В плену у повелителя тени

1

Я сижу у окна в своей комнате, перебираю нитки для вышивания и слушаю, как за окном шумят проезжающие мимо нашего дома экипажи. Вдруг внизу на первом этаже раздаются голоса — громкие, резкие. Прислушиваюсь. Это дядя и тётушка. Снова. Опять ссора, и наверняка из-за дядюшкиного увлечения азартными играми.

Прижимаюсь ухом к двери, стараясь разобрать слова. Тётушка почти кричит:

— Опять ты был там, да? В этом проклятом игральном доме! Опять всё спустил? Мы же договорились, Виктор, мы же договаривались!

Дядя отвечает глухо, с досадой:

— В этот раз я почти не проиграл. Не всё, по крайней мере.

— Не всё? — тётушка срывается на визг. — А что тогда? Что ты опять натворил?

— Ничего такого. Просто… просто кое‑что случилось. Я всё объясню, только не сейчас.

Голоса стихают, слышны шаги по лестнице. Сердце у меня замирает — кажется, дядя идёт сюда. Я отхожу от двери, делаю вид, будто занята вышивкой, хотя едва обращаю на нее внимание.

Раздается настойчивый стук в дверь.

— Мария, открой.

Глубоко вздыхаю, иду к двери и открываю. Дядя стоит на пороге, взгляд отводит, лицо бледное, напряжённое.

— Дядюшка, — я стараюсь говорить ровно, будто ничего не слышала. — Что-то случилось?

— Одеться тебе надо, — он не смотрит мне в глаза. — В дорожное платье.

— Что? — я теряюсь. — Сейчас? Но уже ночь почти…

— Экипаж ждёт внизу. Поторопись.

Я молчу, не зная, что сказать. В груди нарастает тревога.

— Куда я должна ехать? — наконец спрашиваю.

— Твой жених послал за тобой, — дядя говорит отрывисто, будто каждое слово даётся ему с трудом. — Свадьба ведь уже через неделю. Платье готово, его нужно примерить немедленно. Твой жених переживает, что оно не будет готово вовремя.

Я застываю. Мой жених. Граф Альбрехт фон Рейн. Богатый, влиятельный, уже немолодой. Лучшая партия для бесприданницы вроде меня — именно так говорят дядя и тётушка. Но каждый раз, когда я вижу его, меня тошнит от этих усов, от маслянистого взгляда, от запаха лавандовой воды, которым он душится так обильно, будто пытается перебить что‑то ещё.

«Платье нужно померить немедленно», — эхом отдаётся в голове.

— Но почему сейчас? — я всё же решаюсь спросить. — Почему нельзя подождать до утра?

Дядя резко оборачивается, глаза сверкают гневом:

— Потому что я так сказал! — рявкает он. — Делай, что велено.

Я вздрагиваю, опускаю голову. Спорить бесполезно. Киваю и иду к шкафу.

Дядя выходит, громко хлопнув дверью. Я остаюсь одна. Снимаю домашний халат, а затем и ночную сорочку, в которую уже успела облачиться, и надеваю серое, простое, но тёплое дорожное платье, шерстяные чулки и ботинки. Заплетаю волосы в косу, надеваю плащ и застёгиваюсь на все пуговицы. Зеркало отражает бледное растерянное лицо и широко раскрытые глаза.

Спускаюсь вниз. Тётушка стоит в холле, лицо заплаканное, губы сжаты. Она бросает на меня короткий взгляд, но ничего не говорит. Дядя кивает:

— Идём.

Выхожу на улицу. Вечерний воздух прохладный, пахнет дождём и влажной землёй. У дома стоит экипаж — тёмный, массивный, с зашторенными окнами.

Что‑то в нём кажется странным. Он будто окутан тенями, будто сам поглощает свет от уличных фонарей.

Это просто сумерки, — убеждаю себя. — Просто тени играют злую шутку.

Дядя помогает мне забраться внутрь. Дверца захлопывается с глухим стуком. Экипаж трогается, колёса стучат по булыжнику. Я прижимаюсь лбом к стеклу, смотрю на удаляющийся дом, на силуэт дяди и вышедшей следом за ним тёти, которые всё ещё стоят на крыльце и смотрят вслед.

Зачем примерять платье посреди ночи? Что задумал дядя? Мысли крутятся в голове, как опавшие листья на ветру.

Вдруг рядом раздаётся голос — мужской, насмешливый, с хрипотцой, будто его обладатель давно не говорил вслух:

— Познакомимся поближе, дорогуша?

Я вздрагиваю, резко оборачиваюсь — никого. Экипаж тесный, но места, чтобы спрятаться, вроде бы нет. Сердце бешено колотится, словно хочет пробить грудную клетку.

— Кто здесь? — шепчу я, оглядываясь. Взгляд мечется по углам, по тёмным складкам занавесок, по полу, где лежит потрёпанная меховая накидка.

В дальнем углу экипажа сгущается тень. Она не просто темнее остального пространства — она живее. Она пульсирует, дышит, принимает очертания человеческой фигуры.

— Кто вы? — повторяю я громче, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Покажитесь!

Тень смеётся — звук низкий, бархатный, но в нём слышится сталь.

— А разве это так важно, милая? Не всё ли тебе равно?

— Нет! — я сжимаю кулаки, ткань дорожного платья мнётся под пальцами. — Это похищение! Я требую, чтобы меня немедленно вернули домой!

