Вампир без клыков

Глава первая, в которой Джордан...

...летит через всю палубу, врезаясь лицом в стену. Доски с треском ломаются, обнажая спуск в трюм.

- Чертов щенок! - рычит вампир, хрустя кулаками и направляясь к отброшенному. - Я тебя раздавлю как кусок дерьма!

Джордан, пошатываясь, поднимается. Оборачивается. По лицу течет кровь, он сплевывает и, усмехнувшись, разводит руки. Выпячивает грудь вперед, слегка запрокидывает голову, и смотрит на противника сверху вниз, хотя тот выше на метр.

- Ой-ой, здоровяк, и это все, что ты можешь? - Джордан смеется. Его смех превращается в хохот. - Тогда узри демона!

В следующую секунду... нет, в следующий миг черноволосый появляется позади огромного вампира. Короткий и сильный удар кулаком, и мужчина, больше похожий на гору мяса, прогибается. Разворачивается, хлопнув ладонями на том месте, где только что был Джордан. Наивная попытка поймать. Тот уже был с другой стороны.

Удар в сгиб колена. Вампир падает. Упирается руками в палубу. Вскакивает, разворачивается, бьет воздух. Отпрыгивает. Бьет еще и еще, и бьет, и бьет, и бьет, и бьет вслепую, надеясь предсказать следующее появление Джордана. А тот стоит в стороне, принимая папиросу у Некрос и закуривая, с улыбкой ребенка наблюдая за тупыми метаниями противника.

- Эй, кабан, я здесь, - бросил наконец демон, когда вампир устал метаться и остановился, сгорбившись и напрягшись. - Знаешь, моя мама говорила, что улыбка может исправить все, даже уродство. Но... в твоем случае это не работает.

Джордан бросил вверх прикуренную папиросу и появился прямо перед вампиром с оранжевыми глазами. Тот не успел даже что-то сделать - кулак демона ударил прямо в кадык, и силач упал на колени, хрипя.

- Я много знаю о вампирах, дружок, - сказал испещренный шрамами мужчина, вновь стоя возле Некрос и куря. - Ты не можешь дышать, но ты еще долго сможешь жить. Думаю, я точно успею закончить эту папиросу.

Вампир, не желая сдаваться, уперся кулаками в палубу, поднимаясь на ноги. Мрачно сжал пальцами свое горло. Его лицо, прямоугольное и уродливое на вид, скривилось от решительной ярости. Сгорбленый нос сморщился. А толстые и красные губы пустили злобный хрип:

- Я тебя удавлю, чертов ублюдок.

- Ты еще не понял? - спросил Джордан, смеясь. - Ты никогда в жизни не сможешь меня коснуться. Я демон, а ты вампир. Я пассажир колесницы, которая раздавит твое слизкое тело. Дружок, лучше расскажи, как ты до сих пор разговариваешь?

Не успел вампир ответить, как демон уже шептал что-то ему на ухо.

Я увидел, как оранжевые глаза широко распахнулись, а лицо наполнилось искренним изумлением. И Джордан лишь усмехнулся, отстранившись и толкнув вампира в грудь. Тот рухнул, вмиг лишившись всех сил.

- Что ты ему сказал? - спросил я у демона, когда тот проходил мимо меня.

- Я лишь сказал, что самые черные птицы живут в аду, - безразлично отозвался тот, даже не посмотрев на меня.

Он прошел мимо, остановившись лишь возле Некрос. В последнее время они довольно много общались. Ровно с тех пор, как мы отплыли в Файльг, Джордан перестал обращать на меня всякое внимание. И я не слишком хорошо понимал причину.

- Эй, Ян.

Я обернулся.

Это была Алиса. Она стояла, опершись на мачту. Металл лезвий, торчащих вместо кистей, ловил блики солнца.

- Да?

- Пойдем. Мне нужна твоя помощь. Ты ведь знаешь, что без рук я ничего не могу сделать сама, - раздраженно буркнула вампирша, отворачиваясь. - Да и скучно мне.

- А как же Айви?

- Эта чертовка возится с крылатой бестией, чтоб ее. У них там роман тысячелетия.

Я усмехнулся. Да, вот такие дела обстоят на нашем корабле. Джордан не отходит от Некрос. Айви, бандитка и извращенка, не оставляет наедине валькирию. А я...

Ян Стромовски, последний ребенок дома Стромовски, покинувший свой родной город. Сбежал от закона людей, предпочтя законы нечисти.

И теперь я прислуживаю Алисе. Вампирше. Калеке. Высокомерной сучке, которая приходится мертвой сестрой Джордану, демону, убийце и самому злобному ублюдку, которого я когда-либо видел.

Но меня не слишком беспокоило собственное положение. Знал, что как только мы прибудем в Файльг, страну, полную свободы, все поменяется. Вопрос лишь в том, как скоро все произойдет. Пока что корабль стоял на месте уже третьи сутки - мы попали в болото из водорослей, которые зимой почти всегда наполняют воды Кровавого моря. Ветер стих, весла не могли грести в такой куче растений, и потому мы застряли.

Корабль. Посреди чертового моря. Во главе два демона, основной экипаж вампиры и гули, а я лишь серая и незаметная мышь, которая молится о том, чтоб ее не выпили клыкастые. Жизнь полна приключений.

Глава вторая, в которой объясняется слово «смерть»

– Ты довольно много пьешь, – заметил я, когда в очередной раз наливал Алисе в кружку вино. – Разве в этом есть смысл?

