В поисках счастья

Глава 1. Грозный генерал Даттон и его дочь 

«Яркие вспышки молний освещали высокие мятущиеся волны, что обрушивались на покосившееся судно, грозя разбить его в щепки и утянуть в пучину тяжёлые сундуки с золотом. Дикий ветер завывал и рвал в клочья тучи…»
– Миранда! Мира!
«Дикий ветер… Рвал в клочья тучи…»
– Мира! Я знаю, ты здесь!
Я с досадой захлопнула книгу и выглянула в окошко расположенной на дереве «каюте».
В большом мире не бушевал шторм, не сверкали молнии и не тонули пиратские корабли. Всё, как обычно, спокойно до зубовного скрежета: на зелёном газоне резвились отцовские рассел-терьеры, в ветвях платанов и дубов пели птицы, над Даттон-Холлом плыли пушистые облака.
Внизу стояла моя шестая невестка Лианна и прикрывала ладонью глаза от проглядывающих сквозь листву солнечных лучей. Лианна – милейшее существо, ангел во плоти и единственная из моих невесток, согласившаяся делить крышу над головой с грозным генералом Даттоном.
– Прости за беспокойство! – проговорила она. – Сэр Джеймс ищет тебя, дорогая. У него к тебе разговор.
– Насколько срочный? – поинтересовалась я.
– Он просил пригласить тебя немедленно.
– Иду.
Пара секунд – и я, спустившись по верёвочной лестнице, оказалась рядом с хрупкой красавицей Лианной, которая никогда бы не рискнула подняться ко мне в «каюту».
– Он у себя в кабинете, – произнесла Лианна. Выглядела она встревоженно.
– Спасибо, Ли, – ответила я и улыбнулась, стараясь показать, что нисколько не обеспокоена.
На самом же деле я испытывала все признаки надвигающейся тревоги и на то имелись веские причины. Месяц назад я окончила клиффордскую женскую гимназию и вовсю наслаждалась заслуженным отдыхом. О будущем пока не думала, но подозревала, что именно этот вопрос намерен поднять отец.
О его настроении не было нужды спрашивать. Генерал Даттон каждую минуту дня и ночи был собран, суров и бескомпромиссен.
Именно таким я его и обнаружила в Красном кабинете. Он сидел за массивным дубовым столом среди крупномасштабных карт, военных трофеев и книг по истории и тактике боя. У его ног дремал дряхлый пёс охотничьей породы по кличке Гамбит.
– Вы хотели меня видеть, папа? – с порога заявила о себе я.
Отец оторвался от мемуаров, над которыми трудился последние несколько лет. С каждым годом его почерк становился всё неразборчивее, а расшифровывать и перепечатывать эти каракули приходилось несчастной Лианне, так как ни одна секретарша из-за жёсткого генеральского характера надолго у нас не задерживалась.
Отец окинул меня непонимающим взглядом, будто припоминая, зачем, собственно, меня позвал.
– Ах, это ты, Миранда. Ну что же, присядь, дочь.
Начало разговора мне уже не нравилось. Точно такая фраза предшествовала моему отъезду в Клиффорд, где находилась известная в Зелёных Землях женская гимназия со спортивным уклоном. Не то чтобы мне там совсем не нравилось, наоборот. Но я терпеть не могла, когда мою судьбу решали вместо меня, будь то выбор учебного заведения, бального платья или блюда в меню ресторана. Многие поколения женщин мирились с таким укладом, я же считала это несправедливым.
– Ты едешь в Дортмунд, – обрушил на меня новость отец.
– Почему именно Дортмунд? – вскинулась я.
– Шестеро твоих братьев успешно окончили Дортмундскую академию легионеров и врачевателей, – тяжёлым тоном говорил отец, – и проявили себя отважными воинами в схватках с исчадиями хаоса. Седьмой, Митчелл, гордо носит звание лучшего кадета академии. А ты, Миранда, продолжишь нашу славную военную династию и станешь врачевателем – лучшей профессии для тебя и придумать сложно. Свой целительский дар ты унаследовала от матери – упокойся её душа в лучшем из миров! – и настоящее преступление с твоей стороны пренебрегать таким бесценным подарком судьбы.
