В погоне за счастьем. Дмитрий

Глава 1. Предупреждение

Мир замер на доли секунды, чтобы взорваться гигантским огненным шаром. Пламя достигло неба и резко упало назад. Автодром захлебнулся воем. Пёстрая толпа зрителей, на несколько мгновений замершая от увиденного, буквально взорвалась мужскими и женскими голосами: кто-то кричал от боли, а кто-то — от страха.

Настя[1] окаменела от охватившего её ужаса. Обезумевшие люди толкали её со всех сторон, но она словно приросла к месту, застыв, и не сдвинулась ни на сантиметр. Сейчас все мысли и чувства были направлены на пылающую искореженную груду металла, которая за несколько минут до трагедии была дорогим спортивным автомобилем.

— Сэм… Сэмми… — прошептали бледные губы: в машине, точнее, в том, что от неё осталось после аварии, догорала её опора — дорогой ей человек Сэмюэль Лонг.

Она плавилась вместе с ним.

— Сэмми, любимый...

Судорожный, рваный выдох, а за потом и надрывный всхлип вырвались из горла девушки.

Закашлявшись, Настя рывком села на кровати.

Взглянув на раскинувшегося во сне рядом с ней молодого человека, она размашисто перекрестилась, вознося хвалу Господу: увиденное оказалось лишь кошмаром, очередным сновидением, хоть и страшным! И пусть эта пытка повторяется не первую ночь, но с милым всё в порядке.

— Сэмюэль! Боже мой, Сэмми! Какое счастье, что ты здесь, мой родной!

Сэмюэль Лонг, всемирно известный популярный гонщик, чуть больше года назад закончил карьеру ради любимой и их маленькой дочери. Теперь он — вполне успешный бизнесмен: его дело тесно переплетено с увлечением болидами[2].

Быстро стерев холодный пот с воскового лица, Настя зябко поёжилась. Ночная рубашка взмокла, хоть выжми, она противно липла к нежной коже, холодила, вызывая мурашки и неприятный трепет во всем теле.

Словно почувствовав, что жена расстроена, Сэмюэль завозился в кровати, отвлекая её от тяжелого послевкусия сна. Опустив руку на то место, где буквально несколько минут назад лежала любимая, он ласково провел ладонью по остывшей простыне и, ощутив прохладу постельного белья, мгновенно открыл глаза. Расфокусированный взгляд метнулся в поисках Насти, и, наткнувшись на сгорбленную фигурку, Сэмюэль облегченно вздохнул.

— Энести[3]?! Ты чего не спишь? — Подтянувшись поближе к любимой на локте, он обхватил ее за талию, заваливая на себя. — Что с тобой, моё счастье? Ты холодна, словно мраморная статуя на фасаде нашего дома в Венеции. Тебе опять приснился этот ужасный сон?

Через две недели Сэмюэлю исполнится двадцать четыре. Её законный супруг, высокий, мускулистый брюнет, — мечта каждой второй женщины. Они женаты третий год: оформили брак за месяц до Настиного восемнадцатого дня рождения.

Не сдержавшись, она всхлипнула и, уткнувшись в плечо мужа, разрыдалась.

— Любимая… Судьба моя[4]! Не плачь, родная! Я здесь, с тобой, и никуда не уйду. Обещаю! Буду рядом всегда... — Он рвано и неистово покрывал поцелуями лицо, шею, плечи жены. — Я согрею тебя, — шептал он, обнимая Настю и одновременно стараясь натянуть на неё тёплый плед. Но она уже опомнилась. Оттолкнув мужа, стукнула его кулачком по широкой груди и потребовала:

— Поклянись, что ты никогда больше не будешь участвовать в гонках!

— Энести! — Сэмюэль застонал. — Любимая! Я уже обещал тебе это…

Настя судорожно всхлипнула.

— Хочу услышать ещё раз!

— Не плачь! Раз не хочешь — не буду. Ради тебя и нашего бэби[5], счастье моё! Милая, клянусь своей жизнью, что никогда не сяду за руль болида!

Уткнувшись носом в шею мужа, Настя прошептала:

— Я боюсь за тебя, милый… Этот сон словно преследует меня…

Сэмюэль вздохнул и крепко зажмурился. Врать любимой страшно не хотелось, но и признаваться нельзя.

На следующей неделе в Сан-Диего состоятся грандиозные гонки, последние в этом сезоне. Его команда подала заявку на участие. Сам же Сэмюэль давно не садился за руль гоночного автомобиля, да и лично присутствовать на соревнованиях ему удавалось крайне редко. Зато его друзья-автораллисты знали: Сэмми всегда поддержит материально, оплачивая огромные счета по содержанию команды.

Однако в этот раз, несмотря на данное жене обещание, пропустить грандиозное событие Сэмюэль не мог. Обстоятельства складывались так, что ему светило ещё раз почувствовать этот неповторимый драйв — лично принять участие в ралли. Он понимал: узнай любимая об этом до мероприятия, скандала не избежать.

В нём буквально боролись две личности.

Трепетный супруг страшился лжи, боялся нарушить клятву, данную единственной в его жизни женщине. Правда причинит боль той, о ком он грезил ещё совсем мальчишкой,

а внутренний гонщик давил на совесть, затыкая рот первому. Ему предстояло преступить клятву не во имя собственных амбиций, а ради чести команды. Он убеждал себя, что всё обойдётся, тем более, как известно, «победителя не судят»[6].

Всему виной данное сгоряча обещание. Теперь-то Сэмми понимал: это была обычная провокация со стороны недругов, но она удалась. Идиотское пари заключено, а значит, идти на попятную и отказываться от участия нельзя.

Сейчас, вспоминая недавнюю собственную глупость, Сэмми лихорадочно соображал, как успокоить любимую и одновременно сдержать слово.

Глава 2. Ложь

— Энестейше Лонг?! — Приятное сопрано[8] окончательно выдернуло Настю из дурного сна. — Это Мэри Стюарт из «ЭМ ДИ Аэро»[9]. Извините за столь ранний звонок, но у нас к вам предложение…

Сердце Анастасии замерло в сладостно-тревожном ожидании.

Некоторое время назад, таясь от всех родных, включая любимого мужа, она направила резюме в компанию своей мечты. Приглашение на собеседование пришло спустя почти три месяца. Всё сложилось удачно, только приступать к работе надо было не раньше следующего месяца. Получалось, что они как раз успеют отпраздновать день рождения Сэмюэля. И тут — неожиданный звонок.

— Энестейше! Не могли бы вы начать свою деятельность в компании до обозначенного времени? У нас сложилась весьма непростая ситуация…

— Когда?!

Вопрос вырвался у Насти раньше, чем она сообразила, что произнесла его вслух. Досадуя на собственную несдержанность, прикусила язык, а вот собеседница поняла всё по-своему.

— Уже завтра. Я понимаю, это значительно ранее заявленного срока поэтому мы готовы материально компенсировать причинённые вам неудобства за экстренный вызов.

Настя чудом сдержалась, чтобы не завопить от радости. В голове бились суетливые мысли.

«Какая компенсация?! Какое неудобство?! О чём это она?! Боже мой, наконец-то я буду работать там, где давно мечтала!»

— Всё в порядке, Мэри! — поторопилась с ответом Настя, мысленно уже примеряя униформу. — За сколько часов до рейса мне необходимо подъехать в офис?

Вздох облегчения сотрудницы не укрылся от внимания девушки.

— Отлично! Давайте поступим следующим образом… — мгновенно переключившись с льстивого на деловой тон, зачастила Мэри Стюарт. Её голос искрился торжеством, а Настя, стараясь запомнить указания, практически перестала дышать. С каждым услышанным словом счастливая улыбка на ее лице становилась всё шире.

В это время Сэмюэль, опершись бедром на простенок между окнами, блуждал растерянным взглядом по застывшей картинке за окном. Улица была абсолютно пустынной, только вездесущие голуби весело плескались в неглубоких лужах, появившихся после ночного дождя.

«По всем признакам, день обещает стать жарким». — Мысль, словно назойливая весенняя муха, то появлялась, то исчезала, отгоняемая льющимся из динамика сотового потоком слов.

— Сэмми! — вновь прорвался к сознанию взволнованный голос Алекса, лучшего друга. — Я постараюсь не подвести команду, честно! Сделаю всё, что возможно в сложившейся ситуации.

Но обрушившаяся на Сэмюэля неприятная новость придавила его решимость тяжёлым сомнением и странной обречённостью. Мерзкий червячок предчувствия грядущих неприятностей угнездился в сознании.

— Я не смогу бросить жену в такой момент… — Алекс, до этого сдерживаясь из последних сил, всё же всхлипнул, но не расплакался. — Если это всё же случится, Саманта не переживет потери. Ты понимаешь, Сэмми?

Вылив на приятеля новый поток доводов, Алекс на какое-то время замолчал. Он явно собирался с силами, чтобы продолжить нелёгкий разговор.

Сэмюэль понимал. Окажись он, не дай Бог, на месте друга, не задумываясь, поступил бы точно так же. Зачем нужны деньги и слава, если рушится тщательно, по крупицам выстраиваемое счастье?

— Я понимаю, — согласился он с Алексом. — Надеюсь, обойдётся, и завтра мы всё-таки увидим тебя на автодроме.

Сэмми устало потёр лоб.

«Без Алекса нам не выиграть. Кто его заменит, если он всё же не приедет? Мишель? Чудес не бывает… Этот мальчик никогда не работал со мной в паре. Выиграть не получится».

— Мы справимся, — вместо упрёка в адрес друга ободряюще произнёс он. — Да и потом, кто сказал, что у Саманты обязательно всё закончится плохо? Вот посмотришь — обойдётся! Не унывай, Алекс!

— Спасибо! Ты настоящий друг! Даже больше: ты мне, как брат. Я буду молиться за благополучие всех и постараюсь вырваться, как только смогу. Но сам понимаешь, теперь от нас уже ничего не зависит.

— Держись, Алекс! Пока.

Сэмюэль покосился на жену. По всей видимости, она сейчас находилась в каком-то своём, одной ей известном мире. Стоя возле кровати, Настя слегка растерянно улыбалась. Внезапно ее губы безмолвно зашевелились, так и не произнося ни слова вслух, и Сэмми показалось, что она читает молитву.

— Кто звонил? — поинтересовалась она, наконец заметив, что Сэмюэль завершил разговор. Её глаза сверкнули лихорадочным огнём, а щеки заалели румянцем.

— Это Алекс… У Саманты угроза выкидыша. Они в больнице.

— А-а-а… — Реакция Насти на новость о проблемах в семье лучших друзей оказалась необычно вялой. — Может, всё ещё обойдётся.

