Ведьма поневоле повелителя драконов

Глава 1. Гонец

Я аккуратно поставила резной ящичек из светлого дерева перед Ильзой.

Старушка тут же потянулась к нему своими иссеченными морщинами руками, бормоча мне благодарности, а я не удержалась от улыбки.

Вот уже два года, как я живу в этом теле, в этом странном мире, затянутом вечными тучами, и такие моменты неизменно вызывали во мне тихое, смутное удивление. И тёплое, светлое чувство.

Моё имя здесь: Ровена. В своём я была Розой.

Когда гуляла за городом, попала под внезапный ливень.

В меня — вот уж повезло так повезло — ударила молния, когда я бежала по залитой потоками воды дорожке к своей даче.

Очнулась в чужом доме. В чужом теле. В магическом мире.

В моём прежнем мире небо часто бывало голубым, а солнце — щедрым.

Здесь же небо оказалось бесконечным полотном из свинцово-серых облаков, нависавших так низко, что порой казалось, будто можно дотронуться до них рукой.

Мир, медленно угасающий без солнечного света.

И лишь могущество повелителя драконов давали королевству возможность вздохнуть полной грудью и хоть как-то выживать.

Повелитель — сильнейший маг этого мира, способный превращаться в громадного крылатого зверя с огненным дыханием и золотой чешуёй.

В дни, когда он взлетал в облике дракона в небо, он разрывал мглу над всем королевством. И тогда несколько дней мы жили под солнцем.

Случалось это нечасто. В остальное время мы жили под гнётом густых туч.

— Вот, Ильза, — сказала я, приоткрывая крышку, показывая в углублениях, обложенных мягкой тканью, шесть стеклянных флаконов. — Эликсиры, как вы и просили. От боли в суставах. Три красных для растирания, три золотистых для приема внутрь, по две капли в чай утром и вечером.

Внутри флаконов мягко светилась густая жидкость.

Вырастить цветы для их создания было непросто. Моя оранжерея, пристроенная к дому, была одним из немногих мест в королевстве, где благодаря магическим светильникам что-то постоянно цвело.

И то лишь благодаря Искорке.

Я покосилась на рыжий пушистый комочек, растянувшийся на подоконнике.

Искорка, моя личная саркастичная катастрофа в обличии лисы-огневика, грела брюшко под теплым светом магического шара.

Ее мех переливался оттенками пламени от медового на животе до ярко-рыжего на спинке. Кончик пышного хвоста мерцал, рассылая в воздух безвредные искорки, которые медленно гасли, словно след от падающей звезды.

Именно Искорка когда-то, в мои первые дни безумия и паники, объяснила, что своей магией я могу заряжать кристаллы для освещения оранжереи, объяснила, чем занималась ведьма, в чьё тело я попала. И научила пользоваться магией меня.

— Ох, деточка, — прошептала Ильза, и ее старческие, но удивительно добрые глаза наполнились благодарностью.

Она поправила платок, скрывавший ее седые волосы, и я невольно провела рукой по своей гриве, рыжей и непослушной, пряди которой всегда норовили выбиться из косы.

— Спасибо тебе, Ровенушка, — улыбнулась Ильза. — Старые кости без твоих снадобий совсем меня одолели.

— Не стоит благодарности, — я придвинула ящик к ней поближе. — Но вы уж проверьте, все ли как надо. Особенно аромат золотистых. Он должен быть терпким, с нотками мёда и коры дуба. Если отдает горечью, значит мне нужно добавить несколько капель, чтобы сбалансировать для вас.

Я наблюдала, как она бережно взяла один из золотистых флаконов и, с трудом вытащив пробку, поднесла к носу. Ее лицо озарила улыбка.

— Идеально, родная. Прямо как в прошлый раз. Пусть будут благословенны твои дни, ведьмочка наша.

Ведьмочка. Всегда странно было это слышать.

Для них я Ровена, местная ведьма, унаследовавшая дар и дом. Для меня же — это вторая жизнь, неожиданный шанс, который я до сих пор не до конца осознала.

Я привыкла к запаху магических трав, к язвительным комментариям Искорки, к тому, как люди смотрят на меня: с почтением, смешанным с легкой опаской. Привыкла к тусклому свету и постоянной сырости.

Даже к тому грузу одиночества, что я принесла с собой из прошлой жизни.

Здесь, в этом доме, среди своих зелий и артефактов, я обрела некое подобие покоя. Свое место.

Ильза уже завязывала свой платок, готовясь унести драгоценный ящик, когда снаружи послышался громкий и требовательный стук в дверь. Он отдавался металлом о дерево, нарушая тихую уютную атмосферу моей гостиной.

Я вздрогнула, а Ильза испуганно посмотрела на дверь. Прежде чем я успела сделать шаг, дверь распахнулась, и в проеме возникла высокая фигура воина в форме королевских гвардейцев.

Он молча шагнул внутрь, его взгляд скользнул по перепуганной Ильзе и остановился на мне. В руке он сжимал свернутый в трубку пергамент с восковой печатью цвета старого золота.

Мое сердце, только что такое спокойное, резко и гулко ударило о ребра. В воздухе, пахнущем травами и эликсирами, повисло невысказанное слово, которое, казалось, выжгло на стенах моего уютного мира суровую реальность.

«О, — мысленно протянула Искорка, взмахнув пышным хвостом. — Гонец повелителя драконов. Похоже, дела в королевстве совсем плохи, если он посылает за тобой».

Глава 2. Искорка

Леденящее спокойствие, исходившее от гонца, заставило воздух в комнате застыть. Не сказав ни слова, он просто протянул мне свиток. А затем развернулся и ушёл, оставив после себя тяжелое молчание.

Ильза смотрела на меня широко раскрытыми глазами, забыв про пузырьки.

Я медленно сломала печать. Пергамент шелестел в моих подрагивающих пальцах. Строгие строки несли простой и безапелляционный приказ.

— Ровена? Детка, что случилось? — морщинистое лицо Ильзы исказилось беспокойством.

Я медленно свернула письмо.

— Повелитель вызывает меня для какого-то очень важного дела. Я обязана явиться в его замок к полудню.

— К дракону? — Ильза ахнула, прижимая пальцы к губам. — Зачем ты ему, родная? Ты же наша, ты людям помогаешь!

— Не знаю, Ильза, — пожала плечом я. — Может, и ему нужна какая-то моя помощь.

— Повелителю-то? — в глазах Ильзы читался неподдельный ужас. — Это он нам помогает. Какая ему-то помощь? Это мы, слабые люди, а это дракон! Чтобы его величие снизошло…

Ильза продолжала говорить про дракона со смесью страха и благоговения, а я задумчиво смотрела на свиток.

Да, все мы жили лишь благодаря тому, что повелитель драконов время от времени поднимался в небо, рассеивая тучи. Но сама мысль о том, чтобы увидеть его вблизи... вызывала оторопь.

Сама я только однажды видела драконов в истинной облике, полтора года назад. Но запомнилось так, что будто сейчас стоит перед глазами.

Два громадных дракона, рубиновый и изумрудный, тогда летели над моим домом в сторону замка. Та грациозная величественная жуть была незабываема.

И ещё одного дракона в облике человека видела полгода назад на торговой площади. Высокий, мощный мужчина с белоснежными волосами и ледянящим властным взглядом… Перед ним расступалась толпа, а я даже юркнула в ближайший переулок, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Расспросила потом про него в одной из лавок. Это оказался дракон, лорд северных земель.

Я ещё тогда думала, что такой никому бы не подчинился. Его нечеловечески-красивое, хищное лицо было слишком надменным. И непонятная мне магия… от него фонило слишком сильной и древней магией, ощущаемой мною всей кожей.

Это что же за повелитель драконов-то у них такой, что подобными лорду повелевает…

Говорят, повелитель — золотой дракон… Красивый, наверное. И наверняка жуткий.

Я ощутила холодок при мысли, о том, чтобы увидеть такого вблизи. Слишком уж его все боятся, и этот страх передавался мне.

— Неужели с самим повелителем? — прорвался сквозь мои размышления старческий голос Ильзы.

— Не знаю, — попыталась улыбнуться ей я. — В свитке сказано, что я должна явиться в замок. И у него для меня дело.

— Вот бы обошлось, — прошептала Ильза, качая головой. — Я видела его всего дважды за свою долгую жизнь. В прошлый раз, когда тучи разошлись на целую неделю. Красивый… Громадный… Золотой, как само солнце. Но жуть от него такая, что дышать тяжело. Лучше бы никогда его не видеть.

Она смотрела на меня с такой материнской тревогой, что сердце сжалось еще сильнее. Здесь, среди людей, я уже была своей. А там, в замке на скале... Я медленно положила свиток на стол.

— Иди, детка, иди, — засуетилась Ильза, торопливо прижимая к груди ящичек с эликсирами. — Ох, береги себя, Ровена!

Дверь закрылась, оставив меня наедине с давящей тишиной.

К полудню. Значит, надо выдвигаться через полчаса.

Механически я принялась наводить порядок в гостиной.

Пальцы сами пришли в движение: сложила собранные утром стебельки шалфея, почистила магией дубовую шкатулку, где хранились самые редкие травы. Почему-то на этой шкатулке всё время скапливалась пыль.

Каждый предмет в этой комнате был частью новой жизни, которую я до сих пор не могла окончательно принять как свою.

«Опять уходишь в себя?» — раздался теплый голосок в голове. — «Вспоминаешь прежнюю жизнь?»

Искорка перепрыгнула с подоконника на спинку кресла и удобно устроилась на нём, помахивая светящимся хвостом.

Я провела рукой по шкатулке.

Двадцать лет моей прежней жизни, прежней Розы, теперь казались сейчас сном. Сиротство, институт и бесконечные бумаги на подработке. Предавший жених, одинокая квартира, оставшаяся от покойной бабушки…

Единственная отдушина была — бабушкина дача за городом.

Туда я сбегала на выходные, гуляя по опушке леса и выращивая там цветы.

А потом была гроза, удар молнии, темнота… Глаза я открыла в этом теле, на полу хижины, а надо мной склонилась лиса с обсидиановыми глазами.

Я думала, что сошла с ума, когда услышала в голове чужой голос. «Приветствую, незнакомка, только не кричи, нет, ты не сумасшедшая, я тебе всё расскажу». После этого был тяжкий вздох. «И зачем я каждый раз спрашиваю их имена? Эта ведь тоже недолго здесь задержится».

— Я вспоминаю, как появилась здесь, — ответила я Искорке, перекладывая сушеные ягоды бузины. — Фразу про то, что я здесь тоже недолго задержусь, ты могла бы не говорить.

«А что я должна была сказать?» — Искорка фыркнула, и из ее носа вырвалось маленькое облачко золотой пыли. — «Добро пожаловать в тело красавицы-ведьмы, которую сожгло ее же даром? Хотя... именно это я и сказала».

Я подошла к полке с цветочными эликсирами, порошками из трав, ароматными подушечки с высушенными травяными сборами.

То, что я создавала. То, что было моим спасением. Единственным способом сбрасывать всё время прибывающую магию, чтобы не повторить судьбу настоящей Ровены. И, судя по словам отказывающейся сообщать эти подробности Искорки, других попаданок в её тело до меня.

— Без этих зелий я бы давно сгорела, — сказала я, поправляя флакон, светившийся мягким голубым светом.

«Как свечи в первый день», — кивнула Искорка, и в ее глазах мелькнул насмешливый огонёк.

Я сжала пальцы. Помнила. Отчаянная попытка просто зажечь свет закончилась тем, что все свечи в доме одновременно вспыхнули и оплавились. А потом наступила страшная, давящая тишина, и магия снова начала накапливаться.

Глава 3. Цветы

К замку повелителя драконов я поехала на своём коне, сером добродушном мерине, которого я назвала Добрюша.

Я его купила через пару месяцев после попаданства, по совету Искорки, чтобы ездить в город на ярмарку, и не смогла пройти мимо его добродушных тёмных глаз.

Добрюша был тем, немногим, что радовало меня в этом мире. Невероятно милый и добродушный конь.

Я даже насладилась прогулкой. Тучи были сегодня светлыми, и в целом день был ясным, насколько это можно сказать про день без солнца.

Только чем ближе я подъезжала к замку, тем тяжелее становилось на душе.

Замок дракона давил даже не столько размерами, сколько безмолвной, незыблемой мощью. Камни, из которых он был сложен, казалось, впитали в себя века.

Меня встретили, изучили свиток и повели через лабиринт роскошных пустых коридоров.

Когда я подумала, что этот путь никогда уже не кончится, молчаливый стражник распахнул высокую, увитую резными побегами дверь и пропустил меня внутрь. Он встал у входа, застыв словно изваяние.

Но я уже не обращала на него внимание. Позабыла и о страже, и о страхе, и о причине, по которой меня сюда привезли.

Я глубоко вдохнула влажный воздух, густой от смешения тысяч ароматов, и с восторгом осмотрелась.

Оранжерея. Хотя... Всё же это слово было слишком нищим, чтобы описать то, что открылось моим глазам.

Это был целый город растений под сводчатым стеклянным куполом.

Стекло купола было переплетено застывшей магией, сквозь которую лился мягкий, рассеянный, но невероятно живой свет.

Магические светильники в форме парящих сфер висели в воздухе, пульсируя ровным сиянием, и каждая капля влаги на лепестках и листьях сверкала, как крошечный алмаз.

Я сделала шаг, потом другой. Под ногами мягко шуршал зелёный мох, испускавший лёгкое свечение.

И повсюду цвели цветы... Диковинные создания из трепещущей ткани, магии и снов.

Я заворожённо рассматривала огромные, в полростка человека, чаши с бархатными фиолетовыми лепестками, из сердцевины которых струился синий фосфоресцирующий туман.

Рядом пушились приземистые кусты, усыпанные хрустальными колокольчиками, звеневшими от малейшего движения воздуха. Я протянула руку, не касаясь, и ощутила, как от них исходит лёгкая, игристая магия, щекочущая пальцы.

Дальше, у искусственного ручья, росли стебли с прозрачными, как стекло, бутонами, внутри которых переливались и перетекали, словно ртуть, капли жидкого света.

О... Это было невероятным чудом. В мире, задушенном серыми тучами, здесь, в замке дракона, бушевала жизнь. Самая настоящая, яркая, невероятная.

Моё сердце, стиснутое весь путь сюда тревогой и страхом, стало понемногу разжиматься, поддаваясь ошеломляющему восторгу.

Я шла по извилистым дорожкам, заложенным белым камнем, и не могла наглядеться. Здесь не просто росли растения — здесь жила магия. Чистая, не омрачённая болью или необходимостью.

Она пела тихую, сложную песню, и я, ведьма, чья сила всегда была бременем, впервые чувствовала, как эта песнь отзывается во мне не болью, а гармонией.

Перед древовидным папоротником, чьи листья были усыпаны мерцающими, как звёзды, точками, я остановилась. Не удержалась, коснулась кончиком пальца прожилки на листе.

От прикосновения точка вспыхнула ярче, и по всему листу пробежала волна золотистого свечения.

Я даже легко и свободно засмеялась, забывшись, кто я и где я, настолько это было поразительное зрелище.

А потом я увидела то, что захватило меня полностью.

В самом центре оранжереи, у небольшого водоема рос один-единственный цветок.

Он был не похож на другие. Стебель, черный как ночь, увенчанный чашей из полупрозрачных, переливающихся перламутром лепестков. Внутри чаши мерцало и трепетало мягкое сияние.

От него исходила не просто магия, а… благоговение. Тихая, древняя мощь, заставляющая замедлить шаг.

Я подошла ближе, затаив дыхание, боясь даже потревожить воздух вокруг него.

Моя рука сама потянулась, чтобы ощутить исходящее от него тепло, прикоснуться к этой совершенной красоте…

— Нравится? — раздался прямо за моей спиной низкий, густой голос, пронизанный властными интонациями.

Я вздрогнула и резко обернулась, отшатнувшись от цветка.

Сердце бешено заколотилось, в висках застучало.

В нескольких шагах от меня возвышался мужчина. На нём было тёмное облачение, украшенное золотистой вязью с хищными изломами. Ткань, казалось, едва сдерживала мощь, заключённую в его гармоничном могучем теле.

Густые чёрные волосы на широких плечах. Высокий рост, рельеф грудных мышц, проступающий сквозь мягкую ткань, бугристые руки с крупными, сильными кистями.

Но дело было не только в явно запредельной физической силе.

От него исходило давление, почти физическое, океан спокойного, незыблемого могущества, от которого сжималось всё внутри.

И взгляд, горящий холодным огнём. Тёмные, золотистые глаза, а в них — вертикальные чёрные зрачки.

Взгляд хищника, древнего и безжалостного.

Я буквально окаменела не в силах перестать смотреть на его, холодея от его обжигающе пристального взгляда.

Неотрывно рассматривала крупные, резкие черты, складывающимися в нереальную гармонию пугающе красивого, мужественного лица.

Невольно сравнила его с тем единственным драконом, что я видела тогда на площади. Тот лорд северных земель рядом с этим... казался бы чахлой былинкой по сравнению с могучим раскидистым дубом.

Уже зная, кто стоит передо мной, я чудом собралась, чувствуя, как слабеют ноги, а всё тело охватывает незнакомый трепет.

— Нравится… — выдохнула я.

Уголок его строгих красивых губ дрогнул в лёгкой, едва заметной улыбке. Но от этого стало только страшнее.

— Моё имя Арден, — произнёс он, наполняя пространство раскатистыми интонациями своего низкого властного голоса. — Это я послал за тобой, Ровена.

Визуалы

Ровена, ведьма поневоле

.

Арден, повелитель драконов

Глава 4. Повелитель

Он послал за мной…

Сердце сжалось, даже губы онемели, а пальцы рук и ног похолодели от пронизывающего страха.

Повелитель драконов. Это он.

Почему-то его никогда не называют королём, хотя именно он правит в нашем королевстве, в котором люди и драконы сосуществуют, замкнувшись в своих редко соприкасающихся обществах.

Люди — основное население королевства — сами по себе. Драконы тоже. Они малочисленны, люди их и не видят почти.

Но влияют на всю нашу, людскую, жизнь именно драконы.

Они правят. Часто жёстко, но всегда мудро и справедливо. Людям хорошо под рукой их повелителя, насколько вообще может быть хорошо в мире, задыхающимся без солнца под вечными тучами.

Зачем же их повелителю простая ведьма?

Глядя на дракона, пристально рассматривающего меня, холодея под его пронизывающим давящим взглядом, я чётко осознала: он не из тех, кто тратит время зря. Очень скоро я об этом узнаю.

— Меня зовут Ровена, — произнесла я, не зная, что ещё сказать.

Он назвал мне своё имя, в ответ я назвала своё. Мне бы спросить, зачем он послал за мной, но слова застряли в горле, всё что я могла, это смотреть на него, стараясь хоть как-то взять себя в руки рядом с ним.

Его золотистые глаза с вертикальными зрачками медленно скользнули по моему лицу, ощупывая каждую черту, прочертили огненные дорожки по телу, задержавшись на груди, талии, бёдрах, остановившись на кончиках моих пальцев.

Повелитель снова посмотрел в мои глаза, а я сцепила руки, пытаясь сдержать непроизвольную дрожь.

Воздух вокруг дракона вибрировал от сконцентрированной мощи. Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не отступить ещё на шаг, не спрятаться позорно за куст, чтобы хоть немного перевести дыхание.

— Этот цветок, — его голос, низкий и глубокий, прокатился по мне, заставляя кожу покрываться мурашками, — называют Слезой Луны. — Он показал глазами на тот, что я только что заворожённо рассматривала. — Редчайший экземпляр. Цветёт раз в столетие. Ты чувствуешь исходящую от него пульсацию?

Стиснув пальцы, я кивнула, не в силах вымолвить и слово. Горло пересохло.

Я чувствовала не только пульсацию цветка. Я чувствовала магию дракона — древнюю, тяжёлую. Она воспринималась мною как расплавленное кипящее золото. Она давила на меня, заставляя мою собственную магию сжиматься внутри в робкий, напуганный комок.

— А вон тот, — он небрежным движением подбородка указал на куст с хрустальными колокольчиками, — Поющие Слёзы. Их звон успокаивает разум. Но если сорвать… Звук становится столь пронзительным, что сводит с ума. Ты знала?

— Нет, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я… не сталкивалась с такими видами.

— Естественно, — в его тоне не было пренебрежения. — Они требуют иной магии. Более плотной. Более старой.

Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию достаточно, чтобы я замерла, не понимая, что происходит с моим телом. Тепло, наполнившее моё тело, ощущалось странным, незнакомым.

Взгляд повелителя скользнул по моим рукам, задержался на кончиках пальцев, всё ещё хранящих память о прикосновении к мерцающему папоротнику.

— Твои руки… — произнёс он, — они привыкли к простым травам. Но когда ты касаешься листа, он вспыхивает. Интересно.

Моё сердце сжалось от нового витка непонятного страха. Он видел. Он заметил. И сейчас смотрел на меня, рассматривая каждую мою реакцию, как учёный изучает редкий препарат под лупой. Я сжала пальцы, пряча их в складках платья.

— Магия цветов… она везде одна, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто формы разные.

— Разве? — он приподнял одну бровь, и в его глазах вспыхнул холодный интерес. — Расскажи мне о своей оранжерее, Ровена. Что ты выращиваешь там, под своими… магическими светильниками?

Повелевающая интонация его низкого властного голоса придавила меня. Это был не вопрос. Приказ рассказать.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Заставила себя смотреть ему в глаза. Это было подобно попытке удержать сачком потоки урагана, но каким-то чудом я справлялась.

— Лунные серединки, — начала я, — их сок снимает лихорадку. Огненные пионы… их корни, истолчённые в порошок, помогают затягивать раны. Голубой шалфей для спокойного сна.

— Практично, — произнёс он, и в его голосе послышалась тень иронии. — Лекарства для простых людей. А что для себя, ведьма? Что ты выращиваешь для души?

Вопрос застал меня врасплох. Он проник прямо в ту тихую, спрятанную ото всех часть меня, где жила тоска по другому небу.

Я почувствовала, как по щекам разливается румянец.

— Я… люблю солнцецветы, — сказала я тише. — Их аромат… он напоминает мне...

Я запнулась, горло внезапно сжалось от острого страха проговориться. Ведь только Искорка знает, что я попаданка.

Ведь я хотела сказать, что эти цветы напоминают мне о солнце в моём мире. О бабушкиной даче, где я сажала солнцецветы вдоль дорожки.

Впрочем, здесь же солнце иногда появляется. Будет уместно это сказать.

Я сглотнула, заставив себя закончить фразу:

— Они напоминают мне о солнце.

Мой взгляд, невольный и полный тоски, устремился ввысь, к непроглядному серому пологу над куполом оранжереи.

— Оно очень красиво над тучами, — голос повелителя прозвучал задумчиво. — Там оно сияет постоянно. Яркое и щедрое.