Отец умел давить как никто другой. Солдаты, слуги, родственники, соседи, случайные прохожие – все слушались грозного генерала и ходили по струнке не только в его присутствии, но и много дольше. Точнее, все, кроме меня.
– Прошу вас, не вынуждайте меня делать то, чего я боюсь! – воскликнула я. – Позвольте самой решать, что делать со своей жизнью дальше. В Королевстве сотни высших учебных заведений, в которых я могла бы проявить свои таланты…
– Моя дочь ничего не должна бояться, – перебил отец, – тем более того, что связано с будущей профессией. Я уже подал твои документы в Дортмунд и подписал разрешение на обучение. Вступительные экзамены через две недели. Готовься.
– А если я провалю экзамены? – с вызовом сказала я.
– Не провалишь, – буравил меня взглядом отец.
Я с трудом справлялась с дыханием – я всегда задыхалась, когда в красках представляла себя той, кем желал видеть меня отец.
Но я была бы не Мирандой Даттон, если бы не предприняла ещё одну попытку:
– Папочка, а если я скажу, что влюблена и выхожу замуж? Вы же не станете препятствовать моему счастью?
Его глаза мигом приобрели стальной оттенок, кончики седых усов зашевелились, а щеки и лоб пошли алыми пятнами, и я было испугалась, как бы у него не подскочило давление.
– Кто он? – процедил отец.
Я помедлила с ответом. Назову кого-то из знакомых – тому точно не поздоровится. А настоящего жениха у меня не было, но это, как говорит Лианна, дело поправимое.
– Я просто предположила. Получается, если жених отзовёт ваше разрешение, я не смогу учиться в академии, и вы уже ничего не сможете сделать.
– Нет в природе такого жениха, который бы противился воле генерала Даттона, – проговорил сквозь зубы отец. – Я уже всё решил. Ступай.
– Хорошо. Я уйду.
Отец, видно, не ожидая от меня такой скорой капитуляции, промолчал, а Гамбит в удивлении поднял голову, словно сомневался, Миранда ли перед ним стоит или какая-то другая девица.
Я вылетела из кабинета, хлопнув дверью, и помчалась к себе. В мыслях царил полнейший хаос.
Но привычная обстановка немного меня успокоила.
Рыжий холёный Вискерс сладко потягивался в своей корзине, и я не удержалась, чтобы его не погладить. Затем принялась пересчитывать свои сбережения – их оказалось не так уж много, на месяц или два хватит.
Я не успела достать чемодан, как на пороге появился отец.
– И не вздумай сбежать, – пригрозил он, – с моими связями тебя остановят на первом же перекрёстке. И тогда я буду говорить с тобой совсем по-другому.
И удалился, громко стукнув дверью, отчего со стены с грохотом упала деревянная полка. Стоявшие на ней книги рассыпались по полу, а фарфоровая статуэтка, изображавшая фавна с лирой в руках, разбилась вдребезги. Ну и ладно, всё равно она мне никогда не нравилась.
Шмыгнувший под кровать Вискерс жалобно мяукнул.
– Вискерс, милый, ты как?
Я заглянула под кровать. Из темноты испуганно глядели огромные светящиеся глаза.
– Иди сюда, милый! Иди ко мне! Мира тебя не обидит.
Кот идти не желал, наверное, боялся, что генералу Даттону снова приспичит повоспитывать непокорную дочь. Пришлось лезть под кровать и вытаскивать его оттуда за шкирку.