— А тебе кто звонил? — поинтересовался Сэмюэль, ещё сильнее удивляясь происходящему. — Кому это не спится в такую рань?

Настя несколько раз моргнула, а затем широкая и счастливая улыбка озарила ее лицо.

— Милый… Прости… У меня тоже новости, только хорошие. Понимаешь… — Она немного замялась, а затем выдала на одном дыхании: — Я прошла собеседование, и меня только что пригласили на работу… В «ЭМ ДИ Аэро».

Сэмюэль нахмурился сильнее. Их семьи достаточно обеспечены, чтобы позволить себе не думать о хлебе насущном. Кроме того, его личный бизнес, несмотря на специфичность, процветал и приносил немалый доход. Но он знал, как Энести мечтает о небе: хочет оказаться выше птиц — стать бортпроводницей. Разве можно встать у любимой на пути к исполнению заветной мечты?

Глава 3. Обратный отсчёт

— Прости, брат, но я по-другому сейчас поступить не могу. — Голос Алекса сорвался.

В трубке сотового телефона тут же послышался надрывный несдерживаемый всхлип. Абсолютно не стесняясь, беспрестанно шмыгая носом, собеседник Сэмюэля продолжил:

— Ты должен меня понять! Всё плохо! Саманта… она… — Говоривший разразился бурными рыданиями. — Сейчас мне нужно быть рядом с любимой девочкой — только в ней моё счастье. Страшно даже подумать, как она перенесёт эту потерю. Прости, братишка, но, выбирая между ней и командой, я выбираю семью…

Сэмюэль сглотнул внезапно затвердевший воздух.

«Я — идиот! Ради команды фактически обманул Энести, а ведь Алекс оказался более преданным своей любимой. Хотя… — Он нахмурился и, задумчиво почесав кончик носа, тяжело вздохнул. — У них другая ситуация. В моей-то семье всё в порядке!»

— Я понимаю, Алекс…

Но легче на душе у него не стало. Нехорошее предчувствие зашлось в груди желанием расчесать до крови что-то внутри себя. Казалось, там зудит отметина, совсем крошечная, словно аллергия от комариного укуса, но очень болезненная.

Умом Сэмюэль осознавал: лучший друг прав. За столько лет для них обоих команда стала второй семьёй. Но вторая никогда не станет первой, не заменит любимую женщину. Окажись Сэмюэль на месте Алекса, не задумываясь, поступил бы так же. Разве можно любящему мужчине оставить свою вторую половинку в подобной ситуации?

— Я понимаю, Алекс… — ещё раз повторил он, стараясь прогнать тянущее чувство тоски.

Слова Сэмюэля прозвучали глухо и печально. Прикрыв глаза, он вновь прислушался к внутренним ощущениям: к тревожности добавился гнев, но он был направлен не на друга, который своим отказом подставил его. Злился Сэмми на себя — на свою опрометчивость и недальновидность.

Как ни крути, а он глупо попался. Его поймали на крючок топорной провокацией вечные противники по гонкам.

Пару месяцев назад он с друзьями — членами команды — расслаблялся в одном из новомодных бильярдных клубов. Выбраться куда-то всем вместе удавалось не часто.

В этот раз инициатором встречи стал Алекс — бывший напарник по гонкам и старинный приятель Сэмми. Друг поделился счастливой новостью: они с женой ждут первенца. И что, казалось бы, в этом особенного?! А вот тут совсем просто: забеременеть обычным способом у Саманты не получалось. Оба супруга молоды и абсолютно здоровы, но природа буквально поглумилась над ними. сыграла злую шутку. У любящей пары оказалась несовместимость, и лишь спустя четыре года после очередной попытки ЭКО их мечта исполнилась.

Клуб, в котором команда заседала вот уже час, гудел от голосов разновозрастных мальчишек, когда на пороге возникли новые посетители — человек семь. Оглядевшись по сторонам, компания бесцеремонно выгнала из-за углового столика предыдущих гостей и с комфортом устроилась на освободившихся кожаных диванах.

Сэмюэль напрягся.

Этих вольготно ведущих себя парней он хорошо знал. Это были их ярые соперники на трассе — команда «Эдельвейс»[10].

«Хоть бы чего не вышло…» — мелькнула у него мысль.

Повернувшись к Алексу, он открыл рот, чтобы сказать о возникших опасениях, но опоздал.

— Кого я вижу! — раздался бархатный баритон со стороны, где только что разместилась компания вновь прибывших. — И как это тебя, Сэмми-дружок, женушка из-под своей юбки выпустила? — ощерился идеальной белозубой улыбкой высокий и худой, словно жердь, блондин. Его дружки загоготали, оценив шутку.

Сэмюэль постарался проигнорировать явную провокацию.

— Ты бы свой рот не открывал, — неожиданно парировал сидевший рядом с Сэмми паренёк. Это был Мишель — самый молодой член команды и, к сожалению, в силу возраста крайне несдержанный.

Сэмюэль только и успел моргнуть пару раз, как уже все члены суперкоманд «Северная звезда» и «Эдельвейс» начали обмениваться оскорблениями.

Стараясь сдержаться, Сэмми сделал несколько глубоких вдохов, но это не помогло, и он сам начал отвечать на хамские выпады.

Вскоре страсти накалились настолько, что мужчины были готовы начать отстаивать свое мнение кулаками.

И всё же каким-то чудом удалось избежать рукопашной. Однако результатом стало сгоряча данное Сэмюэлем обещание принять участие в гонках в Сан-Диего.

Поспорив, он тут же пожалел, но было поздно.

«Вот я засранец! — ругал себя Сэмми, уже выйдя из клуба. — Обещал любимой, что больше никогда не сяду в болид… Получается, соврал!»

Придя домой, он какое-то время опасался, что жена почувствует его терзания. Но случилось чудо: она ничего не заметила.

Спустя пару дней Сэмюэль перестал тяготиться обманом. Он убедил себя, что ничего плохого на соревнованиях не случится. Его напарником по гонкам будет Алекс. За многие годы совместной работы приятели стали единым организмом. Они словно срослись. Парни научились понимать друг друга практически мгновенно, не произнося ни слова, только по взгляду и по жесту.

«В конце концов, я мужчина и должен сдержать слово, — убеждал себя Сэмми, но совесть почему-то не успокаивалась, заставляя его нервничать. — Это в последний раз! Клянусь, я больше не буду принимать участие в гонках! Даже в болид никогда не сяду, —обещал он сам себе. — Только сейчас по-другому, поступить не могу: подведу ребят. Мы должны победить!»

Глава 4. Плохая примета

— Не перекладывай ответственность с больной головы на здоровую и не указывай, что мне делать! — горячился Роберт. — Он всех нас подставил!

— Мы — команда… — начал было Сэмюэль, но мужчина, топнув ногой, словно капризная барышня, взвизгнул:

— Команда?! О чём ты говоришь?! Ну, конечно! — Его голос с нотками неприкрытого сарказма желчью разлился по ангару. — Да Алекс нас просто продал соперникам… А ты с ним заодно! И вообще, что с тобой говорить?! Ты ж на нашем горбу зарабатываешь — присосался!

— Прекрати немедленно! У тебя помутился рассудок, и ты сам не понимаешь, что несёшь! — Ухватившись за руку, вцепившуюся в ворот поло, Сэмми попытался оторвать её от себя. — У Алекса в семье проблемы. С Самантой беда...

— Да плевать мне на Саманту! — взвыл хам. — Я доверял вам, а вы... Мои деньги! —Отпустив воротник, Роберт резко ухватил себя за волосы, взлохмачивая их. — Что мне теперь делать, а?! Что?! Я поставил кучу бабла на нашу команду… на её победу!

— Я буду вместо Алекса. — Не выдержав отчаянной истерики, Мишель шагнул к нему. — «Северная звезда» победит!

Однако Роберта уже было не остановить. Не обратив внимания на говорившего, он уставился на Сэмми диким взглядом. Игра в «гляделки» длилась не более минуты. Грудь скандалиста вздымалась, словно от быстрого бега. Наконец, шумно выдохнув, Роберт быстро-быстро забормотал себе под нос проклятия. Бледный Сэмюэль открыл было рот, чтобы вновь повторить попытку успокоить Роберта, но тот, качнувшись пару раз из стороны в сторону, резко отшатнулся назад, врезавшись спиной в Мишеля.

— Я понял! Предатели! Этот мальчишка… — Он оглянулся на нерешительно топчущегося за спиной паренька. — Никогда не заменит Алекса. «Эдельвейс» выиграет!

Размахнувшись, дебошир со всей силы ударил кулаком в лицо ни в чём не повинного молодого человека. Коротко взвизгнув, Мишель запоздало прикрылся. Из-под его ладоней заструилась ярко-алая кровь. Роберт, не обращая внимания на содеянное, широкими шагами двинулся к выходу.

— Идиот, что ты наделал?! Вернись немедленно! — крикнул ему вдогонку один из механиков, но Роберт уже скрылся в арке. Зато буквально через пять секунд в двери появилась ухмыляющаяся физиономия одного из пилотов команды соперников.

— О, ссора?! — Он ещё шире расплылся в улыбке и, обведя взглядом ангар, констатировал: — И Алекса нет… Минус два. Значит, победа у нас в кармане.

— Да пошёл ты!

Один из парней, до этого возившихся у болида, швырнул в наглеца гаечный ключ. Тот, с грохотом ударившись о дверь, отскочил на бетонный пол, жалобно звякнув. Незваный гость, решив больше не испытывать судьбу, мгновенно скрылся из поля зрения уже пришедших в себя членов команды «Северная звезда».

— Что будем делать? — поинтересовался Винни, растирая влажной салфеткой кровь по лицу Мишеля. — Снимаем команду со старта?

— Нет-нет-нет, — увернулся от него Мишель. — Я поеду вместо Алекса! Сэмми… —Он умоляюще взглянул на Сэмюэля. — Я не подведу… Обещаю!

Сэмюэль колебался.

Сегодня всё пошло наперекосяк. Всё буквально кричало о грядущей беде. Но Сэмми как главный в команде не имел права поддаваться панике. На его состояние не должна была влиять даже ссора перед стартом. Всё произошедшее — лишь глупое стечение обстоятельств.

Где-то в глубине души Сэмми даже понимал всплеск негативных эмоций Роберта. Тот был игроком: неисправимым, безудержным. Уже не первый раз выяснялось, что несмотря на многочисленные обещания, он продолжал делать крупные ставки.

«Как ни печально, но с Робертом нужно заканчивать: таким не место в команде. Сейчас он позволил себе ударить перед стартом Мишеля, а что сделает завтра ради денег? Испортит болид?»

