Ведьма в плену, или 33 неприятности

Глава 1. Лови ведьму!

Я бежала, высоко задрав пышный подол и неприлично оголяя колени. Неудобные туфли скинула в первые минуты, благо, камни на мощеной дороге нагрелись за день, простуда мне не грозила.

Зато грозило нечто намного серьезнее…

За мной, радостно улюлюкая, неслась толпа. Вслед мне летели веселые выкрики:

— Лови ведьму!

— Ату! Ату ее!

— Эй, красотка, остановись, я непременно на тебе женюсь!

Последняя фраза вызвала столь сильную волну гнева внутри, что я притормозила, развернулась и… оказалась лицом к лицу с разношерстной, отнюдь не дружелюбно настроенной компанией. Впереди всех стоял мой несостоявшийся жених, за ним девицы, подлые и высокомерные, лишенные всех моральных устоев и нравственных принципов. Ведь кто из порядочных девушек будет бегать по спящему городку за полночь?!

Рядом с моим женихом плечом к плечу встали его дружки, от которых вечно несло кислым, навсегда впитавшимся в их одежду, запахом местного паба. А уже за их спинами столпились те, кто присоединился к травле по пути: я успела опознать молочника, служанку из соседней харчевни, остальные прятались в ночных тенях.

— Ну, что, добегалась, ВЕДЬМА?

Гнусаво улыбаясь, шаг вперед сделал Томас. Тот, за кого я планировала выйти замуж. А ведь я даже один раз позволила ему поцеловать себя в щечку. Фу, мерзость! Откуда же я знала, что он такой подлец?

Правой рукой нашарила в кармане мешочек с колдовским порошком.

«Остановись! — заверещал в голове голос разума. — Еще можно оправдаться!»

Я усмехнулась, достала мешочек, быстро высыпала на ладошку порошок.

— Повтори еще раз, — глухо произнесла я.

— Ведьма! — насмешливо и гнусно выкрикнула моя будущая жертва. — Что, будешь спорить, что это не так?

— Не буду! — я постаралась усмехнуться не менее гадко. — Свинья ты, Томас! Так и покажи свой истинный вид. Поркус!

На последнем слове я выкинула вперед руку. Слабо мерцающий в темноте порошок плавно приземлился на головы моих преследователей.

В первые две минуты ничего не происходило. Но зато потом…

— Ха, ничего у тебя… хрр… не выйдет… хрю

Все скрестили взгляд на враз покрасневшем Томасе. У него за секунды вместо носа вырос здоровенный свиной пятачок.

Я радостно хлопнула в ладоши.

Его друзья загоготали над приятелем:

— А-а, свиное рыло!

— Теперь будешь вымаливать у нее прощение… хрр… хрр… Хрю!

Еще через несколько минут все, на кого попала частичка моего порошка, уже не могли разговаривать по-человечески. Они могли только хрюкать.

Но мне было не до смеха...

Представьте, тишина, ночь, а на вас надвигается пара десятков злобных полухрюшек. В их глазах горит красным огонек, означающий, что колдовство действует великолепно.

Я в панике шарила по карманам, но в ужасе поняла, что все мешочки забыла в моем повседневном платье. Повезло, что этот завалялся. Не думала же я, что мое позднее свидание обернется полномасштабным побоищем.

Я гордо расправила плечи, рассчитала, что до меня хрюшкам еще с десяток шагов и громко произнесла:

— Все смотрите!

И… задрала подол до середины бедра. Все, кто послушно вперил в меня взгляды, замерли в ступоре.

Ой! Не все!

Оказывается, на женский пол природное обаяние ведьм не действует! Черт, черт! Как же плохо учиться колдовать без наставников и практик…

Зато приблизительно половина противников временно обездвижена.

Но девушек ни на миг не смутило внезапное выбывание парней из игры. Одна из них выразительно хлопнула кулаком по раскрытой ладони и угрожающе хрюкнула. Тут даже слова не нужны, понятно без них.

Не успела первая нападавшая коснуться меня, как раздался негромкий звук колокольчика. Все разом обернулись на него, и я в том числе. Угораздило же. Стражи!

Вскоре перед притихшими нами появился во всей красе главный страж города Вистан. Его огромное пузо было обтянуто красной атласной рубахой, пуговицы которой едва держались, буквально из последних сил. Фуражка на голове чуть съехала в бок. До меня донесся аромат хлебных дрожжей. Очевидно, Вистан ехал домой после полуночной вечеринки. Лошадка, оставленная не привязанной, всхрапнула, страж повел бровью и, тщательно выговаривая слова, произнес:

— А. Что. Тут. У нас. Происходит. А?

