В плену врага. Пока бушует метель

Пролог

— Пришпорь коня, нужно закончить с этим, пока нас не завалило снегом по маковки! — прорычал Рольф недовольно.

Голос брата казался приглушённым, хотя он изо всех сил драл глотку, как всегда. Кровь стучала в висках молотами Орна, и я чувствовала, как с каждым движением лошади она изливается из ран. Перед глазами всё плыло.

Трюгве огрызнулся:

— Без тебя знаю.

Я не узнавала этих мест. Быть может, это говорили мои раны, но мы явно не возвращались обратно в лагерь. Я прокашлялась, чувствуя, как на губах остаётся кровь, и постаралась говорить громче:

— Рольф, куда мы едем? Лагерь в другой стороне!

— Ты до него не доживёшь, до него по такой паршивой погоде — три дня пути, не меньше. Решили срезать через долину, — отозвался брат, но смотрел при этом себе под ноги, а не на меня. Кольнуло предчувствие, от которого я отмахнулась.

— Да что ты придумываешь, Рольф? — хохотнул Трюгве. — Рыжая ведьма никому ничего не расскажет. Её труп занесёт снегом, и по весне сожрут дикие звери. Коня пришпорь, недоумок! Иначе нас занесёт вместе с ней.

— Думаешь, отец тебя объявит наследником? — хмыкнул Рольф. — Придётся попотеть. Но я думаю, он выберет меня.

— Рольф, Трюггве, вы шу… — я снова закашлялась, сама не зная, от боли телесной или душевной. Но Трюггве дёрнул меня за волосы, ударив головой об телегу.

— Закрой пасть, рыжая ведьма! — рявкнул он. — Иначе я тебе морду порежу прямо сейчас.

— Так и выкини её сейчас, Трюггве, — буднично предложил Рольф. — Я помогу. Зашвырнём подальше, и хватит с неё. А то телега застрянет, придётся и её бросить.

— Ну нет. А если кто по дороге проедет, и подберёт? Оно нам надо, чтобы ведьма вернулась? Отец тогда от нас мокрого места не оставит, — зло прорычал Трюггве.

Страшное осознание обрушилось на меня, и я словно со стороны услышала собственный голос:

— Анника, — он даже не дрожал, хотя в груди пекло от боли.

— Чего? — тупо переспросил Рольф. До него всегда доходило медленнее прочих.

— Назови меня по имени, Трюггве. Анника, сестрёнка, я сейчас порежу тебе морду, — я хрипло рассмеялась, не обращая внимания на боль. — Трус и слабак, не способный посмотреть в глаза собственной подло… — я не договорила, потому что Трюггве закричал.

— Хорошо, будь по-твоему, Рольф! Никто не сунется сюда перед метелью, некому будет её подобрать, — и действительно стянул меня с телеги, швыряя в обжигающе холодный снег. Трус. Какой же он трус…

Любимый братик избегал смотреть мне в лицо, но охотно отпинал ногами по едва затянувшимся ранам, толкая глубже в снег. Рольф стоял в стороне, отвернувшись, и я видела его опущенные плечи сквозь волосы, застилавшие мне глаза. Я даже не удивилась, когда Трюггве руками бросил снегу мне на лицо. Снова хрипло рассмеялась:

— Я встану драугром и приду за тобой, братик, — прозвучало едва слышно, но Трюггве побелел, и со всей силы ударил меня по лицу.

Я думала лишь о том, что так и умирать не страшно — я замёрзну насмерть до того, как очнусь. И может быть пред Вратами Холле и правда развернёт меня, и даст шанс вернуться немёртвой и отомстить.

Глава 1.1

Ивар Каэрхен

Ивар молился Холле, и продолжал идти по снегу. Здесь, в Долине Снежной Пустоши, был его дом. Нужно только найти его до того, как немёртвые волки возьмут след. Замок защищён чарами предков и метелями, что бушевали здесь всю зиму до талой воды. Не доберётся до него эта мертвечина! И он не станет проклятой нежитью, неугодной Холле. Обо всём остальном можно подумать потом.