— Парни! У нас нет иного выхода! — Сэмюэль обвел взглядом присутствующих. — Я и Мишель — в машине. Проверьте ещё раз всё! Последние приготовления. Через десять минут идём на старт.

Приунывшие было члены команды вернулись к привычным для них действиям. Работа закипела.

Сэмми тихонько, медленно выдохнул.

«Кажется, в этот раз мне удалось сгладить скандал».

Он попытался сглотнуть жёсткий ком, но тот, словно острая колючка, впившись в горло, никак не хотел покидать его. Надрывно закашлявшись, Сэмюэль согнулся практически пополам. Прикрывая рот одной рукой, второй он незаметно стер выступившие на глаза слёзы и тут же ощутил странную слабость в коленях и пошатнулся, но почти сразу взял себя в руки, стараясь не упасть.

— Чёрт! Что это со мной? — прошептал Сэмюэль, собирая остатки силы воли в кулак. — Не хватало ещё завалиться на глазах у команды!

— Сэмми? — К нему склонился Мишель с совершенно растерянным выражением на испачканном кровью лице. Участливо придерживая скрючившегося Сэмюэля, он спросил: — Тебе плохо?

Сэмюэля отпустило так же резко, как и скрутило. Несколько раз глубоко вздохнув, он взглянул на расстроенного паренька и, разглядев плещущийся в его черных глазах страх, иронично улыбнулся.

— Да ты что?! Мне?! Плохо?! — Его ухмылка стала ещё шире. — Всё в порядке, просто в горле запершило, вот и закашлялся. Не давая Мишелю опомниться, перевел он разговор на другую тему. — Ну что, готов к заезду?

— Конечно! — поспешно заверил его паренёк, тут же забывая обо всем. — Обещаю! Я не подведу команду, Сэмми!

Глава 5. Господин Милославский

«Наконец-то я могу отдохнуть и немного расслабиться. — Потерев руки, Милославский облегчённо вздохнул. — Да-а-а… Слава Богу, что всё закончилось. Ещё чуть-чуть, и я бы взорвался».

Откинувшись на мягкую спинку огромного кожаного кресла, Дмитрий расслабился и прикрыл отяжелевшие от усталости и хронического недосыпания веки. Перед глазами рассыпались тысячи разноцветных огоньков праздничного фейерверка. Уже много лет он жил в режиме нон-стоп[13].

Сегодняшний день выдался весьма непростым: корпорация осваивала новый рынок сбыта. Он лично с особой тщательностью просматривал каждый документ. Не то чтобы Милославский не доверял своей команде, просто так уж привык действовать с момента становления бизнес-империи.

Добился за эти годы он многого. Работа стала всем: любимым делом, домом, а команда — семьёй. А как же иначе?

Жизнь странная штука.

Куда ещё молодому человеку было деть себя после расставания с желанной женщиной? Подруга детства, а позже любимая, не став судьбой Димы, связала будущее с его бывшим другом Михаилом. С того самого дня, как тот увёз Варю, они больше ни разу не встречались. И пусть рядом с ней не он, но Дима знал: единственная счастлива. Это значит, что то, ради чего он столько боролся, случилось. У неё сложилась семья: муж и трое детей — девчушка и двое мальчишек. Более того, в глубине души Дмитрий гордился: самого младшего назвали, как и его. Ведь, как известно, все случайности не случайны.

Мог ли Дмитрий Милославский ещё двадцать лет назад предположить, что станет одним из богатейших людей мира? Провидение другого выбора ему не предоставило: лишив любви,[14] одарило взамен удачей, трудолюбием и баснословным состоянием.

Поначалу Милославский пропадал в офисе лишь по одной причине: чтобы не сойти с ума от одиночества и живущей в сердце ревности. Он, как ненормальный, погрузился в работу, перестал отличать день от ночи, замечать будни и выходные.

Иногда Дмитрий давал себе возможность расслабиться: встречался с женщинами —всегда разными, но типаж неизменно оставался одинаковым. Он искал похожую на ту, которая являлась ему в откровенных снах спустя годы.

Постепенно боль притупилась.

Несбывшиеся фантазии поблекли, их затмили реальные события. Годы безудержного бега по кругу заставили забыть о многом, что дорого для обычных людей. Он отвык мечтать о любви, о счастье.

Постепенно из памяти стёрлось, как замирало сердце и пела душа только от одной мысли о ней, как таяло под его ласками разгорячённое податливое женское тело, а жадные губы нежно прикасались к бархатной коже, ощущая её слегка солоноватый вкус.

Он всё забыл. Заматерел. Очерствел. Стал смотреть на произошедшее по-другому.

Сейчас ему сорок восемь. В принципе, жизнь удалась, и вроде всё хорошо. Только иногда в душе поднималась буря сопротивления произошедшему с ними — вдруг становилось так тошно, что Милославский готов был променять всё, что имел, на одно-единственное желание: любить самому и быть любимым.

Увы! Такого обменного пункта не существует: нельзя заменить хрустящие банкноты на самое драгоценное и удивительное — взаимное чувство.

Дима дернул головой. Это была лишь минута слабости.

— Дмитрий Георгиевич! — Интерком, негромко звякнув, ожил голосом секретаря: — Я хотела уточнить по поводу вечера. Пока вы были на совещании, звонила Оливия. Она не могла с вами связаться и поэтому просила передать: сегодня к 21:00 вас ждут на ужин к её родителям. Но на 20:45 запланирован вылет… Мне его отменять?

Милославский поморщился. Названная девица была сестрой одного из его давних и достаточно надёжных партнёров в Лондоне — Роберта Хинштейна.

За долгие годы совместной работы мужчины неплохо узнали друг друга, а вот чем партнёры живут вне рабочих стен, никогда не интересовались. И лишь буквально три месяца назад Дмитрия пригласили на светский раут — открытие новомодной картинной галереи, владелицей которой стала жена Роберта.

Пренебречь приглашением было нельзя. Милославский скрепя сердце решил уделить этому максимум час. Однако всё оказалось не так плохо. В галерее его ждал приятный сюрприз: знакомство с двумя девушками — супругой партнёра, миловидной худенькой блондинкой, и его сестрой, высокой жгучей брюнеткой.

— А это Оливия, — представил Роберт стоявшую рядом с женой красавицу, — моя сестра.

Взгляд темно-карих миндалевидных глаз девушки с вызовом прошёлся по фигуре Дмитрия, оценивая его внешние данные. Ноздри её длинного тонкого носа еле заметно дернулись, словно принюхиваясь.

«Ого! Да передо мной настоящая хищница! — отметил для себя Милославский. — Того и гляди, проглотит и даже не поймёт этого!»

Уже спустя пять минут общения Милославский с удовлетворением признал, что в очередной раз не ошибся, навесив подобный ярлык на новую знакомую. Хоть та и казалась милой и непосредственной, что, несомненно, выделяло её на фоне общепринятой чопорности англичан, вот только сколько бультерьера ни причесывай, болонкой не станет.

Привычка не проходить мимо красивых женщин взяла верх, хотя Оливия коренным образом отличалась от любимого Димой женского типажа, уже спустя месяц она по-хозяйски распоряжалась одной из его кредиток.

Милославский не особо обратил на это внимание: материальная сторона взаимоотношений его как человека состоятельного мало интересовала.

Глава 6. Хозяин

— Жениться?! Нет! — выпалил Милославский, совсем не задумываясь о чувствах Оливии. — Какой смысл говорить о том, чего никогда не будет?!

— Не будет? — тревожным эхом повторила за ним Оливия. — Нет? А как же…

— Послушай, дорогая! — перебил её Дмитрий. — Разве я обещал тебе что-то? Мы взрослые люди и живём так, как удобно. Думаю, ты и так не обижена: в обмен на некоторые услуги получила вполне себе вольготную жизнь.

— Услуги?! Вольготную жизнь?! — её голос окреп и зазвенел негодованием. — Да как ты можешь?!

Милославский засмеялся. Стоило чуть посильнее надавить на самолюбие, как светский лоск и напыщенность слетели с девушки, словно пожухлая листва с деревьев от порыва ветра.

— Могу, Оливия, могу! Поверь, я многое могу себе позволить. А за дурацкие мысли, что бродят в твоей голове, не отвечаю.

— Дима! Я думала, что между нами существует некая симпатия… — Она резко сбавила обороты. — Да и к тому же считаю себя достойной для тебя партией: девушка из хорошей семьи, с большим семейным капиталом.

Милославский хмыкнул: Оливия так уверенно торговалась, словно была товаром, который следовало во что бы то ни стало продать.

— Ты же отдаешь себе отчет: объединив усилия наших семей, мы захватим весь рынок, — привела она вполне резонный аргумент.

— Оливия, не тебе рассуждать о бизнесе, — спокойно резюмировал Милославский. — Для меня капитал твоей семьи — что песчинка в песочных часах. Незаметен. А вот твоему брату это объединение точно на руку. — А затем, чуть подумав, добавил: — Я не занимаюсь благотворительностью в пользу имущих, дорогая. Однако, если акции моей корпорации жгут твоему семейству карман, выкуплю.

— Какая же ты скотина, Милославский! — вспыхнула Оливия. — Самодур! Ни одна нормальная, уважающая себя женщина не посмотрит в твою сторону!

— Ну ты же посмотрела, — проговорил он абсолютно серьёзно. — Даже замуж попросилась…

— Да пошёл ты…

— Ай-я-яй, Оливия! — насмешливо произнёс он. — Куда подевалась девушка из высшего общества?

Короткие гудки известили Дмитрия об окончании разговора.

— Ну что, Димон, — произнёс Милославский, глядя на погасший экран сотового, — дожился?! Тебе девушка предложение сделала, а ты — на попятную. Так и будешь дальше скитаться в одиночестве, как одичавшая собака?

Дмитрий вздохнул. Встав из-за стола, нажал на кнопку интеркома, привычно переключаясь на работу.

— Клара! Необходимые документы в поездку собраны?

— Да, Дмитрий Георгиевич! Всё загружено в ноутбук, — бойко отрапортовала секретарь.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Стас придёт с цифрами, пусть располагается в кабинете. Я пока освежусь.

***

С годами Милославский научился находить радость в мелочах, лелеять самое крошечное, примитивное счастье, но мерилом благополучия для него стал комфорт. Всё, что приносило удовольствие от жизни и организовывало его внутреннюю эйфорию, не стоило сожаления о потраченных средствах.

«Так и должно быть!» — когда-то решил Дмитрий, да так и шёл с этим утверждением по жизни.