– Ну вот кто меня за язык тянул? – сетовала я, поглаживая дрожавшего кота. – Раскрыла перед отцом все карты! Умеет же он вытягивать информацию из людей и хаоситов – не хочешь, а расскажешь обо всём, что на уме таится. Боевой маг-менталист – страшная сила. И заклинания ментальной защиты помогают далеко не всегда.
Вискерс, естественно, никогда мне не отвечал, во всяком случае, по-человечески, но слушал очень внимательно.
Все мои семеро старших братьев боевые маги, но до силы отцовского дара воздействовать на эмоции им далеко как до луны. Мне же от матери достался дар целительства, и я бы охотно променяла его на любой другой, потому что до смерти боюсь крови. А какая стычка с хаоситами обходится без крови? Вот именно, ни одна. И какой из меня врач, если при виде малейшей кровоточащей царапины я глаза закатываю и хлопаюсь в обморок? Да-да, я серьёзно, проверено неоднократно. Отец же считает мои страхи женскими капризами, которые не стоит брать во внимание.
Если отец хочет, чтобы я поехала в Дортмунд, я поеду. И докажу, что недостойна учиться в лучшей в Королевстве академии легионеров и врачевателей. Наизнанку вывернусь, но скрою свой целительский дар. Провалю экзамены, докажу свою профнепригодность – или я не Миранда Даттон.
За дверью послышались лёгкие шаги. Задремавший было Вискерс приоткрыл один глаз, но, уразумев, что генерал настолько тихо передвигаться не может, снова прикрыл.
В дверь едва слышно постучали, и на пороге появилась Лианна.
– Я слышала, у тебя что-то упало?.. Ах, эта прелестная статуэтка! И книги!.. Позволь помочь тебе, – мягким голосом проговорила Лианна и присела на корточки.
Я осторожно переложила притворяющегося спящим Вискерса в корзину и присоединилась к невестке.
– Надеюсь, грохот не разбудил малыша? – спросила я. – Прости.
– Нет-нет, ты же знаешь, маленький Коди спит очень крепко.
– Счастливый!..
– Что случилось, Мира? Ты расстроена?
Лианна смотрела на меня с нескрываемым сочувствием, но её внимание нисколько не напрягало.
– Отец договорился, чтобы меня взяли в Дортмунд, – ответила я, складывая книги в две аккуратные стопки: первая состояла из учебников по медицине, вторая – из художественной литературы. Естественно, вторая была значительно ниже и поэтому каждая из книг зачитана мною до дыр.
– На факультет врачевателей? – уточнила Лианна.
– Да. И, думаю, вступительные экзамены – простая формальность. Дочь генерала Даттона не могут не принять в академию.
– Но ты же этого не хочешь!
– Ты же знаешь отца! Он привык решать за всех и вся, вершить чужие судьбы, разбивать сердца.
– Мира, возможно, я тебя удивлю, если скажу, что выбор твоего отца пал вовсе не на меня. Мы с Джейкобом поженились против его воли.
Я чуть не задохнулась от нахлынувших чувств. Удивление – всего лишь одно из них. Радость, ликование, восхищение и даже лёгкая зависть – далеко не всё, что я успела классифицировать.
– Не ожидала такого поворота? – улыбнулась Лианна.
– Честно? Нет.
– Тебя удивляет то, что я терплю его скверные привычки и дурной нрав? Я делаю это ради Джейкоба. Ради нашей любви и нашего будущего. На самом деле твой отец не такой уж жестокий, каким желает казаться. Он пережил много горя, и мне остаётся только пожалеть его и утешить.
– Ты святая женщина, Лианна, – вздохнула я. – Я бы так не смогла.
– Ну что ты, никакая я не святая! – засмеялась она. – Так какой у тебя план?
Мы присели на диван, и я охотно поделилась с невесткой своими надеждами и опасениями, не забыв при этом намекнуть, что не прочь связать себя узами брака.