2

Тень снова смеётся, теперь уже открыто, почти весело. Фигура постепенно проявляется. Высокий молодой мужчина, плечи широкие, черты лица скрыты полумраком, но я различаю линию подбородка, изгиб губ — он явно улыбается, и эта улыбка мне совсем не нравится.

— Похищение? — он театрально возмущается, чуть ли не хватаясь за невидимое сердце. — Какое ужасное слово! Нет, милашка, никакого похищения. Просто твой дядя… — он делает паузу, будто смакует следующую фразу, — проиграл тебя в карты. Вот ведь негодяй, правда?

Я застываю. Кровь отливает от лица, в ушах шумит.

— Что?.. — шепчу едва слышно. — Не может быть. Он не мог…

— О, ещё как мог, — незнакомец пожимает плечами, и тень колышется вокруг него, будто живой плащ. — И проиграл он тебя мне. Весь вечер блефовал с тройкой королей, а на последней раздаче выложил все сбережения — и тебя в придачу. Очень выгодная ставка, должен сказать.

— Вы лжёте! — я вжимаюсь в спинку сиденья, ищу, за что бы ухватиться. — Дядя не мог так поступить! Он хоть и глуп, но не настолько…

— Глуп? — тень наклоняется вперёд, и теперь я вижу его глаза — тёмные, блестящие, с искоркой насмешки. — О, он очень даже умён. Просто азарт сильнее разума. Особенно когда на кону не только деньги, но и репутация. А он её почти потерял. Теперь же, благодаря тебе, он спасён от долгов. Твой женишок хоть и богат, но раскошеливаться сверх меры не собирался.

Экипаж резко поворачивает, меня бросает в сторону. Я невольно протягиваю руку, чтобы не упасть, и незнакомец мгновенно ловит мою ладонь. Его пальцы призрачные, почти невидимые, но почему-то все равно тёплые, сильные, прикосновение неожиданное и отчего‑то волнующее.

— Отпустите! — я пытаюсь выдернуть руку, но он держит мягко, но уверенно.

— Тише, — его голос вдруг становится глуше, серьёзнее. — Я не причиню тебе вреда. По крайней мере, пока ты сама не попросишь.

Я краснею, хотя в экипаже почти темно.

— Как вы смеете?!

Он наконец отпускает мою руку и откидывается на сиденье, снова окутываясь тенью.

— Смею, милая. Потому что теперь ты теперь полностью моя. От этой милой шляпки и до самых кончиков пальцев этих милых ножек. Но не бойся — я не стану принуждать тебя к чему‑либо. У нас будет время узнать друг друга получше.

— Нельзя проиграть в карты живого человека! — я почти кричу, и голос дрожит не от страха, а от ярости. — Это всё-таки похищение! Вы не имеете права!

Тень смеётся — звук низкий, раскатистый, будто далёкий гром.

— Ох, моя наивная милашка, — он слегка склоняет голову, и в полумраке экипажа блестят лишь его глаза, — не всё ли тебе равно, кому принадлежать в конечном счёте? Мне или твоему немолодому женишку, которого ты тоже не выбирала?

Я замираю, слова застревают в горле. Он прав — я не выбирала графа Альбрехта. Дядя с тётушкой решили всё за меня. Бесприданница должна ухватиться за любую возможность, а богатый граф — лучшая возможность из всех.

— Увы и ах, — продолжает тень, театрально прикладывая руку к груди, — но в человеческом мире женщины сродни вещам. Мне очень жаль, — он будто смахивает слезу, и эта насмешка выводит меня из себя окончательно.

— Не смейте! — я вскакиваю на ноги. — Не смейте притворяться, будто вам жаль! Вы такой же, как все!

Не думая о последствиях, я бросаюсь к дверце экипажа, дёргаю ручку и распахиваю её настежь. Холодный ночной воздух ударяет в лицо, волосы разлетаются, я уже готова выпрыгнуть…

И застываю в ужасе.

Мы летим. Над городом.

Под нами — крыши домов, шпили башен, тусклые огни уличных фонарей, извивающиеся ленты улиц. Экипаж не едет — он парит в воздухе, словно подхваченный невидимым ветром. А там, где должны быть лошади и колёса… ничего нет. Только ночная тень, сгустившаяся в очертания кареты.

Я хватаюсь за край дверцы, чтобы не упасть, дыхание перехватывает.

— Что… что это? — шепчу я, оборачиваясь к тени.

Он спокойно сидит на своём месте, откинувшись на спинку сиденья, и смотрит на меня с лёгкой улыбкой.

— О, так ты ещё не поняла? — его голос звучит почти ласково. — Этот экипаж — не обычный транспорт. Он создан из теней и магии. Видишь ли, обычные дороги слишком скучны, а я предпочитаю короткие пути.

— Вы… вы колдун? — я всё ещё держусь за дверцу, боясь отпустить.

— О, какое старомодное слово, — тень качает головой. — Скажем так…. я не совсем человек и владею некоторыми… необычными способностями. И да, я действительно выиграл тебя в карты у твоего дяди. Не переживай, он подписал контракт собственной кровью — всё по правилам.

— Контракт? — у меня темнеет в глазах. — Он продал меня, как вещь?

— Именно, — тень кивает. — И теперь ты принадлежишь мне.

Я отхожу от дверцы, ноги подкашиваются, и я опускаюсь на сиденье напротив него.

— И что теперь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Вы заставите меня быть вашей… служанкой? Наложницей? Вещью?

Призрачный мужчина вдруг становится серьёзнее. Он наклоняется вперёд.