Я перевела взгляд на дракона. Он наклонил голову, глядя на меня с прищуром. Без тени задумчивости, слишком пристально.

Вертикальные зрачки рассекали раскалённое золото его радужки надвое.

Жутко и… красиво. И сам он очень красивый — хищной, мужественно-жёсткой, нечеловеческой красотой.

— Но над королевством лежит сильное проклятие, Ровена, — продолжал он, неотрывно глядя на меня. — Древнее и коварное. Каждый раз, когда я поднимаюсь в небо, я прогоняю его. На несколько дней.

Повелитель приблизился ко мне ещё на шаг, и его тяжёлая густая магия обволокла меня так, что стало трудно дышать.

Глава 5. Суть

Странный вопрос. Я ответила, не задумываясь:

— Конечно, хочу.

Сделав мне знак двигаться за ним, повелитель двинулся по извилистой дорожке, которая вела в самое сердце оранжереи.

Я шла, пытаясь не пялиться на его широкую спину и хищную грацию его движений, терзаясь догадками, что же он хочет мне показать, и как это связано с возможностью рассеять тучи навсегда.

Впрочем, чем дальше мы шли, тем больше окружающее захватывало моё внимание.

Гигантские лианы с цветами, похожими на опалы, спускались с потолка, а воздух гудел от магии такой плотности, что мне казалось, я даже вкус её ощущала — сладковатый, с горьковатым послевкусием незнакомой, древней силы.

Мы подошли к арке, увитой живым серебром, которое переливалось под светом магических сфер. За ней открылось пространство, от которого у меня перехватило дыхание.

Купол здесь был выше, стекло чище, а мягкий яркий свет, казалось, лился не из сфер, а из самого воздуха.

И в центре этого сияния, на возвышении из белого мрамора, рос один-единственный цветок.

Я заворожённо рассматривала спираль из тончайших, полу-прозрачных лепестков цвета утренней зари. Внутри них пульсировало тёплое, золотистое сияние, и от него исходило чувство… тихой, безмятежной радости. Такое знакомое и такое далёкое.

— Это прообраз, — голос Ардена прозвучал неожиданно тихо. — Нечто, что удалось вырастить по древним описаниям. Красиво. Бесполезно.

Он подошёл к цветку, протянул к нему руку, и я вздрогнула от древней магии, наполнившей воздух и устремившейся к цветку.

— Его называют цветком радости. Настоящее название утрачено. Это не просто растение, Ровена. Это сосуд. В него нельзя вложить магию. Его нельзя полить зельем силы. Он питается только одним — чистой, искренней радостью женщины, что его растит.

Я перевела взгляд на дракона, пытаясь осмыслить сказанное. Он говорил жёстко, отчеканивая каждое слово, но в глубине его тёмно-золотых глаз читалось странное выражение, едва уловимое, которое я так и не смогла понять.

— У меня было много попыток создать его, — повелитель, опустив руку и успокоив магию, перевёл на меня тяжёлый взгляд. — Я приглашал самых сильных, одарённых магов королевства. Эти женщины вкладывали радость от новой одежды, от пира, от страсти. Цветок либо увядал, либо, сожжённый в моём пламени, давал лишь час света. Потому что это не та радость. Её должно быть много. Она должна быть из глубины. Из самой сути.

Повелитель следил за моим взглядом, блуждавшим по хрупким лепесткам.

— Высоко в горах, над самими тучами, есть пик, — продолжал он. — Когда-то там погиб один из моих предков, самый могущественный из нас. Не в бою. От горя. От неразделённой любви. Его боль и ярость были столь велики, что смешались с самой тканью мира в этом месте, породив проклятье. Тучи — лишь его отголосок, тень той давней муки.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное.

— Я долго искал способ рассеять последствия. И нашёл. Если я, не менее могущественный дракон, в своём истинном облике поднимусь туда и сожгу в своём пламени цветок, до краёв наполненный не только магией, но и чистой, истинной радостью… его пепел, его суть погасит это древнее горе. Растворит его, как солнце растворяет иней. И проклятье развеется. Навсегда.

Идея была одновременно прекрасной и чудовищной. Поэтичной и невыполнимой.

Я медленно покачала головой. Моя радость? Она была редкой гостьей в этом теле, осколком прошлой жизни, тонущим в серости будней, в ностальгии по миру, которого я лишилась.

— У меня… мало радости в жизни, — прошептала я, рассматривая цветок. — И я далеко не сильная ведьма.

Я умолчала о главном. О том, что я чужая, что мои два года в этом теле — лишь жалкая попытка выжить. Ведь я совсем неопытна. К тому же, моя магия слишком дикая и неуправляемая. Я слаба ещё и потому, что боюсь её. Боюсь сгореть, как настоящая Ровена.

Воздух передо мной дрогнул. Повелитель драконов вдруг оказался вплотную ко мне, нарушив все законы пространства и времени одним стремительным, бесшумным движением.

Я даже не успела отпрянуть и застыла, когда он протянул руку к моей голове.

Длинные, невероятно красивые и явно очень сильные пальцы с полной уверенностью в своём праве, коснулись моей косы.

Под потоком его магии ленты ослабли, узлы распустились сами собой, и густая волна моих рыжих волос рассыпалась по моим плечам и спине.

Я стояла, оцепенев, когда повелитель погрузил пальцы в эту гущу. Он перебирал пряди, медленными ласкающими движениями ощущая их текстуру, изучая оттенки меди и золота в магическом свете.

Ошеломлённая, я не могла ни пошевелиться, ни слова сказать, заворожённо следя за движением этих красивых, смертоносных пальцев в своих волосах.

— До меня дошли вести, — его низкий сильный голос наполнил всё моё тело томной, незнакомой вибрацией, — что после получения помощи от одной из ведьм, людей наполняет странная, стойкая радость. Больше улыбок. Чаще смех. Даже дети тех, кто обращался к ней за помощью, ведут себя так, будто не живут под тучами. Искренне радуются. Наполняют свои дома счастливым смехом.

Повелитель захватил густую рыжую прядь, пропустил её сквозь пальцы. Мои глаза встретились с его горящим, золотым взглядом с невыносимо близкого расстояния.

— Эта ведьма — ты, Ровена.

Его пальцы мягко скользнули по моей шее, оставляя за собой след жгучего ощущения, и вернулись к волосам, продолжая свои изучающие ласкающие движения.

— Уверен, именно ты сможешь вырастить этот цветок.

Глава 6. Согласие

В его словах была непреложная уверенность, от которой внутри всё сжалось и замерло в странной тревоге.

Не знаю, как я нашла в себе силы сделать два шага назад, ускользая от его руки, разрывая расстояние между нами.

Рыжая прядь моих волос проскользнула между его пальцев, и упала на мою грудь. Меня обдало жаром от того, как дракон проследил за ней взглядом, задержался на груди, спустился вниз на талию и бёдра, а затем снова посмотрел мне прямо в глаза.

Я обняла себя за плечи, и на красивых губах повелителя появилась едва заметная усмешка.

Впрочем, мне могло показаться. Ведь он достал из складок одежды узкий свиток, туго стянутый чёрной лентой с золотой нитью.

— Здесь описание ритуала создания цветка, — он протянул мне свиток. — И список того, что тебе потребуется. Десять магических растений. Каждое — носитель определённого оттенка чувства, катализатор. Собрав семена с них, с помощью магии, их надо сплавить в одно, из которого и вырастет цветок. Сложность не в этом, любой маг с таким справится. Сердцевиной должна стать твоя память. Самые светлые, самые безоблачно-счастливые твои воспоминания.

Я медленно взяла свиток, и наши пальцы соприкоснулись. Я отпрянула от вспышки незнакомых ощущений во всём теле, слишком ярких и смешанных, чтобы в них разобраться.

Настороженно глянув на изучающего моё лицо дракона, я убедилась, что он не пытается снова приблизиться и прикоснуться ко мне.

Переведя дыхание, я развернула пергамент. Бумага была явно древней, окутанной мощными чарами сохранности.

В списке была лишь часть знакомых мне растений, но в целом, всё не выглядело совсем уж сложным. Ничего такого, с чем я не смогла бы, с помощью моей лисы-огневика, Искорки, разобраться.

Внутри затеплилась надежда. Может, и правда что-то может получиться? Если есть хоть малейший шанс вернуть всем этим добрым людям, с кем я общалась в королевстве, солнце.

— Если вы так уверены во мне, я готова попробовать, — сказала я, подняв глаза на повелителя. — У меня в оранжерее…

— Нет. Ты будешь жить здесь. И выращивать цветы здесь.

Повелитель снова сделал шаг ко мне, сокращая и без того крошечную дистанцию. Его присутствие давило, вызывая ощущение нехватки воздуха и стойкую, нестерпимую потребность быстрее отсюда сбежать.

— Твоя оранжерея — детская песочница по сравнению с тем, что требуется. Концентрация магии при синтезе будет такова, что стены твоего дома рассыплются в пыль. А твоя собственная сила… — его взгляд охватил меня целиком, — без постоянного контроля она либо убьёт тебя, либо сведёт с ума. Здесь я могу этот контроль обеспечить.

Я опустила глаза, обхватив себя сильнее руками. В его словах была своя жуткая правда. Я и сама чувствовала, как магия внутри меня порой бурлит, словно кипящее озеро под тонкой коркой льда.

Искорка была моим якорем, но её помощи могло не хватить для чего-то столь грандиозного.

Мысль о потере свободы ударила с новой силой. Я буду жить здесь. В замке дракона. Это означало оставить свой дом, свой сад, привычный уклад. За два года я привыкла к нему. И мои заказчицы…

Я посмотрела на прообраз Цветка, на его нежное, стойкое сияние, пробивающееся сквозь вечную тьму этого мира. Вспомнила серые лица детей на рынке, хрупкие побеги в своей оранжерее, тянущиеся к искусственному свету.

Вспомнила ощущение солнца на коже — не из этой жизни, а из прошлой, — драгоценное и почти забытое.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутренняя дрожь утихает, сменяясь странным, ледяным спокойствием решимости.

— Хорошо, — произнесла я, — только…

Замявшись, я пыталась сообразить, как мне сказать ему про Искорку.

Арден смотрел на меня изучающе.

— Есть условия? — спросил он.

Да. Было одно. Не условие даже. Необходимость, связывающая меня с той жизнью, с той Ровеной, которой я научилась быть.

— Мне нужно забрать своего питомца, — сказала я, подняв подбородок и встретившись с ним взглядом.

Его брови чуть приподнялись.

— Что за питомец? — спросил он, и в его тоне проявился интерес.

— Лис-огневик. Искорка.

В его золотистых глазах мелькнула быстрая оценка. Огневики были не просто животными. Они были духами, капризными, редкими и тесно связанными с потоками магии. Их нельзя было купить или приручить силой. Они сами выбирали себе спутника.

— Огневик, — повторил он, и теперь в его голосе звучало явное любопытство. — И он подчиняется тебе?

— Она, — поправила я автоматически. — И она не подчиняется. Мы… сотрудничаем. Она помогает мне управляться с магией. Без неё я не справлюсь. Даже здесь.

Я сказала это твёрдо, вкладывая в слова всю серьёзность.

Дракон размышлял недолго.

— Огневик. Это объясняет некоторые вещи. Хорошо. Твою лису доставят сюда.

— Разве я не сама?..

— Нет. После нашего разговора тебе представится Юнрег. Он тебя проводит в приготовленную для тебя комнату. Там есть всё, что тебе понадобится. Осмотрись, если что-то требуется доставить из твоего дома, составь список. Доставят этим же вечером. И впредь, всё, что нужно, говори Юнрегу. У него моё распоряжение служить тебе.

Не сказать, что мне это нравилось, как-то лихо всё у этого дракона, стремительно и сразу.

— А люди? — всё же спросила я. — Те, кто приходил ко мне за зельями, за помощью…

— Твоя самая главная помощь людям, Ровена, — спокойно ответил он, — будет в том, что они получат назад солнце. Навсегда. Ты подаришь им не разовое лечение, а саму жизнь.

Я вынуждена была признать его бесспорную правоту. Ведь я лишь снимала симптомы, а повелитель драконов был намерен исцелить саму болезнь.

— Я согласна.

— Тогда начинаем, — произнёс он, и его голос приобрёл деловые нотки. — Твои покои уже готовы. Сегодня ты отдыхаешь и обустраиваешься. Завтра приступим к изучению списка.

Повелитель щёлкнул пальцами, и воздух наполнился странным гулким звуком. Пока я непонимающе смотрела на него, рядом с нами возник высокий худощавый мужчина с седыми висками и пронизывающе-внимательным взглядом глубоко посаженых глаз.

Глава 7. Покои

Повелитель уже растворился среди гигантских лиан, будто его и не было. Давление его присутствия ослабло, но не исчезло. Оно будто впечаталось в воздух, в мою суть, в мою магию… особенно там, где его пальцы касались моих волос.

Я заставила себя повернуться к Юнрегу. Высокий, поджарый мужчина смотрел на меня внимательными, всё оценивающими глазами. В них читалось холодное профессиональное внимание. Он ждал.

— Пойдёмте, — сказала я, сжимая в руке узкий свиток.

Юнрег двинулся быстро и энергично, и я поспешила за ним.

Мы прошли через резную арку, свернули в боковой коридор, и перед нами появилась отдельная дверь, ведущая прямо в основание высокой круглой башни, примыкавшей к стеклянному куполу.

— Ваша башня, госпожа, — произнёс Юнрег, распахивая дверь из тёмного дуба. — Собственный вход из сада и из основного коридора замка.

Внутри пахло свежей древесиной, воском и цветами, с пряными нотами.

Я переступила порог, и дыхание перехватило. Понятно, почему Юнрег назвал это покоями.

Первый этаж представлял собой просторную гостиную. Стены, обшитые светлым деревом, мягко отражали свет от хрустальных светильников, встроенных в потолок.

На полу лежали толстые ковры с причудливыми растительными орнаментами. У камина из тёмного камня стояли низкие диваны и кресла, затянутые дорогой тканью цвета спелой сливы и лесной зелени.

Возле одной из стен располагался огромный письменный стол, а за ним — стеллажи от пола до потолка, уставленные книгами в кожаных переплётах. Это походило на библиотеку учёного, а не на жилище простой ведьмы.

— Гостиная и кабинет, — пояснил Юнрег, следя за моей реакцией. — Книги подобраны по теме флористики, магической ботаники и древних ритуалов. По распоряжению его величества.

Мои пальцы сами потянулись к корешку ближайшего фолианта. Кожа была тёплой и бархатистой.

— Второй этаж, — голос Юнрега вернул меня в реальность. Он уже поднимался по винтовой лестнице с коваными перилами.

Я последовала за ним, и моё сердце снова учащённо забилось. На втором этаже оказалась ещё одна, меньшая гостиная, с уютным диванчиком и низким столиком из светлого дерева. В углу стоял странный шкаф из матового металла с мерцающими на дверцах рунами.

— Стазис-шкаф, — кивнул Юнрег в его сторону. — В нём хранятся готовые блюда и напитки. Всё останется свежим. Вы можете принимать пищу здесь или внизу, как пожелаете.

А дальше была спальня. Широкое окно в пол с видом на внутренний двор замка и верхушки фантастических растений оранжереи. Лёгкие струящиеся занавеси. И кровать. Огромная, широкая кровать с резным деревянным изголовьям и матрасом, тонувшим в груде подушек и покрывал из тончайшего льна и шёлка.

Рядом находилась гардеробная. Я заглянула внутрь. На полках аккуратно лежали платья — простые, удобные для работы из мягкой хлопковой ткани, и более нарядные, из шёлка и бархата, в оттенках зелёного, синего, тёмно-бордового. На низких стеллажах стояли туфли и сапожки из мягкой кожи. Все по моему размеру.

Всё уже было готово именно для меня. Мысль вызвала новый прилив того странного внутреннего жара, смешанного с леденящей тревогой. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

Всё здесь было идеально, продумано до мелочей. Мысль пронзила меня острой иглой: сколько ещё женщин… — как он назвал их, сильных и одарённых — жили здесь до меня? Скольких приглашал повелитель, чтобы они пытались вырастить его цветок?

Я представила их — красивых, уверенных в своей силе женщин-магов, которые разочаровали его и уехали…

Невольно я вспомнила, как он смотрел на меня. Как его золотистые глаза с вертикальными зрачками изучали каждую черту, будто пытались прочесть скрытый текст под кожей. Как его большие, сильные пальцы погрузились в мои волосы, распуская косу с такой естественной, неоспоримой властью.

В глубине живота зародилось странное, тёплое и тревожное чувство. Оно пульсировало там, смутное и незнакомое, заставляя кровь приливать к щекам и слабеть колени.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Это было похоже на страх, но сладкий. На желание отстраниться и в то же время… запомнить это ощущение. Ощущение его прикосновения. Стремление снова его испытать… Как я себя буду чувствовать, если он тронет не только мои волосы, но и…

— Третий этаж — ваша мастерская, — сказал Юнрег.

Я покраснела от своих мыслей и поспешила за ним.

Мы поднялись выше. Здесь пахло землёй, древесиной и сушёными травами.

Весь этаж представлял собой единое светлое пространство с большими окнами от пола до потолка. Вдоль стен стояли крепкие столы с множеством ящиков, заполненных разными видами почвы, песка, дренажа.

На полках в идеальном порядке располагались глиняные и керамические горшки всех размеров, инструменты для садоводства с рукоятями из полированного дерева, леечки, распылители. В отдельном, закрытом на хрустальный замок шкафу я разглядела флаконы, пакеты с семенами, сушёные коренья и компоненты для зелий.

Всё, о чём только могла мечтать ведьма-травница. Это превосходило мою скромную оранжерею в сотню раз. Здесь можно было работать, творить, жить.

— Только эти три этажа доступны вам, госпожа, — голос Юнрега прозвучал чётко и бесстрастно. — Подниматься выше запрещено. Также вам открыт парк рядом с оранжереей для прогулок и отдыха. Остальную территорию замка и садов посещать нельзя без особого приглашения или сопровождения.

Он достал из кармана небольшой предмет и протянул мне. Это был плоский камешек тёмно-серого цвета, оправленный в серебро, с гладкой поверхностью.

— Амулет связи, — объяснил он. — Если вам что-то потребуется, нажмите на центральный камень и назовите моё имя. Я найду вас. По любым вопросам обращайтесь ко мне. Также, — он сделал небольшую, но значимую паузу, — вам запрещено покидать территорию замка без особого распоряжения его величества. Это главное правило.

Я взяла амулет. Камень был тёплым и гладким под подушечками пальцев. Башня, сад и оранжерея… Повелитель, видимо, хочет знать, что всё моё внимание будет сконцентрировано на задаче. Надеюсь, если я захочу поехать в город, мне не будут препятствовать. Не будут же?..

Глава 8. Недопустимо

Я раскатала свиток на столе и прижала его углы садовыми инструментами.

Мой первоначальный взгляд на свиток при погружении оказался слишком оптимистичным.

Названия растений были лишь началом. Каждое сопровождалось детальнейшим описанием условий выращивания, фазы луны для сбора, специфического магического жеста для извлечения эссенции и много всего ещё.

Это была не инструкция для садовода. Это был самый настоящий трактат.

Я проглотила комок в горле, ощущая знакомую тяжесть ответственности. Но вместе с ней пришло и другое чувство — живой, острый интерес.

Узоры из рун, описывающие способы «очистки семян в лучах отражённого света», схемы затейливых грядок… Это было сложно, красиво и жутко интересно.

Мои пальцы сами потянулись к перу и чернилам, стоявшим на полке. Я принялась делать пометки на чистом листе, сравнивая требования, выискивая общие закономерности.

Время потеряло чёткие границы. Я забыла о роскоши покоев, о своих тревогах, даже о давящем присутствии замка и его хозяина. Здесь, среди запахов земли и старой бумаги, перед сложнейшей головоломкой, я нашла знакомое укрытие — сосредоточенность на работе.

Искорки только не хватало, чтобы спрашивать про совсем уж заковыристые места.

Солнце где-то там, над густыми тучами, уже опускалось, когда я, наконец, откинулась на спинку стула, потягиваясь.

В мастерской горели магические светильники, зажжённые мной, и их мягкий свет озарял исписанные листы и разложенные на столе карты нужных фаз луны.

Я улыбнулась себе, чувствуя приятную усталость в мышцах и странную, давно забытую лёгкость в душе. Работа захватила меня целиком.

Внезапный громкий стук в дверь внизу заставил меня вздрогнуть. Сердце ёкнуло. Стук был слишком резким, официальным. Прежде чем я успела подняться, послышались быстрые шаги на лестнице.

Дверь в мастерскую распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

В проёме, залитая светом с лестничной площадки, появилась огненная тень.

Сгусток пламени, роняющий на пол искры и золотую пыль, ворвался в комнату.

Искорка. Она пронеслась через всё пространство мастерской и запрыгнула прямо ко мне на колени, едва не опрокинув рядом стоящий стул.

Её маленькое тело дрожало, рыжий мех стоял дыбом, а обсидиановые глаза были неестественно широкими.

«Ровена! Живая! — её мысленный голос звучал пронзительно, даже визгливо. — Что за варвары у дракона! Совсем-совсем ничего не объяснили! Просто явились, окружили, скрутили артефактами и засунули в какую-то трясущуюся коробку! Я думала, они тебя убили, а меня везут на компоненты!»

Она вжалась в мою грудь, цепляясь острыми коготками за ткань платья, и принялась тереться мордочкой о мою шею, громко урча и рассылая вокруг тревожные искорки.

— Искорка, тише, тише, — я обняла её, гладя дрожащую спинку.

Моё сердце сжалось от жалости. В груди поднялась волна гнева.

— Они сделали тебе больно?

«Нет! Но они смотрели! Смотрели так, будто решали, с какого конца начать разделку! И эти артефакты! Да ещё и не сказали ни слова! Так страшно было…»

Она дрожала, прижимаясь ко мне всем телом, и её страх передавался мне по нашей связи, раздувая в моей груди тлеющий уголёк гнева.

Неужели нельзя было деликатнее?! Это ведь не вещь для транспортировки!

Ярость вспыхнула во мне, затмив на мгновение даже страх перед хозяином этого места.

Я аккуратно поставила Искорку на стол, где она тут же съёжилась в пушистый, подрагивающий комок. Я встала, чувствуя, как жар негодования пылает на моих щеках, а руки холодеют. Не раздумывая, я схватила амулет связи и с силой нажала на тёплый камень.

— Юнрег! — произнесла я чётко, и камень слабо дрогнул в ладони.

Я ждала, глядя на дверь, выпрямив спину и сжав кулаки.

Шаги послышались почти сразу. Но они были другими. Не лёгкими и быстрыми, как у Юнрега. Тяжёлыми, мерными, отдающимися глухим гулом по каменным ступеням. Каждый шаг вдавливал воздух в помещении, сгущал его, наполняя пространство тихим гулом древней мощи.