Шикарные дома в красивейших уголках мира, машины премиум-класса, брендовая одежда и аксессуары — все эти атрибуты состоятельного человека были и у Милославского. У него даже был личный самолёт. Это облегчало жизнь бизнесмену, даря возможность в случае необходимости быстро перемещаться в любую точку земного шара.

Вот и сейчас, взойдя на его борт, Дима попал в комфортное для себя окружение. Сотрудники хорошо знакомы: текучка кадров в компании практически нулевая.

— Добрый вечер, Дмитрий Георгиевич! — поприветствовала хозяина старшая стюардесса.

— Здравствуйте, Мелисса! — привычно склонил голову Милославский. — Всё в порядке?

— Да. Свежую прессу уже доставили. Можем сразу предложить что-то выпить или перекусить.

— Пока ничего не нужно. Позже. Я скажу.

— Конечно, Дмитрий Георгиевич! — И, проводив его к креслу, добавила: — Хорошего полёта!

Разминая задеревеневшие от многочасового сидения за столом переговоров мышцы, Милославский постарался устроиться как можно удобнее. Потянулся, негромко хрустнул костяшками пальцев и вновь прислушался к внутренним ощущениям. Тяжесть в конечностях постепенно отступала.

Удовлетворенно вздохнув, он обвел взглядом салон. Стас негромко, чтобы не потревожить шефа, отдавал последние указания старшей стюардессе. Та, удерживая на миловидном лице профессионально приветливую улыбку, согласно кивала.

«Всё-таки молодец, паренёк! — усмехнулся Дмитрий. — Приятно, что не ошибся, взяв его на работу. И ведь скажи, он, словно преданный пёс, таскается за мной день и ночь».

Блаженно щурясь, словно сытый кот, Дима потёр ладошками лицо. Ощутив под пальцами пробивающуюся щетину, поморщился. Он старался бороться с небритостью, но она уже через несколько часов вновь давала о себе знать.

«Ну так я и с ней красавчик! — весело подумал Дмитрий, почесав шершавый подбородок. — Женщинам такие нравятся».

Из головы давно вылетел неприятный разговор с Оливией, словно и не было в его жизни этой девушки. Привычный мир бизнеса увлек Дмитрия новым проектом, отодвинув всё, что могло помешать, на второй план. Вот только странное дело: в кои-то веки работать не хотелось.

Глава 7. Она

Он не верил своим глазам. Та, что так неосмотрительно посмела потревожить его во время работы, оказалась ожившим воспоминанием: над ним склонилось родное лицо.

Сердце встрепенулось, дыхание остановилось.

«Ва-а-а-арька!»

Душа рванула к любимой. Губы, уже начавшие было растягиваться в счастливой улыбке, внезапно застыли в недоумении. Глаза! На него смотрели участливые, внимательные глаза… цвета летнего неба.

«Господи, да что происходит?! За что ты так со мной шутишь?!»

Нервы жалобно взвыли. Чтобы разрушить видение, Дима прикрыл глаза, затем, судорожно вздохнув несколько раз, открыл.

Наваждение не исчезло. Рядом с ним по-прежнему стояла та, которая до сих пор являлась в снах. Это в них они всё ещё были молоды, а главное, вместе и счастливы…

Красивые пухлые губы девушки шевелились, но Дмитрий не разбирал сказанного. Залипнув на них, он разглядывал чёткий контур, вспоминая, как любил целовать похожие на эти. На несколько мгновений он даже почувствовал, как и раньше, их вкус и запах ночной фиалки.

Милославский сглотнул. Слюна оказалась вязкой, сковывающей язык и нёбо. Он только и мог, что безмолвно разглядывать девушку.

«Стоп!»

Дима моргнул несколько раз, до мелочей восстанавливая в памяти лицо из прошлого. Сердце снова тревожно забилось, его начало знобить.

«Как две капли воды, вот только глава — не её! Не она…»

Дмитрий наконец разобрал слова.

— Вам плохо? — участливо поинтересовалась незнакомка.

— Как ваше имя? — проигнорировал он её заботу. Голос его был хриплым, немного надтреснутым.

— Энестейше, — пробормотала она, неожиданно смутившись от простого вопроса.

— Что вы здесь делаете? — К ним подскочил Стас. — Я же предупредил Мелиссу, чтобы не беспокоили…

— Сядь! — неожиданно грубо рявкнул Милославский, даже не глянув в сторону помощника.

Парень отступил назад.

Желваки Дмитрия несколько раз дернулись, взгляд переместился на бейдж на груди девушки.

«Энестейше Лонг», — прочитал он про себя.

— Простите… — пробормотала стюардесса, уловив его недовольство. Она чуть замешкалась, не зная, как теперь поступить, а потом тихо добавила: — У вас такой усталый вид… Я лишь хотела…

— Дмитрий Георгиевич, извините! — К ним уже спешила Мелисса. Оттеснив девушку, она быстро проговорила: — Энестейше — стажёр. Это её первый рейс… У нас произошла срочная замена, буквально за несколько часов до полёта. Моя вина! Я не успела ознакомить её с вашими требованиями.

Оправдания старшей бортпроводницы лились с невероятной быстротой, но Милославский сам себя не узнавал. Раздосадованный самообманом, с каждым её словом злился всё сильнее и вскоре совсем перестал контролировать свои эмоции.

— Извините! — Мелисса торопилась защитить так не вовремя высунувшуюся с заботой Настю. — Девушка лишь хотела угодить. Она больше вас не потревожит.

Милославский откинулся в кресле и злобно прищурился.

Сколько себя ни вини, а мы привыкли вымещать раздражение на других.

— Разве я вас вызывал?! — Дмитрий резко оборвал вмешавшуюся в их разговор сотрудницу. — И потом, с каких это пор вы решаете, с кем мне разговаривать, а с кем нет?!

— Простите, Дмитрий Георгиевич! — совсем растерялась она, впервые за много лет столкнувшись с неприкрытым хамством всегда корректного бизнесмена. — Я подумала, что следует прояснить это небольшое недоразумение.

— Небольшое недоразумение?! Вы подумали?! — Он скрипнул зубами, одновременно осознавая, что давно не испытывал столь страшного разочарования. — Вы забылись! Здесь важно только моё решение, а мотивация ваших поступков меня абсолютно не интересует!

— Да, конечно… — пробормотала Мелисса. — Вы правы…

Дмитрий ехидно усмехнулся.

— Значит, вы осознали свой промах? — поинтересовался он. Мелисса согласно кивнула. — Станислав! — Он наконец-то удостоил вниманием терпеливо ожидавшего помощника. — По окончании полёта передай в офис: Мелисса должна быть уволена.

После его слов в салоне наступила тишина. Казалось, даже двигатели самолёта стали работать тише.

— А при чём здесь Мелисса? — не сдержалась Настя. — Я виновата — мне и отвечать!

— Энестейше! — ахнула старшая стюардесса. Она никак не ожидала, что новенькая вступится за неё, не побоявшись гнева высокого начальства.

Поползшая в недоумении бровь большого босса выдала его крайнее удивление. Кадык дёрнулся.

— Что не так? — не поняла девушка и перевела взгляд с Милославского на своего руководителя. — Спасибо, Мелисса, что защищаете меня. То, что вы не провели со мной особый инструктаж… — Она сделала акцент на слове «особый». — Не ваша вина. Только человек, далёкий от знания работы бортпроводника, может считать её простой, особенно на вашей должности. На вас вся ответственность за создание комфорта и уюта в полёте для столь драгоценной персоны.

Слова девушки сочились явным ядом. Они хлестали зарвавшегося Милославского, будто отвешивали пощёчины.

Глава 8. Битва характеров

Перед первым полётом Настя старалась быть спокойной, но ей едва удавалось унять нервную дрожь.

Дорога, экстренное оформление в «ЭМ ДИ Аэро», аэропорт стерлись из памяти девушки, словно кто-то прошёлся ластиком по карандашному наброску, а вот нахождение на борту самолёта запечатлелось в её памяти чётко: яркой картиной, наполненной множеством всевозможных эмоций. И причина — главный пассажир, в два счета разрушивший её едва начавшуюся карьеру.

Высокий импозантный мужчина с глазами цвета спелого каштана приковал к себе внимание Насти, как только ступил на трап. Настя так и не поняла, отчего её душа вдруг замерла. В сердце шевельнулось сладостное чувство, будто от влюблённости.

«И что это со мной?» — внезапно подумала она, удивляясь своему необычному интересу.

— Энестейше! — На плечо взволнованной девушки легла рука Мелиссы. — Поздравляю с первым полётом! Ты пока стажёр. Немного не повезло: у нас на борту глава корпорации, и у него особые требования к обслуживанию. Их достаточно много, а объяснять всё нет времени. Ты в этом рейсе в основном будешь на подмене. Скорее всего, помощь коллегам не понадобится, но ты должна быть готова. И запомни: никакой инициативы! — Она приветливо улыбнулась и, приложив указательный палец в белоснежной перчатке к губам цвета спелой вишни, остановила желание стажёра возразить.

— Пока же твоя зона ответственности сегодня — прохладительные напитки. Дмитрий Георгиевич предпочитает минеральную воду без газа. Он пьёт её обычно, пока работает. Имей в виду: вода должна быть чуть прохладнее комнатной температуры, поэтому во время полёта держи шесть бутылок вот здесь… — Мелисса похлопала рукой по встроенному стенному шкафчику. — Понятно?

Настя кивнула, а старшая облегченно вздохнула.

— Мелисса, — послышался голос Стаса — помощника Милославского.

Та странно дернулась, практически на автомате поправила причёску и, в очередной раз бросив Насте: «Вопросы есть?», не дожидаясь ответа, направилась в салон.

Спустя пару минут, аккуратно отодвинув ткань, Анастасия выглянула из отсека кухни. Прямо напротив, в паре метров, стояли помощник и Мелисса. Парень что-то быстро говорил — очевидно, давал какие-то указания. Переведя взгляд за их спины, Настя застыла, разглядывая Большого человека. Её сердечко вновь встрепенулось, быстро разгоняя по венам кровь, взбудораженную странным притяжением.

Мужчина был ровесником её отца и всё ещё хорош собой. Однако Настя каким-то третьим чувством вдруг поняла, что он далеко не в лучшей форме: сильно устал. Об этом свидетельствовали резкие, чуть нервные движения: он раздражённо потирал щёки, то и дело ёрзал на мягком сиденье, пытаясь устроиться поудобнее.