– Смысл есть во всем, – спокойно ответила девушка, кончиком клинка переворачивая страницу. – А в нашем случае особенно. Мы застряли посреди чертового океана…

–…моря…

–…и здесь вообще нечего делать вампирам. Нам нельзя быть рядом с водой, понимаешь, Ян? – Алиса резко повернулась. – Мы не можем здесь жить. Это то, чего не понимают Джордан и та надменная сучка Некрос. Вода высасывает из нас силы даже если мы ее не касаемся. Вода в воздухе, она повсюду, ею просачивается весь этот чертов корабль. Я сижу на стуле и чувствую, как мои силы понемногу иссякают. Если мы здесь проторчим еще неделю, от вампиров вряд ли что-то останется. Какими бы они сильными ни были…

– Ты накручиваешь себя, Алиса. Корабль не может промокнуть, он защищен от этого судостроителями…

– Доски намокают от воды в воздухе. Хочешь сказать, от этого можно как-то защитить? Я дышу почти водой. Здесь невыносимо, Ян. Так что да, пить есть смысл. Это все, что мне остается.

Я поднес кружку к губам Алисы, позволяя ей отпить. Девушка вернулась к книге, а я задумался.

С тех пор, как мы уплыли из Холиврита, Джордан поменялся. Немного. Теперь он был не просто злым ублюдком. Он открыто веселился. Кажется, он наплевал на Алису, на Айви, на ту валькирию, которая к нам прибилась. Все время проводил в каюте Некрос, за закрытой дверью. Иногда выходил оттуда пьяный вусмерть. Спускался в общую каюту, чтобы завалиться на один из свободных гамаков и уснуть.

Иногда он провоцирует каких-то вампиров на драки. Оскорбляет их и задевает, чтобы подраться и показать всем свое преимущество.

Когда мы только взошли на корабль, его не любили, потому что он был вампиром без клыков и тем, кто сожрал своего демона.

Теперь же его ненавидят за то, что он обожает подчеркнуть свое превосходство. Показать всем, что он – лучший, сильнейший. Хотя по факту не делает ровно ничего для того, чтобы помочь нам всем выбраться из сложившейся ситуации.

Водоросли опутали низ корабля. Поначалу мы решили, что нас держит природа и чистая случайность. Вампиры немного беспокоились, ведь застрять на воде для них не лучшая перспектива. Но, в общем-то, никто не переживал.

Некрос и Джордан, хоть и являлись фактическими капитанами, ничего не сделали для того, чтобы решить проблему как можно быстрее. Красноволосая сказала, что это временная ситуация и скоро водоросли переживут свой цикл размножения, усохнут и перестанут быть клейкими.

Но прошло три дня. Скоро начнется четвертый. Если верить словам демонессы, все должно было решиться еще вчера.

– Алиса, а ты не говорила с Джорданом об этой проблеме? – поинтересовался я, когда кружка вновь опустела.

– С ним ни о чем сейчас невозможно поговорить, – буркнула вампиресса.

– Кто-то должен спуститься под воду. Посмотреть, что случилось.

– Чур, я первая в очереди, – пьяным языком пролепетала Алиса. – Ян, не говори глупостей. Джордан не полезет, он обленился. Раньше… может, тот Джордан из Холиврита и сделал бы это. Тот, кто был инквизитором. Хоть немного мужиком. Этот же стал просто обиженным на весь мир пьяницей, который отложил меч и решил, что уже не хочет убивать. Он… больше не охотник на нечисть. Он просто слюнтяй.

–  А Некрос? Разве она не заинтересована в своем корабле?

– Некрос уничтожит что угодно, что заставит ее оторваться от члена Джордана и заняться хоть чем-то, кроме раздачи бесполезных указаний гулям.

– Ну а…

– Крылатая в воду не полезет, ведь она «рождена для полетов, а не для барахтаний в воде».

Судя по тому, как Алиса передразнила интонацию валькирии, попытки поговорить на эту тему с воительницей небес уже предпринимались.

– Тогда это сделаю я.

Вампиресса повернулась ко мне. Усмехнулась.

– Ян, не стоит пытаться быть мужиком, если ты не мужик. Не напрягайся так. Просто подожди, пока я не сдохну от этой чертовой влаги, а потом возьми шлюпку и плыви. Назад в Холиврит или куда-нибудь вперед. Это лучше, чем лезть под воду и рисковать задохнуться в водорослях.

– Алиса.

– А еще ты можешь познакомиться с кем-нибудь из гулей. Или, может, даже вампиром. Наверняка кто-то из парней на корабле положил на тебя глаз.

– Алиса!

– Ну что, Ян?

– Я люблю тебя.

– Опять ты за свое…

– Сильно люблю. Ты единственная женщина, к которой я такое чувствую. Мне плевать на мечты Джордана или на цели Некрос. Я вытащу тебя отсюда, даже если в процессе придется задохнуться в воде.

– Ян, это не ты меня любишь. У тебя вторая душа есть, придурок. Разделяй собственные цели и то, чего хочет дух в тебе, – Алиса положила клинок мне на плечо, подражая утешающему жесту. – Ты не любишь меня. Ты любишь мужские члены и крепкие плечи.

– Эта вторая душа стала новой частью меня. Пока она во мне, я такой… А значит, я люблю воровать, женщин и тебя, Алиса. Плевать, почему так происходит. Я полезу в воду и найду проблему. Решу ее, если этого не хочет сделать Джо. 

Вампиресса некоторое время смотрела на меня, а потом отвернулась и пожала плечами.