К сожалению, чары действовать на парней перестали, они к тому моменту уже могли двигаться. Зато действие порошка длилось до сих пор…

Два десятка полухрюшек одновременно тыкнули в меня указательными пальцами. Я порадовалась, что свет единственного фонаря на улице хорошо освещал лишь мое лицо…

Вистан близоруко сощурился, посмотрел на меня недоверчивым взглядом:

— Кассандра, это ты? А отец знает, что ты гуляешь в столь поздний час?

— Добрый вечер, Вистан, — я даже изобразила реверанс.

Я уже поглядывала в сторону темной подворотни, подсчитывая, смогу ли успеть сбежать, но тут все жертвы колдовства одновременно яростно захрюкали, привлекая внимание стража.

— А что…

Мужчина вперил взгляд в лица, точнее, в свиные рыла людей. Румянец, красовавшийся на его щеках вследствие обильных возлияний, резко спал. Он повернулся ко мне и едва слышно прошептал:

— Ведьма!

Окружающие одобрительно захрюкали.

Не успела я подхватить юбку, как меня тут же схватили. Вистан пронзительно свистнул, буквально тут же послышалось цоканье копыт. Надо отдать должное, стража в нашем городке не дремлет, бдительно пресекая любые правонарушения.

Уже через пару минут вокруг меня стояли не только злобные хрюшки и резко протрезвевший глава городской стражи, но и не менее десятка грозных, одетых в форму мужчин.

— Ведьма! — сразу сделал правильный вывод один из них.

— Сжечь ведьму! — пронзительно заверещала одна из девиц.

После ее крика я поняла: действие порошка заканчивается…

— Сжечь ведьму! Сжечь ведьму! — заскандировала разозленная толпа.

Я вжалась спиной в холодную стену и закрыла глаза.

Глава 2. Она моя!

Я протянула в ответ дрожащую руку, мужчина дернул меня, поднимая, и тут же сделал странное: он достал из кармана какую-то штуку, поднес ее к моей шее. Раздался щелчок. Я сразу почувствовала покалывание и холод, исходящий от нее.

— Эта ведьма – моя! — категорично заявил мой спаситель.

Все сделали шаг назад, но, думаю, что не от грозного вида Охотника, а от оскалившегося пса. Из них двоих последний точно страшнее. Он встал, широко расставив лапы, и ощерился, в темноте ярко сверкнули острые клыки.

Я стояла за спиной мужчины и всматривалась в лица людей, почти все отводили взгляды. Кроме Томаса… Его похабная усмешка вызвала вспышку гнева во мне, я, выбежав из-за спины своего защитника, бросилась к своему несостоявшемуся жениху и с размаху заехала ему коленом прямо… ну, вы понимаете, парни после этого девушку никогда не забудут. Его друзья зароптали, но свирепый пес тут же образовался рядом со мной, от его рыка я вздрогнула, а вместе со мной все остальные. Кроме его хозяина, разумеется.

— Я сказал, — голос Охотника был груб, интонация не допускала даже мысли о непослушании. — Эта ведьма – моя! А сейчас быстро все по домам, и чтоб, как мыши у меня!

Смотреть, как исполнялся его приказ, он не стал, подошел ко мне, схватил за талию и… закинул через плечо, словно мешок с картошкой.

— Эй! — возмутилась я. — Поставь меня обратно немедленно!

— Тихо! Чтоб ни слова до дома!

С ужасом я поняла, что язык мне больше не повинуется, промычав нечленораздельно все, что я думала о грубом неотесанном мужлане, я изо всех сил стукнула его по спине. Бесполезно! Только ладошку отбила…

За нами бежал, злорадно ухмыляясь, пес. Честное слово, готова поклясться, именно такое у него было выражение морды: злое и радостное одновременно.

Так мы и дошли до моего дома.

Только он занес меня внутрь, как уши разом заложило от причитаний Вильмы:

— Ой, что делается, что делается! А ну, отпусти ее, чурбан бесчувственный! Да разве с девушками так обращаются! Отпусти, я сказала! Джеймс! Джеймс!!!

Она звала моего отца, но вместе с этим не теряла времени даром, Вильма цапнула стоящую рядом со входом метлу и угрожающе наставила ее на Охотника.