Подглядывать было стыдно. Чувствуя себя ненужной, Настя откинула сиденье и села. Её мысли, словно шарик в игре в пинг-понг, заскакали между мужем и тем, кого она только что так пристально рассматривала. Пытаясь сосредоточиться, Настя раздумывала над своими ощущениями: Сэмми она знала с самого детства, а этого… Видимо, они были знакомы в какой-то прошлой, иной жизни, иначе почему ни с того ни с сего ей так хочется заботится о нём?

Раздрай!

Большую часть полёта Анастасия так или иначе наблюдала за Главным пассажиром.

«А ведь он одинокий человек. — Она нахмурилась. Острая жалость затопила сердце. — Он, словно механическая игрушка, движется рывками, будто вот-вот закончится завод: во сне дёргался, газеты отшвырнул. Сейчас бы ему следовало, воспользовавшись ситуацией, расслабиться и отдохнуть, а он — работать!» — недовольно подумала девушка, увидев, как помощник выставляет на столик ноутбук.

Чем больше Настя анализировала происходящее, тем сильнее её тянуло к этому мужчине — точно магнитом. Она даже встала, на минуту поддавшись странному наитию. Хотелось подойти поближе и, если возможно, пообщаться… Под рёбрами заныло, и болезненный тугой жгут сильно сдавил голову. В висках закололо так, что казалось, ещё минута, и из глаз брызнут слёзы. Руки дрожали, а ноги ослабели, заставив её вновь опуститься на сиденье.

«Почему меня так тянет к тебе? — мысленно обратилась она к нему, превозмогая режущую боль. Дыхание то и дело сбивалось в борьбе с неожиданным недомоганием. — Кто ты для меня?! Что со мной происходит?»

Прислушиваясь к себе, Настя на несколько секунд прикрыла глаза, погружаясь в зыбучую пелену. Девушка даже не поняла, что это зависание стало спусковым крючком — она выпала из реальности.

Желая оказаться рядом, Настя потянулась к сидевшему в кресле человеку: наблюдала за его сосредоточенным мужественным лицом, за беспрестанно шевелящимися красивыми губами, за длинными пальцами, с невероятной скоростью, набирающими текст на клавиатуре…

И… сама не поняла, как оказалась рядом с креслом, в котором работал Милославский.

«Ему нужна моя помощь! — беспрестанно твердила себе Настя, неосознанно убеждая внутреннее «я» в необходимости находиться возле него. — Он держится лишь на силе воли».

Но она ошиблась.

Едва мужчина разглядел, кто стоит перед ним, как досадное разочарование проступило на его породистом лице. Это раздавило Настю. Её помощь оказалась лишней. Под жестким взглядом тёмных глаз она внезапно ощутила себя одинокой травинкой, чудом пробившейся сквозь дорожное полотно, но не выжившей после первого же наезда колесом.

Высокомерный допрос Милославского и устроенная им взбучка из-за наивного желания девушки помочь безмерно уставшему человеку оказались неожиданными. В голове Насти никак не вязались внешнее благородство и надежность мужчины с его поведением.

Глава 9. Неприятное открытие (черновик)

Следующие дни для Милославского пролетали в обычном режиме: работа, работа, работа. В голове, словно карусель, привычно крутились сделки, партнёрские соглашения, информация о рынках сбыта и возможных прибылях. Однако заезженный ритм то и дело сбивался, а мысли о бизнесе уходили на второй план, когда перед ним, словно наяву, вставало знакомое лицо то с карими, то с голубыми глазами.

Карие засели в сердце накрепко. Пусть уже не было прежней остроты чувств от сладких воспоминаний, но тепло их взгляда многие годы помогало выживать в самую тяжёлую минуту. Это были глаза Вари — его бывшей жены и любимой женщины…

Голубые глаза, цвета летнего неба, незнакомой девчонки. Случайная встреча, коих за день бывает великое множество: лица мелькают и тут же забываются, стираются, не оставляя следа ни в памяти, ни в душе. А эти… Они смотрели на него смело, решительно и немного дерзко. И вот что странно: эти, никак не хотели отпускать Диму, заставляя возвращаться к любимому лицу с непривычным для него цветом.

Димка никак не мог определиться, какое из них ему ближе — с карими или голубыми.

«Варькино лицо, но с другими, чужими глазами», — в очередной раз подумалось ему.

Мысли о бывшей жене давно не мучили Милославского так, как в эти последние дни. Толчком послужила встреча с девушкой, похожей на любимую женщину.

Они давно не общался с Варварой. Острая потребность её присутствия в жизни Димы ушла спустя пары лет после расставания. Да и он поумнел — не хотелось ненароком внести разлад с семью дорогого для себя человека. А ещё спустя лет десять прекратилось и их редкое общение по телефону. Как это бывает, жизненная рутина свела на нет хрупкую дружбу. Да и потом, сложно оставаться просто другом тому, кого когда-то трепетно любил.

«Когда мы в последний раз созванивались? — задумался он, слегка нахмурившись. Продольные складки морщин разрезали его высокий лоб. — Непростительная ошибка — прекратить это общение! — Но буквально тут же одёрнул себя: — Значит, у Вари всё хорошо, раз не вспоминает обо мне. Всё правильно: она никогда не держала меня, это я, как ненормальный, цеплялся на эфемерные отношения».

— Дмитрий Георгиевич, приехали! Нас уже ждут, — проговорил Стас.

Милославский повернул голову на голос, с трудом пробившийся сквозь пелену мыслей о прошлом, и выглянул в окно автомобиля, пытаясь осознать, правильно ли он понял своего помощника. Увидев аэропорт, кивнул.

— Да, вижу. — Он потёр подбородок и снова посмотрел на махину транспортного терминала. — Идём.

«Вот закончу проект и обязательно позвоню Варьке… — пообещал он себе. — Господи! Да сколько же лет мы не разговаривали? Я отдалился настолько, что, кажется, забыл её голос!» — Дима попытался вспомнить, как звучал голосок стюардессы, чтобы провести аналогию между тембрами, но тут же сдался: он не помнил ничего, кроме родного лица и цвета глаз.

Утихшая было боль от расставания снова проснулась. Только теперь Дима понял, откуда эти ощущения, терзавшие его уже несколько дней: он не просто потерял контроль над жизнью Вари, но и их дружбу.

«Обязательно наберу Варю», — в очередной раз пообещал он себе.

— Здравствуйте, Дмитрий Георгиевич! — приветливо улыбнулась стюардесса, встречавшая его у трапа. — Добро пожаловать на борт!

Милославский скользнул по ней рассеянным взглядом и привычно произнёс: «Здравствуйте, Мелисса», и тут же остановился, будто наткнулся на невидимую преграду.

— А где Мелисса? — Просканировав сотрудницу компании ещё раз, Дмитрий нахмурился и строго поджал губы. Ямочка на подбородке стала заметнее.

— Мелисса? — На какое-то время женщина растерялась. — Она в «ЭМ ДИ Аэро» больше не работает. — И после небольшой паузы добавила: — Её уволили.

— Не понял? — Дмитрий взглянул на помощника. — С каких это пор кто-то без согласования со мной принимает решения об увольнении сотрудников, с которыми я привык работать?

— Это сделано по вашему распоряжению, — невозмутимо отреагировал Стас.

— По моему? — Милославский в недоумении скривился. — Но…

И только теперь до него дошло, что в прошлый раз, взволнованный встречей с двойником Вари, он сгоряча дал указание об увольнении старшего бортпроводника, забыв отменить его позже.

«Твердоголовый осёл! — чертыхнулся он про себя, поднимаясь по ступеням трапа. — Совсем из ума выжил?! С каких это пор, господин Милославский, люди, верой и правдой работающие на вас много лет, больше ничего не стоят?! Нравится ощущать себя всесильным вершителем человеческих судеб?»

Настроение, уже до этого подпорченное мыслями о потерянной дружбе, совсем рассыпалось в пыль. Устроившись в кресле, Дмитрий обратился к Стасу:

— Где сейчас Мелисса? Чем занимается?

— Не знаю, — сглотнув внезапно затвердевший воздух, произнес молодой человек.

— Стас! — Глава корпорации скрипнул зубами. — Скажи, на твой взгляд, Мелисса хороший работник?

Парень кивнул.

— А почему перед увольнением ценного сотрудника, ты не уточнил у меня ещё раз о принятом мною по ней окончательном решении? Насколько помню, я собирался это сделать по прилёте.

— Закрутился, — честно признался помощник.

Глава 10. Кто?

— Стас! — Милославский рявкнул так, что помощник дернулся. — Что значит «какая-то трагедия»?! Ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь?! Когда это у нас компания оставляла работников один на один с их проблемами?!

Дмитрий искренне негодовал. Он годами выстраивал деловую и кадровую репутацию.

Да, работы у сотрудников было много, требования к исполнению обязанностей жёсткие, но и желающих трудиться хватало. Отбор шёл серьёзный, и попасть в компанию было не так-то просто. Но это того стоило: достойная заработная плата, регулярные бонусы, стимулирующие сотрудников ещё больше выкладываться, контроль над благополучием семей (дополнительные медицинские страховки, отдых, обучение детей и собственное пенсионное обеспечение).

— Дмитрий Георгиевич! Энестейше Лонг всего лишь стажёр и… — Стас осекся под сердитым прищуром карих глаз босса. — Я уже дал указание Мэри Стюарт уточнить, что произошло, — решив больше не рассуждать, пояснил помощник.

Он знал своего начальника лучше, чем тот мог себе представить. Милославский действительно трепетно относится к репутации компании, и Стас поручил Департаменту по работе с персоналом разобраться с произошедшим. Вот только шестое чувство[16] не просто говорило Стасу — оно вопило: смазливая мордашка с невинными голубыми глазками заставила его шефа резко изменить поведение не просто так. Оно его хорошенько зацепило, словно голодную рыбу на крючок. Значит, это не простая забота.

Довольно хмыкнув, Милославский похвалил помощника:

— Умеешь, когда хочешь, Стас. Еще пару лет поработаешь возле меня и пойдешь на повышение.

Улыбка осветила простодушное веснушчатое лицо паренька. Он знал, что так и будет. Его шеф слов на ветер не бросал.

Едва самолёт приземлился, на столик перед Дмитрием опустилась новая факсограмма.

— Четыре дня назад у Энестейше Лонг в гонках на трассе в Сан-Диего пострадал муж. Сейчас он находится в одной из частных больниц Лондона. — Голос парня дрогнул. — Состояние крайне тяжёлое.

Сердце Милославского неприятно защемило.

«Муж? Эта девочка замужем? Так ей же лет двадцать от силы… — И тут же оборвал себя. — А Варьке…? Господи! Так и Варьке тогда тоже было что-то около того… Когда она вышла за меня замуж. Да о чём ты, Димон?! — полыхнул он недовольством. — У одного из твоих сотрудников трагедия, а ты «примеряешь» её в качестве потенциальной для себя женщины? Пошло, Милославский! Пошло и гадко».