– Выйти замуж, чтобы насолить отцу? – нахмурилась Лианна. – Тебе же всю жизнь потом жить с этим человеком. И пять лет учёбы в академии – ничто по сравнению с жизнью с нелюбимым мужем.
– В академии полтысячи парней, если не больше. Выбирай – не хочу. Все сильные, здоровые, храбрые, без вредных привычек и из хороших семей, кто-то из них непременно мне понравится, уж не сомневайся.
– Я и не сомневаюсь. Главное, чтобы ваше решение связать свои судьбы было взвешенным, а не сиюминутным. Чтобы вы любили так сильно, что не мыслили бы жизни друг без друга.
– Как вы с Джейкобом? – подсказала я.
– Как мы с Джейкобом, – счастливо заулыбалась Лианна.
Такой же улыбкой ответить я не смогла. То, что пытается донести до меня Лианна, никак не отзывается в моей душе. Любовь, какой её описывает невестка, – нечто за гранью моего понимания. Если верить романам, которые я прочла, любовь – чувство настолько сильное и неконтролируемое, что и представить страшно.
Нет, спасибо, Миранда Даттон обойдётся без этого. Хватит с меня и одной фобии. Симпатии, уважения и общих интересов, как по мне, для семейной жизни вполне достаточно.
После мы, как настоящие стратеги, в подробностях обсудили каждый из пунктов, продумали план действий и пути отступления. Я радовалась поддержке Лианны. По сути, она заменила мне старшую сестру, которой у меня никогда не было, стала моей лучшей подругой, и я доверяла ей почти как самой себе. Она поддерживала меня во всём, всегда принимала мою сторону и участвовала во всех моих странных экспериментах. Даже служила подопытным кроликом, когда я оттачивала свои простейшие целительские навыки и пыталась избавиться от самого жуткого страха.
– Я в тебя верю, – ободряюще сказала Лианна, – у тебя всё получится. Всё будет именно так, как ты того хочешь, дорогая сестра.
Вискерс в своей корзине расслабленно мяукнул.
– Спасибо, Ли, – с чувством произнесла я, усиленно моргая, чтобы не заплакать.
Миранда Даттон никогда не плачет. Не влюбляется. Не сдаётся. И не применяет свою магию во вред.
Тут в раскрытое окно влез мой второй питомец. Бадди был полной противоположностью томного и не в меру упитанного Вискерса. Котёнком я спасла его от разъярённых собак, с которыми он желал сразиться. Повзрослев, он таким и остался – своенравным и драчливым. Вот и сейчас на подоконнике застыл серый жилистый котище. Его короткая шерсть торчала дыбом, глаза горели диким зеленоватым огнём, а на ухе красовалась новая прореха. Слава богам, не кровоточащая. Именно Бадди чаще других пугал меня до обморока, но вместе с тем мы были крепко привязаны друг к другу.
– Иди сюда, Бадди! – позвала я.
Вискерс демонстративно отвернулся к стене, а Бадди, чихнув и мотнув головой, совершил длинный грациозный прыжок, оказавшись у меня на коленях. Я принялась чесать его под подбородком. В отличие от Вискерса, Бадди не скрывал своих чувств. Когда нужно, он дрался насмерть, а когда ему было хорошо, мурчал так громко, что в ушах звенело.
– Проживёте без меня пару дней? – приговаривала я, лаская кота. – Я провалю вступительные экзамены и сразу вернусь к вам. И мы снова станем лазать по заборам, жить в домике на дереве, удить в озере рыбу, бегать наперегонки и прыгать через ручей. Как вам такая перспектива?
Бадди одобрительно мурчал, он любил рыбку и активное времяпрепровождение. Вискерс, не разделявший наших с Бадди увлечений, без задних ног дрых на мягкой подушке. И только Лианна смотрела на меня с таким выражением, будто знала, что в Дортмунде судьба моя изменится навсегда.