В дверном проёме возникла высокая фигура повелителя драконов. Он был в тёмной одежде с едва заметным искусным узором, ненавязчиво подчёркивающей внушительный рельеф его мощного тела.

Взгляд его золотистых глаз с вертикальными зрачками охватил комнату, задержался на мне, затем опустился на Искорку, съёжившуюся на столе и издавшую напуганный шипящий звук.

Под его тяжёлым взглядом Искорка испуганно взвизгнула и юркнула за ящики с землёй на стеллаже, рассыпая за собой сноп искр.

Моё сердце бешено заколотилось. В горле пересохло, а в животе всё сжалось в ледяной ком. Ноги стали ватными, и я едва устояла.

Да что ж он так влияет-то?! Вроде просто стоит, молчит и смотрит. А жуть и дрожь по телу. Одно слово — дракон. Повелитель, чтоб его.

Всё моё существо кричало опасности, слишком уже подавляло одно его присутствие. Страх, острый и первобытный, поднимался по позвоночнику.

Только вот из-за ящиков виднелся дрожащий кончик рыжего хвоста. И этот дало моему возмущению новую, хрупкую твёрдость.

Я стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони, и сделала шаг вперёд.

Всего один шаг навстречу этому давящему величию. Подняла подбородок, заставляя себя встретить его невыносимо тяжёлый, изучающий взгляд.

— Ваше величество, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела, сдавленно, но я заставила себя говорить твёрже. — Это недопустимо.

Глава 9. Продуктивность

Дракон молчал. Просто смотрел. Его золотистые глаза, с чёрными вертикальными щелями зрачков, были лишены всякого выражения.

И от этого давление его внимания становилось невыносимым. Я чувствовала, как краснею под этим взглядом, как дрожь пытается прорваться наружу. Я сжала кулаки ещё сильнее.

— Мою лису доставили как дичь, — продолжила я, заставляя каждое слово звучать чётко, хотя внутри всё трепетало. — Её напугали до полусмерти. Она сейчас дрожит от ужаса. Вы сказали, что доставите моего помощника, но для чего было так запугивать его?

Повелитель не двинулся, не поменял выражение лица. Его молчание давило, заставляло додумывать, заполнять пустоту своим страхом. Но я упёрлась. Вспомнила, как он говорил о цели, о ресурсах.

— Я отдал приказ: доставить, — наконец произнёс он. — Огневик доставлен. Жив. Цел. В чём проблема?

— Проблема в её состоянии! — выдохнула я, едва сдерживая возмущение в голосе.

Я сделала усилие, чтобы говорить ровнее, обращаясь не к его эмоциям, которых, казалось, не было, а к его разуму.

— Испуганный помощник не сможет помогать. Его паника передаётся мне через нашу связь. Это искажает магию, отвлекает, мешает концентрации. Вы устранили одну помеху вашим методом и создали другую. Более тонкую и опасную для дела.

Его взгляд скользнул к ящикам, за которыми пряталась Искорка, затем вернулся ко мне.

— Твоя магия так неустойчива? Зависит от дрожи зверька? — спросил он.

Впрочем, его вопрос прозвучал не как насмешка, а как запрос технических характеристик.

— Моя работа зависит от моего состояния, — поправила я. — Её страх сейчас — часть моего состояния. Это неэффективно. Для цели.

Последние два слова я произнесла с особой чёткостью.

Внимание дракона, до этого рассеянное и всеобъемлющее, сфокусировалось на мне с новой силой.

Я ощутила это как физическое давление, будто невидимая рука сжала моё горло.

— Ты утверждаешь, что испуг твоего помощника снижает твою продуктивность, — констатировал он с утвердительной интонацией.

— Да, — ответила я.

Говорить стало чуть легче. Он слушал. Он действительно слушал, когда речь шла о практической стороне.

Он медленно наклонил голову набок. Это движение, неожиданно живое, почему-то напугало меня сильнее. Ну точно хищник пойманную добычу под своими когтями рассматривает.

— В этом есть смысл, — произнёс он наконец. — В будущем, при взаимодействии с этим существом, будет применён иной подход.

Прозвучало как пересмотр метода работы с инструментом.

— Спасибо, — ответила я.

Напряжение начало спадать, обнажая дрожь в коленях и пустоту в груди, выжженную страхом и адреналином.

Почему-то я почувствовала себя глупо. Но тут же одёрнула себя. Страх Искорки перед драконом смешивался с моим собственным, и я не видела другого выхода, как пытаться отстаивать себя. Хоть как-то.

— Что ещё может снизить твою продуктивность, ведьма? — его глаза сверкнули, и в них я уловила тень иронии.

Заставив себя сохранять спокойствие, я посмотрела на исписанные листы.

— Мне нужно вернуться в свой дом, — продолжила я. — Поговорить с жителями. Ваша задача — не то, с чем я могу справиться за несколько дней. Значит, мне придётся приезжать в свой дом, выполнять заказы, а в замке работать…

— Это недопустимо, — оборвал мои слова дракон.

Точно забавляется! Вон как глаза сверкнули, вернув мне моё слово. И в уголках красивых губ показалась тень улыбки.

В ответ на мой вскинутый взгляд, он спокойно пояснил:

— Обряды потребуют твоего максимального внимания. Но беспокоиться не о чем. Мои люди оповестили жителей, что их ведьма отправилась в замок дракона, чтобы вернуть им солнце. На время обрядов, которые для этого требуются, я выделил мага. Он будет помогать им вместо тебя. Чтобы ты знала, что люди не остались без помощи.

Я перевела дыхание. И даже благодарность почувствовала. Подумал и об этом.

И вместе с тем придавила ответственность. Теперь все будут знать, для чего я здесь.

Взгляд дракона скользнул по исписанным листам на столе, затем медленно поднялся на меня.

Его внимание проследовало по моей шее, задержалось в основании шеи, опустилось ниже, обрисовав линию груди, талии, бёдер.

Потом его взгляд снова поднялся, к моим растрёпанным волосам, рассыпанным по плечам после того, как он сам их распустил, а я почему-то не заплела обратно.

Дракон протянул ко мне руку. Длинные, красивые пальцы с неоспоримой уверенностью погрузились в гущу рыжих прядей у моего виска, захватывая прядь.

От его прикосновения, безоговорочно властного, без тени сомнений прикасаться ко мне — по всему моему телу разлилась мгновенная, ослепляющая волна жара.

Обожгло страхом и… чем-то ещё, диким, стыдным и незнакомым. Низ живота вспыхнул, а между ног зародилось пульсирующее тепло.

Никогда не чувствовала ничего подобного! Это пугало и… требовало приблизиться к нему, ощутить его руки на всём теле.

Повелитель не отпускал прядь, перебирая её подушечками пальцев, изучая текстуру, а его взгляд опустился с моих волос на мои губы.

Я отшатнулась резко, и мои волосы выскользнули из его пальцев. Сердце оглушительно забилось, дыхание участилось.

Дракон нахмурился. Лёгкая, едва заметная складка легла между его бровей.

— Почему вы трогаете меня? — выдохнула я.

Глава 10. Эффективность

Повелитель пожал могучим плечом.

— Ты очень красива, — произнёс он просто. — И твои волосы… они как живое пламя. На ощупь — нежнее шёлка.

Его взгляд снова придавил мои губы. Я чувствовала этот взгляд физически, будто его пальцы, только что ласкавшие мои волосы, скользнули прямо по ним.

Тепло внизу живота вспыхнуло с новой силой, стало влажным, навязчивым пульсированием. Я даже почувствовала, как между половых губ проступает предательская влага.

Я застыла, оцепенев от ужаса из-за странной реакции моего тела на него, и этого нового, всепоглощающего чувства, с которым совершенно не знала, что делать.

Дракон шумно, глубоко втянул воздух носом, раздув ноздри.

Его лицо преобразилось. Черты, и без того резкие, заострились, глаза сузились, а в их золотистой глубине вспыхнул холодный, дикий огонь. Древний хищник, уловивший запах. Стыд обжёг меня огненной волной, смешавшись с паникой.

— Красивые цветы в моей оранжерее я тоже трогаю, — его красивые губы дрогнули в намёке на улыбку. — Прикасаюсь к листам, — взгляд вниз, на мои бёдра, — к лепесткам. Люблю всё красивое, — прямой взгляд в глаза.

Мне пришлось сжать пальцы в кулаки, пережидая новую странную, жаркую волну по всему телу.

Я заставила себя выпрямиться, скрестить руки на груди в защитном жесте, но это не скрывало дрожи во всём теле.

— Это… мешает, — выдавила я сдавленно. — Ваше прикосновение. Ваш взгляд. Это выбивает меня из состояния, необходимого для работы.

Дракон молчал, слушая. Его хищное выражение не исчезало, но в глазах появился интерес. Будто я показала ему неучтённую интересную переменную в сложном уравнении.

— Объясни, — приказал он.

Вибрации его низкого властного голоса с новыми, бархатистыми интонациями заставили меня отступить ещё на шаг. С моим телом творилось что-то совсем уж непонятное. Что это? Особая магия дракона?..

Я заставила себя не теряться.

— Для концентрации магии, для соединения с растениями, для вложения чистых эмоций… мне нужен покой, — я говорила, глотая воздух, пытаясь облечь хаос ощущений в логичные слова. — Внутренняя тишина. Равновесие. То, что вы делаете… это вызывает хаос. Физический отклик, который я не могу контролировать. Он отвлекает. Мне ведь нужна концентрация для работы. Вы же своими действиями делаете меня… неустойчивой. Как инструмент со сбитой настройкой.

Я посмотрела прямо в его горящие золотые глаза, чувствуя предательскую влагу между ног и краснея сильнее. Но продолжала говорить, цепляясь за логику как за спасительную соломинку.

— Вы хотите, чтобы я выращивала радость. Ваши прикосновения вызывают во мне всё что угодно, но только не радость. Смущение. Смятение. Страх. Это испортит мою работу.

На его губах появилась медленная, ироничная улыбка.

— Ты утверждаешь, что мое внимание снижает твою продуктивность, — повторил он. — Что физический отклик, который ты испытываешь, является помехой для магии.

— Да, — прошептала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Помехой. Для вашей цели.

Дракон задумался. Молчание длилось вечность. Он снова втянул воздух, медленнее, целенаправленно, и по его лицу пробежала тень какого-то внутреннего решения.

— Рациональный аргумент, — наконец произнёс он.

Улыбка не исчезла, но стала холоднее, отстранённее.

— Я принимаю его к сведению. Работа — в приоритете.

Он отступил на шаг, разрывая то напряжённое поле, что тянулось между нами. Давление немного ослабло.

— Ты разобралась со свитком? — его голос прозвучал ровно, позволяя мне облегчённо перевести дыхание. — Всё понятно? Чего не хватает, чтобы начать?

Глава 11. Артефакт

Его вопрос вернул меня к реальности, к столу, заваленному бумагами. Это была отдушина, спасительный островок логики в море хаотичных ощущений.

Я сделала шаг к столу, опираясь на него ладонями, чтобы скрыть дрожь в руках.

— Список и ритуал ясны, — начала я, сосредотачиваясь на фактах.

Мой голос всё ещё звучал неуверенно, но я заставила его звучать ровнее.

— Но есть сложности. Некоторые растения требуют специфической фазы ущербной луны для сбора семян. Следующая такая фаза — через две недели. Семена Лунного Корня нужно очищать в потоке воды, падающей с высоты не менее десяти метров, в полной темноте. Здесь, под куполом, это невозможно. Потребуется доступ к водопаду в ночное время.

Я перевела дух, украдкой глянув на него. Он стоял неподвижно, слушая. Его лицо было невозмутимым, но хотя бы он не тянул ко мне руки. Да и внимание сфокусировал на моих словах.

— Кроме того, — продолжала я, — здесь описаны жесты для сплава эссенций. Их нужно отрабатывать, и для этого требуется пространство, где возможен сбой, взрывная волна или утечка магии без риска для оранжереи или конструкций замка. Эта мастерская для этого не подходит.

Он молчал, и я невольно краснела, но упрямо продолжила, перечисляя пункт за пунктом:

— Также в списке указан порошок из рогов солнечного оленя. Я не знаю, что это и где его взять. И есть упоминание о «росe, собранной с лепестков утренней зари до первого луча». Под нашими тучами утренняя заря — понятие относительное. Мне нужны разъяснения.

Я замолчала, ожидая. Он несколько секунд смотрел на меня, потом его взгляд медленно скользнул по разложенным на столе листам, будто сверяя мои слова с текстом.

— Лунную фазу мы можем синхронизировать с помощью обрядовых зеркал в обсерватории замка, — сказал он наконец, его голос был деловым, лишённым эмоций. — Эффект будет тот же. Водопад есть в Нижнем парке. Доступ к нему тебе организуют в нужное время под охраной. Для отработки жестов выделят камеру в подземельях, стены заговорены на поглощение дикой магии.

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула уже знакомая хищная искра. Впрочем, возможно, мне показалось, так как он невозмутимо продолжил:

— Порошок из рогов солнечного оленя — это метафора. Речь идёт об окаменевшей пыльце древних светолюбивых папоротников. У меня есть образец. «Роса утренней зари» — конденсат с магических светильников особого спектра. Его будут собирать для тебя.

Он перечислил всё так легко, будто речь шла о самых обыденных вещах. Впрочем, он же не первый раз работал с этим свитком.

Меня кольнула мысль о том, сколько женщин здесь до меня. Он каждой говорил про их красоту?..

— Есть две позиции, которые потребуют времени, — тем временем продолжал дракон. — Семена Чёрного Инея, которые зреют только в тени крыла дракона. Их сбор возможен, когда я нахожусь здесь, в истинном облике, и могу дать эту тень. Это согласуем.

Дыхание перехватило. Всё же мне придётся собирать под крылом дракона, и это не метафора… и не какой-нибудь выступ в форме драконьего крыла неведомый скалы, как я надеялась.

— И второе, Ровена. Тебе потребуется личный контакт с каждым материнским растением из списка. Не просто взять семена. А установить связь, почувствовать его «радость». Для этого тебе нужно будет провести время с каждым из них в их естественной среде, в заповедных рощах. Подготовка такой экспедиции займёт несколько дней. Всё остальное будет доставлено тебе завтра к утру.

Он говорил это как приговор, как неизбежный этап работы. «Личный контакт». «Почувствовать его радость». Слова звучали так просто, но за ними стояла бездна неизвестного. И необходимость видеть его в облике дракона, ради тени от его крыла.

Я кивнула, не находя слов. На всё он дал ответы. Даже мои пожелания насчёт Искорки и прикосновений учёл.

Мои сложности со списком разрешил. Только вот легче от этого не стало.

— Всё ясно? — спросил он.

— Да, — прошептала я. — Всё ясно.

— Покажи мне артефакт вызова, — вдруг сказал он. — Какой камень ты нажала?

Я растерянно достала артефакт. Точно, я же позвала Юнрега, а пришёл повелитель…

Моя рука с артефактом утонула в его больших руках, а я невольно задрожала от внезапного прикосновения. Он так далеко стоял… как он так быстро оказался рядом? И опять ведь трогает!

— Смотри, — невозмутимо сказал он, вынимая артефакт из моей руки и прижимая мои пальцы к центральному камню, — вот этот камень, центральный, для Юнрега. Он его и должен был показать. Другой камень, — он сдвинул мои пальцы вбок, в углубление, — это для экстренных случаев. Для меня.

Я вскинула на него глаза. Сердце упало куда-то в пятки и не подавало там признаков жизни. Так близко. Возвышается. Смотрит сверху вниз. Красивый до невозможности. И смотрит ещё так… А я даже двинуться не могу.

— Я собирался зайти к тебе позже, — продолжил он. — Показать. Показываю сейчас.

Он глубоко вдохнул носом, расширяя ноздри, в его глазах мелькнуло что-то острое, горячее, что опалило меня изнутри.

— Осваивайся ведьма, — улыбнулся он краешком губ. — Я не буду нарушать твою продуктивность. Все вопросы, включая те, где будет нужно моё присутствие, согласовывай с Юнрегом. И только если что-то срочное, экстренное, нажимай сюда, — он снова погладил моим пальцем углубление на артефакте. — Я приду.

Сказал это, отпустил мои руки, и невозмутимо вышел.

У меня же ноги ослабли, я дрожащей рукой опёрлась на стол и буквально упала на стул, обхватив себя руками.

Меня било крупной дрожью. Не от страха, а от странной, опустошающей слабости. Между ног всё ещё пульсировало, напоминая о его взгляде, о его прикосновении.

Нажму на камень и он придёт. Мысль об этом вызывала новый виток паники и… ту самую предательскую, густую волну тепла глубоко внутри.

«Ну ты даёшь, Ровена! — прозвучал в моей голове совершенно потрясённый голосок Искорки. — Диктуешь условия повелителю драконов, а он слушает, соглашается, да ещё и готов сразу прийти по твоему зову. Мда… Не думала, что доживусь, небеса точно сейчас рухнут. Ведьма, и её ручной дракон…»

Глава 12. Особенная

— Это не мой дракон, — выдохнула я, наконец отпустив дрожь, прокатившуюся по всему телу после ухода повелителя. — И тем более не ручной.

«А какой ещё? — Искорка осторожно высунула мордочку из-за ящика, её обсидиановые глаза сверкали любопытством. — Он слушал тебя. Хотя с драконами вообще-то так не разговаривают».

— Вообще-то? — я перевела на неё взгляд. — Ты часто общалась с драконами?

«Достаточно, чтобы знать, что они не принимают условий от тех, кого считают ниже себя. А всех, кто не дракон, они считают ниже. Если он пошёл на уступки, значит, ты ему по-настоящему важна. Или он хочет, чтобы ты так думала».

Её слова попали прямо в самое больное место — в клубок страхов и сомнений, которые не давали покоя с самого вызова в замок.

Я посмотрела на амулет, всё ещё зажатый в ладони. Он был тёплым, почти горячим.

Вызывала я Юнрега, а пришёл дракон. Почему?

Я снова нажала на центральный камень.

— Юнрег, — произнесла я осторожно.

На этот раз шаги были быстрыми и лёгкими. Через минуту в дверь мастерской постучали, и на пороге появился высокий, поджарый слуга с бесстрастным лицом.

— Чем могу служить, госпожа? — спросил он, склонив голову.

— Входите, Юнрег. У меня вопрос.

Он переступил порог, его взгляд скользнул по мне, затем по притихшей, но уже выглядывающей из-за укрытия Искорке.

Я подняла амулет.

— Вы дали мне этот артефакт. Объяснили, как вызывать вас. Почему вы не сказали, что ещё им можно вызвать самого повелителя?

Эффект от моих слов был мгновенным и ошеломляющим.

Вся кровь отхлынула от лица Юнрега. Не просто побледнел — он посерел, кожа приобрела болезненный синеватый оттенок, будто его ударили в солнечное сплетение.

Его глаза округлились, полные немого ужаса. Он застыл, затем потёр ладонями лицо, тряхнул головой, с видимым усилием возвращая себе самообладание.

— Вы нажали на амулет, и… его величество… он… пришёл? Я правильно понял? — каждое слово давалось ему с огромным трудом.

— Да. Только что был здесь. Заодно объяснил, как пользоваться артефактом, вот про это углубление, — опасаясь нажать снова, я показала на него пальцем.

Юнрег закрыл глаза на секунду, и я увидела, как дрожат его веки. Когда он открыл их снова, в них читалась полная, абсолютная растерянность, смешанная с животным страхом.

— Госпожа… я… я не мог знать. Прошу прощения. Я никогда… То есть, артефакты всегда были настроены только на связь со мной. Это стандартная процедура. Никогда… ни в одной из предыдущих попыток… его величество не проявлял своего личного…

Юнрег запинался, подбирая слова, и из его сбивчивых объяснений мне стало очевидно, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

Он достал белоснежный платок, протёр выступивший на лбу пот.

— Госпожа… по правде говоря, я просто вручил вам стандартный амулет связи. Как и всем… предыдущим гостьям. Никто из них никогда не упоминал о втором канале. Никто. Его величество никогда…

Юнрег снова запнулся, понизив голос до почти шёпота.

— Все вопросы всегда решаются через меня. Личные встречи с его величеством, если были необходимы, назначались заранее, в строго отведённое время в тронном зале или оранжерее. Никогда… в личных покоях гостьи или мастерской. Никогда.

Последнее слово повисло в воздухе тяжёлым, звенящим признанием. Судя по его взгляду, то, что случилось, Юнрег считал не просто необычным — немыслимым.

Моё сердце защемило от нового витка тревоги, но теперь в нём была и капля странного, запретного любопытства.

— Юнрег… — осторожно начала я. — А много было… попыток? До меня?

Он взглянул на меня, и в его глазах всё ещё бушевала буря потрясения. Видимо, настолько, что сбило все внутренние барьеры и запреты.

— За время службы моего деда… моего отца… и моей собственной… — он говорил медленно, будто против своей воли. — Десятки, госпожа. Сильнейшие магессы, жрицы, мастерицы со всех концов королевства и из-за его пределов. Никогда… — он снова произнёс это слово, и оно звучало как заклинание, — никогда ничего подобного не происходило.

Он бросил взгляд на Искорку, которая с интересом наблюдала за разговором, помахивая искрящимся хвостом.

— Его величество со всеми встречался единожды, лишь для постановки задачи. И после работы, чтобы принять отчёт о неудаче. Всё остальное время гостьи работали здесь, в этой башне, и в оранжерее. И общалась только со мной.

Внезапно он резко выпрямился, будто опомнившись. Паника сменилась глубоким, почтительным смущением. Он откашлялся.

— Прошу прощения, госпожа. Я… позволил себе лишнее.

— Не извиняйтесь, — мягко сказала я. — Спасибо за честность. И ещё… насчёт того, как доставили Искорку. Это было жестоко. Её напугали до полусмерти.

Юнрег снова посмотрел на лису, и на его лице мелькнуло искреннее недоумение.

— Огневики, госпожа… это опасные духи стихии. Непредсказуемые. Их сила может воспламенить целый склад магических компонентов или выжечь душу неосторожному. Протокол их транспортировки предписывает усмирение и сковывание особыми артефактами и заклятьями. Другого способа нет. Это для безопасности всех.

— Можно было просто объяснить ей всё, и попросить её пойти с вами, — пожала я плечами. — Она бы пошла.

Юнрег уставился на меня с таким выражением, будто всерьёз сомневался в моих умственных способностях. Он медленно, с недоверием, перевёл взгляд на Искорку.

Я обернулась к ней.

— Искорка? Пошла бы?

Эта лиса эффектным прыжком прямо из-за стеллажей прыгнула на стол. Затем она сделала невероятно умильную мордашку, склонила голову набок и взмахнула пышным хвостом, рассыпая в воздухе золотые искорки.