– Тогда мне придется искать нового придурка, который будет подливать вино до самой моей смерти.

Глава третья, в которой умирает миф

Руки обвивались водорослями, ноги сжимало что-то, что стоило назвать не простым растением. Я падал в воду полный решимости в своей победе. Но стоило мне увидеть размер противника… стоило мне понять, что под водой действительно что-то живет, я сдался. Всего лишь человек – что могу сделать против морского чудища?

Валькирия, Айви, Джордан, Алиса… Они все останутся позади. Однажды я уже умирал и я знаю, как это проходит. Все исчезает, начиная с самого незначительного и заканчивая важнейшим. В конце остается лишь тело, которое исчезнет на последнем выдохе.

Смерть забирает все и оставляет. Я уже чувствовал это и мне не будет страшно отдаться еще раз.

Дурак!

Я открыл глаза. Страх колотил мое тело, шипы цветков уже впивались в кожу. Рот невольно открылся, выпуская воздух.

Идиот, борись! Дерись! У тебя два ножа и два пистолета, и обе руки целы, возьмись за оружие!

Огромный глаз смотрит на меня с любопытством. Это чудище, почему оно схватило именно наш корабль? Я ни разу не слышал о том, чтобы судно могло застрять во время цветения водорослей.

Цветы жадно вгрызаются в плечи, бока, бедра. Я чувствовал рвущую боль по всему телу.

Ян, ты должен сражаться, иначе ты умрешь. Тебе лишь кажется, что это будет легко, ты не все знаешь о смерти. Ты не видел худшего.

Рыба испуганно метнулась тогда, когда я упал в воду. Почему она плавала спокойно до этого? Цветы ведь не пожирали ее… Но напали, когда она…

Отступила? Сбежала? Испугалась?

Я только недавно говорил, что страх влияет на вкус крови. Неужели в этом дело? Водоросли чувствуют страх? Они нападают только на испуганных?

Значит, эта тварь… она прилипла к нашему кораблю, потому что каждый член экипажа постоянно боялся? Боялся плыть дальше, боялся воды?

Колоссальное количество крови, переполненной страхом…

Ты можешь победить, даже несмотря на то, что человек! Ян, борись, мать твою!

Я напряг израненные руки. Напряг все тело. Запрокинул голову, выпуская наружу яростный крик. Я орал под водой, изрыгая из себя кислород и вместе с тем – страх. Злость сжигала всю слабость во мне, и я почувствовал небывалый прилив сил.

– Я выберусь!

Звук не выходил дальше моих мыслей, но этого было достаточно.

Водоросли ослабли, и я сразу же этим воспользовался. Извернулся, выхватывая кинжалы Алисы. Цепкие растения беспокойно извивались, пытаясь найти свою жертву, и я пару раз полоснул по ним, чтобы наверняка не стать пойманным.

Плыви вверх.

Я поплыл. Глаз приближался ко мне, все ближе и ближе.

Вверх, быстрее!

В глазах темнело, но голова оставалась кристально чистой. «Алиса будет верить в меня. Каждый чертов слизняк в этом мире поверит в то, что Ян Стромовски не маленькая испуганная киска», – думал я про себя, подплывая к твари все ближе и ближе.

Пустые легкие горели. Я стискивал зубы сильнее.

Ян, что ты делаешь?!

Поверхность глаза была ближе, чем я когда-либо мог желать. Уверенным движением вытащив из кобур револьверы, я вытянул кровоточащие руки. Черное зеркало отражало меня и оружие.

«Сдохни».

Взрыв воздуха вокруг пистолетов взбаламутил воду. Я видел, как пули скользили в воде по направлению к глазу. Монстр не знал, что происходило, даже если и понимал увиденное.

Глаз пошел рябью. Отверстия пуль пустили наружу тонкие струйки крови. Но прежде, чем что-либо осознал я или же чудище, нужно было взвести курки еще раз и выстрелить снова.

Две новые пули создали еще больше крови. Глаз закрылся. А вода содрогнулась – водоросли на секунду дернулись к чудищу, но замерли.

«Недостаточно, да? Ты еще не боишься Яна Стромовски, сучка?»

Глава четвертая, в которой стреляют по живым и неживым мишеням

Бутылки стояли ровно, выстроившись на перилах под солнечным светом.

Я защелкнул барабан, крутанул, взвел курок. Вскинул пистолет и выстрелил. Грохот смешался со звоном стекла. Выстрел меня не удовлетворил – из-за слабости в руках я не смог прицелиться правильно.

– Не расстраивайся, ведь главное, что попал?

Розововолосая вампиресса появилась неожиданно, как и в прошлую нашу встречу.

– Главное не попасть, а убить.

Моя рука легла на второй револьвер, который покоился в кобуре и на всякий случай все еще был заряжен серебром.

– Как твои дела, человек? Ты все же узнал, что нас держало? По-моему, в море под нами тогда было очень много крови, не находишь? А ты весь был изранен, так? Надеюсь, в тебе еще хоть что-то осталось?

Вампиресса встала передо мной, улыбаясь и глядя розовыми глазами без зрачков и белков. Ее миловидное лицо напоминало чем-то кукол из моего родного города.

– Ты не могла бы отойти? Я тренируюсь.

– Твои тренировки мешают всему кораблю, не думал?

– Это мне мешает весь корабль.

– Почему ты стреляешь только с одного револьвера? Они ведь разные, эта разница может подвести твои руки, понимаешь?

– Я тренируюсь ими по очереди. При мне всегда должна быть пушка, заряженная серебром. Не хочу, чтобы ты или кто-то еще застали меня беззащитным.

