пулемета!!!

- …именно здесь мы видим проявление неоколониализма в новой форме, где контроль над данными становится эквивалентом контроля над ресурсами…

Неоколониализм? Данные? Ресурсы? Я успела записать только "неокол", как он уже говорил о "медиа-империях" и "формировании общественного мнения". Моя тетрадь превращалась в поле битвы, где слова сражались друг с другом, а я была проигравшей стороной.

Я подняла глаза на профессора. Он стоял, слегка наклонившись вперед, его глаза горели страстью к предмету. Он был так увлечен, так погружен в свой мир, что, казалось, не замечал ничего вокруг.

Не замечал моих мучений, не замечал растерянных взглядов других. Он просто говорил. И говорил. И говорил. И говорил...

- Следует отметить, что модели пропаганды в современном медиапространстве становятся все более изощренными, используя алгоритмы для таргетирования и персонализации контента, что ставит под сомнение саму природу объективной информации…

Я вздрогнула. Голос донёсся прямо над моей головой! У меня даже волосы зашевелились на голове от напряжения.

Когда он успел переместиться туда?!

Пытаясь понять смысл лекции, я даже не заметила, как он прошёлся по рядам и остановился прямиком около моего места, облокотившись бедром о столешницу и с этого ракурса ему было отлично видно всё то корявое нечто вместо слов, что я успела нацарапать.....

Алгоритмы. Таргетирование. Персонализация. Объективная информация. Я успела записать только "алгор", как он уже закончил. Завершил свою тираду с такой же стремительностью, с какой начал.

В аудитории повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц и тихим вздохом облегчения от тех, кто, видимо, успел. Я же сидела, уставившись на свою тетрадь, полную обрывков фраз и недописанных слов. Чувствовала себя полной идиоткой. Как я вообще собираюсь это все разобрать?! Как я смогу подготовиться к семинару, если даже не смогла записать основную мысль лекции?!

А этот козел вот совсем не собирался менять свою геолакацию, продолжая сбивать меня с мысли. Он все так и стоял рядом со мной, слегка наклонившись и оперевшись рукой о спинку моего стула...

Стало ещё хуже. Зловещая тень отбрасывала на тетрадь свои очертания. Он словно весь окружил меня собой, заставляя задыхаться от запаха своего чисто мужского одеколона и ещё непонятно чего...

Краем глаза заметила, как некоторые студенты быстро переглянулись друг с другом, косясь на нас. Вот черт!

Чувствовала , как у меня начинают гореть кончики ушей от его пристального взгляда. Не презрительного, не с укором, а как будто изучающего.

Этот взгляд проникал под кожу, заставляя бабочек в животе устраивать хаотичные танцы. Я чувствовала себя мышкой, пойманной в лучи фар. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, только бы не быть объектом его внимания.

"Что ты здесь накалякала?" - хотелось прочитать на его лице, но оно оставалось непроницаемым, как маска. И все же я чувствовала, что он видит мою беспомощность, мою панику. Видит, как я тону в потоке информации, не в силах удержаться на плаву и ему это нравится...

Глава 8

Вероника

Б...дь!!!! Он то откуда тут взялся?! Нет! Тетрадь!!!

Всё также на корточках, я потянулась за тетрадью, но он и не думал убирать свою ногу, ещё сильнее наступая на несчастные страницы. Боже мой! Что я скажу Саре?!

- Мисс Соколовская. Хмм. Какая встреча. Неужели вы решили сходить в библиотеку? Можете не напрягаться. Вам это не поможет.

Мурашки побежали по коже от его голоса. Вязкий, как патока, он обволакивал меня, сковывая движения...

Медленно подняла голову, стараясь скрыть панику. Прямой взгляд глубоких, как омут, глаз, ещё больше потемнел и не предвещал ничего хорошего.

Это был кошмар наяву. Он словно материализовался из самых мрачных уголков моего подсознания....

- Мистер Блэквелл...не могли бы вы отойти и позволить мне собрать вещи.