«Ну-у, — прозвучал в моей голове игривый, задумчивый голосок. — Я бы подумала. Послушала, что за дело такое. Если бы вежливо попросили… может, и пошла. А может, и нет. Но подумала бы. Наверное».

Я не стала озвучивать её ответ, просто улыбнулась, подошла к Искорке и погладила её за ушком, как ей особенно нравилось.

Глава 13. Две недели

Искорка мурлыкала у меня на коленях, а я перебирала её шелковистую шерсть, глядя на аккуратно расставленные по полкам мастерской флаконы и пакетики.

Две недели. Четырнадцать дней плотной, выматывающей работы, превратившей мою новую башню из незнакомой роскоши в единственно возможное убежище. Каждый предмет здесь я уже ощупала, каждому уголку нашла применение.

Список, данный повелителем, оказался не просто инструкцией. Это была головоломка из магии, ботаники и алхимии, где каждый шаг требовал предельной точности и тонны внутренней силы.

Первые дни я провела, как и планировала, в подземной камере. Стены, заговорённые на поглощение, поначалу пугали своей неестественной тишиной — они не просто гасили звук, а впитывали саму энергию магического жеста.

Первая попытка сплести эссенции закончилась жалкой россыпью молний и чувством глубочайшего истощения. Вторая — яркой вспышкой, от которой у меня заныли виски. Лишь десятая, наконец, породила в ладонях нежное сияющее облачко, пахнущее мёдом и летним дождём.

Потом была обсерватория с её огромными, холодными зеркалами.

Юнрег молча сопровождал меня, его присутствие стало таким же привычным, как шорох страниц и запах земли и магии в моей мастерской.

Зеркала, ловя несуществующий в нашем мире свет ущербной луны, создавали в центре зала марево, в котором я, затаив дыхание, собирала крошечные, похожие на звёздную пыль, семена Сребролиста.

Магия в тот момент вела себя странно: она замирала, становясь ледяной и текучей, как ртуть.

Но главной проблемой, о которой я даже не подумала вначале, стало моё собственное могущество. Вернее, его постоянный, неумолимый рост.

Два года я существовала, сжигая излишки силы в зельях для людей. Здесь же, в замке, потребности в моих снадобьях не было. Магия копилась внутри, тяжелея, наливаясь жаром, грозя прорваться в самый неподходящий момент.

Впервые за долгое время с того момента, как появилась в этом мире, я снова почувствовала себя тонюсенькой свечой, что может вспыхнуть и сгореть за считанные минуты.

Симптомы вернулись: лёгкое головокружение, когда я зажигала светильники, металлический привкус на языке, дрожь в кончиках пальцев. Однажды ночью я проснулась от того, что все хрустальные подвески на светильнике в спальне звенели в унисон, отзываясь на биение моего сердца.

Пришлось просить помощи. Не у повелителя, это было для меня слишком страшно. У Юнрега.

— Мне нужны магические накопители, — сказала я ему тогда, стараясь звучать уверенно. — Любые. Кристаллы, камни, артефакты-губки. Моя сила… она требует выхода. Иначе я наврежу и себе, и вашей оранжерее, а может и всему замку.

Юнрег, уже наученный горьким опытом неординарных просьб, лишь кивнул.

— Будет исполнено, госпожа.

К вечеру в мастерскую доставили ящик. Внутри, на чёрном бархате, лежали десятки кристаллов разной чистоты и огранки — от мутных кварцевых шаров до идеально прозрачных призм, в которых преломлялся свет. Были и странные предметы: каменные диски с выщербленными рунами, деревянные шкатулки, источающие тихое гудение, даже несколько крупных морских раковин.

Это стало моим спасением. Каждый раз, когда давление магии становилось невыносимым, я брала в руки кристалл и, сосредоточившись, направляла в него поток энергии.

Некоторые трескались с тихим щелчком, не выдержав мощи. Другие начинали светиться изнутри, наполняясь тёплым, пульсирующим светом.

Это была странная, утомительная процедура, но она возвращала равновесие. Баланс, хрупкий и ненадёжный. Потому что работа со списком тоже пожирала силы с чудовищной скоростью, хоть и недостаточно быстро.

Я была подобна протекающей лодке, которая одновременно и вычерпывает воду, и набирает её через новые пробоины.

Сбор «росы утренней зари» оказался кропотливым, почти медитативным занятием. Специальные светильники, висящие в отдельном крыле оранжереи, испускали холодный, серебристо-голубой свет. На их гладких поверхностях к утру конденсировались крошечные капли, которые слуги собирали в крохотные флакончики из чистого хрусталя.

«Порошок из рогов солнечного оленя» — несколько щепоток тёплого на ощупь золотистого песка в стеклянном флаконе — я получила без объяснений. Он излучал такое интенсивное, почти осязаемое ощущение летнего полдня, что от него слезились глаза.

Экспедиция в заповедные рощи была отложена. Юнрег, хмурясь, объяснил, что подготовка требует больше времени, а Его Величество счёл нужным сначала завершить все этапы, возможные в пределах замка.

Я не стала спорить. Мысль о том, чтобы покинуть эти стены, пугала и манила одновременно. К тому же, я была даже рада отсрочке, чтобы как можно дольше не встречаться с драконом.

Слишком его присутствие влияло на меня. Страшно было. От одних только воспоминаний, как мои волосы нежились в его большой руке, среди его длинных ласкающих пальцев, в низ живота стекало томное тепло, а мне, к моему стыду, снова хотелось на это посмотреть.

И вот теперь всё было почти готово. Сейчас, когда Искорка млела на моих коленях, а я ждала, когда Юнрег придёт за мной, я довольно оглядывала мастерскую. На полках стояли аккуратно подписанные сосуды с семенами, эссенциями, порошками.

Всё, кроме двух последних, самых сложных пунктов.

Первый — Лунный Корень. Его семена, похожие на крошечные чёрные жемчужины, лежали в бархатном мешочке. Они ждали ночи, водопада и полной темноты. Как раз сегодня этим займусь.

Второй… Второй висел надо мной дамокловым мечом. Семена Чёрного Инея.

Для их сбора требовалась тень крыла дракона. Личное присутствие повелителя в его истинном облике.

От одной мысли об этом сердце начинало бешено колотиться, а по спине пробегал холодок, смешанный с тем самым запретным, стыдным теплом. Я всеми силами старалась не думать об этом, откладывая мысленно на потом, фокусируясь на текущих задачах.

Искорка потянулась, выгнув спинку, и спрыгнула с моих колен.

Глава 14. Водопад

Я даже испугалась, когда это случилось.

Внутри всё вспыхнуло белым, ослепительным огнём. Из моих ладоней, из груди, из самой глубины существа хлынул поток чистой, неконтролируемой магии.

Он смешался с падающей водой, с тьмой, с семенами.

И тьма… запела.

Тихий, высокий, чистый звук, прорезающий грохот, как лезвие.

Он шёл из одной точки — из ледяного потока прямо передо мной. В нём было целое созвучие: шелест падающих звёзд, звон разбитого хрусталя, эхо забытых снов.

Инстинктивно, уже не думая, я шагнула навстречу ледяным брызгам. Подставила ладони под падающую струю. И почувствовала, как в них падают маленькие, тёплые, вибрирующие жемчужины. Они жгли кожу, но это было приятное, желанное мною жжение.

Я ловила их, одну за другой, всё увереннее. Моя магия, вырвавшись на свободу, не уничтожила семена, а слилась с ритуалом, стала его частью. Она была тем самым «потоком», омывающим «всё лишнее».

Только потоком этим стала я сама.

Когда пение стихло, растворившись в грохоте, я стояла, сжимая в кулаке горсть теперь уже тёплых, пульсирующих в такт моему сердцу семян. Вода стекала с меня ручьями, я дрожала от холода, но внутри пылал странный, ликующий огонь.

Я сделала это. Сама. И моя дикая, неуправляемая сила не разрушила, а завершила ритуал.

Медленно разжала ладонь. В слабом отблеске света от кристалла Юнрега, который ждал на краю тропы, семена Лунного Корня светились мягким лунным светом. Они были готовы.

Я повернулась и, пошатываясь, побрела обратно к террасе. Стражники помогли мне подняться. Юнрег смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Даже его бесстрастная маска дала трещину.

— Госпожа… ваши глаза… — прошептал он. — Они светятся…

Я ничего не ответила. Я чувствовала усталость, опустошение, но и странную, глубинную удовлетворённость. Один остался. Последний, самый пугающий меня ритуал.

Семена Чёрного Инея. И тень крыла дракона.

Мы вышли из узкого скального прохода на просторную площадку перед входом в оранжерею. После абсолютной темноты даже этот тусклый полусвет показался ослепительным.

Я сделала шаг, и мир вокруг вдруг поплыл.

Вот тут я уже по-настоящему испугалась.

Ведь это было не головокружение от усталости. Выброс магии у водопада не опустошил меня, как я думала. Он снял плотину.

Словно прорвало последнюю преграду, и теперь сила хлынула в меня обратно с умноженной мощью, подпитываемая только что завершённым ритуалом и моим собственным страхом перед последним этапом.

В ушах зазвенело. В висках застучало, отвечая яростному ритму сердца.

По телу пробежали волны то жара, то холода. Мои руки засветились, стали испускать крошечные белые искры, отчётливо видимые в полумраке. Воздух вокруг меня загустел, завибрировал, заставив пыль на камнях приподняться и зависнуть в странном танце.

Я попыталась сделать ещё шаг, но ноги стали ватными, не слушались, в результате я тяжело опустилась на холодный камень, сдавив пальцами виски.

Сквозь гул в ушах пробился встревоженный голос Юнрега, который казался доносящимся из-за толстого стекла.

— Госпожа? Вам плохо? Госпожа Ровена!

Я не могла ответить. Горло сжалось. Дышать стало тяжело — не от нехватки воздуха, а от его избытка, от того, что каждый вдох приносил с собой новые порции той самой дикой, неукротимой магии, которой был пропитан этот мир и которую я, как губка, впитывала без остатка.

Магия переполняла меня, растягивала изнутри, грозя разорвать хрупкую человеческую оболочку.

Я запрокинула голову, пытаясь вдохнуть полной грудью, и увидела мутно-серое, вечно закрытое небо.

Даже усмехнулась со странной, леденяще спокойной ясностью: всё.

Вот и всё Ровена, бывшая когда-то Розой. Вот она и смерть. Смерть от собственного дара, как и у настоящей Ровены. Как у всех тех, кто был в этом теле до меня.

Жаль, конечно. Жаль, что не успела. Не вырастила цветок. Не вернула этим добрым людям, Ильзе, всем тем, кто с надеждой смотрел на тучи, солнце. Жаль Добрюшу, жаль свою оранжерею, жаль Искорку.

Но я ведь была к этому готова.

Успела подготовиться морально… довольно скоро после того самого момента, как открыла глаза в этом теле, когда поняла, что во мне живёт сила, способная спалить меня изнутри.

Когда впервые ощутила это нарастающее давление, этот кипящий океан под тонкой коркой льда.

Да, я искала спасения. В зельях, в помощи людям, в накопителях. Но в глубине души всегда знала — лекарства от этого нет.

Я лишь отодвигала срок. И вот он настал.

Юнрег что-то кричал, звал кого-то на помощь. Но звуки сливались в один далёкий, бессмысленный шум. Я смотрела в небо, готовясь к вспышке, к боли, к концу.

И в этот момент что-то огромное, непостижимое по масштабам, заслонило и без того скудный свет ночного неба. Воздух содрогнулся от мощного взмаха, рождающего ветер, который прибил пыль к земле и заставил мои волосы и плащ трепетать с бешеной силой.

Над нами, вырисовываясь на фоне серого полотна туч, появилась тень. Крылатая, громадная, изящная и чудовищная одновременно.

Она пронеслась так низко, что на мгновение я увидела её в деталях: мощный изгиб длинного, покрытого чешуей тела, переливающейся драгоценным тёмным золотом… громадные перепончатые крылья, разрезающие воздух. Хвост, длинный и гибкий, с мощным навершием.

Дракон… падал с небес вниз, ко мне, стремительно, неотвратимо. Его чешуя на миг сверкнула в отражённом свете магических фонарей оранжереи, ослепив меня золотым заревом.

Красиво. И бесконечно, до дрожи в животе страшно. Величие, рядом с которым мое человеческое существование казалось пылинкой, которую вот-вот сдует этим ветром.

Юнрег и стражники, мгновенно забыв обо мне, склонились в глубоком поклоне.

Дракон коснулся земли в двадцати шагах от нас. Земля дрогнула. Он сложил крылья и повернул большую красивую голову в мою сторону. Глаза, огромные, как мои два кулака, пылали тем же знакомым золотым огнём с вертикальными зрачками.

Глава 15. Сила воды

Повелитель шагнул прямо под ледяные потоки водопада, укрывая меня своим телом.

Вода обрушилась на нас с оглушительным рёвом, но его плечи и спина приняли основной удар, на меня только брызги попали.

Мы оказались в узкой нише за стеной падающей воды, в пространстве, где гул подавлял, а воздух был насыщен водяной пылью до состояния тумана.

— Отдай свою магию силе воды, — его приказ прозвучал прямо в мою кожу, сквозь шум. — Это место особенное. Просто попроси воду забрать её.

Я, почти без сознания от боли и переполнения, не могла думать.

Выполнила приказ мыслью. Отчаянным внутренним движением.

Я представила бушующую во мне силу не как часть себя, а как нечто чужеродное. Словно горячий камень в груди. И я мысленно протянула его воде. Забери. Пожалуйста, забери.

И вода — забрала. Как если бы во мне открылся клапан, и огромный, давящий объём энергии вырвался нарушу, чтобы раствориться в вечном потоке.

Мне стало легче. Острая, разрывающая боль сменилась глубокой, изматывающей пустотой.

— Отдавай ещё, — приказал он снова, и его руки крепче сжали меня. — Пока не выровняешься.

Я послушалась. Снова и снова, пока внутри не осталось лишь тонкая, дрожащая ниточка — сама суть моей магии, моё «я», уже не отягощённое смертоносным избытком.

Последние искры на моей кожи погасли, смытые водой.

Теперь я чувствовала другое. Ледяной холод, пробирающий до костей. Вся одежда была насквозь мокрой, водяная пыль висела в ледяном воздухе.

Я затряслась, зубы застучали. Повелитель же казался невероятно горячим. Как раскалённый камень, как живое пламя в человеческой оболочке. Я прижалась к нему всем телом, вжалась в его грудь, ища спасения от холода в его жаре.

Он не оттолкнул меня. Напротив, его руки сомкнулись ещё крепче, прижимая к себе, будто пытаясь согреть меня собственной жизненной силой.

— Достаточно, — наконец произнёс он.

Повелитель вынес меня из-под водопада обратно на террасу. Вода с нас лилась ручьями. Он опустился на большой плоский камень у стены и усадил меня к себе на колени, удерживая меня в надёжных объятиях.

Он поднял руку, и от его длинных сильных пальцев повеяло сухим, согревающим теплом, знакомые золотистые вихри магии обвили нас обоих.

Мощный, целенаправленный поток горячего воздуха.

Я чувствовала, как с его кожи, с его одежды, с моих волос и плаща поднимается пар. Ткань на моём теле стала натягиваться, постепенно высыхая.

Но глубокий внутренний холод никак не отпускал. Я продолжала дрожать, теперь уже мелкой, неконтролируемой дрожью истощения.

Он закончил сушить нас и нахмурился, пристально глядя на моё лицо.

— Слишком много отдала, — дёрнул он щекой.

Прежде чем я успела что-то понять или ответить, его пальцы мягко, но неумолимо взяли меня за подбородок. Он запрокинул мою голову, заставив встретить его прожигающий взгляд.

А затем… повелитель просто наклонил голову и прижал свои губы к моим.

Его губы были горячими, сухими, уверенными. Они не спеша, с невероятной нежностью приоткрыли мои, не встречая сопротивления — я была слишком слаба, слишком потрясена.

Через поцелуй в моё ослабленное тело полилась его сила. Концентрированная, живая магия, чистое тепло. Она проникала в меня через прикосновение губ, наполняло онемевшее от холода тело, проникало в самую сердцевину той ледяной пустоты, что во мне образовалась.

Одна его рука продолжала держать меня за подбородок, другая — плотно прижимала к себе за спину. Он ласкал мои неопытные губы властно, но с невероятной осторожностью, словно боялся обжечь или сломать.

Всё исчезло, кроме гула водопада, тепла его тела, этого невыносимо нужного мне поцелуя, который возвращал меня к жизни.

Когда он наконец отпустил мои губы, его глаза пылали глубоким огнём.

— Теперь теплее? — спросил он хрипло.

Я могла только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова.

Дрожь почти прекратилась. Внутри тлел разожжённый им маленький, тёплый костёр. И от мыслей не осталось ничего, кроме ошеломляющего, оглушительного осознания: его губы были на моих. Повелитель драконов. Целовал меня.

Затаилась в его руках, тяжело дыша.

А затем дракон опустил взгляд на мои губы и… поцеловал меня снова!

Его губы захватили мои с тотальной уверенностью в своём праве на это. В этот раз в поцелуе не было осторожности. Была жадность. Покоряющая сила, которая не спрашивала, а брала.

И я… воспламенилась. Острая, жгучая волна прокатилась от места, где наши губы соприкасались, и хлынула вниз, заливая всё тело жидким огнём.

Желание свернулось тугой горячей пружиной в самом низу живота. Между ног зародилось пульсирующее, влажное тепло. Я почувствовала, как наливается и тяжелеет грудь, как соски затвердевают, натираясь о мокрую ткань платья.

Дракон целовал меня слишком умело. Его губы двигались с опытной, развращающей нежностью. Он то приоткрывал мои губы, чтобы кончик его языка лёгким, исследующим движением коснулся моих губ, то снова смыкаясь в плотном давлении, которое заставляло мое сердце бешено стучать.

Он изучал, пробовал на вкус, овладевал мною полностью этим поцелуем. Его руки не отпускали. Одна по-прежнему держала за подбородок, фиксируя, направляя, не давая уклониться. Другая, огромная и горячая, прижимала меня к нему так плотно, что я чувствовала каждый жесткий мускул его торса, каждую линию его высокого мощного тела.

Между нами не осталось и щели. Его тепло проникало сквозь слои ткани, обжигая мою кожу.

Не знаю, как я умудрялась сохранять остатки осознанности. Это было неправильно… То, что он всё жарче, всё откровеннее меня целовал, здесь, в темноте… Это же повелитель драконов! А я…

Едва находя в себе силы, на это, я упёрлась ладонями в его грудь. Слабая попытка отстраниться, создать хоть какую-то дистанцию в этом водовороте ощущений.

Но мои пальцы встретили твёрдую, как камень, мышечную плиту, которая даже не думала поддаваться под нажимом.

Глава 16. Вопрос

Я глухо застонала в его губы, и его язык властно погрузился в мой рот. Я вздрогнула от неожиданности и невероятной интимности. Вкус его был как грозовая буря — дикий, терпкий, с оттенком дыма и чего-то невыразимо древнего и могучего.

Он исследовал, завоёвывал, пил моё дыхание. Я отвечала ему робко, потом смелее, следуя его ритму, обучаясь у него в этом стремительном головокружительном танце.

Поцелуй длился вечность. Время потеряло смысл. Только его дыхание, согревающее мою кожу. Его вкус. Сильная рука, медленно, с властной нежностью скользившая по моей спине, прижимая меня ещё ближе, так, что я ощутила его возбуждение — твёрдое, требовательное, пугающее — через слои одежды.

Я растворялась. Таяла в этом поцелуе. Все страхи, вся моя осторожность, вся память о том, кто он и кто я, сгорали в этом всепоглощающем огне.

Я была просто женщиной. Он — просто мужчиной, чей поцелуй заставлял всё моё тело гореть, беззвучно умолять о чём-то большем.

Повелитель оторвался, оставив мои губы обожжёнными и одинокими. Его дыхание, тёплое и тяжёлое, смешивалось с моим. Золотые глаза, в которых ещё плескалось отражение нашего обоюдного безумия, медленно прояснялись.

В них вернулась привычная глубина, та бездна, куда я не могла заглянуть. Мужчина, целовавший меня, отступал, уступая место Повелителю.

— Этого достаточно, — произнёс он.

Его голос вновь приобрёл твердость, хотя низкий бархат в нём ещё вибрировал, проявляя никуда не девшееся желание.

Он ослабил хватку, и холодный воздух, не согретый больше теплом наших тел, устремился в образовавшуюся щель, и я непроизвольно вздрогнула.

Дракон заметил это. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на моих подрагивающих губах, затем поднялся к глазам.

— Ты отдала слишком много силы, — сказал он сурово. — Ритуал был выполнен правильно, но без оглядки на последствия. Ты едва не сожгла себя.

В его тоне теперь звучал холод, и от этого становилось почему-то больно.

Всё, что произошло — моя почти-смерть, его стремительное появление, этот поцелуй… Похоже, для него всё это было просто устранением неполадок в ценной, но хрупкой системе. В инструменте.

Стыд обжёг меня куда сильнее, чем его губы. Жар внизу живота сменился холодом.

Я попыталась отодвинуться, встать с его колен, но его рука, всё ещё лежавшая у меня на спине, слегка надавила, удерживая на месте.

— Не двигайся. Ты ещё слаба. Магия воды забрала избыток, но и опустошила тебя. То, что я тебе вернул — лишь искра, чтобы поддерживать жизнь. — Он говорил ровно, как врач, объясняющий пациенту ход операции. — Теперь ты в безопасности. Острое состояние миновало.

«Острое состояние». Вот как он это называл. Мою агонию, мой страх, мою готовность умереть.

Я опустила глаза, не в силах больше выдерживать его пронизывающего взгляда. Мои пальцы, всё ещё цеплявшиеся за его плечи, разжались. Я убрала руки, скрестила их на груди в жалкой попытке защититься, вновь собрать разлетевшиеся осколки своего достоинства.

— Почему? — выдохнула я тихо, не поднимая головы. — Почему вы… Зачем вы это сделали?

Я не уточнила, о чём речь — о спасении, о поцелуе? Пусть решает сам. Мне было страшно услышать ответ в любом случае.

— Первый поцелуй был необходим, — его голос прозвучал спокойно, с той же объясняющей интонацией. — Чтобы вернуть тебе импульс магии, стабилизировать. Любой маг на моём месте сделал бы то же, передав силу через дыхание или касание. Хотя…

Он сделал паузу, и в его тоне промелькнула тень того, что могло быть иронией.

— Должен признать: обычно для этого не приходится целовать прямо в губы. Но ты выбросила в воду почти всё, дочиста. Я только большим твоим испугом могу объяснить настолько странное и безрассудное действие. Будто ты никогда раньше не управлялась с избытком силы.

Я внутренне сжалась. Нормальное объяснение. Разумное. Он принял мою панику и неопытность за причину.