— Не по рылу каравай! — крикнула она мужчине. — А ну, отпусти ее немедленно, а то так отхожу тебя, что мать родная не узнает!

— Да! — я так порадовалась возвращению голоса, что от радости пнула Охотника в живот, но, как вы понимаете, он этого даже не заметил. — Поставь меня на пол!

На крики и вопли вниз, почти кубарем скатился взъерошенный отец.

— Баз? Что происходит?! — рыкнул на мужлана мой любимый папа.

Наконец, меня поставили на пол. Я отряхнула подол, поправила съехавшую лямочку на плече и… ничего не успела сделать, потому что в дверь затарабанили.

Отец цыкнул сразу на всех нас троих и впустил в дом Вистана. Вильма спрятала метлу за спину.

— Ведьма… — выдохнул уже трезвый, но все еще донельзя перепуганный глава городской стражи. — Она! Она ведьма!!!

Увидев меня, он заверещал, словно баба, обнаружившая пропажу кошелька на рынке.

Мой отец невозмутимо цыкнул и на него тоже, полез рукой в карман, достал мешочек (вот точь-в-точь, как мои), ссыпал из него содержимое на ладонь, и бросил все в лицо стражу. Тот сразу притих.

— Вистан, моя дочь никакая не ведьма, а добропорядочная девушка, — ласково проговорил отец. — Сегодня вечером ты и… — он оглянулся на База.

— Пара десятков людей, — подсказал ему Охотник.

Отец с осуждением посмотрел на меня.

— Томас, Оливия, дружки его… — промямлила я.

— Ты и все, кто видел колдовство, напились просроченного вина в пабе близ Красной улицы, потому вам и померещилось. Черт знает что!

Я переминулась с ноги на ногу, последние слова точно мне предназначались.

Успокоенный глава городской стражи вышел из дома. Где-то минуту в нашем доме стояла пронзительная тишина.

— Отец, ты колдуешь?! — дошло до меня.

— И часто ты это делаешь? — ехидно спросил Охотник.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — проворчала Вильма, а я не поняла, мне это она ответила, или нам обоим. Помедлив чуть, женщина добавила, — Мало прокукарекать, надо обеспечить рассвет.

— Ты права, Вильма, — кивнул ей отец. — Присядем, предстоит серьезный разговор.

***

Мы уселись за небольшой чайный столик, но не успел отец сказать и слова, как очень громко заурчало у меня в животе.

— Прошу прощения, — смутилась я.

— Соберу на стол, негоже голодными на серьезные темы разговаривать.

Вильма вышла из-за стола. Отец в упор смотрел на Охотника, тот отвечал не менее тяжелым взглядом.

— Сначала я…

— Сначала сними с меня эту штуку, — перебила я мужчину.

— Не могу, — развел руками нахал.

— Баз, — прорычал мой отец.

— Я заклял кольцо подчинения, теперь она сможет снять его только тогда, когда я добьюсь своей цели.

— Это не кольцо! — возмутилась я. — Это ошейник!

— Баз, — угрожающе произнес отец.

— Я ехал к тебе за советом, Джеймс, но, судя по всему, — он хищно улыбнулся, — ты помог мне решить проблему.

— Как-кую проблему? — заикнувшись от волнения, спросила я. Внутреннее чутье подсказывало, что это у меня начинаются очень серьезные проблемы.

Охотник не обратил на меня внимания, он смотрел прямо на отца:

— Она вернулась, Джеймс.

Из кухни показалась Вильма с тяжело нагруженным подносом в руках. Отец тут же поднялся помочь ей.

Ели молча, ответа на животрепещущий вопрос, кто такая «она», я не услышала. Конечно, я и не спрашивала. Вообще, сделала вывод еще в детстве, когда молчишь, можешь узнать намного больше…

Я протянула руку за куском хлеба, как вдруг из-под стола выползла страшная морда и легла на мои колени. Замерла, боясь даже вздохнуть. Может, мне показалось, но пес явно косился на мою котлету!

— Фу, собака страшная! — воскликнула Вильма, обратив внимание, видимо, на мое перекошенное от страха лицо, а затем заметив причину моей гримасы. — Иди, иди…

Глава 3. Придорожная таверна

Резкий рывок кареты заставил меня полететь вперед прямо на Охотника. Полудрема мгновенно спала, я широко открытыми глазами в страхе смотрела на невозмутимое лицо, невольно отметила приятные черты: прямой нос, практически идеальный овал, по-мужски узкие губы… Я судорожно вдохнула глубже, его аромат был мне до странного приятен, запах костра… Затем я перевела взгляд на свои руки, которые судорожно сжимали широкие плечи. Я вспыхнула, осознав неприличность ситуации. Мужчина хмыкнул, приподнял меня со своих колен, пересадил рядом с собой и вылез из кабины.