Глава 2. Случай в придорожном кафе

Бесконечно долгие две недели отец провёл дома и экзаменовал меня по три раза на день, не считая обязательных спортивных упражнений, проводившихся под его непосредственным надзором. С физической подготовкой у меня всё в порядке – я с детства бегала и отжималась вместе с Митчем и Джейком, а что касается теории… Не получилось её саботировать, иначе бравый генерал Даттон и по ночам заставлял бы меня пересказывать прочитанное, одновременно стоя в планке или подтягиваясь на турнике.

Выезжали на рассвете. Отец пожелал сопровождать меня, отказавшись от поездки по железной дороге. И вместо уютного купе, услужливого проводника и вагона-ресторана нам предстоял долгий путь на автомобиле с тугим на ухо шофёром. Спенсер когда-то служил с моим отцом, получил ранение и практически потерял слух. Отец принял участие в его судьбе и пригласил поработать шофёром.

И как только Спенсер завёл мотор и тронулся с места, отец снова принялся меня воспитывать.

– Ни в коем случае не пропускай утреннюю пробежку – для здоровья ещё не придумали ничего лучше спорта, – громко возвестил он, перекрикивая шум мотора.

– Ась? Простите, сэр, вы что-то сказали? – переспросил Спенсер.

– Я не тебе, Спенсер! Крути свою баранку да смотри в оба, больше от тебя ничего не требуется.

Я оглянулась.

У крыльца стояла Лианна с полуторагодовалым Коди на руках. Я махала им до тех пор, пока и стройная фигурка невестки, и дом, и пруд перед ним не скрылись за лесным массивом, окружавшим отцовское поместье.

– Вставай раньше всех и ложись позже, постоянно тренируй тело и ум, – зудел над ухом знакомый с детства голос.

Я старалась не вслушиваться, зная наперёд обо всём, что скажет отец. И утешала себя тем, что скоро вернусь к Лианне, малышу Коди и своим пушистым питомцам. Вступительные экзамены займут всего неделю. О том, что будет после, не особо задумывалась. Преждевременная радость – не к добру, как говаривала Лианна.

– Мать бы гордилась тобой. – Отец икнул, когда колесо подскочило на кочке.

Мама умерла в родах, и я никогда её не видела, только на тех редких фотокарточках, где она была изображена в день свадьбы или в день рождения каждого из сыновей. Я была её восьмым и последним ребёнком. Дома нет ни одной фотокарточки, где мы были бы изображены вместе с мамой.

– В академии за тобой присмотрит Митчелл, – выхватил слух из нескончаемого потока отцовской речи.

О да, Митчелл. Мой седьмой брат, который успешно сдал переходные экзамены и поступил на выпускной курс. Ему предстояла боевая практика, длившаяся практически весь оставшийся год, уж не знаю, каким образом он сможет присматривать за своей младшей сестрой. Отец разве что для красного словца так сказал. А соглядатаев там полно и без Митча. Отец – член попечительского совета, он лично знаком с каждым человеком в академии от ректора Тентерфилда до уборщика в студенческом кампусе.

Мне будет сложно убедить преподавателей в своей профнепригодности, но я приложу максимум усилий. Дар у меня пусть и сильный, но, хвала небесам, нестабильный.

– И не посрами там славное имя наших предков, – тут же сказал отец, будто мысли мои прочёл, – все ещё помнят моего прапрадеда Эфраима Даттона, дравшегося за Северные Земли против ледяных големов, и дядюшку Финеаса Даттона, освободившего Крейгсхейд от нашествия пустынных странников.

Я слышала все эти истории не раз, а потому позволила себе расслабиться и помечтать.

Я точно знала, чего я боялась и чего не хотела. А вот чем бы желала заняться, и не знала толком. В разные периоды своей жизни я рвалась стать отважной путешественницей или школьной учительницей, актрисой или домохозяйкой, владелицей кондитерской или модного ателье. Оставалось утешать себя тем, что окончательное решение я приму после того, как выйду из академии со штампом «профнепригодна» или «отчислена» на конверте с документами.

Устав академии я прочла от корки до корки, особенно ту его часть, где перечислялись прегрешения, за которые студентов с позором отчисляли из учебного заведения. Это открытое неповиновение старшему по званию и призывы саботировать приказы руководящего состава, хулиганство, пьянство, непристойное поведение, драки, воровство, взяточничество, побег, прогулы и низкие баллы. Выбирай, как говорится, на любой вкус. Уйти по собственному желанию в моём случае не вариант. Во-первых, я девушка, за которую всё всегда решает отец или другой родственник мужского пола, например, опекун или муж, а во-вторых, моя фамилия Даттон, и этим всё сказано.