Стараясь не поддаваться нахлынувшим на него противоречивым эмоциям, Дмитрий осторожно взял полученную бумагу.

— Пока мы будем ехать в офис, — проговорил он, — распорядись, чтобы Мэри Стюарт связалась с клиникой: корпорация оплатит любые расходы, связанные с лечением и реабилитацией супруга нашей сотрудницы. Пусть узнает, возможно, здесь потребуется другой медицинский центр. И… поставьте в известность Энестейше Лонг: её увольнение аннулировано. Она может вернуться на работу в любое время, как только будет к этому готова.

Молодой человек кивнул. Решение босса не обсуждалось, да и к тому же известие о случившейся трагедии его самого повергло в шок. Стас любил машины, гонки и, как и многие в окружении, следил за результатами любимых команд. «Северная звезда» как раз такой и была. Её лидер Сэмюель Лонг — кумир Стаса. Вот только в голове парня никак не укладывалось, что симпатичная девчонка-стажёр, несколько дней назад поступившая на работу в «ЭМ ДИ Аэро», не кто иная, как жена прославленного гонщика.

— Ты его знаешь? — Казалось, Милославский словно прочитал мысли помощника.

— Да, — Стас тут же преобразился. — Он просто супер! Лучший гонщик в мире.

Милославский неодобрительно нахмурился и отмахнулся.

— А что же твой лучший гонщик в мире сейчас делает в больнице? Ладно, иди! Я просмотрю всё сам, без твоих восторженных комментариев. Держи их при себе.

Спустя несколько минут, прочитав полученную информацию, Дмитрий откинулся в кресле.

«Всё закономерно, — с грустью подумал он. — И как тебя угораздило, девочка, выйти замуж за потенциального смертника?! Где ты только его нашла?! Тебе ведь нужен не такой, как он…»

Дмитрий задумался. «Не такой, как он» всплыло в голове так естественно, будто Дима уже знал, кто он, тот, другой, способный сделать эту малышку счастливой. Подсознание моментально нарисовало картинку счастливого семейного вечера.

Трехэтажное шале где-то в Альпах. Большой дом: каменный первый этаж, а два других — деревянные. Окна чуть больше стандартных. Света от них столько, что грубые деревянные стены в зависимости от времени суток окрашиваются то в цвет сливочного масла, то топлёного молока. Пол из широких массивных досок кое-где покрыт меховыми коврами-шкурами. Мебель — кожа и дерево, текстиль — лён.

В центре главной комнаты — огромный каменный камин с живым огнём. Напротив него — большой угловой диван с мягкими подушками и пушистыми пледами. На нём — она, одетая в домашний трикотажный костюм такого же цвета, как и глаза — небесно-голубого. В руках — большая книга с яркими картинками. Рядом, поджав под себя ноги, сидят девочка лет пяти и мальчик лет трёх, оба темноволосые. Их рты приоткрылись, а глаза устремлены на маму — они там, в истории, которую она читает.

Дверь в комнату негромко скрипит, но этого достаточно, чтобы девушка, сидящая на диване, оторвалась от своего занятия.

Глава 11. Стечение обстоятельств

Едва войдя в офис, Милославский тут же отдал распоряжение.

— Добрый день, Клара! Вызовите ко мне Мэри Стюарт. Предупредите, что речь пойдёт о трагедии в семье Энестейше Лонг.

— Хорошо, Дмитрий Георгиевич. Вам звонила Оливия. Беспокоилась. Она не может вас застать. Соединить?!

Милославский поморщился. Да, звонки от девушки поступали, он видел. Их действительно было много. Вот только для того, чтобы не отвлекаться от переговоров, он по многолетней привычке включил переадресацию на голосовую почту и с чистой совестью забыл об этом.

— Точно! Соедините, пожалуйста. — Дмитрий устало вздохнул, остановившись у массивной створки двери в свой кабинет. — Да, Мэри придёт — пусть сразу заходит, не ждёт. И что с почтой? Срочного много накидали? — кивнул он на горы документов. — Чтобы не затягивать письма, отдай важное Стасу, — распорядился он.

Секретарь мило улыбнулась и, быстро разложив папки на две стопки, одну из них подвинула к помощнику.

— Стас, — переключился Дмитрий на замершего возле стойки парня. — Пока я буду разговаривать с Оливией, разбери срочную почту. Мэри подойдёт — тоже приходи. Потом отработаем документы, и, скорее всего, я тебя на день-два отпущу. Дам внеплановые выходные. Не против?

Стас смутился. В последние пару месяцев он активно ухаживал за Лулу из планового департамента. По всей видимости, как они ни таились, а слухи об их амурных делах до шефа дошли, и тот с барского плеча расщедрился на дополнительные выходные.

Милославский ободряюще легонько похлопал по плечу молодого человека и направился к себе.

Войдя в кабинет, он садиться не стал. Обойдя кресло, направился к барному шкафу. Достав бутылку минеральной воды, одним движением открутил крышку. На автомате сделав несколько шагов к столу, вновь остановился, а затем отхлебнул большой глоток, как можно обильнее смачивая саднящее от сухости горло.

В голове мелькали обрывки мыслей не желая выстраиваться в мало-мальски логическую цепочку. И, как ни странно, вопрос, который его сейчас волновал больше всего, звучал так: «Что делать с Оливией?»

Не встреться у него на пути Энестейше, Милославский, возможно, так и продолжил бы необременительную связь, а позже даже оформил бы законность вполне удобных для себя отношений. Но теперь всё изменилось. Он понимал: Оливия для него никогда не станет своей. Его душа не примет эту светскую красавицу, как бы ни хотелось этого семье Хинштейн.

Тренькнул интерком, и голос Клары оповестил:

— Дмитрий Георгиевич! Оливия на проводе. Можно соединить?

— Да. — Милославский сделал ещё один глоток и поставил бутылку на стол. Сев в кресло, потянулся к трубке.

— Дмитрий Георгиевич! У Оливии сегодня день рождения, — предупредила секретарь. — Цветы и подарок я выбрала, но хотела бы, прежде чем отправлять, согласовать с вами.

«Чёрт! Забыл… — скривился он. — А ведь она говорила мне об этом!»

— Спасибо, что напомнила. Что за подарок?

— Браслет, золотой.

— Хорошо! Что бы я без тебя делал?! — искренне поблагодарил ее Милославский. — Совсем вылетело из головы. По завершении разговора зайди. Покажешь, что нашла.

— Да, Дмитрий Георгиевич!

— С днем рождения, Оливия! — проговорил он вполне бодро, заменив поздравлением обычное приветствие.

— Дима! Ты помнишь о моём дне рождения? — счастливо прошептала девушка, окрыленная его вниманием. И не дожидаясь ответа, продолжила: — Напоминаю: сегодня в 21:30 заказан столик в «Леонардо»[17].

— Без меня никак? — наивно поинтересовался Дима, хотя понимал, что соскочить с крючка сегодня не получится. Какие бы в дальнейшем отношения с Оливией он ни планировал, расстраивать девушку, не придя на её праздник, ему не позволяла совесть.

В трубке повисла напряженная тишина. Оба не торопились продолжить разговор: отвечать на провокационный вопрос, а впрочем, как и давить на любовника, ей не хотелось; он же надеялся на женскую чуткость и чудо.

Однако Оливия прекрасно чувствовала: дай она слабину, и «выигрышный билет по имени Дмитрий Милославский» ускользнёт от неё, словно угорь.

— Я понимаю, дорогой, ты устал. — Женская интуиция требовала снизить градус напряжения. — В эти дни было много работы, перелёт, но… — Оливия замолчала, подбирая слова. — Милый! Прости, но все знают о том, что у меня есть мужчина. И если я приеду в клуб одна, это будет выглядеть крайне неприлично. Сделай мне такой подарок…

«Угу… — мысленно согласился он. — Нельзя портить Оливии день рождения. В конце концов, девушка не виновата, что у меня нет к ней чувств. Подождут рабочие вопросы. Срочного ничего нет, а значит, решу чуть позже. Не горит».

— Конечно, Оливия! — согласился Дима. — Мой настоящий подарок через час будет у тебя.

— Спасибо-о-о! — По интонации было понятно, что девушка улыбается. — У тебя прекрасный вкус, и… я надеюсь это то, о чём я думаю? — Она попыталась прояснить ситуацию, явно намекая на кольцо.

— Это браслет.

«Понимаю её разочарование. — Милославский грустно ухмыльнулся. — Она ожидала не того. Но нет, этого символа она от меня точно не дождётся!»

Иллюстрации к роману. Дмитрий и Анастасия

ДМИТРИЙ

Бизнесмен "широкой руки". 48 лет. Заядлый холостяк и завидный жених

АНАСТАСИЯ

20 лет. Стюардесса. Замужем за "звездой автогонок", мама маленькой дочки.

***

Насмешка судьбы. Их линии жизни столкнулись, чтобы нацчить любить всему вопреки.

Глава 12. Скелеты в шкафу

Обсудив с Мэри Стюарт текст соболезнования и материальную помощь семье Энестейше Лонг, а также разобрав со Стасом срочную почту, Дмитрий отправился домой.

Предстоял непростой вечер. Он знал, что при всей напускной покладистости Оливия от него не отступится, а встреча с семьей станет ещё одним испытанием на выдержку.

Конечно, за эти месяцы у Димы выработался своеобразный иммунитет на поползновения красавицы. Он давно не реагировал ни на какие провокации с её стороны, оставался равнодушным в любой ситуации, связанной с девушкой. Однако где-то в глубине души Дмитрий наивно надеялся на то, что произойдёт чудо: Оливия прозреет и перестанет жить несбыточными мечтами, приняв ни к чему не ведущие отношения за правило.

Вот только здравый ум Милославского утверждал другое: от Оливии этого ждать не приходится. Она — хищница. У таких добыче, попав в когти, вырваться практически невозможно. Значит, сегодня вечером на него обрушится новая атака, но уже при поддержке всего клана Хинштейн.

Неожиданно размышления на эту тему подняли ему настроение. Игры с Оливией в «перетягивание каната» давали разрядку после тяжелого рабочего дня, отвлекали от рутины. В какой-то мере это стало для него своеобразным тренингом либо тестом на стрессоустойчивость. Да и к тому же Оливия была не первой пираньей в его жизни, да и, скорее всего. не последней, поскольку связывать себя с кем-то семейными узами он не собирался.