Он лишь усмехнулся, и эта усмешка заставила кровь похолодеть в жилах. Насмешливый, самодовольный взгляд скользнул по моей фигуре, задерживаясь на смятой одежде и растрепанных волосах.

Я чувствовала себя пойманной в ловушку, словно маленькая бабочка, угодившая в сети к хищнику. В этом коридоре в самой тихой части Университета мы в данное время были абсолютно одни. И вся его черная, зловещая фигура так и орала мне быстрее подниматься на ноги и валить как можно дальше.

Его сила ощущалась даже на таком расстоянии, будто невидимые цепи связывали меня с полом. Я вновь взглянула на тетрадь, что валялась под его ногой, и в душе вспыхнуло отчаяние.

- У вас явно есть талант к разрушению, мисс Соколовская, - произнес он, наконец отводя ногу, но не успела я метнуться к ней, как он быстро наклонился и сам сцапал ее длинными, красивыми пальцами.

На долю этой секунды наши лица оказались в миллиметре друг от друга.... Я чуть не упёрлась носом ему прямо в шею. Твою мать!!!

Впервые я ощутила, как ударилось сердце, едва ли не разрывая грудную клетку....

Это было странное сочетание страха и какого-то непонятного чувства. Мои глаза метались, и я пыталась сосредоточиться, но его дыхание было слишком близко, слишком тяжёлым. Я отстранилась, надеясь, что этот жест заставит меня осознать границы.... От резкого движения назад, не удержалась и шлёпнулась на задницу.

- Вероника, - произнес он моё имя, как будто экспериментируя с его звуками. На удивление правильно с ударением где надо и со всеми нужными слогами, - Это имя тебе совсем не идёт. Пожалуй, прозвище - «неудачница» - лучше подойдёт. Не правда ли?

Он вдруг резко шагнул вперёд и не успела я заорать схватил меня за шкирку и поставил на ноги. Мы снова соприкоснулись телами....

Его хватка была железной, но не грубой. Скорее, контролирующей, как будто он привык подчинять всё вокруг своей воле. Я замерла, чувствуя, как тепло его тела проникает сквозь тонкую ткань моей блузки, а запах, смесь дорогого одеколона и чего-то металлического, опасного, кружит голову.

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться, и я ненавидела себя за это предательское волнение.

- Отпустите меня. Что вы себе позволяете?! И верните тетрадь! Она не моя! - прошипела я, но голос предательски дрогнул, выдав панику.

Блэквелл не отпустил. Вместо этого он наклонился ближе, его губы почти коснулись моего уха...

- А если не верну? Что тогда, мисс Неудачница? Заплачешь? Или наконец признаешь, что ни черта не можешь и не успеваешь и свалишь с моих лекций по хорошему?

Его слова были ядом, сладким и жгучим, проникающим под кожу...

Сара убьет меня! А он… он использовал это как оружие против меня! Сволочь! Слова вырвались помимо воли. Слава тебе Господи, что у меня хватило ума сказать их по русски, иначе живой и невредимой из этого коридора я б точно не выползла.

- Какой ты молодец. Взрослый, большой дядька прижал девчонку. Настоящий джентльмен. Отвратительно. Ты думаешь, ты лучше всех? Ошибаешься. Ты просто одинокий, озлобленный человек, который отыгрывается на студентах, которые боятся ответить. Вот и всё. И ничего такого в тебе нет. Ясно?

Говорила, и с каждым словом мне становилось легче. Я выплескивала всю ту накопившуюся злость, всё то недоумение, которое вызывал во мне этот человек. Я видела, как его глаза сузились, как напряглись мышцы на его лице, но он по-прежнему молчал. И это молчание было красноречивее любых слов. Он ничего не понял.

Гордо вздернула подбородок и продолжила уже на его языке.

- Теперь повторите все, что я сейчас сказала. Прямо вот здесь. Сразу. Можете? Нет? Вот именно, мистер Блэквелл. Отдайте мне тетрадь. Пожалуйста.