В десять часов мы остановились перекусить в придорожном кафе со странным названием «Фея и рыцарь». Интерьер и меню оставляли желать лучшего, а вид из окна на выгоревший лес удручал донельзя. Отец не мог выбрать лучшего места для того, чтобы отбить зарождающееся желание сбежать. Здесь и бежать-то некуда.

Глава 3. Дортмундская академия легионеров и врачевателей

В лучшей академии легионеров и врачевателей в Королевстве Зелёных Земель – Дортмунде – я бывала не раз. А точнее, шесть раз, когда мои старшие братья получали диплом с отличием и звание лейтенанта Королевского Легиона. В следующем году на торжественном мероприятии по случаю очередного выпуска блистать предстоит уже моему седьмому брату Митчеллу. Отец ждёт, что через пять лет я тоже предстану перед его очами, держа в руках диплом с золотым тиснением и с лейтенантскими погонами на плечах, но я вынуждена его разочаровать. Неужели он забыл, что его единственную дочь Мирандой зовут? Сокращенно – Мирой. Я – символ мира, мне не место в военной академии. Как он этого не понимает?

Отец шагал по академии как по собственному дому, поминутно с кем-то здороваясь и громко комментируя невидимые нормальному взгляду недочеты. Я шла за ним, держа взгляд ровно и стараясь не запоминать лиц, с любопытством глядевших мне вслед. Зачем, если я их больше не увижу?

Передав меня с рук на руки секретарю в приёмной ректора, он сделал такое лицо, будто вот-вот прослезится и, чего я никак не могла ожидать, крепко прижал меня к широкой груди и пробормотал:

– Верю, ты не подведёшь старика-отца. В добрый путь, моя девочка. Ты – лучшая, запомни это. Мама на небесах улыбается тебе.

А после отстранился и, не удостоив меня взглядом, удалился, по своему обыкновению громко хлопнув дверью и уронив какую-то из безделушек на пристенной тумбочке.

Я же продолжала стоять столбом и недоумевать, что сейчас произошло. Никогда прежде отец не выказывал такой черты характера как сентиментальность. Сдержанность и здоровый цинизм – это наша визитная карточка! Разве что я иногда перебарщивала с эмоциями, но, страшась получить от братьев обидное клеймо истерички, училась справляться с ними и достигла на этом поприще определённых успехов.

– Ну что же, мисс Даттон, добро пожаловать в академию! – любезно произнёс секретарь, не старый ещё мужчина в круглых очках и отлично скроенном костюме-тройке. Табличка на его столе гласила о том, что зовут его мистером Джонатаном Скребноутом.

– Благодарю, мистер Скребноут, – проговорила я, проглотив готовые было вырваться слова: «Я здесь ненадолго, поверьте мне».

– Возьмите, это поможет вам сориентироваться в многочисленных переходах академии и жилом комплексе, – с этими словами секретарь передал мне карту Дортмунда, расписание экзаменов, Устав академии, который я и без того знала наизусть, список необходимой для подготовки литературы и бейджик с моим именем. – Сейчас вам нужно пройти на территорию кампуса и найти коменданта, сержанта Паттерсона. Когда выйдете через заднюю дверь и пересечёте внутренний дворик, поверните направо. Впрочем, думаю, вы быстро сориентируетесь. Даттоны приживаются здесь очень быстро.

– Не в пример остальным, – констатировала я и добавила вполголоса: – Но я буду первой из Даттонов, кто здесь надолго не задержится.

– Удачи на экзаменах, мисс Даттон, – с улыбкой пожелал мистер Скребноут, сделав вид, будто не расслышал моей последней фразы, и я, подхватив чемодан, поспешила покинуть приёмную.

Бейджик, понятное дело, я сунула подальше в карман – нечего каждому встречному и поперечному знать моё имя. Остальные бумажки отправились в чемодан. Мне они тоже не пригодятся.