Я прижала руку к груди, сердце колотилось столь сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из хрупкого тела. Волнительно, знаете ли, оказаться на коленях незнакомца. От него исходило тепло и… Я задумалась, пытаясь проанализировать собственные ощущения, а затем натолкнулась на ехидный взгляд пса, тут же подобралась. Почему-то мне не хотелось показывать свой страх, да и другие эмоции, животному. Пес нарисовал на страшной пасти ухмылку, глухо рыкнул и выскочил следом за хозяином.

Я выдохнула. Очень странный этот пес!

— Кассандра, выходи из кабины, — через несколько минут раздался приказ.

Я торопливо вышла, на миг лишь оторопев от осознания того, как он произнес мое имя. Почему-то я не ждала от него подобной вежливости. Думала, что будет что-то типа «ведьма» или вообще без обращения.

Не об этом думаешь! Одернула я себя и поинтересовалась:

— Что случилось?

— В яму заехали, — ответил пожилой кучер. Он недавно устроился к отцу на работу, и, к своему стыду, я не запомнила его имя. — Поломка серьезная, несколько часов провожусь точно. Но вы пока можете отдохнуть в придорожной таверне.

Мужчина вскинул руку, показывая на одноэтажное небольшой здание.

— Тебе помочь? — хмуро спросил Охотник у кучера.

— Сам справлюсь, господин хороший, — отмахнулся тот и, погладив по голове пегую лошадку, дал ей кусок сахара. Затем проделал то же с конем База, который не вез карету, а просто скакал рядом.

— Добро, — кивок ему. — Пошли, — а это уже мне.

Пес увязался за нами.

Мы уже почти дошли до таверны, как меня словно молнией поразило. Я вспомнила!

— Баз, — ну, вот и я впервые позвала его по имени.

Только вот мрачный тип даже не повернул головы в мою сторону.

— Баз! — я встала, скрестив руки на груди.

— Что? — соизволил обернуться он. Его страшная собака склонила башку вбок, будто тоже приготовилась внимательно слушать, что я хочу сказать.

— Этой таверны здесь быть не должно.

Мужчина недоверчиво поднял бровь, на его упрямом лбу образовалась морщинка, видимо, должная свидетельствовать об упорной мозговой деятельности. Он подошел ко мне совсем близко, настолько, что я вновь уловила его приятный аромат.

— Объяснись! — потребовал он.

Меня передернуло от его приказного тона, но не показывать же свой характер ночью посреди дороги…

— Я уверена, никакой гостиницы тут быть не должно. Мы с отцом часто ездим в гости к родственникам в соседний город. Поездка занимает несколько часов. Так вот, — у меня почему-то пересохло в горле. Этот угрюмый тип просто сверлил меня взглядом. — Дорога между городами одна. Мы же едем в Хэлтон?

Охотник кивнул, продолжая буравить меня взглядом.

— Между моим родным городом и Хэлтоном никогда не было остановок, почему-то местные не желают ставить здесь даже харчевни, не говоря уже о тавернах.

Мужчина склонил голову вбок, точь-в-точь, как его жуткий пес.

— И что? — буркнул он.

— Мы ездили в Хэлтон буквально неделю назад. Я уверена, никакой постройки тут даже не намечалось.

Охотник повернул голову к таверне. Здание гостеприимно светило всеми четырьмя окнами, даже дверь была приоткрыта.

Мужчина вновь повернулся ко мне и, скептично сощурившись, выдал:

— Ты уснула практически сразу, как мы отъехали от твоего дома и мирно проспала часа три. Ты всегда спишь в пути?

Я вспыхнула.

— Конечно, нет! Тем более, мы всегда выезжаем с рассветом…

Охотник снова склонил голову вбок.

— Мне она не нравится, — неуверенно произнесла, стушевавшись под двумя парами глаз.

Это все, что я позволила себе сказать вслух. Ну, не говорить же ему, что у меня от одного взгляда на таверну все внутренности скручиваются в узел, озноб пробирает до костей и хочется сбежать. Он же непременно высмеет меня. Он и его пес, у которого было непередаваемое выражение морды, он будто говорил: «Давай, давай, говори дальше всякую ерунду, а мы с хозяином послушаем и похохочем над глупой девушкой».