– А ты действительно веришь в себя, да? Что ты станешь делать, если я нападу?

Собеседница все же соизволила сойти с линии огня, и я выстрелил в еще одну бутылку. На этот раз пуля попала ровно в цель. Горлышко бутылки взорвалось, но основная часть продолжила стоять на перилах.

– Я верю не в себя, а в пистолеты. Даже если я слаб, они все еще достаточно сильные.

– Почему ты не тренируешься сражаться мечом, как это делает тот надоедливый демон?

– Мне не нужен меч. Я ведь человек, а не кровожадный монстр. Свои дела решаю на безопасном расстоянии.

– А если кто-то захочет нарушить дистанцию? – вампиресса наклонила голову к плечу.

– Вплотную спастись от выстрела еще сложнее.

Собеседница хотела спросить что-то еще, но я, крутанувшись на месте, быстро расстрелял оставшиеся патроны, отбивая ладонью по курку. Выдохнул, разгоняя пороховые газы. На перилах остались стоять лишь три бутылки, и они полны вина.

– Все, твоя тренировка окончена?

– Увы, да. Не могу позволить себе потратить все патроны до прибытия в Файльг.

– Но, видимо, придется? Некрос потребовала твоего присутствия в трюме, слышишь?

Лицо вампирессы не показывало и намека на ложь. Я почувствовал укол страха, но постарался расправить плечи и расслабиться. Тем не менее, один из патронов чуть не выскользнул из моих пальцев, пока я заряжал барабан. Серебряные пули, укрытые оболочкой из святой соли, бывают скользкими. Особенно если потеют пальцы.

– Хорошо, передай ей, что я иду.

Это все, что мне оставалось сказать. В конце концов, разве может быть выбор в такой ситуации? Капитан корабля, демонесса Некрос, потребовала, чтобы я спустился в трюм. Туда, где днем отдыхают кровопийцы. Много-много вампиров, которые не в восторге находиться рядом с водой и солнцем. Хотя последнее, как я знаю, не слишком-то им мешает.

– Ты думаешь, я пришла сюда послания передавать? – усмехнулась вампиресса. – Могу я сказать, что ты ошибаешься? Я хотела тебе напомнить, и если ты забыл, то я спрошу: помнишь гуля, которому ты нахамил?

– Ты его хозяйка?

– Я его подруга, понимаешь? Не стоит ему хамить, иначе ты узнаешь, какой я бываю в гневе, уяснил?

– Будем считать, что да. Но если там внизу меня начнут потрошить, я перед смертью хорошенько наору на твоего дружка.

С этими словами я потрепал вампирессу за плечо, на что она тут же перехватила мою руку и зашипела:

– Не заставляй меня, хорошо?

Я приблизился к ее лицу, едва не соприкоснувшись с ней губами.

– Заставлять тебя что? Твой рот все еще пахнет кровью. А я люблю запах ягод.

– При чем здесь это?!

– При том, что Ян Стромовски долго говорит только с теми, кого собирается трахнуть. Отвали.

Вампирша разжала пальцы, а я ушел, оставив ее позади, наедине с разбитым стеклом и ошеломлением.

Быстро спустившись по ступенькам, я ворвался в полумрак трюма. Там было полно вампиров, и все они собрались у подножия лестницы, ожидая, видимо, меня. Среди них был Джордан и Некрос. И Алиса.

– Ян, – сухо обратился ко мне Джо.

– Ваше величество?

– То, что ты сделал, является грубым нарушением любых правил этого корабля. Ты подверг опасности нас всех, – сказал демон.

Вдумавшись в его слова, я усмехнулся. И это Джордан? Демон, который еще недавно мог ворваться в город верхом на лошади и промчаться по улицам под пулями стражи? Его безрассудство улетучилось вместе с холодным воздухом Холиврита.

– Понимаю ваше негодование. Но я что-то не видел, чтобы вы были озабочены судьбой всех нас. Корабль обещал простоять еще долго, особенно учитывая то, какая на самом деле проблема нас задержала.

– И что же это была за проблема, Ян? – Джордан буравил меня взглядом черно-золотых глаз. – Ты вылез из воды весь израненный. А под кораблем расплывалось достаточно впечатляющее озеро из крови. Мы тебя перевязали, дали выспаться и отдохнуть. Прошло два дня. Теперь – расскажи нам, что же такого ты сделал?

Глава пятая, в которой зрячий слепнет

«Хорошо», – сказал я сам себе. – «А теперь попробуй еще раз».

Детали револьвера звонко падали на стол, пока струйка песка медленно стекала вниз. Пальцы размыкали защелки, выкручивали крепления, разбирали пистолет, так быстро, как только возможно. Без ошибок, без промедлений, плавно и четко.

Я с удовлетворением оглядел вскоре собранное оружие. Пули уютно засели в патроннике, готовые к смертоносному полету.

Разборка и сборка пистолетов была моей моральной тренировкой. Своего рода способом изучить собственное оружие и с пользой провести время, заодно убрав из головы посторонние мысли. Но в этот раз не выходило.

Утром, когда я одел Алису, у двери обнаружилась записка. На ней два слова и рисунок. «Сохрани это», – а под надписью изображение... Чернила были некачественными, художник оставил много клякс, но в нарисованном точно угадывались глаза.

Вампирессе я решил ничего не говорить. Почему-то мне не хотелось. Да и… является ли послание плохим?..