Внезапно, он сделал шаг назад. Лишившись опоры, я покачнулась, но к своему счастью на ногах устояла. инстинктивно отступила. Он открыл конспект, перевернул несколько страниц, словно оценивая содержимое. А потом небрежно закинул ее и поднятую оттуда же с полу флэшку с записью лекции к себе в портфель....

- Вы можете идти, мисс Соколовская. - произнес он наконец. Его голос был ровным, без тени эмоций.

Стояла, ошарашенная. Он отпустил меня. И забрал все лекции Сары. Что он собирается с ними делать? Переписать лекцию для себя? Или просто издевается?

Я развернулась и почти бегом бросилась обратно. Сердце колотилось в груди, а в голове крутились обрывки моих же слов. Я чувствовала себя глупо, но в то же время немного освобожденной.

Но чем ближе подходила к столовой, тем сильнее становился страх. Что я ей скажу?! Она так любезно помогла мне, а я..... Сейчас достанется не только мне, но и ей.

Увидев девушку, весело болтающую с каким то блондином, не смогла сдержать злых слёз.

Подойдя ближе, увидела, как Сара смеется, запрокинув голову. Ее беззаботность резала как ножом.

Остановилась в нескольких шагах, не в силах выдавить из себя ни слова.

Сара заметила меня и, лучезарно улыбнувшись, отделилась от своего собеседника.

- Ну что, как все прошло? Переписала? Всё было понятно?

Ее глаза светились любопытством и легким беспокойством.

- Нет... Сара! Извини, пожалуйста! Я случайно столкнулась с профессором Блэквеллом и он увидел у меня твою тетрадь. И... забрал её. Он… он забрал твои лекции, - прошептала, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу.

Глава 9

Вероника

- Убираем все, достаем ручки и решаем тест по вчерашней лекции. Я проверю насколько хорошо вы усвоили материал. Вопросы есть? Нет. Готовимся.

Дементор Азкабана расхаживал по проходам и едва ли не швырял листами с печатным текстом студентам в их охреневшие лица.

Я сидела и только успевала в шоке хлопать ресницами и сжимать зубы, чтоб удержаться от искушения отматерить это порождение бездны страданий вслух на всю аудиторию.

Это он специально сделал! Скотина патлатая! Чтоб влепить мне неуд и послать куда раки зимуют. Ну чем я ему помешала?!

Ладно, господин профессор защиты от темных сил, значит война. Давай сюда свое оружие массового поражения. Посмотрим.....

Да твою ж мать!!! Все вопросы незнакомые! Это явно не из вчерашней лекции! Вот скотины кусок!!!

Паника накрывала с головой, как ледяная волна. В глазах заплясали черные точки, а в голове билась одна мысль: "Провал! Провал!".

Я судорожно пыталась вспомнить хоть что-то из вчерашней лекции, но в памяти зияла абсолютная пустота. Казалось, этот энергетический вампир высосал все знания, оставив лишь тупой страх перед неминуемой расплатой....

- Мисс Соколовская, у вас все нормально? Может есть вопросы?- заботливый какой. Только гляньте на него!

- Только один козел. Когда ты уже наконец то отвалишь от меня и дашь спокойно учиться?- спросила на родном языке и тут же поправилась, натянув на лицо самую сладкую улыбку.

- Простите, мистер Блэквелл. Всё никак не привыкну, что нужно говорить по английски. Нет. Вопросов нет. Благодарю.

Мужчина зловеще прищурился, но промолчал, опустив голову и погружаясь в свои бумаги. Черная челка упала ему на лоб....

Соседи по парте что-то лихорадочно строчили, порой украдкой поглядывая на меня с жалостью или, что еще хуже, с презрительным сочувствием. Их уверенность только усугубляла мою беспомощность.

Неужели я одна такая тупица, которой демонстративно подсунули левые вопросы? Или все остальные гении, а я просто не в состоянии осилить элементарные вещи?

Я рискнула бросить взгляд на вопросы еще раз. Формулировки казались нарочито запутанными, а термины - незнакомыми. Все это походило на изощренную пытку, целью которой было сломить меня, уничтожить мою веру в себя. Ну уж нет! Я покажу этому выскочке, что меня так просто не возьмешь!