За спиной Ивара завывала приближающаяся вьюга. Медленно и неотвратимо. Но она же — скрывала его запах. Род Каэрхен не прервётся на нём! У него есть верные сторонники, нужно просто переждать, пока нежить потеряет след…

Как же всё невовремя, а! Заговор зрел так давно, а отец не прислушался к нему — и отправился ко Вратам Холле во цвете лет. И пятидесяти не было его старику, да что уж теперь? Ивар отомстит, когда придёт в себя, больше он ничего для отца сделать не мог. Всего-то не умереть. Сущая малость.

Вой усилился. Вьюга или немёртвые волки? Ивару не хотелось проверять, и он переставлял ногами быстрее. Родовые чары откроют ему путь, нужно лишь приблизиться к замку на достаточное расстояние. Но Ивар всё равно старался идти быстрее, и всматривался в снег. Белая смерть сыпалась с небес, засыпая дороги и тропы, но пока это сложно было назвать бурей. Снегопад был лишь её предвестником.

На мгновение Ивару показалось, что он видит едва заметные следы крови, которые уже заметал снег. Он должен был думать о себе, но едва ли в долине кто-то забыл свой меч. А металлом тянуло. Кровь свежая. Кто бы это ни был, он мог быть ещё жив, а если Ивар не поможет… этот незнакомец встанет драугром, если за ним придут волки.

Только этого не хватало! Ивар повторил вслух для надёжности:

— Я просто не хочу, чтобы незнакомец встал после смерти. Волки вернуться в землю, не найдя добычи, а драугры могут ждать подходящую жертву десятилетиями.

Да, дело именно в этом. Он пошёл по следу, молясь всё той же Холле, чтобы снегопад не превратился в бурю раньше, чем незнакомец найдётся. К счастью, ему повезло. Чуть дальше он увидел колею, оставшуюся от телеги. Глубокую, словно возвращались по ней же. Ну, она явно была глубокой, пока не повалил снег.

Он припал к земле и втянул носом воздух. Род Чёрного Волка славился отличным нюхом, и не уступал своему духу-покровителю. Потому эти трусы и пустили за ним волков!.. Ивар заставил себя не думать об этом, и идти по следу. Нельзя терять времени. Неизвестно, сколько у него в запасе. Час, минута — или долину занесёт окончательно в следующее же мгновение.

След вёл вперёд, по дороге, но потом делал вираж. Как будто телегу кто-то… нет, кровь? Раненный. Здесь, недалеко. Или уже мертвец. Ивар бросился к тому, что показалось ему телом. Из сугроба торчали пряди рыжих волос, и он медленно то вздымался, то опускался. Жив! Или… жива? Откуда здесь женщина?!

Глава 1.2

Ивар медленно подошёл ближе, боясь спугнуть незнакомку. Но чем больше он приближался, тем больше расширялись его зрачки. Что она здесь делает?! Как Северная Ведьма оказалась возле его скрытого замка, да ещё и едва жива?! Был огромный соблазн оставить её здесь. Это же сама Анника, дочь ярла Хальстейна! Его удача, его наследница. Женщина, положившая половину отряда Ивара, и отбившая Ледяной Полуостров, прогнав их оттуда!

— Скверный из тебя вышел бы драугр, Анника, — вслух заметил он. — Ещё и чародей. Нет уж.

Ивар принял решение легко. Если она умрёт в замке — он сожжёт её тело по всем правилам, и Северная Ведьма уже не встанет после смерти. А если она выживет… у него будет к ней очень много вопросов, а главное, она точно не сможет вести войска своего отца. Правда, он войска своего тоже не может, и Хальстейн наверняка воспользуется их междуусобицей, но об этом Ивар решил подумать потом.

Осторожно счистил снег с волос Анники — на лице снега почти не было, но бледные щёки были красны от мороза. Отчего свирепая воительница так бела, он понял, едва поднял её бессознательное тело на руки. Она была ранена. Неужели кто-то из Волков был занят делом, а не пытался убить своего принца?