Девушка обещала вернуться через пару часов. За это время я разобрал и собрал пистолет около тридцати раз. Сбился со счета на двадцать шестом. Теперь, в очередной раз прикасаясь к креплениям револьвера, я испытывал сомнение: вернется ли Алиса так скоро, как обещала?

Меня это не слишком беспокоило. В конце концов, я знал, что в каюту никто не посмеет сунуть нос. Даже Айви или валькирия. Только Джордан, но Алиса шла к нему, так что я мог быть уверенным: гостей не будет.

И все же, второй револьвер лежал, уставившись дулом на вход. Я поглядывал на дверь, готовясь, что она вот-вот откроется чужой рукой. Но та оставалась недвижимой. И нервы, едва не звенящие от напряжения, заставляли отстукивать пальцами об доски стола.

Тук-тук-тук. Я нахмурился. Посмотрел на пальцы. Тук-тук-тук. Рядом с ними лежал перочинный ножик, я его обычно прятал, когда не пытался в очередной раз вложить свои мысли в письмо. Сколько уже времени прошло? Сколько слов перебрал, так и не решившись продолжить? Рано или поздно – я знал – придется закончить послание. Но я продолжал оттягивать завершение начатого.

Пальцы перестали отстукивать один и тот же ритм. Легли на рукоять ножика. Прохладное дерево. Заклепка – еще холоднее. Продолжить писать письмо? Да, наверное. Раз делать больше нечего. Алисы пока нет, можно сосредоточиться. Но сначала – очинить перо. В прошлый раз я прервался, когда оно окончательно опушилось.

Я поднял клинок. На лезвии заплясали блики от свечи. Залюбовавшись, я вдруг поймал в металле странное отражение. Не то чтобы клинок мог похвастаться идеальной полировкой, но что-то мелькнуло. Кажется, сзади меня?

Вздохнув, я повернулся. Наверняка это Алиса. Надо ее поприветствовать. И помочь в очередном пустяковом деле, вроде снятия корсета или открытия книги на нужной странице.

И я бы повернулся. Если бы тело меня слушалось. Продолжая сидеть и смотреть на нож, я понял, что мышцы мне неподвластны. Не только они – вообще все. Даже мысли начали течь… будто не от меня.

Глаза внимательно следили за кромкой лезвия. Вскоре уже – за острием.

Мне хотелось отвести взгляд. Особенно после того, как клинок приблизился к лицу. Тело не слушалось, я в этом убеждался снова и снова. И все чаще мне хотелось спросить себя: кому же тогда подвластны руки?

Клинок замер. Я увидел блик, нервно танцующий от дрожащего пламени свечи. А затем воцарилась тьма. В одном месте передо мной. Будто кто-то накинул черную ткань на кусок стола. Или на глаз.

Я заорал. Этот крик разорвал оцепенение, разорвал неподвластность тела. Он освободил меня, и вместе с этим – чувство огромной боли.

Свалившись со стула, я ухватился рукой за глаз. Горячая кровь вытекала на ладонь, а сквозь пальцы – на пол. Я смотрел, как алое пачкает доски, и крик драл мое горло.

– О, человек, тебе больно, да?

Что-то ударило меня в спину, и я рухнул лицом вниз.

– Древней тоже было больно, я тебя уверяю. Ты тупица, ты не мог этого чувствовать, но все мы прожили эту боль вместе с ней.

Меня перевернули и тут же подавили мою попытку вскочить, чтобы дотянуться до пистолета.

– Ты стреляешь очень метко, – прошептал вампир, глядя на меня фиолетовыми глазами. – Но можешь ли ты контролировать свои мысли так же, как пули? Ответ уже очевиден, человек. Ты свободен, можешь взять пистолет. Убей меня.

Я поднялся. Боль отступила, подарив мне чувство обреченности. Невозможно было осознать его в полной мере, ведь подконтрольный разум практически не существует самостоятельно. Он отделяется, а границы размываются. Оставалось лишь смотреть, как рука проходит над револьвером, заряженным серебряными пулями. Как пальцы берутся за рукоять ножа. Может, в тот момент, где-то в глубине души, мне хотелось умолять, кричать… может, в ту секунду я готов был сделать что угодно ради того, чтобы мне оставили хотя бы один глаз. Но голос, звучавший сухо и безжалостно, полностью поглотил мою концентрацию.

– Ты хорошо умеешь стрелять. Но я не думаю, что скот должен обладать подобным навыком. У тебя дар. Я хочу его пресечь на корню, пока ты не убил еще больше Высших этим дрянным оружием.

Я старался напрячь руку, но мне было не под силу даже вернуть контроль над мыслями – про тело говорить нечего. Оставалось лишь смотреть. Наблюдать последний миг, который был доступен моему осознанию.

Глава шестая, в которой умирает человек

Вспоминалось детство. Тогда я впервые услышал о грешности самоублажения, а также увидел то, чем подобное грозит. Сыну мясника отрубили оба мизинца, когда застали за подобным. Родители долго объясняли, почему за этот грех так наказывают. Меня столь впечатлило, что я отказался даже думать о том, чтобы причинить себе удовольствие.

И впредь, когда я сбежал из своего родного города, я не мог подобным заниматься. Мне пришлось бы себя перебарывать. То, что давило на ребенка, довлело и над юношей. Грех, страх, отвращение.

Когда яд из клыков Алисы пошел по моим венам, я пожалел о том, что дал согласие так легко. Что мной руководило? Отчаяние от потери глаз? Надежда обрести силу и отомстить? Желание… подчиняться Алисе?

