В тени Элилира.

Дом — милый дом.

— Вы не вправе так поступить со мной! — раздался женский голос, сорвавшийся на дрожь и едва сдерживаемый рыданием. Эхо отчаянного крика леди Лилит прокатилось по коридорам поместья Блэквудов, будто брошенный в глубокий колодец камень.

Бурная перебранка между господином дома и его единственной родной дочерью была слышна даже на нижних этажах.
Прислуга, за все годы службы привыкшая к безмолвной кротости молодой леди, впервые слышала, как она повышает голос. За восемь лет тягот и оскорблений со стороны мачехи и сводных сестёр Лилит ни разу не позволила себе сорваться. И потому нынешние крики потрясли всех, кто находился в поместье.

— Неужели и у таких безупречных людей, как леди Лилит, случаются истерики… — прошептала юная служанка Тина, смущённо озираясь.

Ей было всего шестнадцать. Она оказалась в доме Блэквудов лишь год назад, когда её тётушка, госпожа Миранда — суровая гувернантка поместья — привела племянницу в прислуги.
Сейчас же Тина стояла посреди залы, уставившись в потолок, будто надеясь сквозь балки увидеть, что происходит в кабинете господина Блэквуда.

— Хватит клевать носом, — проворчала Миранда, легонько стукнув племянницу серебряным прибором по макушке. — Ты уже десять минут натираешь одну и ту же тарелку. Гляди, отражение своё разглядывать можешь.

Тина вздрогнула, вспыхнула, потерла ушибленное место и тихо промолвила:
— Полагала, что леди Лилит вновь пожелает ужинать у себя в покоях… тётушка.

Гувернантка не ответила. Только тяжело вздохнула и жестом велела Тине продолжать работу, не вмешиваясь в дела, что слуге знать не положено.
Тем временем, за резной дверью кабинета мистера Блэквуда разыгрывалась настоящая трагедия. Как только до Лилит дошли вести о том, что её отдают в жёны северному лорду, она, не раздумывая, ворвалась в кабинет своего отца. Отношения между ними нельзя было назвать тёплыми… но и холодными — тоже. Между ними всегда лежала тень недосказанности, накопленных обид и несбывшихся надежд.
Но сейчас всё это вспыхнуло ярким пламенем.
Лилит, впервые со дня смерти матери, потеряла контроль над собой. В груди поднялась буря — жгучая, отчаянная, ранящая.

— Прекрати истерику! — рявкнул в ответ мистер Блэквуд.

Лилит мгновенно замолкла. Привычка послушаться — давняя, болезненная — взяла верх.
Мужчина резко поднялся, схватил со стола пергамент с королевской печатью и тряхнул им перед лицом дочери.

— Видишь? Это указ Его Величества. Как, по-твоему, я мог бы пойти против воли короля?

— К Асирису короля и всё его королевство! — выкрикнула Лилит, шагнув вперёд так резко, что подсвечники дрогнули.

Лицо мистера Блэквуда пошло багровыми пятнами.

— Прикуси язык, безрассудная девчонка! — прошипел он. — Думай, что говоришь. Не всякая дерзость сойдёт тебе с рук.

«Асирис — имя, которое до сих пор произносили вполголоса. Тёмный маг, живший три столетия назад. Он обратил королевства в пепел, расколол мир надвое и исчез, оставив после себя ужасы, что старейшины по сей день рассказывают при свете свечей. С тех пор имя Асириса стало почти запретным — символом хаоса, разрушения и силы, которую не должен носить ни один живущий.»

Маркиз Блэквуд устало опустился в резное кресло, потёр лоб, будто пытаясь прогнать тяжёлую головную боль.

— Я бессилен, Лилит, — произнёс он уже тише, но голос его звучал сломанно. — Разве ты думаешь, что мне безразлична твоя судьба? Я выступал перед Советом, я умолял пересмотреть решение. Но указ исходит лично от Его Величества. Никто не вправе его оспорить.

Он посмотрел на дочь — и впервые за много лет в его взгляде мелькнула тень сожаления.
Лилит медленно выпрямилась. В груди стало пусто, будто кто-то вырвал сердце и оставил вместо него холодный камень. Гнев отступил, уступив место чему-то куда более опасному — ледяному спокойствию.

— Значит, всё уже решено,— тихо сказала она.

Отец не ответил сразу. Его пальцы сжались на подлокотниках кресла.

— Ты отправишься на Север через три дня, - наконец произнёс он. - Лорд Седрик Астор прибудет за тобой лично. Это... честь для нашего дома.

Лилит усмехнулась. Криво. Горько.

— Честь, - повторила она. — Быть отданной человеку, которого я никогда не видела. Человеку, о котором шепчутся, будто о живом проклятии.

— Хватит, — резко оборвал Блэквуд. — Седрик Астор - один из сильнейших лордов королевства. Север держится на нём. Ты должна быть благодарна!

Маркиз Эдмунд Блэквуд смотрел на дочь, и в его глазах отражалась вся тяжесть прожитых лет. Он не был тираном, желающим продать свое дитя - он был дворянином, раздавленным механизмом власти, против которого оказался бессилен.

— Лилит... — его голос надломился. — Ты думаешь, я не боролся? Я трижды представал перед Королевским Советом. Я обивал пороги канцелярии, напоминал о заслугах нашего рода, умолял пересмотреть этот указ. Но монарх непреклонен. Казна пуста, долг перед Севером признан государственным бременем. Ты — единственное условие, на котором король согласился не стирать имя Блэквудов из летописей.

Он тяжело вздохнул и отвел взгляд. В глубине души он верил, что забирает её из этого прогнившего дома, где мачеха изводила её годами. На Севере, под защитой сурового, но честного Астора, у неё был шанс начать всё сначала.

— Я смирился, Лилит. Не потому, что мне всё равно. А потому, что это единственный путь сохранить твою жизнь. Прими это как горькое лекарство.

Лилит ничего не ответила. Горький ком в горле не давал дышать. Она развернулась и ушла.
Как только дверь за ней захлопнулась, Эдмунд Блэквуд ссутулился, роняя голову на руки. Его плечи мелко дрожали. Он ненавидел себя за каждый цент, потраченный Марджери, и за каждую слезу, которую сегодня пролила Лилит. Но он знал: если Лилит останется здесь, Марджери и долги окончательно уничтожат её. На суровом Севере, под защитой Астора, у неё был шанс выжить.

— Прости меня, Изабелла, — прошептал он в пустоту темного кабинета.— Я сохранил ей жизнь, но потерял её любовь.