Не признаваться же ему теперь, что я не та Ровена, что провела с этим даром всю жизнь! Что я — попаданка, и моя неопытность куда фундаментальнее, чем он думает.

Облегчение смешалось с новой острой горечью. Так значит, это была всего лишь… магическая реанимация. Искусственное дыхание.

— А второй? — спросила я, и голос мой прозвучал ещё тише.

Я уже не смотрела на него, опустив глаза. Он не сразу ответил. Пальцы его руки, лежавшей у меня на подбородке, слегка провели по моей коже, заставив меня вздрогнуть.

Дракон слегка улыбнулся.

— Второй, — произнёс он низко, и голос его внезапно наполнился густым тёплым бархатом, — потому что мне понравилось.

Я замерла, не веря своим ушам.

— Ты мне очень нравишься, Ровена, — продолжал он. — С первого взгляда в оранжерее. Твои глаза. Твои волосы... они пахнут чем-то солнечным, что я никогда не чувствовал. Я знал, что твой вкус мне понравится. Но реальность… — он прервался, и я услышала, как он глубоко, почти с наслаждением втягивает воздух, — реальность превзошла всё, что я мог предположить.

Повелитель отклонился назад, чтобы посмотреть мне в лицо. Его золотые глаза горели уже не холодным анализом, а тем самым огнём, что был в поцелуе. Тёмным, жадным, обещающим.

— И тебе тоже понравилось. — Это не было вопросом. — Я чувствую аромат твоего желания. Он будоражит и требует продолжить начатое.

Я покраснела до корней волос, чувствуя, как предательское тепло снова разливается по всему телу, подтверждая его слова.

Его взгляд стал задумчивым, изучающим. Он провёл большим пальцем по моей припухшей от поцелуя нижней губе, заставив её дрогнуть.

— При твоей-то силе, Ровена… Почему ты до сих пор не стала женщиной? Любой подошедший тебе мужчина решил бы половину твоих проблем. Это стабилизировало бы твою магию, дало бы ей… выход. Более приятный, чем слив в кристаллы.

Я оторопела. Мозг отказался воспринимать услышанное.

— В… в смысле? — выдавила я.

Он посмотрел на меня с лёгким недоумением.

Глава 17. Без условностей

Вот это вопросы… У меня даже в ушах зазвенело настолько, что шум водопада отступил на второй план, превратившись в далёкий гул.

Да и сердце забилось часто и громко.

Дракон же просто смотрел на меня. Спокойно. Выжидающе. Без тени насмешки или давления. Просто ждал ответа. Как будто спрашивал о чём-то обыденном: не хочешь ли чаю, не пора ли сеять рассаду.

А я едва могла сообразить, что ему ответить на это. Мысли скакали, сталкивались, рассыпались.

Начать с того, что я вообще ничего подобного и думать не собиралась. Как-то эта часть человеческой жизни проходила мимо меня.

Всегда слишком много работала. Не до отношений было. Конечно, я планировала когда-нибудь семью, деток, дом полную чашу, но в прошлой жизни казалось, что успею. А в этой… Каждый день был как бой.

Мне всегда казалось, что должна быть любовь, нужно узнать друг друга. Здесь, в этом мире, когда я могу в любой момент погибнуть, вот так, ради некого магического баланса лечь с кем-то… Ну уж нет.

И теперь дракон… предлагает мне стать женщиной. В его понимании. В этом странном, магическом смысле, где близость — это лекарство, процедура стабилизации.

Стыд и смущение боролись с чем-то другим. С тем самым предательским жаром, что разлился по жилам от его поцелуя и никуда не делся. С любопытством. Со страшным, запретным влечением к этой силе, к этой красоте, к этому абсолютному владению собой и миром, что исходило от него.

Он сказал… что я ему нравлюсь. Что поцелуй ему понравился. Значит, это не только про магию? Или это просто его драконья логика: нравится и полезно, значит надо предлагать?

Да и потом. Если с кем-то и…

Я покраснела. С ним?

Это ведь повелитель драконов. Древнее, могущественное, прекрасное и ужасающее существо. Он правит королевством. Он поднимается к затянутому тучами небу и возвращает людям солнце. Одного его взгляда достаточно, чтобы люди падали ниц. А я… ведьма из глуши, случайная гостья в этом теле, бомба с часовым механизмом.

Впрочем, какая разница, кто я?

Дракона, видимо, я полностью устраиваю, раз предлагает.

Я чувствовала его руку на своей спине, тёплую и тяжёлую. Перевела взгляд на его красивые строгие губы, только что ласкавшие мои, и тут же, краснея сильнее, опустила взгляд на мои сцепленные пальцы.

Внезапно нахлынул страх. Искорка сказала, что так не говорят с драконом, как я говорила с ним.

Драконам вообще в этом мире отказывают?

А что он мне сделает? Он же только что меня спас, и я нужна ему радостная, выращивающая цветы.

Что у меня в голове, я совершенно запуталась!

Нет, я не хочу. Но я ведь только что чуть не умерла? Всё равно. Очень страшно…

— Почему вы так спокойно об этом говорите? — наконец, спросила я, чтобы хоть что-нибудь сказать. — Как будто… как будто предлагаете мне стакан воды.

Он слегка склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло понимание.

— Для дракона желание — простая и ясная вещь, Ровена. Мы не прячем его под слоями условностей. Если что-то нравится, если это принесёт пользу обеим сторонам, зачем усложнять? — Он помолчал, изучая моё лицо. — Но я вижу, для тебя это почему-то не просто.

— Да, — выдохнула я. — Для меня это… очень личное. Очень важное. Это не процедура. Близость это… дар. Который дарят… тому, кого любят.

Интересно, он вообще поймёт мои слова? Вообще-то я заговорила о любви с существом, для которого, вероятно, это понятие либо не существовало, либо означало что-то совсем иное.

Его пальцы под моим подбородком осторожно приподняли моё лицо, заставив встретить его взгляд. Золотые глаза горели глубинным, заинтересованным вниманием.

— Любовь, — произнёс он, будто пробуя слово на вкус. — Сильное чувство. Редкое. Оно может питать магию, но может и разрушить её. Оно непредсказуемо. — Он провёл большим пальцем по моей щеке. — То, что я предлагаю… это не про любовь, Ровена. Это про желание. Про взаимную пользу. Про то, чтобы тебе стало легче. К тому же это очень приятное занятие. Разве недостаточно для начала?

Для начала... Вот тут я почему-то испугалась ещё сильнее. Значит, он видит в этом не разовое лечение, а… что-то продолжающееся?

Сердце ёкнуло от странного нераспознаваемого чувства, которое я тут же попыталась задавить.

Вскинула испуганный взгляд на дракона.

В его глазах что-то промелькнуло. Быстрая, как вспышка, тень — раздражения? Недовольства? Или просто досады на то, что ведьма не сразу соглашается идти с ним, таким несравненным и могущественным, и главное — полезным?

Я отстранилась от него, на этот раз ему хватило понимания ослабить хватку и позволить мне это сделать. Если бы он продолжал меня держать меня на своих коленях, я, наверное, совсем бы разнервничалась. А мне это сейчас совсем-совсем нельзя.

Встав на ноги, я всё ещё чувствовала слабость, но не настолько тяжёлую, как до поцелуя с драконом.

С опаской глянула на него. Он явно ждал ответа… Надо отвечать.

— Я понимаю, что только что чуть не умерла, — тихо сказала я. — Вы меня спасли. Я очень благодарна. Ещё я понимаю, что вы предлагаете выход. Решение моей проблемы. Но я… не могу согласиться. Это решение… оно не для меня.

Повелитель встал, и я снова всей кожей ощутила его присутствие. Высоченный и широченный он всё-таки. И красивый до одури. И взгляд это драконий ещё давит так…

— Хорошо, — произнёс он, и его низкий голос прозвучал ровно, даже по-деловому. — Подумай хорошо, ведьма. У тебя есть время. Сейчас тебе нужно отдохнуть и восстановить силы. Юнрег отведёт тебя в покои. Завтра — последний этап подготовки. Семена Чёрного Инея.

Он стоял, заложив руки за спину, узучая меня тем невозмутимым, повелительным взглядом, каким смотрел в оранжерее в первый день. Как будто и не было между ни моей паники, ни почти-смерти, ни поцелуев, ни странного разговора о близости.

И от этой резкой смены настроения стало ещё более странно.

— Вы… вы будете там? В истинном облике? — спросила я, пытаясь тоже говорить о деле.

Глава 18. Разговор

В моих покоях пахло дымом камина и травами — кто-то уже успел разжечь огонь и поставить на столик у кресла чашку дымящегося ароматного отвара.

Искорка настороженно лежала клубком на диване, и вскочила, едва я переступила порог.

«Ровена! Ты жива! Я чувствовала… какой-то дикий всплеск, потом провал, потом опять жар… Что случилось?»

— Почти случилось то, чего мы с тобой всегда боялись, — устало сказала я, сбрасывая плащ. — Но меня спас повелитель.

«Дракон?» — мысль Искорки была полна не столько удивления, сколько горькой иронии. — «Ну конечно, кто же ещё. И как именно он это сделал?»

Я села в кресло у камина, взяла в руки чашку. Тепло согрело ладони и успокоило меня.

— Он отвёл меня к водопаду. Заставил отдать силу воде. А потом… вернул немного своей. Чтобы я не умерла от истощения.

Искорка запрыгнула на каминную полку передо мной, устроилась, уютно обернувшись пушистым хвостом и сверкнув на меня чёрными, всё понимающими глазами.

«И всё? Просто отдал силу? Никаких… лишних деталей?»

Я покраснела, отхлебнув отвар, чтобы скрыть от неё свой взгляд. Он был горьковатым, с нотками мяты и мёда, и по телу сразу разлилась приятное тепло.

— Были детали, — тихо призналась я. — Он поцеловал меня. Дважды.

Искорка замерла. Потом медленно, очень медленно, выдохнула, и из её носа вырвалось облачко золотых искр.

«Вот оно что… — протянула она. — Ну, поздравляю. Ты произвела впечатление на самого Повелителя, — она хитро прищурилась, — или он произвёл впечатление на тебя?»

— И то, и другое, — усмехнулась я, глядя на пламя в камине. — Искорка, он сказал, что мою магию могла бы стабилизировать близость с мужчиной. Что я до сих пор… не стала женщиной, и это усугубляет всё.

Искорка долго молчала.

«Что я могу сказать, дорогая моя подруга. Дракон не врёт. Для ведьм твоего типа, да и вообще для носителей сильной, неструктурированной магии… Я тебе об этом как-то намекала. Но ты же была не готова слушать. Да и с кем там, в нашей глуши».

— Он предложил… стать этим мужчиной, — выдохнула я самое страшное.

Искорка сначала окаменела, а затем вскочила на все четыре лапы. Её мех встал дыбом, хвост вытянулся в струнку, а глаза стали огромными.

«Эээ… я что-то туговата на левое ухо стала, — картинно наклонила она голову, — ну-ка повтори?»

— Он сказал, что я ему нравлюсь. Что совокупление стало бы взаимно приятным и очень для меня полезным занятием, — прямо выдала я, глядя ей в глаза.

Искорка несколько секунд просто смотрела на меня, будто проверяя, не брежу ли я. Потом медленно легла, положив мордочку на лапы.

«Мда, Ровена. Ты самая везучая ведьма в истории, но совершенно точно даже не подозреваешь об этом. — Она вздохнула. — И что ты ему ответила?»

— Что не могу согласиться. Такое решение моей проблемы не для меня.

Искорка фыркнула, и искры рассыпались по каменной полке, медленно угасая.

«Большинство женщин в королевстве от такого предложения упало бы в обморок от счастья, а потом, едва очухавшись от счастья, тут же бы согласилось».

Я отставила пустую чашку, чувствуя, как тепло разливается по телу, прогоняя последние остатки дрожи и холода. Но внутренняя дрожь, тонкая и тревожная, никуда не делась.

— Я думаю, что это неправильно, Искорка. Не так должно быть. Ты же знаешь, откуда я. Для меня это особенный шаг.

Искорка наклонила голову, её чёрные глаза были очень серьёзными.

«А ты думаешь, для него этот шаг — не особенный? Думаешь, он со всеми так себя ведёт? Целует, спрашивает, хотят ли они стать женщинами с ним? Уверяю тебя, нет.

Она лизнула нос и наклонила голову в другую сторону.

«Ровена. А давай ты себя не будешь обманывать. Он тебе на самом деле нравится. Ты ведь на самом деле хочешь. Причём именно с ним. Что на самом деле не так?»

— Я боюсь, — призналась я тихо, обнимая себя за плечи. — Боюсь его. Боюсь чувств, которые он во мне вызывает. Я даже не понимаю, что это. То ли страх, то ли… что-то другое. От одного его взгляда всё внутри сжимается и плавится одновременно. А после того поцелуя… — я замолчала, чувствуя, как жар снова приливает к щекам.

«После поцелуя с драконом твоя магия ведёт себя тише, чем обычно, — заметила Искорка. — Заметно тише. Он что-то в тебе стабилизировал, хоть на время. Может, в его словах и правда есть смысл? С чисто практической точки зрения».

— Ты тоже за? — спросила я с лёгким упрёком.

«Я за то, чтобы ты выжила. Сегодня ты была на волосок от того, чтобы не стать ничьей, никогда. Дракон, каким бы ни были его мотивы, этот волосок удержал. И предложил долгосрочное решение твоей главной проблемы».

Я встала и отошла к окну. Жаль, что точно так же легко не получится уйти от голоса Искорки в моей голове.

«Ровена, я не говорю — соглашайся. Я говорю — думай не только о своих романтических идеалах из прошлой жизни. Думай о реальности. Твоя реальность сейчас — это дар, который может тебя убить, и повелитель драконов, который может тебя от этого дара спасти. И который, похоже, искренне тобой увлечён».

Увлечён. Странное слово применительно к такому существу.

Но, вспоминая жар в его глазах, бархатную густоту голоса, когда он говорил, что ему понравилось… Возможно, Искорка права.

Я опёрлась на подоконник, глядя в окно. За стеклом царила ночная мгла. Ни звёзд, ни луны. Только вечные тучи, чуть более светлые в отблесках магических огней замка.

— Завтра, — сказала я, — мне нужно будет подойти к нему, когда он в облике дракона. Встать в тень его крыла.

«И собрать семена, которые зреют только в такой тени, — кивнула Искорка. — Поэтично. И очень по-драконьи. Они любят такие ритуалы, связанные с их сутью».

— Всё-таки ты подозрительно много знаешь о драконах.

«На самом деле немного. Но достаточно, чтобы понимать: они не похожи ни на кого. Их логика, их эмоции, их восприятие времени и привязанностей — всё иное. То, что он так открыто проявляет к тебе интерес… для дракона это многое значит. Они не растрачивают слова попусту. И своё внимание тоже».

Глава 19. Дракон

Утро встретило меня бледным, тусклым светом, пробивающимся сквозь высокие окна спальни.

Я чувствовала себя разбитой, но внутреннее дрожание магии, к счастью, притихло.

Ощущение было странным. Не опустошённость после вчерашнего кризиса, а скорее… сбалансированность. Хрупкая, новая, будто внутри меня установили невидимые опоры.

Искорка, судя по её довольному урчанию, тоже это заметила.

«Ну вот, — мысленно сказала она, запрыгивая мне на колени, пока я завтракала. — Один поцелуй дракона — и ты уже не так опасна для себя и окружающих. Интересно, что будет после чего-то большего?»

— Искорка! — я покраснела, чуть не поперхнувшись кусочком сладкой булки.

«Шучу, шучу. Ну, почти. В любом случае, сегодня держись поближе к тем накопителям, что он прислал. На всякий случай».

Я покосилась в сторону двери. Там, у входа, стоял тяжёлый ларец из тёмного дерева, окованный серебром.

Его только что принесли двое слуг, с усилием подняв крышку и оставив её открытой.

Я допила чай и подошла к сундуку. Внутри, на чёрном бархате, лежали десятки кристаллов исключительной чистоты и огранки.

Здесь были и алмазные призмы, и крупные топазы, и несколько камней, которые я не смогла опознать — они переливались всеми цветами радуги, и от них исходила тихая, умиротворяющая вибрация.

Были и массивные серебряные браслеты, инкрустированные мелкими рубинами — явно артефакты для ношения на себе.

«Подарок от твоего обожателя, — фыркнула Искорка, заглядывая в ларец. — Или запасной план на случай, если ты опять решишь устроить… А, ладно, даже иронизировать на эту тему лениво. В общем, бери с собой парочку самых крупных. И один браслет надень».

Я послушалась, выбрав два топаза размером с куриное яйцо, положив их в карманы своего красивого дорогого платья.

На запястье я надела широкий, но удивительно лёгкий браслет. Металл тут же согрелся от прикосновения кожи, а рубины замерцали чуть ярче.

Меня ждали в оранжерее ровно в полдень. Когда я спустилась вниз, в гостиную, там уже стоял Юнрег. Его быстрый профессиональный взгляд оценил моё состояние, браслет на руке.

— Госпожа, — склонил он голову. — Его величество ожидает вас. Если вы готовы, я провожу вас.

— Готовы ли семена и инструменты? — уточнила я, стараясь говорить ровно.

— Всё доставлено на место заранее. Вам потребуется только ваше присутствие и умение.

Я кивнула и последовала за ним.

Мы пошли новым путём, по боковой галерее, которая вела мимо оранжереи в старую, дикую часть сада.

Воздух здесь был прохладнее. Свет магических сфер становился приглушённее.

Наконец галерея закончилась огромной аркой, сплетённой из живых, перевитых между собой стволов древних деревьев. За ней открывалась роща.

Это было место силы, что чувствовалось сразу. Воздух вибрировал от сконцентрированной, древней магии.

Высокие, приземистые деревья с чёрной корой и серебристыми листьями образовывали плотный полог, сквозь который едва пробивался свет. Под ногами шуршал толстый слой опавшей хвои и мха, испускавший мягкое бирюзовое свечение.

В центре небольшой поляны лежал огромный, отполированный временем валун, а рядом с ним на низком каменном столике были разложены инструменты: серебряные щипцы, шёлковый мешочек, кисточка из неведомого меха.

Я невольно замедлила шаг, когда заметила… его.

Не в облике человека. В истинном облике.

Золотой дракон лежал на поляне, заняв почти всё свободное пространство. Его громадное тело, покрытое пластинами чешуи цвета старого золота и тёмной бронзы казалось нереальным…

Даже воздух, казалось, вокруг него вибрировал от могущественной древней магии, окружающей его.

Крылья, сложенные за спиной, были похожи на переливы шёлка и стали. Длинная шея изящным изгибом поддерживала большую, красивую голову.

Глаза, закрытые тонкой перепонкой век, приоткрылись, когда мы приблизились, и я снова увидела знакомое золото с вертикальными чёрными зрачками, только теперь размером с мою ладонь.

Не могла отвести от него взгляд. Золотой дракон был воплощением могущества, древности и дикой, неоспоримой красоты.

Дышать было ощутимо труднее, даже не от страха — хотя страх был, его не могло не быть рядом с драконом — а от его неоспоримого, подавляющего величия.

Юнрег остановился. Не говоря ни слова, низко поклонился и замер у арки, став частью пейзажа.

Дракон медленно поднял голову. Его тяжёлый взгляд остановился на мне.

Глава 20. Тень

Я стояла, заворожённая, не в силах пошевелиться.

Сердце колотилось как бешенное, пульс стучал в висках.

Дракон не шевелился, просто смотрел на меня. Его дыхание было едва слышным гулом, похожим на отдалённый рокот подземной реки.

Я осторожно прошла по мягкому мху. Остановилась в нескольких шагах от его огромной головы. Снизу вверх смотрела на него.

Его голова была прекрасна в своей хищной гармонии. Костяные выступы над глазами, мощные челюсти, из ноздрей вырывались лёгкие струйки дыма.

Он был так близко, что я видела, как переливается каждая отдельная чешуйка на его шее, как под тонкой кожей натягиваются могучие мышцы.

Вдруг он медленно, с неслышной грацией, развернул одно крыло. Перепончатая ткань развернулась надо мной, как занавес из живой ночи.

Она заслонила и без того скудный свет, погрузив участок поляны в глубокую, бархатную тень.

Именно ту самую тень, что требовалась для семян.

Всё моё тело охватила странная смесь благоговейного ужаса и восторга.

Я стояла под крылом дракона. В его живой тени. Магия окутывала тяжёлым облаком, и я чувствовала, как моя собственная сила внутри меня отзывается и мягко вибрирует.

Заставив себя оторвать взгляд от дракона, я подошла к каменному столику.

Мои руки дрожали, когда я взяла серебряные щипцы и шёлковый мешочек. На плоском камне лежали крошечные семена — те самые, что нужно было активировать в особой тени.

Я опустилась на колени на мягкий мох прямо под его крылом.

Глянула вверх, охваченная трепетом, страхом и… восторгом.

Отсюда вид был ещё более ошеломляющий. Я была окружена им. Его тело образовывало живую стену с одной стороны, его крыло нависало сверху.

Я чувствовала себя невероятно маленькой и уязвимой. И в то же время… безоговорочно защищённой.

Собравшись, я сосредоточилась на семенах. Нужно было не просто собрать их, а провести ими по особой линии на камне, заряжая контактной магией тени.

Я взяла первое семечко щипцами. Как только я коснулась им камня в том месте, куда падала самая густая часть тени от края его крыла, семя вспыхнуло. Из ледяной белизны оно стало чёрным, как смоль, и внутри него загорелась крошечная серебристая точка.

От этого контакта по моей руке словно электрический разряд пробежал. Не больно, скорее, щекочуще-остро.

Моя магия, встревоженная присутствием дракона, рванулась навстречу, и я едва сдержала её, чувствуя, как браслет-накопитель на запястье на мгновение стал горячим.

Я перевела дух, положила первое семя в мешочек и взялось за второе.

Работа требовала предельной концентрации.

Каждое движение, каждый контакт отзывался во мне эхом бурлящих магических сил.

Я чувствовала не только свою силу, но и дракона — она висела в воздухе, давила, но теперь не пугала, а… направляла. Будто дракон своим дыханием, самой атмосферой вокруг корректировал потоки моей магии, не давая ей сорваться в хаос.

Постепенно я погрузилась в ритм. Взяла семя, провела, положила в мешочек. Ещё одно. Ещё.

Я не знала, сколько времени прошло. Но когда я положила в мешочек последнее, двадцатое семя, я почувствовала невероятную усталость. Не физическую — магическую.

Чувствовала себя так, будто я отдала что-то этой работе. Вложила часть себя в каждое крошечное зёрнышко.

Я сидела на коленях, держа в руках тёплый теперь мешочек, внутри которого тихо перекатывались и звенели, словно крошечные колокольчики, готовые семена Чёрного Инея.

Задача была выполнена.