Секунда за секундой раскаяние точило мою душу, пока яд выедал тело. Мне стало тяжело дышать, я почувствовал приближающуюся смерть. Она однажды касалась меня – тень, закутанная в плащ. Касалась не рукой, не губами, а чем-то несуществующим, но летальным. Сердце словно взрезали клинком.

После этого сожаление пропало. Я почувствовал сонливость, и сопротивляться ей не видел смысла. Когда я уснул, во снах был столь же слеп, как и наяву. По лицу хлестал ветер, руки чувствовали холод воды. Нос улавливал знакомый морской запах. Шум волн доносился до ушей. Наконец я понял, что пальцы впиваются в мокрый песок. Хотел подняться, встать, но понял, что руки схватило. Шероховатая и холодная, мокрая и в то же время невероятно плотная грязь поднималась от кистей. Начала засасывать. Впитывать. Я закричал, чувствуя, как песок притягивает мою голову вниз, к себе, желая погрести на краю пляжа, омывающегося волнами.

Когда тело полностью погрязло, почувствовалось жжение. В бедрах. Хорошо знакомое ощущение. Возбуждение, желание обладать чужим телом.

Я не мог пошевелиться. Страх внутри клокотал. Но это все было будто отдельным от все растущего желания отдаться похоти. Попытался поерзать – песок держал крепко. Попытки сдвинуться стали все настойчивее. Невозможно было терпеть это чувство, возбуждение, что становилось сильнее и сильнее с каждой секундой. Вскоре мне показалось, что член, освобожденный от всего, погружается во что-то теплое. Явно почувствовал чей-то горячий язык, ласкающий ствол. И я расслабился. Тьма, холод песка, обездвиженность – все это более меня не волновало. Я наслаждался.

Вскоре, все пропало. И язык, и песок. Теплые волны – а это были явно они, – гладили тело, накатывали на грудь, заливали лицо. Но дыханию ничто не мешало. Словно рыба в воде, я наслаждался. Смог нырнуть глубже, и море не оттолкнуло меня, а наоборот. Теплота исчезала, появлялся легкий холодок. Но меня это не волновало. Опускаясь все ниже, я понимал, что и тело мое столь же холодно, как вода вокруг. Темнота больше не казалась чем-то неестественным, чем-то, что пришло от трагедии. Словно родившись с ней, я наслаждался мраком, ведь он был верным. Единственно правильным. Лишь без глаз я мог видеть то, что нужно видеть каждому. Время.

Я чувствовал, что море вокруг будет существовать еще тысячи и тысячи лет. Оно не исчезнет – то превращаясь в неуничтожимый лед, то испаряясь, оно будет путешествовать по миру, даруя дожди и круша корабли голубыми кольями. Рыбы вокруг… они были более смертны. Я знал, что та мелочь, что проплыла мимо руки, вскоре закончит путь. И когда клыки мощного хищника разорвали чешую, оставалось лишь усмехнуться.

Мир вокруг стал понятным. А мой взгляд на него – истинным.

Я решил остановиться. До дна было еще далеко, но и от поверхности я удалился достаточно, чтобы больше не беспокоиться. Замерев между небом и землей, в потоках столь естественных, что сердце билось ровнее… я успокоился. Тело замерло, а взгляд, видящий сразу множество линий чужих жизней, исследовал все вокруг. Вскоре я заметил. На самом деле, я не мог знать, кто умрет, а кто нет. Есть лишь собственный выбор. И я понимал, как поступит тот или иной в скором времени.

Стоило увериться в этой мысли, как я заметил, что ошибаюсь. Решения рыб все еще были непредсказуемы. И стало ясно, что дело в другом.

Присмотревшись, я заметил, что жизни существ делятся на множество линий. Каждая из них равнозначна и сильна. Каждая имеет свое значение и свою продолжительность. И от каждой идет еще множество веток.

Стало ясно, что дело не в собственном выборе, а в том, что он собой несет. Каждое действие имело смысл, и если акула поплывет направо, это изменит жизнь и решения десятков, сотен живущих. Но изменит не потому, что акула так захотела. Рыбы сделали собственный выбор, основываясь на выборе хищника.

Постепенно, наблюдая за развивающимися вокруг событиями, я смог осознать, что является причиной большинства поступков диких существ. Желание жить.

Соответственно, если акула плывет направо, у рыб хоть и существует сотни вариантов действий, они постараются выбрать ту нить, что кажется им наиболее длинной. Пусть существа не способны осознать разнообразие, инстинкт подсказывает то, что не мог бы подсказать и разум.

Мне надоело наблюдать за рыбами. Они стали скучны и предсказуемы. Захотелось взглянуть на нечто более сложное.

Человека.

 Восстав из воды, словно утопец, выползший на берег, я поднялся на корабль. На палубе никого не было – никого, кроме множества нитей. Их-то я и стал рассматривать. Короткие, длинные… В этой мешанине было почти невозможно разобраться. Потому я ухватил одну и пошел по ней вглубь судна.

Внутри обнаружились не люди. Вампиры. От их душ шло тепло. Кто-то был горячее, кто-то холоднее. Но каждый из них имел острые зубы и жажду крови.

Глава седьмая, в которой стрелок спит

Выходя на палубу, лишаясь поддерживающего плеча, я почувствовал страх. Качка, ропот, чьи-то хлопки, крики птиц, все звуки смешались воедино, но ни один не имел своего образа.

А нити… их было множество. Было сложно вычленить отдельные – я пока мог осознать лишь общий настрой толпы, которая была передо мной.

Ненависть.

– Господа и дамы.

