В плену дьяволицы

Глава 1. Трофей

Введение:

Если бы кто-то спросил Киё Акияму, с чего всё началось, она бы солгала: «Мы встречались, и я в него влюбилась».

Ха. Смешно.

Он — не человек. Он — мой трофей, моя собственность, мой трофейный экземпляр. Холодный металл в моей коллекции живых игрушек.

Помню тот переулок. Ночь, сырость, запах железа в воздухе. Мои руки были в работе, а вокруг танцевали алые брызги. Одна капля упала ему на щёку — идеально симметричная, как точка в каллиграфии. Он дрожал, но этот красный росчерк на его бледной коже выглядел почти элегантно. Свидетель? Пустяк. Я решила, что он останется моим.

В этом выборе не было слабости. Не было жалости. Только расчёт. Кровь на его лице стала печатью моей собственности. Красный шёл ему. Очень шёл. Так что я оставила его себе. Потому что я — Киё. И я не коллекционирую то, что не могу сломать.

Мой трофей

Тёмные шторы приглушали свет, превращая комнату в лабиринт теней. Киё сидела в кресле у камина, её пальцы барабанили по подлокотнику — ритмично, нервно. Она не любила ждать.

— Привести его ко мне, — бросила она коротко, не оборачиваясь к подчинённому. Голос звучал как удар клинка — чётко, без эмоций. Имя пленника ей безразлично. Он — вещь. Инструмент. Ещё один трофей в её коллекции.

Через несколько минут в дверь толкнули фигуру. Тео. Связанные руки, рваная одежда, но взгляд… Взгляд не сломлен. Он смотрел на неё с вызовом, будто не он только что переступил порог её логова, а она — его пленница.

Киё медленно поднялась, обошла пленника кружным маршрутом, изучая, как хищник изучает добычу. Её пальцы скользнули по его щеке — холодно, оценивающе.

— Ещё один свидетель, — произнесла она, будто констатируя факт. — Ты знаешь, что с ними делают?

Тео не дрогнул. Его губы искривились в полуулыбке.

— У меня есть имя, — произнёс он чётко, почти лениво. — Меня зовут Тео.

Киё замерла. Этот ответ — как пощёчина. Никто не смел перечить. Никто не ставил под сомнение её власть с первой же фразы. Её глаза сузились, отражая ярость, смешанную с… интересом?

— Имя, — повторила она, почти шёпотом. — Имена здесь ничего не значат. Здесь ты — номер. Мой номер.

Но Тео не отступал.

— Имя — это то, что делает меня человеком, — ответил он, сплёвывая кровь на пол. — А ты… ты просто забыла, что тоже им была.

Эти слова повисли в воздухе, как дым от погасшей свечи. Киё почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Но она быстро взяла себя в руки. Эмоции — слабость. Слабость — смерть.

— Раздеть. Приковать, — скомандовала она, не отрывая взгляда от пленника. — Он будет в моей спальне. Пусть думает, что это честь.

Подчинённые действовали быстро. Тео бросили на кровать — грубую, с железными цепями, вмонтированными в изголовье. Холодные оковы защёлкнулись на его запястьях, фиксируя руки над головой. Его тело напряглось, но он не издал ни звука.

Киё подошла ближе, наклонилась так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Ты думаешь, это игра? — прошипела она. — Ты думаешь, что сможешь меня сломать?

Тео усмехнулся, несмотря на боль.

— Я не собираюсь тебя ломать, — ответил он. — Я собираюсь узнать тебя. До самого дна.

Её губы дрогнули в усмешке. Этот пленник был опасен. Не оружием или силой — а своей непокорностью. Своей способностью превращать слабость в оружие.

— Узнавать будут тебя, — произнесла Киё, отступая. — И очень скоро ты поймёшь, что здесь правила устанавливаю я.

Она вышла из комнаты, оставив его в полумраке. Но перед уходом бросила через плечо:

— И да, Тео… запомни: в этом доме ты не человек. Ты — мой трофей. Моя собственность. Моя вещь.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, эхом отдаваясь в тишине комнаты. Тео остался один — связанный, но не сломленный. И Киё знала: это только начало. Начало игры, в которой ставки — их жизни.

***

Киё неспешно прошлась по своему кабинету, постукивая каблуками по полированному дереву пола. На ней был строгий чёрный брючный костюм с приталенным пиджаком, подчёркивающим стройность фигуры. Под пиджаком — шёлковая блузка цвета слоновой кости с высоким воротником. Длинные тёмные волосы были собраны в гладкий низкий хвост, несколько прядей свободно обрамляли лицо. Холодный взгляд изумрудных глаз скользил по картам территорий, разложенным на столе.

Внезапно дверь распахнулась без стука. На пороге возник глава соседнего клана — Рётаро Катаяма. Почти ровесник Киё, столь же властный и харизматичный, как Тео. Его чёрные волосы были аккуратно уложены, без лишней небрежности, — каждая прядь на своём месте. Безупречная гладкость лица подчёркивала чёткие черты: высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. На нём был тёмно‑синий пиджак поверх чёрной рубашки с расстёгнутой верхней пуговицей. Брюки строгого кроя сидели идеально, а дорогие кожаные ботинки блестели в свете ламп.

— Киё Акияма, — произнёс Рётаро с холодной усмешкой. — Ты перешла границы. Твои люди осквернили священные земли моего клана. Это вызов.

Киё лишь приподняла бровь, не отрывая взгляда от карт.

— Осквернили? — она рассмеялась, звук был похож на перезвон ледяных колокольчиков. — Твои земли — просто участок грязи с деревьями. Никто не спрашивал твоего разрешения, когда я расправлялась с предателями. И не спрошу впредь.

Рётаро шагнул вперёд, его голос стал жёстче:
— Ты можешь развязать войну на общей территории. Думаешь, я не осмелюсь ответить?

Киё медленно повернулась к нему, её улыбка стала хищной:
— Война? Ха! Ты правда веришь, что твои псы смогут меня остановить? Твои люди бегут при одном упоминании моего имени. Ты лишь тень прошлого величия, Рётаро. Тень, которую я могу стереть одним приказом.

Пока они обменивались колкостями, в кабинет ввели юношу — младшего брата Рётаро. Он был на несколько лет младше, и старший брат всегда его опекал. Бледный, с тёмными кругами под глазами, он дрожал, словно лист на ветру. Его одежда была испачкана, а руки связаны за спиной. На нём была простая белая футболка и джинсы с порванным коленом — контраст с его обычным безупречным стилем.