Впрочем, пустое. Выживет — он её расспросит. Сейчас же стоит поспешить. Ведьма-то она ведьма, но и чары вечно оберегать тело хозяйки не будут. Как и его собственное тело, впрочем. Ивар ухмыльнулся сам себе, и осторожно понёс удивительно легкую ведьму. Кто бы мог подумать, что его войска каждый день проклинают хрупкую девушку, которую так легко сломать…

Родовые чары — самые сильные. Покровитель чувствовал, что сейчас Ивар нуждается в крыше над головой сильнее с каждым шагом по скрипучему снегу, и с каждым вдохом морозного воздуха. Поэтому наследник рода Каэрхен даже не удивился, когда нашёл его. Замок, давно забытый его родом, но всё же ждущий его наследников.

Замок, о котором из ныне живущих знал только он сам, да Анника. Если очнётся, конечно, в чем он несколько сомневался. Рыжая едва дышала, и потеряла очень много крови. За спиной взвыл ветер. Вьюга набирала силу, и Ивар ускорил шаг, вступая на узкий мост через ущелье, ведущее к подножию скал. Ноги скользили, но он держался. Здесь он не упадёт. Здесь падают только чужаки, а Каэрхену не страшно упасть. Волк-покровитель не позволит, когда волчонок вернулся в логово.

На мгновение, Ивару показалось, что за спиной раздался протяжный волчий вой. Но не враждебный. Это выли живые волки, а не те порождения мрака, которые преследовали его почти до долины…

Но несмотря на это, он почти бежал, когда ворота замка распахнулись, впуская хозяина. И захлопнулись за его спиной, отделяя их с Анникой от бушующей вьюги. Впрочем, теперь Ингвар мог выяснить, выживет ли ведьма.

Его устроят оба исхода.

Визуалы героев

Герои увидят себя такими несколько позже, но я не могу столько держать их визуалы в тайне :)

Ивар Каэрхен

Анника Хальстейндоттир

Глава 2.1

Анника Хальстейндоттир

В голове звенело. Это была первая мысль, которая пришла мне в голову. За ней следом пришли воспоминания. Трюггве. Рольф. Снежная долина. Я должна быть мертва!

Но у мертвецов не болит всё тело, а лёгкие их не раздирает огнём. Да и кашлять они не способны, поскольку больше не дышат. А я очнулась именно от кашля. И тут же услышала мужской голос:

— Очнулась, значит. Жить будешь, раз так, — голос показался мне смутно знакомым, и я попыталась задать вопрос — глаза никак не желали открываться. Но я слышала потрескивание пламени, и чувствовала тепло. Кто-то… развёл костёр?

Речь тоже не пожелала вырваться из моего горла. Я только закашлялась того пуще. Тогда услышала, как ко мне приближаются шаги. Плеча — обнажённого! — коснулась мужская рука, большая, мозолистая и уверенная. И поддержала меня под спину, вынуждая наполовину сесть. Глаза всё равно никак не открывались.

Я ощутила у губ прохладу кубка:

— Пей. Иначе тебе не помогут ни чары, ни Холле. Обидно будет пережить раны и бурю, но умереть от простого кашля? Это отвар, он снимет боль.

— Я… Я не могу открыть… — попыталась сказать я, после того как проглотила несколько глотков тёплой жидкости, и мужчина убрал кубок от моих губ, осторожно уложив на что-то мягкое.

— Ты давно открыла глаза. Не видишь меня? Что ж, пока это к лучшему.

Я растерянно заморгала. Но ведь… почему я ничего не вижу?! Неужели это единственный удар Трюггве?! Умереть было бы лучше, чем жить ослепшей!

— Знаю, о чём ты думаешь, — в голосе незнакомца послышалась усмешка. — Тебе ли не знать, что магия, заключённая в теле, бережёт своих детей? Спи вволю, пей отвары, восстанавливайся. И зрение вернётся. Умереть всегда успеешь.

Я покачала головой. Нет, я конечно не хотела умирать. Живая я смогу свидетельствовать против Трюггве и Рольфа. Даже если не буду видеть их перед собой. Это просто страх. Но этот мужчина, кем бы он ни был — прав.

Я произнесла всего одно слово:

— Спасибо.

— Повремени благодарить, — отчего-то развеселился он. Но силы покинули меня, и я снова провалилась в сон. Там, в отличие от яви, я видела прекрасно. Жаль, что во сне я смотрела, как кулак брата прилетает мне в лицо, и раз за разом ничего не могла с ним сделать.