Крыло над моей головой медленно, плавно сложилось. Свет, тусклый и рассеянный, снова упал на поляну. Я зажмурилась, резкий переход ослепил.

Когда я открыла глаза, передо мной уже стоял повелитель в человеческом облике. Высокий, мощный, в тёмной одежде, расшитой изысканным тёмным шитьём.

Его чёрные волосы были слегка растрёпаны, а в золотистых глазах читалось глубокое, удовлетворённое внимание.

Он протянул руку. Я, всё ещё сидя на коленях, неуверенно вложила в его ладонь шёлковый мешочек. Его пальцы сомкнулись вокруг него, а затем мягко, но твёрдо взяли и мою руку.

Повелитель помог мне встать. Мои ноги дрожали, я едва устояла. Он не отпускал мою руку, и его прикосновение снова обожгло меня знакомым, пугающим жаром.

— Хорошо, — произнёс он, и его низкий голос после долгой тишины прозвучал как гром. — Очень хорошо, Ровена. Ты справилась идеально.

Он всё ещё держал мою руку, а его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, затем опустился на губы.

Вспомнился вчерашний поцелуй. Водопад. Его губы на моих.

Я опустила глаза, чтобы не смотреть на него.

— Спасибо, — наконец, сообразила, что ответить, я.

— Я чувствую, как дрожит твоя сила, — сказал он тихо, изучающе. — Гораздо меньше, чем вчера. Но всё ещё неспокойна. Ты использовала накопители?

Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Топазы в карманах лежали нетронутые. Браслет лишь слегка нагрелся.

— Да, я взяла топазы, но они не пригодились. Зато браслет, — я показала его.

— Хорошо, учишься распределять,— уголок его красивых губ слегка дрогнул. — Экспедиция в заповедные рощи готова. Мы выедем послезавтра. Там… потребуется ещё больше от тебя. Больше чувств. Больше связи с растениями.

Он сделал паузу, и его взгляд стал тяжёлым, пронизывающим.

— Нужны будут радостные воспоминания. Ты готова?

— Я сделаю всё, что потребуется для цветка, — ответила я и тут же спросила: — вы тоже будете там? Со мной?

Повелитель улыбнулся. Настоящей, медленной улыбкой, от которой его красивое жёсткое лицо преобразилось, став ещё более красивым и… ещё более опасным.

— Конечно, я буду с тобой, — произнёс он и его золотые глаза сверкнули. — Драконы свои сокровища не оставляют без присмотра.

.

С огромным удовольствием и трепетом приглашаю вас в МОЮ НОВИНКУ в рамках литмоба "Под крылом дракона":

Замуж за дракона. Попаданка повелителя https://litnet.com/shrt/u_Rz

Глава 21. Сокровище

Слово «сокровище» обожгло меня сильнее, чем прикосновение его пальцев.

В глазах у него горел тот же огонь, что и у водопада — хищный, заинтересованный, с полной уверенностью в своём праве.

Мои щёки залились краской. Я осторожно высвободила руку, и он тут же разжал пальцы. Впрочем, в его глазах появилось довольное выражение.

— Послезавтра на рассвете, — сказал он уже деловым тоном, отступив на шаг и разрывая то напряжённое поле, что снова натянулось между нами. — Тебя подготовят. Возьми с собой тёплую одежду и самое необходимое для работы. Всё остальное обеспечу я.

Он повернулся, чтобы уйти, но остановился, бросив через плечо:

— И, Ровена… Постарайся выспаться. Тебе понадобятся силы.

С этими словами он растворился в глубине рощи, оставив меня одну с бьющимся сердцем и головой, полной тревожных, путаных мыслей.

Он назвал меня сокровищем. В его устах это не звучало как комплимент. Это звучало как классификация. Я показалась себе ценным, редким объектом, который он оценил и теперь медленно, но неуклонно присваивал.

Всё ещё чувствуя дрожь в ногах, я пошла обратно к арке.

Юнрег, как тень, вынырнул из-за дерева и молча пошёл рядом, показывая дорогу в сторону башни.

Весь остаток дня я провела в мастерской, пытаясь сосредоточиться на подготовке. Разложила инструменты, перечитала заметки о растениях из заповедных рощ, которые удалось найти в библиотеке.

Но мысли постоянно возвращались к нему. К его огромному облику, к теплу под его крылом, к этому слову… Сокровище.

Искорка, видя моё состояние, не досаждала вопросами. Она просто грелась у камина, время от времени бросая на меня понимающие взгляды.

Когда стемнело, и я наконец поднялась в спальню.

Усталость накрыла меня тяжёлой волной. Но сон не шёл. Я ворочалась в постели, прислушиваясь к тишине замка, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине да тихим посапыванием Искорки.

На следующее утро я проснулась с тяжёлой головой. День прошёл в суетливых сборах.

Юнрег принёс тёплый, не стесняющий движений дорожный костюм из мягкой кожи и шерсти, твёрдые сапоги, плащ с капюшоном. Принесли и компактный дорожный набор ведьмы: маленькие тигельки, скляночки, свёртки с базовыми травами.

Я упаковывала всё механически, чувствуя странное онемение. Завтра я покину эти стены и отправлюсь с ним… куда? В заповедные рощи. На несколько дней. В его обществе.

Ближе к вечеру в дверь постучали. Я ожидала Юнрега с последними инструкциями, но когда открыла, на пороге стоял он.

Повелитель выглядел… готовым к дороге. Решительным. И от этого ещё более величественным и пугающим.

Я отступила, пропуская его в гостиную. Искорка, дремавшая на диване, мгновенно оживилась, спрыгнула и юркнула под кресло, откуда стала пристально за ним следить.

Дракон окинул быстрым взглядом комнату, собранные вещи, затем остановил взгляд на мне.

— Всё готово? — спросил он.

— Кажется, да, — ответила я, стараясь говорить ровно.

— Хорошо. Завтра на рассвете мы выедем через Северные ворота. Поедем на лошадях. Дорога займёт полдня. — Он подошёл ближе, и я невольно отступила к камину. — Есть вопросы?

Да. Их было миллион. Кто ещё поедет? Где мы будем ночевать? Что именно мне нужно будет делать? Но все они застряли в горле под его тяжёлым, изучающим взглядом.

— Нет, — прошептала я.

Он стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло.

— Ты боишься, — он пристально посмотрел в мои глаза. — Не самой экспедиции. Меня.

Я не стала отрицать. Кивнула, опустив глаза.

— Хорошо, — со странной интонацией сказал он. — Страх — здоровая, нужная реакция. Но рядом со мной в нём нет необходимости. Я не причиню тебе вреда, Ровена. Напротив. Всё, что я делаю — чтобы ты раскрылась. Чтобы твоя сила текла свободно, а не убивала тебя. Чтобы ты… расцвела.

Его рука поднялась, и я замерла, ожидая, что он снова коснётся моих волос, моей щеки. Но он лишь поправил складку на моём плече платья, лёгким, почти невесомым движением.

— Выспись, — повторил он утреннее пожелание и добавил, уже направляясь к двери: — Завтра ты увидишь мир за стенами замка таким, каким его мало кто видит. Постарайся найти в этом радость. Она тебе понадобится.

И он ушёл, оставив меня с новым витком смятения. «Раскрылась». «Расцвела». Слова были красивые, но в его устах они звучали как приказ к действию. Как ожидаемый результат.

Той ночью я долго смотрела в потолок. Вспоминала солнце на своей даче в прошлой жизни. Смех детей на рыночной площади, которых я иногда угощала леденцами из мёда и мяты. Добродушное фырканье Добрюши. Тихий голос Ильзы, благодарившей меня за зелье.

Радость. У меня были её крупицы. Но они тонули в океане тоски по дому, которого больше нет, страха перед этой жизнью и странной, сладкой паники, которую вызывал во мне дракон.

Как я смогу вытащить их на поверхность? Как смогу наполнить ими цветок, когда всё внутри сжимается в тугой, тревожный комок?

Рассвет застал меня уже одетой и готовой. Я спустилась вниз, где меня ждал Юнрег. Он молча взял мою дорожную сумку и повёл к Северным воротам.

У высоких ворот уже ждал небольшой отряд. Несколько стражников в лёгких доспехах, двое слуг с вьючными лошадьми. И он.

Повелитель стоял рядом с огромным вороным жеребцом, чья стать и мощь выдавали в нём не простую лошадь. Он был в дорожной одежде, подчёркивающей мощь его высокого рельефного тела, в плаще, накинутым на плечи.

Он увидел меня, кивнул и жестом показал на небольшую, но крепкую гнедую кобылу, уже оседланную для меня.

Я сдержала вздох, чувствуя, что скучаю по своему Добрюше. Но его давно уже отвели в мой дом. Юнрег на мои вопросы отвечал, что о нём, и о доме, тщательно заботятся, как и цветах в моей оранжерее.

Сдерживая вздох, я подошла к лошади, неуверенно взялась за луку седла.

И застыла от того, что рядом оказался повелитель. Он сам помог мне подняться в седло, смутив меня этим до крайности и, судя по взглядам стражи, очень их этим удивив.

Глава 22. Светлая грусть

Холодный воздух опалил лицо. Я натянула капюшон и украдкой посмотрела на всадника впереди.

Прямая, уверенная спина повелителя драконов казалась частью этого сурового пейзажа — тёмных сосен, серых камней и низкого, тяжёлого неба.

Мы ехали молча. Только стук копыт, скрип сёдел, да шелест листвы и крики птиц нарушали тишину. Мы миновали охраняемые угодья замка, выехали на старую, поросшую мхом дорогу, которая вилась между холмов.

Постепенно светлело. Но солнца, конечно, не было. Тусклый серый свет лился с небес, не давая теней, сглаживая все краски. Мир казался вымытым, блёклым.

Повелитель, ехавший впереди, замедлил ход, позволив своей лошади поровняться с моей.

— Смотри, — сказал он просто, указывая рукой в сторону.

Мы выезжали на высокий утёс. Внизу расстилалась долина, но не та, что я видела раньше. Здесь, вдали от людских поселений, магия была иной.

Деревья были не серыми, а отливали глубоким изумрудом и серебром. В воздухе висели странные светящиеся туманы, а с земли пробивались невысокие растения, чьи цветки светились мягким внутренним светом, как живые фонарики.

Это было невероятно красиво. Жутковато, но прекрасно. Жизнь, приспособившаяся к вечным сумеркам, находила свои краски, свой свет.

— Красиво, — выдохнула я невольно.

Он слегка улыбнулся, и в его глазах промелькнула тень удовлетворения.

— В роще будет ещё красивее, Ровена.

Теперь я смотрела по сторонам с настоящим интересом, забыв на время о своём страхе и смущении. Этот мир, мрачный и тяжёлый, оказывается, мог быть и таким — полным тихой, волшебной красоты.

Через несколько часов пути мы свернули с дороги на узкую тропу, ведущую вглубь древнего леса. Воздух стал гуще, наполнился чем-то цветочным, пряным. Свет едва пробивался сквозь переплетение могучих ветвей.

Наконец, мы выехали на поляну, где стояло несколько низких, прочных строений из тёмного дерева — несколько охотничьих домиков и хозяйственные постройки.

— Здесь мы остановимся, — объявил повелитель, легко спрыгивая с седла. — Разгружайтесь и отдыхайте. Мы начнём после полудня.

Слуги засуетились, разбирая вьюки. Я начала спускаться с лошади и замерла, ощутив на талии сильные руки. Повелитель легко опустил меня на землю, глядя сверху вниз своим пронзительно-золотым взглядом.

Дыхание снова перехватило, а кожу осыпало взбудораженными мурашками. Как же он всё-таки влияет на меня… И судя по медленной, едва заметной улыбке, прекрасно знает об этом.

Он отпустил мою талию, но не отошёл. Возвышался рядом.

Чтобы прийти в себя, я осмотрелась. Место было уединённым, почти диким. Отсюда не было видно даже замка на скале.

— Идём, Ровена, покажу тебе твою работу на сегодня, — сказал дракон и, не дожидаясь ответа, пошёл по тропинке, ведущей от домика в самую чащу.

Я поспешила за ним. Мы шли недолго. Тропа вывела к небольшому, почти круглому озерцу, вода в котором была чёрной и неподвижной, как полированный обсидиан.

Вокруг него, цепляясь корнями за самую кромку воды, росли деревья с причудливо изогнутыми, почти белыми стволами. Их длинные, тонкие листья свисали до самой воды, и на кончиках каждого листа дрожали, не падая, светящаися капли.

— Плакучие светоносицы, — сказал он, останавливаясь. — Им нужна тишина и отражённая грусть вод. Твоя задача: взять у каждого дерева по капле. Не просто сорвать. Попросить. И вложить в просьбу… воспоминание о тихой, светлой печали. О чём-то дорогом, что ушло, но оставило в душе не боль, а тёплый след.

Я смотрела на деревья, на эти висящие светящиеся слёзы. Грусть? Светлую печаль? У меня этого было предостаточно. По той жизни, что я потеряла. По бабушке. По простому синему небу.

— Я… попробую, — тихо сказала я.

— Не пробуй. Сделай, — его голос прозвучал не строго, но с непоколебимой уверенностью. — Я буду рядом.

Он отошёл в сторону, прислонился к стволу огромного тёмного дуба и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что будет ждать столько, сколько потребуется.

Я подошла к ближайшему дереву, глядя на дрожащую, как живая жемчужина, каплю на кончике листа.

Как просить? Как вложить воспоминание?

Я закрыла глаза, отбросив страх перед ним, перед задачей, перед всем. И представила. Не просто картинку. Ощущение. Тихого летнего вечера на даче. Запах нагретой за день земли и полыни. Стрекот кузнечиков. И тихую, спокойную грусть от понимания, что этот день закончится, что детство уходит… но эта грусть была сладкой, потому что сам момент был совершенен.

Я открыла глаза, протянула руку и очень мягко, почти шёпотом, подумала: «Пожалуйста».

Капля сама отделилась от листа и упала мне на ладонь. Она была тёплой и пульсировала, как маленькое сердце. Внутри неё мерцал отсвет того самого летнего вечера.

У меня получилось.

Я обернулась, чтобы взглянуть на него. Он стоял всё так же, но в его золотых глазах я увидела глубокое, заинтересованное, пожалуй, удивлённое выражение.

Он медленно кивнул, и в уголке его губ опять дрогнула тень улыбки.

— Продолжай, Ровена, — сказал он, не сводя с меня внимательного взгляда. — Продолжай вспоминать.

Я повернулась обратно к деревьям, к их светящимся слезам. Ладонь, где лежала первая капля, излучала странное, щекочущее тепло. Оно было похоже на отголосок того самого воспоминания.

Вторая капля далась труднее. Мозг, обрадованный первым успехом, теперь судорожно рылся в памяти, пытаясь выудить ещё один «правильный» образ.

Всплывала холодная квартира институтских лет, одинокие вечера с книгами. Но это была пустая усталость, не светлая печаль. Ещё всплывало лицо жениха-предателя, но это была горечь, переходящая в злость.

Я замерла, чувствуя, как под пристальным взглядом дракона за спиной внутри всё сжимается. Я не справляюсь.

— Не торопись, — раздался его голос, спокойный и ровный, без тени нетерпения. — Ищи не в голове. В сердце. В теле. Вспомни запах. Звук. Ощущение на коже.

Глава 23. Роща

Мне стало неловко от такого прямого взгляда и таких слов. Я опустила глаза.

— Что теперь? — спросила я, чтобы перевести разговор.

— Теперь сохрани это, — он достал из складок одежды маленький хрустальный флакон с серебряной пробкой. — Аккуратно. Каждая капля — основа для будущего лепестка.

Я перелила светящуюся жидкость во флакон, и сосуд засветился изнутри.

— Хорошо, — сказал он, поднимаясь. — На сегодня достаточно. Завтра будет сложнее. Пойдём, тебе нужен отдых и еда.

Он повёл меня к самому большому дому, и я послушно последовала за ним. Мы шли молча. Пожалуй, это меня радовало. У входа дракон ещё раз окинул меня задумчивым взглядом, показал приглашающим жестом на дверь, и направился прочь только, когда я поднялась на крыльцо.

В домике для меня была приготовлена небольшая, но уютная комната с камином. Принесли простую, сытную еду — тушёное мясо, тёплый хлеб, ягодный морс.

Искорка, которую привезли в отдельной, тщательно охраняемой корзинке — на этот раз, по моей просьбе, без артефактов-смирителей — сразу заняла место на кровати, заявив, что с неё хватит приключений на сегодня.

Я сидела у камина, сжимая в руках тёплый флакон. Повелитель говорил про тишину. Может, в этом и был секрет? Не бороться с тоской по прошлому, а принять её, превратить в нечто иное? В основу для чего-то нового?

За дверью послышались шаги, твёрдые и уверенные. Они проследовали мимо моей комнаты, дальше по коридору.

Узнала поступь дракона и затаилась. Он, видимо, занимал соседнее помещение.

Мысль о том, что он так близко, за стеной, снова заставила сердце учащённо биться. Но на этот раз тревога была смешана с чем-то ещё. С любопытством. С зарождающимся, робким доверием.

Впрочем, вечер прошёл тихо и мирно. Я отправилась спать раньше и почти сразу заснула.

Утром повелитель сам зашёл за мной после завтрака, снова напугав своим появлением Искорку. Или она просто делала вид, боится. Кто их, этих магических созданий, разберёт.

Сегодняшняя задача оказалась иной. Мы углубились в чащу, где росли гигантские грибы-трутовики, шляпки которых были похожи на бархатные, переливающиеся всеми оттенками фиолетового и синего блюдца. От них исходил густой, дурманящий аромат, от которого слегка кружилась голова.

— Грибы-грезы, — пояснил он. — Им нужно не чувство, а… сон наяву. Лёгкая, беззаботная радость, смешанная с удивлением. Та, что бывает у детей, когда они видят что-то по-настоящему волшебное первый раз.

Детская радость. От этого задания у меня снова сжалось внутри. В моём детстве было мало волшебства. Но потом, уже взрослой, на даче…

Первый выращенный своими руками подсолнух, огромный, как маленькое солнце. Как я тогда радовалась! Или первый снег, который я увидела, уже будучи студенткой, вырвавшись на зимние каникулы в горы — чистый, немыслимо белый, окутанный дымкой мир.

Я подошла к самому большому грибу, коснулась бархатистой шляпки. И добавила к радости удивление. Чистый, немой восторг перед чудом жизни, пробивающейся из семечка. Перед красотой мира, которая существует вопреки всему.

Шляпка гриба под моими пальцами задрожала и выпустила облачко золотистой пыльцы, которое зависло в воздухе, медленно вращаясь. Я осторожно собрала его в специальную стеклянную баночку с широким горлом.

Работа пошла быстрее, чем вчера. Я будто вошла в ритм, поняла правила этой странной игры. Не выдавливать из себя эмоции, а находить их в потаённых уголках души и мягко открывать ими магию растений.

Повелитель снова наблюдал. Но сегодня он ходил между гигантскими грибами, иногда останавливался, касался ствола какого-нибудь древнего дерева, и казалось, что он разговаривает с самим лесом. От него исходила та же древняя, спокойная мощь, что и от этих мест.

Когда баночка наполнилась золотым сиянием, дракон подошёл ко мне.

— Достаточно, — сказал он. — Ты уже устала, хотя сама этого не чувствуешь.

Я и вправду ощущала лёгкую эйфорию, головокружение от ароматов и проделанной работы.

— Ещё один вид сегодня, — добавил он. — Последний. И самый важный.

Мы вышли на относительно солнечную поляну, где среди высокой изумрудной травы росли странные цветы. Их стебли были тёмными, почти чёрными, а бутоны — плотно сжатыми шариками цвета тусклого серебра.

— Они называются Бутоны Недозволенных Мыслей, — произнёс он, и в его голосе впервые за сегодня прозвучала лёгкое, едва уловимое напряжение. — Они раскрываются только под искренним, сильным, но… сдержанным желанием. Таким, о котором стыдно признаться даже себе. В нём должна быть и страсть, и нежность, и страх, и надежда. Смесь, которую невозможно подделать.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он смотрел на меня, и его золотые глаза были непроницаемы.

— Это основа для сердцевины цветка, Ровена. Без этого… всё остальное бессмысленно. — Он сделал паузу. — Подойди. Попробуй.

Мои ноги будто приросли к земле. Недозволенные мысли? Стыдные желания?

У меня перед ним и так лицо горит от каждого взгляда, от каждого прикосновения. Разве этого недостаточно?

Я заставила себя сделать шаг. Потом ещё. Остановилась перед самым крупным бутоном. Он был холодным на вид, металлическим.

Что я хочу? Чего я стыжусь?

Определённо, у меня были недозволенные мысли, в которых я не хотела признаваться даже себе. Но повелитель стоял рядом, и его присутствие было магнитом, вытягивающим наружу всё, что я так тщательно прятала.

Тяжело вздохнув, я опустила глаза. Чего уж тут. Много у меня мыслей. И желаний.

Ведь я действительно хочу, чтобы он снова поцеловал меня. Не для магии. Не для спасения. Просто так.

Я хочу ощутить его руки на своей коже. Хочу, чтобы этот древний, могущественный, страшный повелитель смотрел на меня не как на инструмент или сокровище, а как… на женщину.

Только на свою женщину. Я хочу той близости, о которой он говорил, но боюсь её до оцепенения. И в то же время жажду.

Глава 24. Цветок

— Я обещал тебе не снижать твою продуктивность, — вдруг усмехнулся он и отпустил мою руку, но его взгляд по-прежнему держал меня в плену. — Завтра последний сбор. А потом создание цветка. Пойдём.

Он развернулся и пошёл к дому, забрав у меня флакон с пылающей пыльцой моих недозволенных мыслей.

Я пошла за ним, с телом, полным странного, томительного жара, и с мыслью, которая не давала покоя: он всё понял. Он точно знал, какие именно желания у меня вызывает.

Следующие два дня прошли в таком же ритме.

Утром — новый сбор. Радость первого успешного зелья, которое спасло ребёнка от лихорадки. Гордость от того, что смогла вырастить в своей оранжерее редкий лунный пион. Спокойное умиротворение после долгого дня работы в саду, когда садишься на крыльцо и слушаешь вечерние звуки.

Каждое чувство, каждая эмоция аккуратно извлекалась из меня, как драгоценный нектар, и запечатывалась в хрустальные сосуды.

И с каждым разом я замечала странное. Те самые воспоминания, которые я использовала, будто подёргивались лёгкой дымкой.

Я пыталась потом снова вызвать их в памяти, чтобы согреться их теплом, но… ничего не происходило.

Как будто я отдала не просто образ или чувство, а сам их сок. Осталась только пустая скорлупка, факт без переживания.

Солнечный день на даче? Да, был такой. Радость от первого подсолнуха? Кажется, я тогда улыбалась. Но самой улыбки, того взрыва счастья в груди — уже не чувствовалось.