«Хотя… — Уголки губ Димы поползли вниз. Воспоминания о случайной в его жизни встрече с девушкой-стажёром вытеснили лирику предстоящего вечера: такая молодая, и уже вдова! — Вот так живешь и не задумываешься о том, что твоё «завтра» может никогда и не наступить. Наверное, это страшно — в таком возрасте потерять близкого для себя человека!»

Мысли плавно перенесли Дмитрия в прошлое, в то время, когда он потерял Варю, ведь она выбрала не его, а его лучшего друга. Внезапно любимые карие глаза снова стали голубыми. Милославский зло тряхнул головой.

«А ведь я совсем ничего о ней не знаю! — неожиданно дошло до него. — Надо завтра же посмотреть документы и понять наконец что со мной творится. Две разные женщины, а я вижу одно и то же лицо. Почему?»

***

Ресторанный зал модного загородного клуба встретил Милославского тихой музыкой. Она была ненавязчивой и ощущалась гармоничной частью интерьера.

Мягкий свет настенных бра был призван создать романтичную обстановку в помещении, оформленном в стиле современной классики. Круглые столы, накрытые белоснежными скатертями, массивные кресла с высокими спинками, белая посуда и серебристые столовые приборы должны были подчеркнуть элитарность заведения, но вместо того усиливали ощущение чрезмерной пафосности и театральности.

— Дима! — Оливия поднялась ему навстречу со свойственным ей достоинством. Её движения были мягкими и плавными. Это невольно приковывало к красавице взгляды окружающих. — Я рада, что ты всё-таки нашёл возможность приехать.

— Здравствуйте! — поприветствовал он присутствующих.

«А Оливия молодец! — отметил он про себя. — Не выдала ни одной лишней эмоции».

— С днём рождения, Оливия! — Дмитрий прикоснулся губами к щеке именинницы. — Я же обещал, — проговорил он, практически выдохнул слова ей в ухо.

— Спасибо. — Ему показалось, что в глазах девушки блеснула влага, едва он отстранился и смог их рассмотреть.

— Выглядишь сегодня чудесно, — сделал он ей искренний комплимент.

Оливия, и правда, была хороша. Бирюзовое платье из натурального шёлка облегало фигурку красавицы, подчеркивая аппетитную грудь и узкую талию.

Именинница счастливо улыбнулась.

— Позволь представить тебя моим родителям: Серафима и Давид. Мама! Папа! Познакомьтесь: это… — Она на несколько секунд прижалась виском к плечу Димы. — Дмитрий, мой… — И, чуть замешкавшись, но почти сразу же выдала: — Близкий друг.

— Ну наконец-то. — Из-за стола поднялся высокий статный мужчина — отец девушки. Протянув руку, вежливо улыбнулся. — Рад познакомиться с другом моих детей.

Дмитрий расслабился: «друг детей» звучало куда проще и приятнее. Подсознательно Милославский опасался услышать от родителей Оливии определение «жених».

— Я тоже рад такому знакомству. — Дима легонько сжал его ладонь.

А вот мать девушки повела себя вполне ожидаемо.

— Вас днём с огнём не сыскать! — с явным снобизмом проговорила женская копия Роберта Хинштейна. Поджимая тонкие губы и чеканя каждое слово, она продолжила: — Чересчур заняты или попросту избегаете знакомства?

— Фима! — Давид строго взглянул на супругу. — Зачем тыкать палкой в осиное гнездо?! — Лицо его, став серьёзным, казалось грубым, словно высеченным из камня.

Жена недовольно взглянула на него, но промолчала.

«Да уж! Видимо, в этом семействе не все мне рады, — констатировал Милославский. — Серафима явно не одобряет выбор дочери!»

Но Оливия уже опомнилась.

— Дима! Спасибо за шикарный подарок. Он просто великолепен! — Она приподняла руку и легонько тряхнула кистью. На запястье сверкнула россыпь прозрачных камешков. — Очень красиво, милый. У тебя отменный вкус!

— Я рад, что тебе понравилось, — проговорил Дмитрий, помогая ей сесть.

Глава 13. Сюрприз

Дмитрия будто огрели чем-то тяжёлым. Удар отключил все звуки. Перед глазами поплыли чёрные пятна, не дававшие возможности рассмотреть лица людей, сидящих за столом. Кровь с удвоенной скоростью побежала по венам. В голове сигнальным набатом билось только одно единственное слово: «малыш».

Но Дима хорошо умел владеть собой. Ему понадобилась всего минута, чтобы прийти в себя.

Взглянув на Оливию, он нахмурился. Девушка явно волновалась: на тонкой шее нервно пульсировала голубоватая жилка, взгляд был устремлён поверх голов гостей, кисть руки, державшая ножку бокала, мелко дрожала, вторая безвольно лежала на скатерти.

— О, так это же здорово! — хохотнул Роберт. — Прекрасная новость: мы породнимся. Если нужно, быстренько свадьбу организуем.

— Что значит «быстренько»?! — возмутилась молчавшая до этого Серафима. — Мы не будем нарушать традиции. Свадьба такого уровня должна пройти по высшему разряду. Нужно нанять лучших специалистов…

Внезапно Милославскому стало смешно: абсолютно чуждые по духу и по менталитету люди решили за него всё, не оставив права на выбор. Непростительная ошибка с их стороны!

— Всё в порядке, Оливия? — спокойно поинтересовался Дима, проигнорировав разглагольствования её родственников. — Тебе, наверное, сейчас, лучше не пить спиртное. — Он осторожно высвободил бокал из пальцев девушки и отставил в сторону.

— Фима! Роберт! — чуть повысил голос Давид, останавливая словесный поток сына и жены. — Полагаю, ваш энтузиазм здесь никто не оценит, он лишний.

Слова прозвучали отрезвляюще. Говорившие замолчали и в ожидании уставились на Милославского. Тот, холодно кивнув в сторону отца девушки, резюмировал:

— Спасибо, Давид за поддержку, но я в ней не нуждаюсь. Отвечу сам. Ты прав в одном: это касается только меня и Оливии. Раздавать советы тем, кто в них не нуждается, — занятие неблагодарное. Зря сотрясаете воздух. — Он легонько стукнул своим бокалом по поверхности стола, как бы припечатывая только что произнесенное. — Мне кажется, или все внезапно забыли для чего мы здесь собрались? Напоминаю: у Оливии праздник. С днём рождения, дорогая!

Дмитрий предельно вежливо, но уверено указал присутствовавшим на их место. Оглушающую тишину через несколько секунд прервала мать девушки, заговорив первой и переключив внимание на обсуждение какого-то недавно прошедшего светского мероприятия.

Дима буквально кожей чувствовал, как напряжение именинницы постепенно спадает: её плечи расслабились, но взглянуть на него она пока так и не решалась. Указав на фужер, Оливия попросила у стоявшего за спиной у отца официанта.

— Воду без газа, пожалуйста.

Парень проворно выполнил её просьбу.

Взяв в руку наполненный бокал, Оливия наконец-то подняла глаза на Дмитрия.

— Ты не сердишься?

Уголки губ Милославского дрогнули, опускаясь вниз в саркастической полуулыбке.

— Полагаю, ты и сама прекрасно понимаешь: сейчас не время и не место для подобного разговора, — спокойно произнёс он. — У нас ещё будет возможность всё обсудить.

Темно-карие глаза Оливии зло прищурились, остренький кукольный подбородок с вызовом вздернулся, а губы дрогнули в желании ответить колкостью. Но она всё же сдержалась.

— Ты прав.

«Ух, ты! — хмыкнул Дмитрий. — Игра гормонов уже даёт о себе знать! Хотя она и раньше иногда срывалась», — напомнил себе он.

***

Небрежно бросив на кровать пиджак, Милославский взялся за узел галстука. Одно резкое движение, и аксессуар полетел туда же.

Оливия, подойдя к туалетному столику, принялась медленно снимать украшения: браслет и цепочка с кулоном отправились в шкатулку. Потянув вниз замок на платье, умело замаскированный в боковом шве, она раздраженно повела плечами, сбрасывая тонкие бретельки. Едва лёгкая ткань коснулась пола, Оливия перешагнула через неё, словно через ненужную тряпку.

Взгляд Милославского невольно прошёлся по полуобнаженному телу девушки, ища хоть какие-то признаки подтверждения беременности. Но нет — живот Оливии был абсолютно плоским.

— Оливия! — решив больше не тянуть с разговором, начал он. — Пояснишь, почему о твоей беременности я узнаю последним?

Её брови взметнулись вверх, а юркий язычок прошёлся по тронутым ярко-розовой помадой губам.

— Ну почему же последним? Папа и Роберт тоже ничего об этом не знали.

В душе Милославского вскипела обида. Сдерживая праведный приступ злости, он попытался утихомирить уязвлённое самолюбие. Понимал: даже благородный гнев в такой ситуации — плохой советчик. Нужно было найти компромисс, суметь договориться с девушкой, ведь она уже носит под сердцем его ребёнка. То, что сейчас происходило, было в корне неправильно. Не от этой женщины хотелось наследника, но он — бесценный приз, который Дмитрий получит в результате данной, пусть и непродолжительной связи.

— Оливия, ты же умная девочка! — не дав эмоциям взять над собой верх, миролюбиво произнёс Дмитрий. — Я ведь ничего и никогда тебе не обещал.

Она упрямо молчала. Её быстрые пальцы сноровисто порхали над причёской, высвобождая одну за другой вьющиеся пряди.

Милославский, как ни странно, понимал девушку. Да, он ничего и никогда не обещал, но надежда… в её душе всё равно жила надежда, что он, узнав о долгожданном наследнике, примет по-мужски правильное решение: узаконит их отношения. Но Дмитрий стоял на своём, даже зная, что словами наносит Оливии болезненный удар. Своё решение он менять не собирался.

Глава 14. Чудеса случаются

С момента разговора Дмитрия с Оливией прошло чуть больше недели. Милославский время от времени прокручивал его в памяти, пытаясь разобраться в собственных ощущениях.

Охлаждение отношений с пассией логично: девушки никогда рядом надолго не задерживались — растворялись, как предрассветный туман, едва он начинал скучать или тяготиться ими. И здесь всё шло по давно накатанной колее к логическому завершению, ещё чуть-чуть, и Оливия ушла бы из его жизни, как и многие до этого.

Но празднование дня рождения Оливии закончилось сюрпризом для Дмитрия — новостью о беременности девушки. Такой крючок, как желанный наследник, во все века работал на сто процентов. Этот ключ открывал многие двери, как в законном браке, так и вне его. Что касается будущей мамочки, то Оливия была далеко не проста: прагматична, целеустремлённа. Ей не пришлось долго объяснять, что шансы на узаконивание отношений с Милославским равны нулю, но выгоду свою она осознавала и не преминула воспользоваться ситуацией, разыграв хорошо отрепетированный спектакль: уж слишком «своевременно» Дима узнал о беременности.