Глава 2.2

Когда я очнулась снова, было холодно. Не так морозно, как снаружи — а мы явно были в каком-то помещении, теперь я это понимала. Но холодно. Меня била мелкая дрожь, и я обхватывала плечи руками, не зная, как ещё согреться. Есть ли здесь шкуры или хотя бы тканое полотно, чтобы укрыться?!

Звать незнакомца не хотелось. Я и так должна ему больше, чем многим. Кем бы он ни был, а долг жизни придётся отдавать. Даже если он из осёдлых, противных Орну своей мягкотелостью.

Незнакомец, правда, не казался ни мягким, ни мокроруким. В отличие от моего родного братца. Трюггве хоть хватило пороху смотреть на меня, а Рольф даже на это оказался неспособен!

Я закашлялась. И сразу услышала мужской голос:

— О, снова очнулась. Видишь меня?

Я видела только темноту. И в ней было неуютно. Страшно, если уж не врать себе. Как я поведу войска, если не могу рассмотреть собственной руки? Как… но об этом не стоит думать. Отчаяние — паршивый спутник.

— Раз молчишь, значит не видишь, — проницательно усмехнулся мужчина.

— Кто ты? — всего два несложных слова, а я снова захрипела. Чтоб Трюггве провалиться в глубины под Вратами Холле!

— Вернётся зрение — узнаешь, — ожидаемо ответил мужчина. — Можешь звать меня Волком, если тебе так будет проще, Анника.

— Узнал, значит, — кашель. Как же я устала от кашля!

— Тебя сложно не узнать. Среди воительниц ярла Хальстейна лишь одна носит волосы, горящие огнём, — заметил Волк. — И лишь одна приносит ему победу за победой. Но себе ты едва не принесла поражение, так что предлагаю выпить отвар. Иначе эта буря убьёт тебя, даже несмотря на то, что ты греешься у моего очага, а не лежишь в снегах недалеко от тропы.

Я кивнула, понадеявшись, что он смотрит на меня. Мне повезло. Волк подошёл ближе, я слышала его шаги. И снова поднёс к моим губам какую-то чашу, когда я заставила себя привстать. Напиток был травяной. Но в настое была и малина — то ли для вкуса, то ли часть лечебного сбора. Я любила малину. Правда, едва ли об этом хоть кто-то знал, кроме мамы, ушедшей за Врата.

— Ты целитель? Из осёдлых, да? — спросила больше потому, что в таком состоянии я не могла делать ничего, кроме разговоров. И глаза подводят, и тело.

— Ну уж точно не из ваших, — хохотнул Волк. — Что бы они делали в долине? Да и они бы сразу отвели тебя к отцу, не находишь? А врачевать я умею. Не так хорошо, как хотелось бы, но мне случалось не раз спасать жизни.

— Значит, я пленница, — кивнула сама себе. — Что ж, ты знаешь, что можешь получить за меня. За мной долг жизни. Кем бы ты ни был. Долг Жизни — свят.

— Как и у нас, — согласился Волк. — Долг Жизни свят. Кроме того, метель бушевать будет долго. Мы заперты в долине, пока первые снега не сойдут. А почему ты решила, что я целитель?

— Ты варишь целебные отвары, — удивилась я. — Кто же ты ещё? Только целители знают, как правильно сочетать травы, и что добавить. Я почти не кашляю.

— Это временно, — «обрадовал» меня Волк. — Кашель вернётся, хотя станет слабее. И так несколько раз, пока ты либо не выздоровеешь, либо не начнёшь кашлять кровью. Но если будешь сидеть у огня и нормально есть — скорее всего, жить будешь. Я бы больше беспокоился за твои раны. Особенно за ту, что на голове. Били так, словно хотели убить. Кто тебя так?

Я рассмеялась, снова закашлявшись, хотя слабее. Стоит ли говорить Волку? А, впрочем! Не врал он про метели. А коли так, то нет смысла врать и мне. Не успеет никому рассказать, чтоб от этого толк был.

— Брат это мой. По отцу. Они с ещё одним братом решали, как далеко меня бросить, и не надо ли вглубь долины отвезти. Я помешала. За это он добавил. Я помню только первый удар, но раз ты говоришь, я плоха — были и другие.