Они стали историей, а не частью меня.

Это открытие стало ледяным комом в животе.

Но я не сказала ни слова. Работа была важнее. Цветок, возможность вернуть людям солнце… разве это не достойный обмен за мои воспоминания? Ответ был для меня очевиден: только это и имеет значение. Всё остальное… я способна пережить.

На четвертый день мы вернулись в замок. Обратная дорога показалась короче. Может, потому что я была измотана не столько физически, сколько внутренне. Часть меня, самые светлые и самые сокровенные её осколки, теперь были аккуратно упакованы и лежали в сумке повелителя.

В башне меня уже ждала Искорка, невероятно важная и довольная, что ей не приходится больше терпеть корзинку для переноски.

Она запрыгнула мне на колени, как только я опустилась в кресло у камина.

«Ну, теперь-то мы можем поговорить. Давай, рассказывай, добытчица воспоминаний. На что променяла свои сокровища?»

Я устало погладила её по загривку.

— На компоненты для цветка, — ответила я. — Искорка, что-то странное. Те воспоминания, которые я… отдала растениям. Они как будто потускнели. Я их помню, но не чувствую.

Она замолчала, перестав довольно урчать. Её чёрные глаза стали серьёзными.

«Да, — наконец мысленно сказала она. — Ты отдала их. По-настоящему. Это как… сорвать цветок. Остаётся только стебель».

Холодный ком в животе ощутился сильнее.

— Значит, я больше никогда не смогу их по-настоящему вспомнить? Не почувствую той радости?

«Нет. Разве что… — она задумалась, — если ты создашь что-то новое, ещё более сильное, оно может… заполнить утрату. Но старые чувства уже не вернутся. Они стали частью магии, которую ты собрала».

Я закрыла глаза. Прощание с бабушкой. Первый снег. Тихий восторг от выращенного цветка… Они больше не мои. Я обменяла их на шанс для этого мира.

— Теперь понятно, почему он говорил, что нужны чистые, сильные эмоции, — прошептала я, осознавая по-настоящему, что именно я сделала. — Подделка не сработает. Нужно отдать кусок души.

«Вот именно, — кивнула Искорка. — Так что постарайся как следует. Создавай цветок, чтобы он сразу получился таким, как нужно. Иначе всё придётся делать сначала. — Она посмотрела на меня с необычной для неё суровой прямотой. — И потребуются новые воспоминания. А их, дорогая, не бесконечный запас».

Я понимала, что она права. Отступать было некуда. Или я создам Цветок Радости с первой попытки, или мне придётся выскребать душу снова, уже по более тёмным, бедным уголкам.

Ночь я провела в тревожном полусне. А под утро, едва первые проблески серого света окрасили небо, я сама поднялась и пошла в оранжерею. Я чувствовала, что он будет там.

Я не ошиблась. Повелитель стоял у белого мраморного возвышения, где рос прообраз.

Рядом, на низком столике, были расставлены все собранные нами сосуды: флакон с серебристыми слезами, банка с золотой пыльцой, склянки с эссенциями тихой радости, гордости, умиротворения. И самый маленький, с алой пылающей пыльцой.

Дракон обернулся, услышав мои шаги. Его лицо в тусклом утреннем свете, пробивавшемся сквозь купол, было сосредоточенным. Сегодня он выглядел как мастер перед самой сложной работой в жизни.

— Ты готова? — спросил он, пристально глядя на меня.

— Да, — ответила я, и моё сердце забилось чаще.

— Тогда начинаем.

Процесс создания цветка не был похож на обычное садоводство. Это был танец, ритуал, в котором мы оба были участниками.

Он руководил, его низкий голос отдавал четкие, лаконичные команды, а его собственная магия, тяжёлая и древняя, создавала поле, в котором должна была родиться новая жизнь.

— Слей светлую печаль с тихой радостью, — говорил он, и я, дрожащими руками, смешивала капли из двух флаконов в серебряной чаше.

Жидкости слились, заискрились и породили новый оттенок — мягкий, перламутровый свет.

— Добавь удивление, — следующая команда.

Золотая пыльца, коснувшись смеси, вспыхнула и растворилась в ней, добавив тепла, жизненной силы.

Так, шаг за шагом, я добавляла в чашу всё, что собрала.

Каждое действие требовало полного сосредоточения, вложения в процесс той самой эмоции, которую компонент нёс. Пусть у меня оставались всего лишь их тени, но и их хватило.

Когда пришла очередь алой пыльцы, мои руки задрожали. Я встретила его взгляд. Он кивнул, одобрительно глядя на меня.

Я высыпала пылающие крупинки в чашу. Раздался тихий шипящий звук, и всё содержимое на мгновение вспыхнуло алым, а затем успокоилось, превратившись в густую, сияющую изнутри субстанцию цвета заката и рассвета одновременно.

Глава 25. Солнце

Повелитель посмотрел на меня, и в его взгляде была не только решимость. Была тень чего-то, что я не могла распознать, как ни старалась.

Затем он отвёл взгляд. Аккуратно, с невероятной бережностью, взял горшок с цветком. Цветок в его руках будто замер, сосредоточив свой свет внутри.

— Благодарен тебе, Ровена, — сказал он и решительно направился прочь из оранжереи, унося с собой наше общее творение, мои отданные воспоминания и надежду всего королевства.

Вернувшись в башню, я, скупо ответив на вопросы Искорки, игнорируя её обеспокоенный взгляд, сразу направилась в спальню.

Сон накрыл меня чёрным, густым покрывалом, как только моя голова упала на подушку.

Никаких снова. Только абсолютная пустота, словно я была опустошённым накопителем, из которого взяли всю магию.

Я проснулась от того, что меня толкало в грудь что-то мягкое и горячее, а в голове настойчиво звонил тревожный колокольчик.

«Ровена! Просыпайся! Ты уже целые сутки спишь! Вставай, дорогая, дольше нельзя, магия прибывает! Сливай, пока не стало слишком поздно!»

Я тяжело открыла глаза.

Искорка сидела у меня на груди, её обсидиановые глаза были широко раскрыты от беспокойства, а лапки упирались мне в плечо.

Я застонала, пытаясь сообразить, где я и что происходит.

Суточный сон… Тело казалось тяжёлым, но под кожей уже начиналось знакомое, опасное покалывание.

Да, Искорка права. Я снова переполнялась магией.

Я с трудом поднялась, села на кровати и потянулась к тумбочке, где лежали кристаллы-накопители. Взяла первый, тёплый топаз, сжала в ладони, сливая в него магию, и… вдруг замерла.

За окном моей спальни, в высоком узком проёме…

Свет! Золотой, яркий, щедрый, с непривычки такой ослепительный!

Он падал на пол длинной полосой, в которой танцевали редкие пылинки, казавшиеся золотыми искрами.

У меня аж дыхание перехватило.

Солнце… Это солнце!

Я вскочила, подбежала к окну, не обращая внимания на протестующий писк соскочившей с меня Искорки.

Распахнула створки настежь.

Воздух, ворвавшийся в комнату, оказался по-настоящему тёплым. Ни следа сырости, только прогретая земля, что-то цветущее вдали.

Я высунулась наружу, зажмурившись от непривычного сияния, и просто впитывала тепло солнечный лучей на своей коже. Оно было таким знакомым, таким родным из прошлой жизни, и таким невероятно новым — здесь.

Восторг, чистый и безудержный, поднялся из самой глубины, вытесняя остатки сна и тревогу о магии.

Получилось. У нас получилось! Дракон сжёг цветок и разорвал проклятие!

Солнце. Над нашим королевством. Оно вернулось!

Слёзы брызнули из моих глаз, смешиваясь с солнечными лучами на щеках. Я смеялась, тихо, счастливо, прижимая руки к груди, где сердце билось в унисон с этим новым, светлым миром.

«Ровена, давай ещё сливай магию! — напомнила Искорка, запрыгнув на подоконник. — Бери ещё кристалл».

— Да, да, — выдохнула я, вытирая счастливые слёзы, и схватила новый топаз.

Сила вырвалась из меня легко, почти без усилий, и кристалл засветился ярким, ровным светом. Удивительно, но даже переполнение сегодня не казалось болезненным. Будто солнце снаружи согревало и успокаивало бурю внутри.

Я слила излишки во все оставшиеся кристаллы из ларца, один за другим, пока внутри не осталось привычное, почти комфортное жужжание силы. Теперь оно не давило. Оно просто было.

Переоделась и спустилась в гостиную, распахнув окна и там, впуская солнечное тепло.

В дверь постучали. Три чётких удара — Юнрег.

— Войдите, — сказала я, не отрываясь от окна.

Юнрег вошёл, безупречный и собранный, как всегда. Но в его глазах, когда он скользнул взглядом по солнечному пятну на полу, мелькнуло что-то неуловимое. Облегчение, почему-то… с отзвуком печали.

Не поняла…

— Госпожа Ровена, — обрывая мои мысли, поклонился он. — Рад видеть вас в добром здравии. Поздравляю. И благодарю вас от всего сердца. Солнце снова с нами.

— Да, — улыбнулась я, поворачиваясь к нему. — Это… невероятно. А… его величество?

Лицо Юнрега стало совершенно непроницаемым.

— Его величество ещё не вернулся в замок, — сделав долгую паузу, произнёс он. — Однако он оставил чёткие распоряжения на этот счёт. Если солнце появится над королевством, а его самого не будет в замке в течение суток после этого, мне надлежит сопроводить вас, госпожа, обратно в ваш дом. Со всем вашим имуществом.

Слова обрушились на меня, как ведро ледяной воды. Восторг угас, сменившись странной, тошнотворной пустотой.

— Он… не вернулся? — прошептала я. — Что это значит? Где он?

— Его величество, бывало, задерживался после своих полётов, — ответил Юнрег, избегая моего взгляда. — Особенно после столь значимых деяний. Возможно, ему нужно время, чтобы… восстановить силы. Моя задача — выполнить его приказ.

Он выпрямился, глядя на меня непроницаемым взглядом.

— Поэтому, если вы готовы, мы отправимся сегодня после полудня. Все накопители, что остались, а также новые, уже доставленные из кладовых, будут отправлены с вами. Кроме того, — он сделал значимую паузу, — вам положено вознаграждение за успешное выполнение задачи. Оно уже доставлено в ваш дом.

Глава 26. Дом

Меня обожгло холодом.

Сопроводят. Выдадут вознаграждение.

Сделала дело — свободна.

Глухая тоска охватила всё тело. Несмотря на солнечный свет мне стало холодно.

Это было правильно. Логично. Зачем дракону задерживать у себя простую ведьму, когда её миссия выполнена?

Но от этой логичности становилось слишком горько и обидно. Будто я и вправду была всего лишь инструментом, который использовали и положили обратно в футляр.

Я опустила глаза, чтобы скрыть бурю моих эмоций от Юнрега.

— Я понимаю, — сказала я тихо, заставляя голос звучать ровно. — Я буду готова.

— Очень хорошо, госпожа Ровена. Сопровождение будет ждать у Южных ворот через два часа.

Он поклонился и вышел, оставив меня наедине с солнцем и внезапно нахлынувшим чувством ненужности.

Я собралась механически, почти не глядя на вещи. Платья, книги, инструменты — всё аккуратно упаковывалось быстрыми вышколенными слугами.

Искорка была непривычно задумчива и тиха. Она не отпускала колкостей, не комментировала происходящее. Просто сидела на подоконнике и смотрела на сияющий мир за стеклом, изредка бросая на меня непроницаемые взгляды.

Я была даже рада её молчанию. Своих мыслей было более чем достаточно. Хотя лучше бы их не было.

Дорога домой в солнечном свете была совсем иной. Тучи рассеялись, открывая небо невероятной, пронзительной синевы.

Поля, которые я помнила уныло-серыми, теперь стремительно наливались сочной зеленью.

Люди на обочинах дороги, которых я помню сгорбившимися, спешащими по своим делам, сейчас были другими.

Многие часто останавливались, запрокидывали головы, подставляя лица солнцу, с яркими блаженными улыбками. Дети бежали по лужам, оставшимся от прошлых дождей, крича от восторга.

Эта всеобщая, простая радость медленно начала проникать и в моё сжатое сердце.

Я всё правильно сделала. Как бы то ни было, что бы я там себе не думала о драконе и его решениях… всё опередлённо было не зря.

И вот мой дом. Маленький, крепкий, с пристроенной оранжереей.

Перед крыльцом, на лужайке, паслась серая, упитанная лошадь.

Мой Добрюша… Он заметно похорошел, шерсть его лоснилась, мышцы проступали под кожей. Увидев меня, он радостно зафыркал и потрусил навстречу, тычась мягкой мордой мне в плечо.

— Здравствуй, дружок, — прошептала я, обняв его за шею и вдыхая знакомый запах сена и кожи.

Кто-то действительно хорошо о нём заботился. Как и о доме — я видела, что крыльцо и окна вымыты, во дворе полный порядок, и даже мои цветы, которые я упорно высаживала под окнами, блаженствовали под рядом обновлённых магических светильников.

Юнрег, провожая меня в замке и закончив с благодарностями от всех… Он напоследок сказал, что моё вознаграждение, с новыми накопителями будут в доме. И ещё, по распоряжению повелителя мне их будут регулярно заменять — заполненные мною на пустые.

Неплохой обмен. Мне нужно то, куда сливать мою магию. А магия в накопителях тоже куда-нибудь пригодится…

Отбросив эти мысли, я глубоко вдохнула и снова подставила лицо под щедрое, тёплое солнце.

Нужно успокоить себя. Жить дальше. Спокойно, ведьмочка Ровена, бывшая когда-то Розой… Ты сделала свою работу. И в этом мире ещё много людей, которым ты можешь помочь.

Улыбнувшись виду взбудораженной Искорки — она спешила в дом большими прыжками, размахивая пышным искрящим хвостом — я последовала за ней.

В доме всё было чистым, прибранным. На столе в гостиной стоял тяжёлый кошель, явно полный монет, и рядом с ним — изящная шкатулка из чёрного дерева.

Я открыла её. Внутри на бархате лежали роскошнейшие ювелирные изделия: изящная брошь в виде спирали из бриллиантовых листьев, серьги, тонкое кольцо — с крупными изумрудами.

Все вещи были невероятно красивыми, явно такой стоимости, которую я и вообразить не в силах.

Я закрыла шкатулку. Мне не хотелось ни денег, ни украшений.

Мне достаточно того, что я вернула людям солнце.

Я направилась в свою оранжерею. Мои растения выглядели ухоженными. Здесь теперь стало намного больше магических светильников.

А теперь, под пробивающимися сквозь стекло настоящими солнечными лучами, они просто блаженствовали.

Я села на скамейку среди своих грядок, закрыла глаза и просто слушала. Пение птиц, которых я раньше почти не слышала. Шелест листьев на ветру. Далёкий, счастливый смех со стороны деревни.

Искорка устроилась у моих ног, положив передние лапки на мою ногу и уложив на них сверху кончик пышного хвоста.

«Ну что, ведьмочка? — наконец нарушила она молчание. — Вернулась. Да ещё и с солнцем».

— Да, — выдохнула я и добавила, глядя на золотистый свет, играющий на листьях шалфея: — Всё это было не зря.

Она подняла голову, и в её чёрных глазах отразилось солнце, разбившись на тысячу золотых искр.

«Да, — мысленно согласилась она. — Не зря. И всё же ты привязалась к дракону. Из-за этого сейчас грустишь. Но знаешь, что я думаю? Драконы от того, что назвали своим сокровищем, не отказываются».

Я не ответила. Просто сидела и грелась, впитывая тепло и тихую, горьковато-сладкую радость от солнца.

А затем наклонилась, подняла Искорку и устроила её у себя на коленях, почёсывая за ушком и слушая её довольное урчание.

Драконы не отказываются от того, что назвали сокровищем?

Не хочу об этом думать.

В конце-концов, сама же Искорка всё время подчёркивала, что не так уж и много знает о драконах.

Глава 27. Обновление

Солнце медленно клонилось к вершинам сосен за лесом, отбрасывая длинные тёплые тени. Я бродила по дому, будто впервые.

После блеска и величия замка дракона моя старая хижина должна была казаться тесной и убогой, но она производила совершенно другое впечатление.

В ней было странно… правильно. Что‑то было не так. Точно не так, как я оставила.

Я остановилась посреди гостиной, пристально вглядываясь.

Пол был тем же дубовым, но доски теперь лежали идеально ровно. Я прошлась, вслушиваясь — привычного скрипа под ногами не было.

Яркий ковёр у камина был не моим, потёртым, а новым — с причудливым, но уютным орнаментом из переплетённых ветвей.

Я обернулась, всматриваясь в обстановку пристальнее, осознавая изменения.

Полки с травами и флаконами стояли на своих местах, но сами полки уже не были грубо сколоченными — они были из тёмного полированного дерева, с изящными резными уголками. И все мои флаконы, склянки, баночки — все до единой! — аккуратно стояли рядами, чистые и блестящие, будто их только что вымыли и расставили с любовью.

Сердце забилось чаще. Я подошла к рабочему столу. Мой старый, поцарапанный стол заменили на широкий и крепкий, из светлого ясеня. На нём лежали новые острые инструменты и стояла изящная лампа с матовым абажуром. Даже стул был другим — с высокой резной спинкой и мягкой бархатной подушкой.

Я медленно прошла на кухню. Там стояла новая печь, сверкающая медными ручками. Полки были заполнены красивой глиняной посудой. В кладовой аккуратно стояли мешки с мукой, крупами и сушёными фруктами.

Поднялась по лестнице в спальню. Здесь перемены были самыми разительными.

Огромная кровать из замка, конечно, не поместилась бы сюда, но та, что стояла теперь, была широкой и крепкой, с толстым пуховым тюфяком и грудами подушек в шёлковых наволочках.

Шкаф для одежды превратился во вместительный гардероб из светлого дерева. На полу лежал мягкий ковёр, а на окнах — лёгкие льняные занавеси, пропускающие солнечный свет.

Мой дом преобразился. Кто‑то вложил в это не только средства, но и понимание того, как я живу и что мне нужно. Улучшенная, облагороженная версия моего собственного мира. Всё было на своих местах, только лучше: красивее, прочнее.

Я стояла посреди своей новой‑старой спальни, касаясь ладонью гладкой поверхности комода, и чувствовала, как комок подступает к горлу.

«Ага, всё же ты заметила, я всё ждала, когда же обратишь внимание, — раздался в голове голос Искорки. — Ну что, нравится?»

Она запрыгнула на подоконник и смотрела на меня, озорно сверкая глазами. Её хвост искрил сильнее обычного, когда она вытянула его вдоль подоконника под луч солнца.

— Это… — я не находила слов, продолжая замечать всё новые и новые детали.

«Пока ты спала, я всё осмотрела. Даже подвал. Всё новое. И оранжерею укрепили: стёкла вставили прочнее, систему полива сделали хитрую, из магических каналов», — она фыркнула с непередаваемым удовольствием. — «Дракон, я смотрю, не поскупился. Видимо, очень хотел свою ведьму порадовать».

— Дракон?… — только и смогла выдохнуть я.

«А кто же ещё? У кого столько средств, возможностей? Магия, знаешь ли, на подобное не способна. Тут всё умелыми руками сделано. И за эти умелые руки явно очень дорого заплатили».

Дракон… Меня охватило странное тёплое чувство с нотками горячи. Да уж, это было посильнее, чем драгоценности и деньги. Это было… заботой. Молчаливой, практичной, но от этого не менее весомой.

— Он не… — начала я, но голос предательски дрогнул. — Он даже слова мне не сказал про всё это.

«Драконы редко что‑то говорят, когда можно сделать, — философски заметила Искорка. — Может, ему просто нужно время, чтобы сообразить своими драконьими мозгами, как теперь с тобой обращаться. Ты ведь не просто инструментом для выращивания цветка оказалась. Сокровищем ведь не зря назвал. Таких, как ты, не на каждой скале найдёшь. Даже со всеми немалыми умениями дракона».

Её слова снова задели больную струну — чувство, что я была лишь средством для достижения цели.

Но, глядя на этот преображённый дом, на эти вещи, в которые вложили столько понимания и уважения к моим привычкам и удобству, в это верилось всё меньше.

Я спустилась вниз, прошла в оранжерею. Мои растения уже бодро тянулись к настоящему солнцу.

Искорка была права. Стеклянные панели купола сияли кристальной чистотой, металлические переплёты были прочными и не проржавевшими. По периметру шли тонкие медные желобки, по которым, должно быть, должна была струиться вода для полива — магическая система, о которой я только слышала на ярмарках.

Я вышла обратно в сад, села на новую, крепкую скамейку у крыльца.

Добрюша мирно щипал траву неподалёку. Воздух был напоён ароматами нагретой хвои, земли и каких‑то далёких, незнакомых теперь, под солнцем, цветов. Сидела долго, пока солнце не начало садиться, окрашивая мир в багрянец и золото.

И в этот момент я приняла решение — жить дальше.

Вознаграждение за мои старания были более, чем щедрым. Не знаю, что помешало повелителю драконов лично поблагодарить. Возможно, королевских дел и правда много накопилось, пока он лично занимался руководством создания цветка.

Надо жить дальше.

В конце концов, накопилось много работы. Мои запасы трав пополнялись медленно без моей магии, а люди, наверняка, нуждались в зельях. Да и самой нужно было осмотреться в новом мире.

Я решила поехать в город. На следующее утро я запрягла Добрюшу в лёгкую повозку, взяла с собой несколько готовых эликсиров на всякий случай.

Дорога под солнцем была удивительной. Добрюша явно тоже наслаждался теплом и шёл бодрее. Всё вокруг дышало, цвело, зеленело с какой‑то лихорадочной радостью, будто пытаясь наверстать всё упущенное.

В городе царило странное настроение. На улицах было непривычно много людей, они то и дело смотрели на небо, щурились, улыбались.

Но в их взглядах на меня я видела глубокую благодарность. И всё же в словах они были сдержаны. Я видела глубокую, въевшуюся осторожность. Страх поверить.

Глава 28. Возвращение

Чёрный дракон… Чернейший, поглощающий свет.

Я увидела его только потому, что его ярко освещал свет полной луны.

Он летел высоко, и от него веяло чем‑то… неправильным. Холодной, безжизненной пустотой и скрытой спрессованной яростью.

Я вжалась в подоконник, сердце учащённо забилось от острого страха.

Дракон сделал круг над моим домом и улетел. А я едва нащупала подрагивающей рукой стул, и тяжело опустилась на него, пытаясь унять дрожь. И не смогла заснуть до самого утра.

Больше чёрный дракон не появлялся. Напряжение понемногу спало.

Я заставляла себя не думать о повелителе, забивая время бытовыми хлопотами и полезными делами.

Снова поехала в город — продать эликсиры, купить семян, которых теперь можно было выращивать под настоящим солнцем.

