Ведьма, инквизитор и другие неприятности

Глава 1. Свобода пахнет полынью и жженой сталью

Ночной воздух был настолько холодным и чистым, что казался Беатрис выдержанным вином. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как покалывает в легких, и чуть сильнее сжала коленями древко своей верной метлы. Внизу, под слоем пушистых, подсвеченных луной облаков, расстилался мир смертных — скучный, предсказуемый и ограниченный правилами.

— Ну что, милочка, покажем им, как выглядит настоящая скорость? — прошептала Беатрис, погладив отполированное дерево.

Метла отозвалась едва ощутимой вибрацией. Секунда — и мир превратился в смазанную полосу из серебра и тени. Ветер бил в лицо, вырывая рыжие локоны из-под капюшона дорожного плаща, но ведьма только смеялась. Это было именно то, ради чего стоило бросить всё: фамильный замок, скучные приемы у барона и, самое главное, супружескую спальню, пахнущую лавандой и безысходностью.

Три года свободы. Три года, как она официально перестала быть «миссис де Монфор» и снова стала просто Беатрис — ведьмой-одиночкой с сомнительной репутацией и превосходным чувством юмора.

— Ро роса, спиритус либертас! — выкрикнула она латынью, просто чтобы почувствовать вкус магии на языке.

Её башня показалась на горизонте — тонкий палец из камня, торчащий посреди дикого леса. Беатрис уже предвкушала, как заварит себе чай из сонной травы, погладит кота и, возможно, дочитает тот запрещенный гримуар, который она так удачно «одолжила» у заезжего некроманта.

Но стоило ей снизиться, как интуиция — та самая, что спасала её от передозировки корня мандрагоры — истошно закричала.

Воздух внизу пах не только соснами. В него вплетался чужеродный, металлический аромат. Так пахнет освященное железо и церковный ладан.

— Проклятье, — процедила Беатрис, замедляя полет. — Только не сейчас. У меня даже яд не настоялся для незваных гостей.

Она приземлилась на поляне в паре сотен шагов от башни, мягко спрыгнув на траву. Метла тут же превратилась в обычный дорожный посох — старый ведьминский трюк, чтобы не дразнить гусей. Беатрис выпрямилась, поправила шнуровку на корсете (которая была вызывающе тугой — исключительно для собственного удовольствия) и двинулась к дому.

На пороге её ждал сюрприз. И под «сюрпризом» Беатрис подразумевала не корзину с цветами, а отряд вооруженных мужчин в черных табардах с вышитым золотым оком. Инквизиторы.

— Господа, вы ошиблись адресом, — громко и четко произнесла она, сложив руки на груди. — Ближайший притон греха находится в трех милях к югу, там отличный эль и очень сговорчивые подавальщицы. А здесь частная собственность и крайне злая хозяйка.

Стражники не шелохнулись. Они расступились, пропуская вперед того, кто до этого момента стоял в тени арки.

Беатрис почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом пустилось в галоп. Это было невозможно. Это было против всякой логики.

Мужчина был высок, широкоплеч и облачен в тяжелые доспехи, на которых играли блики костра. Его лицо, когда-то мягкое и улыбчивое, теперь казалось высеченным из холодного гранита. Коротко стриженные темные волосы, шрам, пересекающий бровь, и глаза — те самые глаза цвета грозового неба, которые когда-то смотрели на неё с обожанием.

— Здравствуй, Беатрис, — голос Себастьяна стал глубже, в нем больше не было той нежной робости. Теперь это был голос человека, привыкшего отдавать приказы.

— Себастьян? — Беатрис приподняла одну бровь, возвращая себе маску ледяного спокойствия. — Дорогой, я знала, что ты тяжело переносишь наш развод, но податься в инквизиторы? Это даже для твоего драматизма перебор. Ты решил меня сжечь, потому что я разбила твой любимый кофейный сервиз?

Она увидела, как на его челюсти заиграли желваки. О, она всё еще знала, на какие кнопки нажимать.

— Я здесь не ради сервиза, — сухо ответил он, делая шаг к ней. Металл его сапог лязгнул о камень. — Ты нарушила закон Эдикта о Магии. Незаконные полеты, торговля нелицензированными зельями и... — он сделал паузу, его взгляд скользнул по её фигуре, задерживаясь на глубоком вырезе платья чуть дольше, чем того требовал устав, — общее неподчинение властям.

— Неподчинение — моё второе имя, — фыркнула ведьма. — А первое — Свободная Женщина. Себастьян, серьезно, иди домой. Твоя матушка, небось, уже нашла тебе какую-нибудь тихую овечку, которая будет вышивать тебе платочки и молчать в тряпочку.

— Матушка умерла два года назад, — отрезал он.

Беатрис на мгновение замолчала. Ей стало... жаль? Нет, это было просто секундное замешательство. — Соболезную. Но это не повод вваливаться к бывшей жене с отрядом головорезов в два часа ночи.

— Ты не понимаешь, — Себастьян внезапно оказался совсем рядом. От него пахло кожей, сталью и чем-то еще — странной, подавляющей силой, которую даровала Инквизиция своим лучшим ищейкам. — Я искал тебя не для того, чтобы арестовать. Точнее, не только для этого.

Он протянул руку, словно хотел коснуться её щеки, но Беатрис резко отшатнулась, и её пальцы окутало едва заметное фиолетовое сияние.

— Не смей, — прошипела она. — Я не вернусь в ту золоченую клетку. Я скорее позволю тебе разложить костер прямо здесь.

— Клетка изменилась, Беатрис, — в его глазах блеснуло что-то пугающее, смесь фанатизма и старой, невыветрившейся страсти. — Теперь мир полон демонов. Твари из Бездны лезут из каждой щели. Инквизиция — единственное, что стоит между человечеством и хаосом. И ты... ты поможешь мне.

— С чего бы это? — ведьма прищурилась.

— С того, что твоя башня уже окружена. С того, что на твоей шее сейчас затянется антимагическое кольцо, если ты не согласишься на сотрудничество. И с того... — он понизил голос до шепота, — что я единственный, кто может спасти тебя от костра, который уже сложили на городской площади специально для «Рыжей ведьмы из Дикого леса».

Беатрис посмотрела на него — на этого незнакомца, который когда-то обещал ей вечную любовь, а теперь угрожал кандалами. В глубине души она понимала: её спокойная жизнь закончилась. И, судя по тому, как горели глаза Себастьяна, он не собирался отпускать её во второй раз.