Снова пришлось проходить через холл. Это было огромное помещение, в высоту занимавшее два этажа и поддерживаемое целым рядом колонн. Второй этаж представлял собой открытую галерею, где располагались кабинеты ректора, деканов и других далеко не последних в академии лиц. Пол был выложен по диагонали крупными белыми и коричневыми со светлыми прожилками плитками. Освещение не ахти какое, но над стендом с рейтинговой таблицей и портретами основателей и руководителей академии горели лампы в виде уличных фонарей. У стенда толпились кадеты в синих и чёрных кителях, совсем взрослые мужчины, очевидно, выпускники. Ни одного парня в зелёном кителе, которые полагалось носить студентам-целителям, среди них не было.

– Хорошенькая, – сказал кто-то из выпускников.

Если без ненужной скромности, природа меня не обидела. Рост выше среднего, черты лица правильные, классические, глаза выразительные, волосы блестящие и густые. Фигура в меру женственная: всё необходимое при мне и в то же время ни одного лишнего грамма жира, ни одной сверх меры перекачанной мышцы. Поэтому я приняла комплимент на свой счёт и воззрилась на кадета. Он тоже по моим меркам выглядел на восьмёрку из десяти: высокий, с широченными плечами и светлыми волосами. На груди знак отличия. Неплохо, очень даже неплохо. Пожалуй, с этим знаком он и на девятку потянет.

– На какой факультет поступаешь, красавица? – спросил он.

Пока я раздумывала над ответом (секунды две, не больше, клянусь!), не желая показаться простушкой или, что того хуже, искательницей мужей, меня опередил стоявший рядом с красавчиком коренастый парень:

– Какая тебе разница, Мортон, если тебя дома невеста ждёт? – и подмигнул мне.

– Не на ваш факультет, расслабьтесь, – процедила я и зашагала быстрее.

Потенциальных женихов здесь много, но как среди них отыскать того единственного, если ни на кого из них нежелательно заглядываться, чтобы репутацию не испортить? Репутация – она как ваза. Вот она вроде стоит целёхонькая, а тут вдруг – бац! – пошатнулась и разбилась так, что не склеишь.

– Разрешите вам помочь? – раздался громкий голос над головой.

Глава 4. Прогулка по территории

– Привет! Я – Элси Нортон! А ты? И кто тот красавчик, с которым ты прощалась у входа? Твой жених? Он не против, чтобы ты получила высшее образование? Ты на какой факультет поступаешь? – такими вопросами встретила меня соседка по комнате после того, как я прошла недолгую процедуру регистрации и поселения в кампус.

Комната, как и обещал Митч, располагалась на четвёртом этаже и предполагала наличие соседки. Я не против соседки, главное, от скуки умереть не дадут.

– А я Миранда, будем знакомы, – представилась я, протягивая для пожатия руку.

Девчонка явно не ожидала подобного, но руку всё же приняла. Мне понравилось, что рукопожатие оказалось не вялым, а ладошка – не ледяной и не липкой. Но первое, что бросалось в глаза, это шапка кудрявых рыжих волос. И уже после, присмотревшись внимательнее, я отметила выразительные зелёные глаза, вздёрнутый носик, едва заметные веснушки на щеках, красивую линию бровей и пухлые губки. В целом, Элси показалась мне хорошенькой.

– Миранда, а фамилия у тебя есть? – поинтересовалась она.

– Есть, – нехотя ответила я, – Даттон моя фамилия.

– О! Неужели? – обрадовалась она. – Так ты – та самая Даттон? Отец которой, единственный в Зелёных Землях, вернулся из потустороннего мира живым, ещё и пленного хаосита привёл?

– Она самая, – пробурчала я, наверное, в миллионный раз жалея о том, что являюсь дочерью такой известной в Королевстве личности.

– Я так рада, что нас поселили вместе! – Мне показалось, Элси сдерживалась, чтобы не броситься ко мне с объятиями. – Расскажешь, что там да как в мире хаоситов? Это же умереть как круто!