Джордан говорил умело, твердо, как подобает капитану. Но уважения во мне это не вызывало.

– Я позвал вас сюда, наверх, из-за нахождения на судне двух крайне интересных личностей. Один из них… некоторые называют его «героем»… Ян Стромовски. Человек, решивший в одиночку победить морское чудище и взять себе награду, которую он не заслуживал ни до, ни после. И вампир, Алиаэль. Здоровенный кусок мяса, который уже не раз пытался мешать мне выполнять долг. Его не остановило и то, что я сломал ему кадык. Он продолжает путаться под ногами. И сейчас, когда Ян Стромовски держит в руке пистолет, из которого только что застрелил одного из вампиров, я решил устроить интересное представление. Вместо того, чтобы самостоятельно марать руки о проблемных червяков, я дам им перебить друг друга в смертельном поединке. Вам зрелище, мне веселье. А им – заслуженная смерть!

– Тем не менее, – подала голос Некрос, – я, как первый капитан, хочу напомнить нашему второму, что в смертельных поединках не всегда умирают оба участника. Поэтому тот, кто останется в живых, будет заперт в одной из кают до конца путешествия. В дальнейшем – выпущен на берег Файльга.

Я выдохнул, крепче сжав рукоять пистолета. Проверил мешочек с патронами. Вряд ли он мог мне понадобиться – тот вампир, о котором говорил Джордан, скорее всего расплющит меня еще до первых шести выстрелов. Но все же…

– Джордан, тебя не смущает, что Ян не может видеть? – закричала Алиса из-за моей спины. – Я посмотрю, ты получаешь удовольствие от неравных боев, да?!

– Сестренка, не переживай ты так. У этого нет глаз, у того горло перебито. Слепой будет бороться с бездыханным. Все честно!

– Ублюдок… – прошипела Алиса, но слишком тихо для того, чтобы ее много кто услышал.

Сложнее всего было сориентироваться в пространстве. Я пытался понять обстановку по нитям, но их было много. Даже не видел среди них те, что принадлежали противнику. Наверное, потому что здесь все были врагами.

Сделав несколько шагов вперед, остановился. Передо мной оказалось место без скопления существ. Очевидно, подобие ринга, как и тогда, со старой упырихой. Ленты желаний и намерений тянулись ко мне, но источников поблизости не было. Разве что один – впереди. Четыре шага. Меня желали разорвать на куски. Но был это мой соперник или нет… я не знал точно.

– Что, так значит, тебя тоже невзлюбили? – поинтересовался я, приподнимая револьвер и сжимая пальцами дрожащую правую.

Нити вокруг слегка поменялись. Я заметил Алису. Она чувствовала ко мне жалость, хотела выйти, защитить, раскромсать всех вокруг меня. Показались нити Айви – она веселилась, и моя фраза лишь добавила ей настроения. Валькирия испытывала холодное презрение. Но не желала сделать ничего – возможно, единственное существо, чьи нити не тянулись ко мне сейчас.

Действия, намерения, эмоции, все это было спутано уже не просто в тонкие струны – в канаты. Я чувствовал, как мой Дар расцветает с каждой секундой. Чем дольше я был вампиром, тем больше я понимал свою Силу.

Передо мной совершенно точно стоял противник. После моего вопроса он все так же хотел разорвать – но теперь в его эмоции вмешалось отчаяние. Не проигравшего, но обреченного.

– Тебе неприятно, наверное, быть участником поединка насмерть? Без особой причины, вины…

Эмоции разгорались во враге. Но он стоял, так же как и я. Джордан молчал. Скорее всего, ему было интересно, что я еще скажу.

Демон закричал после пары секунд общего молчания:

– Деритесь!

Вампир бросился на меня. Он бежал напролом, его нити цеплялись за доски впереди, обозначая будущие шаги; подбирался все ближе.

Я направил револьвер, сконцентрировался на пуле. Ее жилки тянулись ко всем участкам тела вампира. Выстрел мог быть совершен куда угодно. Я выбрал колено.

Грохот. Нить, стремительно сгорающая – вампир отскочил с линии огня.

«Чем больше я концентрируюсь на нитях, тем медленнее стреляю», – понял я, прицеливаясь и отводя пальцем курок.

Выстрел. Попадание. Пуля вошла под ребра.

«Будь у меня глаза, было бы проще».

Удар. Кулак бьет по воздуху, я едва успел увернуться. Боль. Резкое движение раскрыло раны.

Отскочив назад, навел пистолет. Выстрелил. Задело плечо.

Вампир понимал, что чем больше у меня времени на выстрелы, тем меньше у него шансов. И он не мешкал.

Удары посыпались один за одним. Стальные мышцы, несмотря на ранения, справлялись прекрасно.

Боль в лице. Бросает на доски. Изо всех сил сжимаю рукоять револьвера. Меня хватают за ногу.

Перевернувшись, я выстрелил еще два раза, стараясь отводить курок как можно быстрее. Одна пуля ушла мимо головы, вторая попала, но я не успел понять, куда.

Меня подбросили и тут же отшвырнули ударом. Из легких выкрутило воздух. Руки вампиров вытолкнули из толпы обратно на ринг.

Глава восьмая, в которой оглашают рождение

Сон был прерван голосом:

– Просыпайся, друг мой.

Привычно захотелось взглянуть на мир, но он оставался для меня мраком. Решил воззвать к Дару, чтобы по нитям определить говорившего, но ни одна жилка не появилась.

– Сон выключает силу вампира. Дар возвращается спустя какое-то время, но это произойдет уже тогда, когда ты будешь мертв.