Собрав волю в кулак, я начала читать вопросы внимательнее. Попыталась применить логику, вспомнить хоть какие-то обрывки информации, которые могли бы натолкнуть на правильный ответ.

С отчаянной решимостью я принялась записывать свои размышления, надеясь, что хоть что-то из этого окажется верным...

Вдруг я почувствовала на себе взгляд.... Не просто взгляд, а тяжелый, пронизывающий взгляд, от которого по спине пробежал холодок. Следом за ним пришел запах. А уже потом осознание...

Я подняла глаза. Профессор Блэквелл. Он стоял совсем рядом, склонившись над моей партой, и его глаза, цвета грозового неба, изучали мои жалкие попытки ответить. На его губах играла едва заметная, злорадная улыбка.

- Не получается? - его голос, низкий и бархатный, прозвучал как шепот, но в нем было столько яда, что он, казалось, обжигал прямо мой мозг, вонзаясь в едва живые извилины.

- Все нормально. Я пишу. - выдавила я, чувствуя, как щеки заливает краска злости. Этот гад специально выставляет меня на посмешище. "Нет, не дождёшься!" - пронеслось в голове. Сделав глубокий вдох, я постаралась успокоиться и сосредоточиться на вопросах, которые только что казались мне китайской грамотой.

- Вижу, английский язык для вас - это действительно вызов. Особенно когда речь идет о таких... фундаментальных понятиях.

Он указал на одну из моих строк, где я пыталась объяснить какой-то сложный термин, используя самые простые слова, которые только смогла подобрать. - Это... интересно. Очень интересно.

Его тон был насмешливым, издевательским. Я чувствовала, как внутри меня закипает гнев, смешанный со страхом. Все студенты вокруг затихли, наблюдая за нашей маленькой драмой. Я не могла позволить ему унижать меня так.

- Профессор, - мой голос дрожал, но я старалась говорить твердо. - Я только недавно приехала. Я стараюсь. И я не думаю, что это повод для издевательств. Я ОЧЕНЬ ценю ваше повышенное внимание к своей скромной персоной, но вам что заняться больше нечем? Попрошу вас покинуть мое личное пространство и пойти тоже почитать что-нибудь полезное. Например, правила этикета и субординации.

В аудитории воцарилась тишина. Соседи по партам замерли, словно кролики, увидевшие удава. А профессор Блэквелл, на миг потерявший дар речи, медленно выпрямился, но уходить не собирался. В его взгляде уже не было злорадства, лишь читалось настойчивое - "я тебя сейчас пришибу в твоём личном пространстве".

Тяжёлый взгляд буравил меня насквозь. Я чувствовала, как по спине ползут мурашки, но отступать не собиралась. Скрестив руки на груди, я вызывающе смотрела ему в глаза, стараясь скрыть дрожь в коленках. Вокруг словно замерло время, и лишь напряженное дыхание одногруппников напоминало о реальности.

Его зловещая улыбка стала шире.

- Издевательств? Мисс Вероника, я всего лишь констатирую факт. Ваш уровень владения языком, мягко говоря, недостаточен для этого курса. Возможно, вам стоит пересмотреть свой выбор?

- Мой выбор - это мое дело! - я уже не могла сдерживаться. Ну всё , ты меня доконал. Слова вылетали из меня, как пули. - А ваше дело - учить, а не унижать студентов!

- Учить? Я учу вас, мисс Вероника. Учу тому, что такое настоящая академическая дисциплина. И тому, что незнание - это не оправдание.

Он так быстро подался вперёд, оперевшись одной рукой об парту, а второй об мой стул, что я чуть не заорала. Его дыхание коснулось моей щеки...

- И тому, что в этой аудитории все пространство принадлежит мне. Значит и все ваши задницы в моих руках.

- Ха! Кто бы говорил! Эта аудитория принадлежит Университету, а Университет - ректору. Значит и ваша задница в его руках!