Настроение было приподнятым. Людьми уже начинала овладевать настоящая, безоглядная радость.

Я с улыбкой смотрела, как дети играют под открытым небом, старики греют кости на завалинках, а молодые пары гуляют, держась за руки.

Домой из города я ехала, наполненная тихим, осторожным счастьем.

Добрюша мирно шагал по просёлочной дороге.

В середине пути домой мой взгляд зацепился за что-то очень неправильное на горизонте.

Сначала это была просто тёмная полоса. Но по мере того как солнце опускалось, окрашивая небо в огненные тона, эта полоса не рассеивалась, даже не окрашиваясь в цвета заката.

Она оставалась сизо-чёрной. И она ползла. Медленно, неумолимо, поднимаясь из-за края мира.

Холодный ужас, забытый за эти недели, сжал мне горло.

Я остановила Добрюшу и просто смотрела.

Это были не те пушистые, безобидные облака, что приходили с дождями. Эти тучи были плотными, тяжёлыми, с рваными краями. Они пожирали свет заката, превращая его в грязно-багровые пятна, и несли в себе немую, безрадостную тяжесть.

Те самые. Проклятые тучи.

Я погнала Добрюшу в галоп, стараясь успеть до дома до того, как они накроют всё. Но они наступали быстрее.

Ещё до того как я въехала в свой двор, первые ледяные капли ударили мне в лицо. А потом свет померк, будто кто-то вывернул небо наизнанку.

Эта ночь показалась самой тёмной за все прошедшие недели. Ни звёзд, ни луны — только глухой, непроглядный мрак и монотонный стук холодного дождя по крыше.

Утром уже не оставалось никаких сомнений. Серый, удушливый свет лился с неба. Воздух снова давил сыростью и тоской. Проклятие вернулось.

Я стояла на крыльце, глядя на свой сад, на который уже опустилась знакомая, серая пелена. Искорка сидела у моих ног, даже её светящийся мех показался мне тусклым.

«Нет твоей вины в возвращении туч, Ровена, — медленно сказала она. — Ты сделала, что могла».

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает отчаяние, смешанное с бессильной злостью.

Мы же всё правильно сделали! Повелитель сказал, что не видел чище и сильнее цветка!

Я отдала свои воспоминания, он отдал… А он отдал что? И где он теперь? Почему солнце снова ушло? Почему дракон не появляется?

Мысли, вопросы, нахлынувшая тревога за повелителя, казавшаяся абсурдной — уж этого могущественного что могло бы задеть?

Искорка молчала, только смотрела на меня. На мои вопросы лишь дёргала ушами и отвечала, что у неё нет ответов.

Самое страшное было даже не в возвращении туч. Меня терзало полное, абсолютное отсутствие вестей от того, кто был единственной надеждой.

Решение созрело, твёрдое и холодное, как камни под этим дождём.

Нет, я не могла сидеть сложа руки. Оседлала Добрюшу, под промозглым утренним серым небом поехала к замку дракона.

Мне нужно было попробовать ещё раз.

Дорога казалась длиннее и унылее, чем когда-либо. Добрюша шёл неохотно, будто тоже грустил о вновь потерянном солнце.

Я думала о повелителе. Да, я тосковала по нему в те первые дни в своём новом доме. То грустила, что он просто исчез, то злилась, что применил мой дар, был всё время рядом… со мной… а едва я дело сделала, отправил обратно, не удостоив личной встречей, пусть и с щедрым вознаграждением.

Но потом пришли недели безоблачного счастья. Видеть лица людей, светящиеся изнутри, чувствовать, как мир оживает — это перевешивало всё.

Никакие обиды, никакие утраченные воспоминания не были важнее этого. В конце концов, ничто не мешало мне создавать новые. И за эти две недели у меня их накопилось с лихвой.

Тихая радость от новых ростков под настоящим солнцем. Восторг Ильзы, увидевшей, как её внуки играют на лужайке. Даже простые, маленькие мгновения — чашка чая на теплом крыльце, уютное ржание Добрюши, когда я угощала его морковкой.

У меня было чем наполнить новый цветок. Было чем сражаться.

Когда я подъехала к высоким воротам замка меня встретил Юнрег. Видимо, меня узнали, когда я ехала по дороге к замку, и доложили обо мне.

Юнрег выглядел сильно постаревшим. Даже не столько физически — осанка этого крепкого мужчины, несмотря на возраст, была всё так же безупречна. Но в глазах, запомнившихся мне пронзительными и сдержанными, читалась глубокая усталость и какая-то внутренняя тяжесть.

Увидев меня, он привычно поклонился.

— Госпожа Ровена. Проходите, вымокли.

Его голос звучал с неожиданным теплом, почти отеческой заботой. Он проводил меня в небольшой домик у ворот, налил горячий чай.

— Юнрег, — начала я сразу, не давая себе раскиснуть от этого тепла. — Мне нужно видеть его величество. Проклятие вернулось. Я готова попробовать снова. Вырастить новый цветок. Всё, что нужно…

Я не успела договорить. Лицо Юнрега преобразилось. Вся доброжелательность исчезла, будто её и не было. Черты заострились, стали жёсткими и непроницаемыми.

— Вам нельзя видеться с его величеством, — произнёс он резким, непререкаемым тоном.

Глава 29. Лорд

Я даже опешила поначалу от неожиданных слов Юнрега.

— Но почему? — настаивала я, чувствуя, как тревога сжимает горло. — Это же важно! Для всего королевства! Солнце…

— Его величество сам пошлёт за вами, если сочтёт это необходимым, — перебил он, и в его тоне прозвучала непривычная резкость.

Его слова обожгли, но я всмотрелась в Юнрега внимательнее. Углубившиеся морщины, побледневшее лицо. За его резкостью я увидела не высокомерие, а… страх.

— Юнрег, — прошептала я, делая шаг вперёд. — Его величество… он точно жив?

Юнрег побледнел ещё сильнее, его пальцы сжались в кулаки.

— Точно, — уверенно кивнул он.

И вдруг, сорвавшись, добавил с горькой усмешкой:

— Что ему будет, дракону-то… Здоровее здоровых, живее всех живых.

Я перевела дыхание и всё же уточнила:

— Я рада, что жив-здоров, а… С ним точно всё в порядке?

Юнрег дёрнул щекой, будто заново посмотрел на меня. Сделав над собой видимое усилие, он выпрямился, и на его лице вновь застыла профессиональная, бесстрастная маска.

— Его величество жив и здоров, госпожа Ровена. И если возникнет нужда в ваших услугах, он за вами непременно пришлёт. А сейчас он… занят. Пойдёмте, я провожу вас.

Что-то здесь сильно было не так. Пока мы шли к воротам замка, я пыталась сообразить, как бы сформулировать, как настоять, как добиться… Нужно попробовать снова!

— Юнрег, позволь мне увидеться с ним, — тихо попросила я, заглядывая в его потухшие глаза. — Я уверена, что…

В этот момент над самыми башнями замка, разрезая низко нависшие тучи, пронеслась огромная крылатая тень.

Я осеклась на полуслове, вскинув глаза, леденея от ужаса.

Чёрный дракон. Тот самый. Чудовищно жуткий. Пролетел так низко, что я почувствовала вибрацию в воздухе и леденящий холодок его магии.

Не задерживаясь, он спикировал вниз и скрылся где-то в глубине замкового комплекса.

Юнрег вздрогнул, как от удара. Его лицо исказилось настоящим ужасом. Когда он повернулся ко мне, в его глазах горела паника.

— Его величество очень занят, — заговорил он быстро, жёстко, по сути выталкивая меня к выходу. — Он точно вас не примет. Вам нужно уехать. Сейчас же. И… не возвращаться сюда, пока вас не позовут. Пожалуйста.

В его последнем «пожалуйста» звучала неподдельная, отчаянная мольба.

Мне стало больно и страшно. Не от его тона, а от того, что стояло за ним. Что-то было очень, очень не так.

Я больше не настаивала. Кивнула, развернулась и вышла под холодный дождь.

Сердце ныло от непонимания и отчётливой тревоги. По дороге домой я пыталась себя успокоить.

Чёрный дракон. Ну, мало ли драконьих дел у повелителя? Он же правит ими всеми.

Может, это его гонец, или советник, или… враг? Мало ли какие проблемы, поважнее людского солнца, приходится решать повелителю драконов? Если, например, начнётся война драконов, людям будет точно не до туч…

В конце концов, драконы поднимаются выше облаков. Им-то что? Они не задыхаются в этой мгле.

Но логичные доводы разбивались о жёсткую маску Юнрега, о панику в его глазах при виде чёрного дракона. О его сорвавшуюся фразу: «Что ему будет дракону-то…»

Вернувшись домой, я чувствовала себя опустошённой.

Замкнутый круг. Снова тучи. Снова бессилие.

Но на этот раз к отчаянию примешивалось новое, горькое понимание: возможно, наша попытка была не просто неудачной. Возможно, мы что-то сломали. Или… с повелителем что-то случилось.

Искорка не дала мне ответов, когда я рассказала о произошедшем.

Я не могла сидеть в доме. Было ещё относительно рано, а люди в городе, я знала, сейчас нуждались в помощи как никогда. Может, по пути соображу, как взять штурмом замок повелителя драконов.

Усмехнулась, представив, как стою у стены замка, швыряясь сгустками магии в окна и выкрикивая повелителя. Зло сжала кулаки. Если лучше ничего не придумаю, этот способ не так уж и плох.

Я быстро упаковала всё, что успела приготовить, что-то из запасов, и снова поехала в город. Сегодня большая ярмарка, в такой день приезжают торговцы из других городов. Там точно понадобятся многие мои товары.

Без дракона я не создам этот цветок. Но, может, есть способы убрать проклятье, кроме цветка? И что всё же с повелителем? Надо придумать способ добиться встречи с ним.

Пока же лучшее, что я могла сделать, это помогать людям. Как умею.

На центральной площади было пустовато, несмотря на ярмарочный день. Торговцы всё же приехали, несмотря на тучи, а может и из-за них. И очень радовались, увидев меня.

Я провела на площади очень много времени, набрав заказов, продав всё.

Как раз собиралась зайти в ещё одну лавку, когда остановилась, будто в стену врезалась.

Прямо ко мне, рассекая площадь, решительным хищным шагом приближался высокий, мощный мужчина с белоснежными волосами и ледянящим властным взглядом…

Узнала его сразу, слишком сильно он запомнился мне в тот, прошлый раз в городе, когда я мельком его увидела. Дракон. Лорд северных земель.

Как и тогда, его нечеловечески-красивое, хищное лицо отталкивало холодным надменным выражением. А древняя, слишком сильная магия, ощущалась мною всей кожей.

Люди торопливо и испуганно уступали ему дорогоу, и я тоже поспешила прочь, но окаменела от слов, отчётливо произнесённых низким властным голосом:

— Ты же Ровена, — назвал меня по имени дракон. — Стой. Нам надо поговорить.

Глава 30. Площадь

Cуета ярмарки, испуганные лица, серое небо — всё поплыло, растворилось.

Передо мной остался только он, беловолосый дракон, лорд северных земель.

Его ледяной взгляд пригвоздил меня к месту, а его магия обвила, как холодные цепи. Я не могла двинуться, не могла вымолвить ни слова, чувствуя холодок на спине и онемение в пальцах.

Мозг лихорадочно соображал, что ему от меня нужно. О чём он хочет поговорить? О цветке? О солнце? О повелителе?

Но прежде чем я успела открыть рот или сделать шаг, над самыми крышами домов вокруг площади, прозвучал оглушительный рёв. Первобытный, чудовищный, наполненный такой древней яростью и угрозой, что в жилах застыла кровь.

Белый дракон-лорд вскинул глаза, его красивое лицо исказилось яростью и страхом, и в следующее мгновение он сдвинулся назад и начал меняться. Воздух вокруг него закипел, заискрился инеем, и на площади вырос громадный, ослепительно-белый дракон.

Его чешуя переливалась, как горный хрусталь, а глаза горели холодным синим пламенем — изящное, смертоносные воплощение ледяной мощи.

И с неба, прямо между ним и мной, на площадь ринулся с неба чёрный дракон — сбоку, контролируя взглядом и ледяного дракона, и меня.

Он приземлился между мной и белым драконом, сотрясая землю. Площадь мгновенно опустела — люди в паническом ужасе разбежались, попрятались.

Тот самый чёрный дракон… Теперь я видела его вблизи. Не просто тень далеко вверху, в лунном свете. Не мельком, над замком повелителя.

Совсем рядом. Вплотную. Живое, дышащее кошмарное величие.

Намного крупнее и массивнее белого дракона. Его чешуя поглощала свет, казалась выкованной из самой ночи, и лишь по краям пластин мерцало зловещее тёмно-багровое сияние, как отдалённое зарево подземного пожара.

Крылья, когда он ударил ими по воздуху, чтобы затормозить падение, издали звук рвущейся ткани мироздания. В огромных глазницах горели две точки холодного, бездушного багрового пламени.

Белый дракон отступил на шаг, издав низкое, угрожающее рычание. Чёрный ответил рёвом, от которого задрожали витрины лавок.

Они замерли друг напротив друга.

Белый выгнул изящную шею, щёлкнул огромными клыками, испуская облака ледяной пыли.

Чёрный ответил коротким, хриплым рыком, ударив могучим хвостом по брусчатке, превратив крупные камни в пыль.

Их магия столкнулась невидимой бурей — от неё зазвенело в ушах, а по телу пробежала дрожь.

Я стояла, парализованная ужасом. И понимала, с ледяной ясностью: чёрный дракон встал между мной и белым. Он отгонял его. От меня.

Белый дракон, кажется, понял то же самое. Его синие глаза на миг встретились с моими. В них я прочла не просто злость, а холодную, расчётливую ярость и… любопытство.

Потом он взметнулся в воздух с невероятной для своих размеров грацией и исчез в серой пелене туч.

На площади воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тяжёлым, шипящим дыханием чёрного дракона. Он медленно повернул свою чудовищную голову ко мне.

Я замерла, боясь даже мигнуть.

Его багровые глаза смотрели на меня с ледяной, потусторонней жуть. От него исходил холод, пустоты, небытия.

Вот и всё — пронеслось в голове. Сейчас он откроет пасть, и чёрное пламя испепелит меня.

Вдруг по его чёрной чешуе пробежала волна. Золотая…

Тонкая, едва заметная рябь, будто под кожей вспыхнули жилы из расплавленного золота — от кончика хвоста до самой макушки.

И чёрный дракон… начал меняться. Это было стремительное, болезненное на вид сжатие. Чудовищные очертания таяли, чешуя будто втягивалась внутрь.

Через несколько мгновений передо мной стоял уже не чёрный дракон, а… повелитель драконов. Арден…

Но… как?!. Ослепительная радость увидеть его, наконец-то, после долгих дней непонимания, тут же сменилась острой болью от… неправильности. В нём всё было не так!

Одежда на повелителе была простой и тёмной, лицо — то же самое, жёсткое, поражающее мужественной красотой. Но глаза… Его золотые глаза были полностью чёрными. Глубокими, бездонными, без единого проблеска белка или золота.

В его глазах плескалась та самая пустота, что была в глазах дракона, лишь слегка сдерживаемая человеческой формой. И от него исходила сконцентрированная, готовая сорваться дикая ярость.

Он был страшен. В тысячу раз страшнее, чем в любом из своих прежних обличий.

Я инстинктивно отступила, наткнувшись спиной на стену. Он шагнул вперёд.

И вдруг оказался прямо передо мной, так близко, что я почувствовала весь жар его высокого мощного тела.

Повелитель сгрёб меня в жёсткие объятия, вминая в себя, оглушая внезапным ощущением его твёрдого рельефного тела.

Я вскрикнула, пытаясь вырваться, оттолкнуть его, но его сильные властные руки обхватили меня с такой окончательностью, что любое сопротивление было явно бессмысленно.

Повелитель притянул меня к себе, прижал мою голову к своей груди, фиксируя ладонью затылок.

Я замерла, вся превратившись в один сплошной комок ужаса.

— Не двигайся, — его голос прозвучал прямо у моего уха.

Я тут же замерла, окаменев, не в силах понять, что происходит.

Это был он, но… не он. Это был кошмар, в котором я узнавала черты своего дракона. И в этом кошмаре он держал меня так, будто я была единственной нитью, связывающей его с чем-то человеческим, с чем-то светлым.

Повелитель глубоко, с каким-то отчаянным, почти болезненным усилием, вдохнул, погрузив лицо в мои волосы.

Он дышал глубоко, будто пытался вдохнуть саму мою суть, уловить знакомый запах солнца и трав среди всей этой тьмы, что, казалось, исходила теперь от него самого.

— Не бойся, Ровена, — уже спокойнее произнёс Арден низким, вибрирующим от нераспознаваемых мною эмоций голосом. — Просто постой так. Дай подышу тобой.

Глава 31. Желание

Повелитель держал меня так долго, глубоко дыша, что мой страх начал медленно отступать.

Вытеснялся ошеломляющим влиянием на меня его внезапной близости. Ведь я чувствовала всей кожей мощь его высокого большого тела, его запах, то, как неоспоримо и властно он обездвиживал меня.

Постепенно его дыхание стало ровнее. Я даже не пыталась сопротивляться. Тело обмякло, повинуясь древнему инстинкту не двигаться, когда хищник так близко.

Потом он медленно выпрямился, не выпуская меня из безоговорочных объятий. Его чёрные, бездонные глаза встретились с моими. В них по-прежнему не было ничего человеческого, только концентрация и какая-то тёмная, кипящая решимость.

Без единого слова он наклонился, подхватил меня на руки. Движение было резким, властным, не оставляющим выбора.

Я лишь затаилась в его сильных руках. Сердце бешено заколотившись снова, от его резких движений, бескомпромиссности того, как он понёс меня через опустившую площадь стремительным размашистым шагом, полным той же хищной грации, что и в облике дракона.

Повелитель направился к одному из самых больших, старинных и богато украшенных домов на главной улице. Трёхэтажное здание из тёмного камня с витыми чугунными решётками. Я никогда не задумывалась, кому оно принадлежит. Ходили только шепотки о каком-то таинственном, редко появляющемся владельце.

Повелитель толкнул тяжёлую дубовую дверь плечом, и она распахнулась перед ним, обжигая меня эхом защитной магии. Внутри всё сияло чистотой. Он пронёс меня через просторный, мраморный холл, миновал несколько дверей и взлетел по широкой лестнице на второй этаж.

Я была в шоке, парализована этой стремительностью, этой грубой силой, с которой он ворвался в мою жизнь снова.

Он распахнул дверь в огромную комнату и наконец остановился, опустив меня на ноги. Я едва устояла, оглядываясь.

Роскошная, полутемная спальня. Глубокие ковры, тяжёлые бархатные портьеры, и в центре — громадная, широкая кровать под балдахином из тёмно-бордового шёлка. Это был не замок, но здесь чувствовалась та же мощь, то же скрытое могущество. Сомнений не оставалось — это точно его дом.

Я обернулась к нему, чтобы что-то сказать, спросить, но слова застряли в горле.

Он стоял спиной ко мне, сдирая с себя рубашку. Одно резкое движение — и плотная ткань с жалобным треском упала на пол.

Я замерла, ошеломлённая его видом, чувствуя острый предательский спазм внизу живота.

Широкие, идеально очерченные плечи, рельеф мышц, играющих под кожей при каждом движении, узкая талия, переходящая в мощные бёдра и подтянутые ягодицы.

Его торс был воплощением хищной силы — каждый мускул казался высеченным из прочнейшего камня, но при этом всё его совершенное рельефное тело дышало гибкостью и хищной, упругой готовностью к мгновенному движению.

Повелитель развернулся. Мой взгляд приковался к выпуклому рельефу грудных мышц, опустился ниже, по плоскому, твёрдому животу с кубиками идеального пресса, и вниз, к застёжкам штанов, ткань под которым туго натянулась над явным, мощным возбуждением.

Волна жара, острая и всепоглощающая, ударила мне в низ живота, заставила похолодеть пальцы ног и раскалиться щёки. От его вида мой бедный мозг отключился, наполнившись белым шумом.

Страх не исчез, он смешался с чем-то диким, запретным, тем самым желанием, что раскрывало Бутоны Недозволенных Мыслей. Только сейчас то, что я испытывала раньше казалось лишь тенью перед яростным натиском беспощадного желания, охватившего меня.

Его вид, его голая мощь, этот атмосферный заряд ярости и власти, исходящий от него, совершенно обезоружили меня. Я могла только смотреть, задыхаясь, чувствуя, как влага предательски проступает между моих ног, а всё тело дрожит от желания и нестерпимой, острейшей потребности быть присвоенной им.

Повелитель шагнул ко мне. Один единственный хищный шаг, и я невольно отступила, наткнувшись ногами на край постели. Он не дал мне упасть — оказался рядом со мной, подхватил и опрокинул на середину огромной кровати.

В следующее мгновение он был уже надо мной. Накрыл меня собой, впился губами в губы.

Мой слабый ошеломлённый стон пропал под его властными опытными губами. Голодный, беспощадный ураган. Его язык вторгся внутрь, захватывал мою неопытность, учил, требовал ответа.

Я упиралась ладонями в его жёсткие плечи, цеплялась, пытаясь удержаться в вихре ощущений.

Его руки — большие, горячие, невероятно сильные — скользили по моему телу, срывая одежду. Треск рвущейся ткани звучал в такт бешеному стуку моего сердца. Каждое прикосновение, каждый жёсткий, умелый захват его пальцев, его губ на моей коже вызывал вспышки острого, невыносимого удовольствия.

Я была полностью парализована этим натиском, опытом, страстью и голодом, которым совершенно ничего не могла противопоставить, они лишь разжигали во мне ответный пожар.

Тело горело, отвечало предательскими волнами жара. Дрожало и увлажнялось между ног, подавалось ему навстречу, подставляясь под искусные напористые ласки.

Мозг полностью отключился. Остались только чувства — огонь под кожей, власть его рук, вкус его поцелуя.

Ведь я помнила его у водопада, узнавала его всего, как горела тогда с ним. Но те ощущения были лишь слабым огоньком по сравнению с масштабным лесным пожаром, раздуваемым шквалистым ураганным ветром.

Дикое, запретное возбуждение лишь усилилось, когда я осознала себя полностью голой под ним.

Он приподнялся на локтях, его чёрные глаза скользнули вниз, по моему телу, и остановились между моих бёдер. Он смотрел туда, где я была вся мокрая от желания к нему.

В этот момент острейшее возбуждение смешалось с леденящим пониманием. Он же сейчас возьмёт меня. Сейчас. К этому всё идёт. К этому он ведёт с такой хищной, неумолимой решимостью.

Что я делаю?

А почему бы не делать? Я же так хочу его! Почему бы не сейчас?

Если не сейчас, то когда? Если не с ним, то с кем?

Я наконец-то отчётливо поняла: ни с кем, кроме него не хочу.