Я перебила её:

– Отец не любит рассказывать. Так что извини.

Элси пожала плечами.

– Ну ладно. Тогда о себе расскажи. Тот парень и правда твой жених?

– Он мой брат. А у тебя есть братья? Или сёстры?

Оказалось, что у Элси имеется только один брат, да и тот младше её на восемь лет. Отец её – старший фельдшер в городской больнице, а мать – акушерка. Элси же, имея целительский дар среднего уровня, решила попробовать себя в военной медицине. Жениха нет, сердечных привязанностей тоже, зато амбиций выше крыши.

– Не осуждаю тех, кто сюда за мужем приезжает, – заявила она, – а я не из таких. Я учиться хочу. Хочу сама себе имя сделать. Работать хочу, карьеру построить. А очаги охраняют и детей растят пусть те, кому это нравится.

Только разузнав основные факты из биографии своей новой соседки, я немного рассказала о себе. Впрочем, о себе я всегда рассказывала мало по той простой причине, что и рассказывать, собственно, было не о чем. Ничем, кроме подвигов предков, я не прославилась. Спорт, нестабильный целительский дар, домашние питомцы, зависимость от солнечной погоды, чтение приключенческих романов и боязнь крови – все мои характеристики, но о двух последних я обычно умалчиваю.

Я только настроилась как следует поболтать, когда Элси со словами: «Извини, нужно подтянуть теорию», – достала толстенный учебник по биологии. Точно такой же остался у меня дома на полке.

– Да, конечно, – кивнула я и принялась распаковывать немногочисленные вещи.

Комната досталась нам небольшая и, на удивление, не лишенная уюта. Большое окно, выходившее на футбольное поле, делило комнату надвое. По обе его стороны в зеркальном отражении располагались застеленные пушистыми пледами кровати. У каждой из них – свой коврик и своя тумбочка. Над изголовьями – одинаковые светильники, в центре под потолком висит люстра на четыре лампочки. Вдоль стен – два письменных стола, два деревянных стула с мягкими сиденьями, два узких платяных шкафа. Стены выкрашены приятной персиковой краской. Окно завешено кружевной занавеской, но предусмотрены также и светонепроницаемые шторы бледно-оранжевого цвета. Над кроватями красуются довольно неплохие акварельные пейзажи: мне достался лесной пейзаж, а Элси – морской, и это единственное, что разнилось. Ах да, с моей стороны ещё была дверь, ведущая в уборную, а со стороны Элси – в душевую.

Быстро покончив с вещами, я заскучала. Элси, похоже, надолго углубилась в изучение биологии. Читать мне не хотелось, разве что есть немного. Судя по общепринятому распорядку дня, которое я, помимо прочего, отыскала в ворохе бумаг, поданных мне мистером Скребноутом, ужин я пропустила, а следующего приёма пищи ждать до восьми утра. От нечего делать я сгрызла яблоко и отправилась гулять по территории. Я не привыкла много времени проводить без движения, а потому небольшая прогулка оказалась весьма кстати.

Извилистая дорожка, обсаженная невысокой живой изгородью и каштанами, привела меня к небольшой спортивной площадке. Там занималась группа парней в самой разной спортивной одежде, должно быть, все они поступающие, как и я, потому что кадетам выдавали несколько комплектов формы, в том числе спортивной, по цвету факультета: чёрный носили легионеры без магических способностей, синий – боевые маги, а целители щеголяли в зелёном.

Парни тотчас повернули головы в мою сторону. Кто-то даже присвистнул. Похоже, девушки тут и правда редкость. Пока никого, кроме Элси, я не увидела.

– Не заблудилась, красавица? – поинтересовался один, крутивший мощные педали-лопасти на тренажере, похожем на велосипед.

Парень был высокий и крепкий, как, впрочем, и все здесь, только лицом не вышел. Коротко стриженые ярко-рыжие волосы торчали ёжиком, на широком лице рассыпались веснушки. Чем-то он напомнил мне Вискерса, но погладить его желания не возникало.