Ведьма из Глухолесья

Пролог. Клеймо на площади

— Тише! Тише, добрый люд! — разносится голос глашатая на главной площади, в лучший час, когда и купец и нищий тут как тут.

Воздух густой, пахнет кислой капустой и гнилыми томатами. У позорного столба уже целый арсенал лежит, да люди столпились в предвкушении, кто же именно там сегодня окажется.

А ведут туда меня, да с такой отстранённой брезгливостью, будто я прокажённая. Руки стражников сжимаются на моих запястьях точно тиски. Куда мне, нежной леди таким мужланам сопротивляться?

Хотя, сейчас я точно не леди в их глазах. Ещё утром в наш дом ворвалась стража моего жениха, велели шпильки из волос достать, да в сарафан простой серый обрядить. Не положено ведьме, видите ли, в шелках да атласе ходить!

Как только оказываюсь я у обшарпанного столба, все взгляды тут же на меня обращаются. Привязывают меня не сильно, чтобы увернуться могла, но и так, что не сбежать.

— По во-оле Его-о Сиятельства герцога и решению магистрата!

Толпа замирает, глашатай, словно барабан проглотивший, нарочито растягивает слова, выдерживает паузы, создавая настоящее зрелище для народа.

— Леди Софита де Шетар объявляется опасной для общества! Ведьмой!

Одна фраза и людей, которых я знала всю жизнь, словно меняют. В меня летит первый красный овощ с гнильцой, мягкий, только встретившись с моим скромным нарядом оставляет мокрый зловонный след и с шумом шмякается на доски рядом. Служанка из соседнего поместья опасливо складывает ладошки, в обращении к духам, а торговец тканями, у которого я ещё позавчера покупала ленты для знакомства с родителями жениха, прячет взгляд.

Глашатай воодушевлённо продолжает, отбрасывая свиток и краснея от усердия:

— Сиятельная девица, коей была оказана честь и милость, умышленно и с применением тёмных чар совратила разум сына нашего доблестного герцога! Одурманила колдовством. Даже ныне её взор отравлен, а глаза сияют!

Сквозь толпу проходит шёпот. Люди словно видят во мне то, чего на самом деле нет, а подкупленные герцогом умелые лгуны только подливают масла в огонь.

Ложь, конечно. Ведь моя магия в том, чтобы успокоить нервную лошадь, траву целебную найти, да заставить котика мурлыкать, но кто сейчас поверит?

Сжимаю губы, никто ведь не услышит. Ведь меня, дочь барона, обвиняет сам Его Сиятельство! Герцог!

Я не успеваю понять, когда кто-то вместо тухлых овощей берёт в руки целый осколок камня! Да какого!

И тут, снизу, из-под колеса запыленной телеги вырывается белый комок ярости! Всё проходит так быстро, в одно мгновение, вся его шерсть встала дыбом, хвост похож на белую ёлку. Он, хоть и невелик, но быстро одним прыжком допрыгнул и вцепился в рукав обидчика.

Камень, описав дугу, чудом пролетает мимо, стукнувшись о столб.

— Ведьмина тварь! — вопит кто-то. — Сама себя выдала! Смотрите, как нечисть ведьму защищает!

И тут мой взгляд, скользя по толпе, цепляется за другую тень. Напротив, в проёме между кузней и красильней стоит человек в плаще с капюшоном. Неподвижный, точно статуя. Все кричат, все в движении, а он нет. И я чувствую его взгляд. Он смотрит точно на меня.

Глашатай, сбитый с толку кошачьей атакой, торопится заключить:

— Да будет изгнана чаровница в Дикие леса, да не ступит нога её более на земли добропорядочных людей! А кошка оная как неотъемлемая часть чар, да последует за хозяйкой!