Все объяснения Оливии казались Дмитрию смехотворными. Она утверждала, что о ребенке рассказала, едва получив подтверждение беременности. Якобы, изнывая от нетерпения, девушка отправилась за покупкой теста в ближайшую аптеку. Стечение обстоятельств, что в этой аптеке провизором работала Мерседес.

Впрочем, Дима, приняв на веру рассказанную Оливией сказку, занял жёсткую позицию: свадьбы не будет, но ребёнка он признает. Решил, что возьмёт на полное содержание малыша и его маму.

Угрызений совести Дмитрий не испытывал. Другого и быть не могло, ведь в его голове постоянно крутилась мысль о Насте.

Дмитрий жалел девушку, ставшую вдовой в двадцать лет. Душа разрывалась от сочувствия. Он из личного опыта знал: лучшее лекарство, способствующее воскрешению после личных потерь — работа. Однако его предложение о возвращении на работу в компанию, которое Мэри Стюард передала юной вдове буквально на следующий день после похорон, было встречено с полным равнодушием.

Всё это время в нём боролись два «я»: руководителя и мужчины, которому очень хотелось оказаться рядом. Весы его желаний постоянно колебались, так и не находя баланса между ними. Благо, рабочие будни не позволяли ему долго терзаться подобными размышлениями.

Закончив подготовку к очередным переговорам, Милославский позвонил в Департамент по кадрам.

— Мэри, Энестейше Лонг вышла на работу? — Выслушав ответ, нахмурился. — Понятно. Значит, так: сейчас я уезжаю на встречу с заказчиками. Сколько она продлится, неизвестно, поэтому уже в течение получаса жду на электронную почту личное дело девушки. Изучу, как только появится возможность. Всё-таки она сейчас в весьма сложном моральном вакууме, и наш долг — помочь ей выбраться из него. Жду.

«В конце концов, я же должен понять, кто она такая». — Облегченно вздохнув, Дима отправился решать рабочие вопросы.

Переговоры затянулись не на шутку. Новые клиенты разочаровали: они оказались с большими претензиями к качеству и смехотворным бюджетом, хотя изначально объемы и условия оговаривались совсем другие. Провозившись с ними уйму времени, Милославский негодовал: усилия затрачены впустую — на подготовку ушло много сил, а, главное, оставался вопрос, почему неблагонадёжность коммерсантов не была выявлена изначально. Получается, что служба безопасности, правовой и экономический департаменты корпорации данный факт элементарно прохлопали. Это могло означать только одно из двух: халатное отношение либо преднамеренное упущение. Милославский своих людей ценил, доверял, но человеческий фактор не отменял — нельзя было исключать и самого плохого. Завтра утром ему предстояло устроить разбор полётов.

Сев в машину, Дмитрий откинулся на подушку изголовника и устало скомандовал: — На сегодня — всё. Едем домой, Джек!

Мысли казались тяжеловесными, неповоротливыми. Глаза закрывались сами собой. На плечи давило, руки и ноги мелко подрагивали, а мышцы ныли — на него будто навалилась невидимая бетонная стена. Не хотелось даже шевелиться. Налицо все признаки переутомления.

«Сейчас… пару минут отдыха, посмотрю почту, и на сегодня всё, — пробормотал он. — Так! Нужно будет что-то решать с жильём для Оливии. Находиться под одной крышей больше нельзя».

В последние пару дней Оливия явно чувствовала себя рядом с ним некомфортно и старалась избегать любых встреч. Домоправительница рассказала Диме, что девушка бесконечно изводит персонал придирками. Скорее всего, причиной резкой смены настроения стала пресловутая игра гормонов женщины в положении.

«Что для Оливии лучше купить — квартиру или дом? Лучше дом. — Мозг снова включился в работу, сравнивая преимущества проживания в квартире и в доме. Он сам склонялся к дому, но вот в том, захочет ли его Оливия, сомневался. — В конце концов, пока не появился малыш, можно предоставить право выбора ей. Позже, когда ребёнок будет подрастать, понадобится дом, и тогда это не должно обсуждаться».

Приняв решение, Дима немного успокоился.

«Да. Сегодня же поговорю с Оливией, что именно она хочет, — решил Милославский, с трудом разлепив свинцовые веки. — Ну, Димон, последний рывок — переписка».

Откинув столик, он устроил на нём ноутбук и открыл электронную почту. Сообщений было много, но натренированный взгляд Милославского мгновенно выхватил одно — от Мэри Стюарт. В теме письма высвечивалось «Энестейше Лонг». Щелчок по вложению в него, и нетерпеливый взгляд практически впился в появившиеся на экране документы.

Глава 15. Незваный гость

Трехэтажный таунхаус встретил Дмитрия мрачной безрадостностью серых стен. Грубо обтесанный камень делал дом похожим на древнего монстра, не смягчали даже встроенные в фасад на входе дома колонны, а также лепнина над дверью и прямоугольниками окон.

Трель дверного звонка оказалась под стать элитному жилищу: низкой по тону, с простуженной хрипотцой.

— Добрый вечер, — поприветствовал Милославский стройную брюнетку с печально-строгим лицом в черном элегантном платье. Она была красива. Тёмные, практически бездонные глаза смотрели на него устало-равнодушно. — Мне нужна Энестейше Лонг. Я — Дмитрий Милославский.

Женщина сморщилась, словно вот-вот разрыдается, однако ей удалось сдержаться. Сделав шаг в сторону, она молча пропустила гостя в холл и лишь потом представилась.

— Я — Берта Лонг.

— Примите мои искренние соболезнования...

Но она отмахнулась, прервав мужчину.

— На всё воля Божия. Сэмми давно сделал свой выбор. Он знал, на что идёт, продолжая рисковать. Теперь бедный мальчик встретится с матерью… Я — мачеха Сэмми.

Сомнение, вспыхнувшее было в душе Милославского по поводу неадекватной реакции матери на гибель сына, угасло. Она была неродной. Словно в подтверждение мыслей, Берта продолжила.

— Мама Сэмюэля умерла восемь лет назад. Ему тогда едва исполнилось шестнадцать. Я пыталась заменить её, но настоящего тепла в наших отношениях так и не возникло. Этому есть объяснение: он однолюб, а я, не поняв особенности ребенка, не приложила достаточных усилий для того, чтобы стать парню хотя бы другом. Простите, — опомнилась собеседница, — держу вас в холле. Вы же сказали, что хотите видеть Энести, а я о себе и о Сэмми… Пойдёмте… Бедная девочка! Она безумно страдает…

Буквально через минуту они вошли в просторную гостиную, современную, обставленную в стиле хайтек, что совсем не вязалось с суровой классикой внешнего вида здания. Повсюду горели яркие софиты, вот только уюта свет никак не добавлял. Вероятно, этому способствовала общая атмосфера трагедии, витавшая в стенах дома.

— Энести, это к тебе, — проговорила женщина, пропуская Дмитрия вперед. — Посмотри, кто пришёл, — обратилась она к девушке, словно к маленькой.

Дмитрий растерянно зашарил взглядом по просторной комнате. Поначалу помещение показалось ему пустым, однако вскоре обнаружилась та, кого искал. На большом диване, в куче массивных подушек, виднелась сгорбленная фигурка. Какое-то время Милославский с сомнением рассматривал девушку, а затем всё-таки шагнул вперед.

Горе, если оно истинное, никого не украшает. Настя сильно изменилась: красивая и дерзкая ушла, и на её место пришла бледная копия с огромными глазищами и синевато-серыми тенями под ними. Но и в этих глазах горе оставило свой отпечаток: их цвет не был небесно-голубым, как прежде, а виделся льдисто-серым, будто выцветшим. Девушка смотрела на Дмитрия так, что ему вдруг захотелось исчезнуть хотя бы на некоторое время. Этот взгляд прожигал внутренности, но не огнём, а холодом: просочившись через одежду тысячей иголочек, скользнул вверх и, прокатившись по позвоночнику, обдал лицо исходившей от него тоской.

Дима верил подобным ощущениям. Конечно, ведь он знал, как больно терять тех, кого любишь. Судьба дала ему ещё один шанс: столкнула с этой девушкой, и, как ни кощунственно было думать Дмитрию, преподнесла «ужасный» подарок, сделав вдовой ту, в которой он нуждался, как путник, бредущий по пустыне к свежей холодной воде.

Милославский понимал: будет непросто. Ему придётся пробиваться сквозь терновник осознания потери, восстанавливая разбитое сердце и доказывая на деле, чего он стоит.

— Здравствуйте, Энестейше!

Девушка молча рассматривала неожиданного гостя с таким непониманием, будто перед ней стоял не человек, её руководитель, а говорящее пустое место.

— Энестейше… Энестейше… Энестейше…

Дмитрию пришлось несколько раз повторить имя, прежде чем взгляд Насти сфокусировался на нём.

— Зачем вы пришли? — поинтересовалась она хрипло. — Нравится чувствовать себя всесильным?! Ну тогда воскресите мне любимого! — со страшной злобой выпалила она. А увидев растерянное лицо Милославского, взорвалась новыми эмоциями: — Ненавижу вас! Пока вы распинали меня за мнимую провинность, он страдал. Ему было та-а-ак больно-о-о!

Она заплакала. Рыдания становились всё сильнее и истеричнее. Но растерянность Дмитрия продлилась всего пару минут. Сев на диван рядом с Настей, он притянул её к себе, впечатывая в широкую грудь, и в этот момент ему было наплевать, что под потоком солёной влаги намокает баснословно дорогая рубашка, превращаясь в некое подобие носового платка. Ему хотелось сжать её до боли, до хруста костей — впечатать в себя так, чтобы стать единым целым, разделить боль, терзающую её душу на двоих, забрав большую часть страданий.

— Ничего исправить нельзя, — шептал он, уткнувшись губами в висок. — Сэмюэль знал, чем всё может закончиться, но предпочёл рискнуть. Возможно, это и была его судьба — вспыхнуть яркой звездой и сгореть молодым.

— Тебе-то откуда знать?! — Девушка и сама не заметила, как перешла на «ты». Пытаясь вырваться из сильных объятий, заколотила ладонями, куда придётся: по плечам, по лицу. — Деньги — честь — честь — деньги! Да вы, мужчины, просто идиоты, если зацикливаетесь на таком! Тупые споры: меряетесь друг с другом своим достоинством, словно мальчишки, забывая о семье, о близких, о долге и о данных обещаниях! Ненавижу-у-у!