Голос Джордана звучал спокойно, размеренно, как и подобает манере разговора инквизитора, демона, убийцы.

– Ты пришел меня убить?

Отложив пистолет, я поднялся. Без глаз и без Дара револьвер был лишь игрушкой.

– Хочу поговорить. И я ждал, когда ты уснешь, чтобы мы могли пообщаться без твоего Дара.

– Свой ты, конечно же, оставил при себе?

– Нам обоим нужно выбирать место для сна. На этом корабле я не спал ни разу.

Вспомнив липкую усталость, навалившуюся на меня недавно, я невольно испытал сочувствие.

– О причинах, – продолжал Джордан, – можешь не спрашивать. Они ясны. Я вампир, убивший демона в себе; я дружок Некрос, неоправданный авторитет получил через близость с настоящим капитаном судна. Да и таскался я с человеком, валькирией, и двумя вампирами-мутантами. Экипажу не за что меня любить. Здоровяк, которого ты убил, был одним из зачинщиков: думаю, благодаря ему была совершена львиная доля успешных убийств моего тела. Начиная с падения в море, когда та тварь еще была жива, заканчивая воткнутым в подушку лезвием, на которое я недавно прилег затылком.

– И что ты этим всем хочешь мне сказать?

– То, что ты, Ян… друг мой, ради всего нечистого, что в нас с тобой есть. Ты правда думаешь, что я хотел тебя обидеть?

– Очень похоже на то.

– Не глупи. Этот корабль – яма с крысами, одна крупнее другой. Некрос сама не любит свою команду, но команда любит ее. Когда-то именно эта дамочка залатала некоторых. Она же позволила каждому на этом корабле сбежать из Альтстона, в который ворвались инквизиторы. Ты этого случая не знаешь, может, если прибыл с юга…

– Этот город все хвалили за неприступность.

– Инквизиция все в мире достанет, в этом я тебе клянусь. Для нее нет ничего неприступного. Магия, мечи, механизмы, родная земля – в Холиврите мы не спеклись только благодаря Некрос и Темнолесью… Неважно. Самая главная заслуга Некрос перед вампирами: она организовала захват Грида. Об этом ты точно слышал.

– Разве город не уничтожили?

Было не слишком интересно общаться на такие отвлеченные темы, ведь моя обида на Джордана сидела в событиях гораздо более недавних, чем те, которые затрагивал демон.

– Нет, глупый Ян. Зачем уничтожать такое большое поселение? Скорее всего, там многих из жителей оставили в живых. Под городом что-то было. Некрос не сказала, что именно, но она намекнула, что этот город не просто так был самым жарким городом страны, хоть он и не считался южным. Что-то под землей, под домами. И вампиры хотят до этого добраться.

– К чему ты это все?

– К тому… что вампиры считают меня виноватым в открытии Темнолесья. Которое помешало им закрепиться в Гриде. Некрос им не может объяснить, но многие уверены, что это я виноват. Подумай сам – инквизитор, получивший демоническую силу. Я как раз был в Альтстоне долгое время, а как исчез – тут же святые силы Холиврита были брошены на город. На этом корабле каждый упырь жил там. И обо мне некоторые знали. Некоторые сказали многим… и теперь я в ловушке, пока корабль не достигнет берегов Файльга.

Я постарался прощупать нити, но бесполезно. Сон все еще не отпустил мой Дар.

– Ближе к делу, Джордан, можно?

– Мне необходимо устрашать. Вести себя как поехавший ублюдок, каким я был некоторое время назад. Иначе… даже авторитет Некрос не спасет меня или кого-то из вас.

– Поэтому ты запер меня здесь? Чтобы каждый мог добраться?

– До берега Файльга недалеко. В подзорную трубу его можно видеть. Тебе лучше досидеть здесь, чем бродить по палубе, без глаз и надежного способа защиты.

– Защиты? Какой, например? Напялить на себя гроздья чеснока?

Джо прыснул.

– Дружок, не мели глупостей. Все знают, что чеснок не помогает против вампиров. Стоит попробовать чесночное масло – старухи говорят, что действует.

На этот раз позабавился я.

– Действует против их мужей, разве что.

Мы некоторое время помолчали. Я рассматривал мрак и наблюдал за медленно проступающими нитями. Их было сложно читать, но я чувствовал возвращение силы. А Джордан… был абсолютно тихим. Я давно еще заметил его странную особенность не дышать.

– Я к тому, Ян, что тебе стоит отказаться от своих клятв, касающихся меня. Нужна твоя помощь. Всем, но не здесь и не сейчас. В это время нам стоит быть порознь – и каждому не забывать про осторожность. Айви, валькирии, Алисе. Тебе и мне.

– Ты же знаешь, что я лишился глаз из-за тебя?

– Да. Еще один калека на моем счету. Но могу тебя утешить – я знаю, что сделать, чтобы хоть немного помочь.

Пальцы, а затем и металл, коснулись моего запястья. Нити все еще были не видны.

– Что ты делаешь?..

Рука потянулась к револьверу, но Джо зашипел.

– Дай мне закончить.

Я прислушивался к ощущениям. Боли не было, но совершенно точно лезвие разрезало кожу. Затем и плоть. Морщась, я терпел клинок, прошедший через сухожилия. Не чувствовал кровотечения, но понимал, что рана вышла серьезной. Скорее всего, левая не сможет после этого хорошо орудовать револьвером. Но зная Джордана… я подозревал, что он делает что-то большее, чем просто разрез.