Говорила я равнодушно, даже презрительно, но сердце сжимали стальные тиски Великого Кузнеца Фельхарда. Сложно смириться с предательством. Даже мне.

— Были, точно были, — согласился Волк. — Но твоё вмешательство спасло тебе жизнь. Пройди они дальше от дороги, я б на тебя не наткнулся. Не пошёл бы так далеко по следу. А это вполне возможно стоило бы жизни и мне.

— Почему? — я даже замерла, не понимая. Руки дрожали, я не видела этого, но чувствовала.

— Откровенность за откровенность, — хмыкнул Волк. — Но сначала я сварю нам похлёбку, и покормлю тебя. Съешь, и не уснёшь — тогда расскажу.

Я кивнула. Что мне ещё оставалось?

Глава 3.1

Ивар Каэрхен

Сначала Ивару хотелось солгать. Или перевести тему. Особенно когда он смотрел на то, во что превратилась отважная северная ведьма. Ярко-рыжие волосы спутались от крови, уже давно потемневшей. Зелёные глаза подёрнулись белесой дымкой. Не бельма, но по ней ясно, что она незрячая. Зрачки на свет не реагируют вовсе — он проверял. Анника этого даже не заметила.

Тонкие руки дрожат от холода, а кожа бледна настолько, что напоминает дорогую белую бумагу, что к ним возили с юга. Сейчас она никому не угрожала, и отчего-то сердцем Ивара от этого зрелища завладевал гнев. Он хорошо помнил, какой гордой и сильной была эта женщина, лично ступая во главе войска своего отца.

Если бы её победили в бою, то одно дело. Достойная смерть достойной воительнице. Но вот так? Раненную оставить среди снега, надеясь, что он довершит предательство за тебя? Сыновья ярла доказывали, что у них не зря не любят их дикарскую породу.

Но она доверилась ему, хотя даже не могла увидеть лица. Пожалеет об этом, если зрение вернётся. И всё же… не смолчала, и не огрызнулась. Не только Долг Жизни нужно возвращать. Ивар осторожно поднёс ложку к полным потрескавшимся губам Анники. Та едва коснулась варева языком, а затем покорно открыла рот. Может, оно и к лучшему, что она этого не видит.

Позволила бы она кормить себя с ложки родному сыну кровного врага? Ой вряд ли. И сгинула бы, порадовав своих подонков-братцев. На взгляд Ивара это было совершенно несправедливо. Он готов сойтись с Анникой в бою, но видеть, как она гаснет вот так… нет. Это неправильно. И предки завещали не так.

Когда плошка Анники опустела, он положил похлёбки и себе, но проглотил, не чувствуя вкуса. Торопливо — лишь бы вернуть телу силы. А потом спросил:

— Спишь, Анника? — глаз она не закрывала. Как будто вообще не чувствовала век. Ивар подозревал, к горечи предательства прибавилась её собственная магия. Иногда она вредила, а не помогала. Иногда сначала вредила, потом помогала.

Воительница из варваров медленно покачала головой. Неуверенно. Даже это простое действие далось ей тяжело. А ещё она дрожала. Ивар взял волчью шкуру, и положил ей на плечи.

— Укутайся в шкуру, так будет теплее, — произнёс он. Анника снова кивнула, и нетвёрдой рукой, на ощупь, медленно соединила края шкуры друг с другом, спрятав под ней руки. Дрожать вроде бы перестала, но Ивар не был уверен.

Дождавшись, пока она устроится — тоже очень осторожно, чтобы не потревожить раны ещё больше, Ивар заговорил:

— Мы с тобой в чем-то товарищи по несчастью, Анника, — начал он с усмешкой. — Я сюда тоже мчал не просто так. За мной по пятам следовала проклятая стая волков, мне удалось оторваться только в долине. Так что останься ты там — поднялась бы драугром, и вцепилась бы мне в лицо, когда сойдут снега. Но началось всё, конечно, не с этого…

Ивар погрузился в воспоминания того дня, когда всё пошло наперекосяк. Он не будет называть имён. Догадается сама — так тому и быть. На всё воля Орна, так пусть их ведёт мелодия его молотов.