Я расправила плечи и твердо заявила:

— Я не пойду в эту таверну. Я лучше останусь с кучером.

Пес недоверчиво пошевелил острыми ушами, мужчина нахмурился.

— Пойдешь.

— Не пойду.

Он подошел ко мне очень близко, я сдерживала себя из последних сил, чтобы не отступить назад. Охотник дотронулся до моего подбородка и, прямо глядя в глаза, процедил:

— Я скажу один только раз, Кассандра. Для нашего общего душевного спокойствия, модель твоего поведения следующая: я сказал – ты сделала. Поняла?

Я смахнула его руку со своего лица и упрямо посмотрела на него.

— Не поняла, — вздохнул Баз. — Пойми, Кассандра, я тоже не в восторге от твоего общества, ты мне нужна лишь для того чтобы поймать моего врага. Я не буду тратить время на женскую мнительность. И тебе советую впредь всегда иметь доказательства своим словам…

— Но… — я хотела возразить, ведь у меня как раз и были причины для тревоги. Ну, не было тут никакой таверны неделю назад! Откуда она могла взяться? Явно что-то нехорошее происходит.

— Нет, — обрубил мужчина. — О женской невнимательности и фантазиях ходят легенды. И к тому же, день назад я сам проезжал мимо этой вот, — он ткнул рукой в пугавшее меня здание, — таверны.

— Но не заходил туда?

Он громко и тяжело вздохнул, вновь приблизился ко мне.

— Чтоб больше ни слова, пока не разрешу. Иди за мной.

Глава 4. Благородный охотник

Я очень смутно запомнила, что произошло после боевого клича База и нашего врезания на коне в толпу гулей. Вроде бы Охотник, как заправский воин прошлых столетий (в наше время войн, к счастью, нет), вопил непристойности и одновременно размахивал ножом направо и налево, хотя может и взад-вперед, не уверена, ведь я со всей силы вцепилась в него и крепко зажмурилась.

Потом мы долго скакали. Точнее, очень-очень долго. Глаза я, на всякий случай, не открывала, а руки, казалось, приросли к спине База. Все тело превратилось в одну большую боль. И как некоторые люди любят кататься верхом? Хотя, может, они едут на лошади не спеша, а не галопом, вальсируя между страшными гулями…

Как я уже говорила, все события после дикого вопля моего спутника спутались в моем сознании, смешались, я даже не старалась вспомнить их последовательность, если честно. Так спокойнее.

Но момент пробуждения я запомнила навсегда. Я открыла глаза и тут же услужливое обоняние сообщило обо всех витающих вокруг ароматах. Самым ярким оказался теплый, древесный аромат, я сразу узнала его – сандал, только он имеет одновременно сладковато-пряные и сливочные полутона, плавно переходящие в мускусные нюансы.

Следом пришло понимание, что совсем рядом горит свеча, но далеко не простая, я почувствовала вложенную в нее Силу. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Ведь стоило понять, какое именно колдовство ко мне применили. Пусть меня никто и не обучал, но ведь травы сами всегда рассказывали мне о своих свойствах. Надо только внимательно слушать. Да и замки на запрещенных книжках в отцовской библиотеке я научилась снимать, наверное, раньше, чем правильно делать реверанс.

В состав свечи вошли четыре травы. Я услышала дурманящий аромат жасмина, его часто используют лекари при работе… с душевнобольными, особенно буйными. Странно, это кто же обо мне такого мнения?!

Следом пришло свежее и прохладное звучание, а с его приходом я поняла, почему отдельно использовали сандал – именно он сглаживает остроту пряных нот. Лаванду часто используют, чтобы снять внутренние страхи или, чтобы внушить доверие одного человека к другому.

Еще более странно!

Третья трава напугала меня уже всерьез. Едва я почувствовала сухой дымный оттенок, как страх сковал внутренности. Ведь полынь является главным средством для снятия всех магических воздействий, не только сглаза, порчи, но и всех защитных!

Оставалось определить четвертую траву, но тут дверь с шумом распахнулась, я открыла глаза и села. Смысл прислушиваться, если все вокруг заполонил теперь один аромат – псины!

На мою кровать запрыгнул огромный черный пес и нагло уселся, свесив язык набок. Я аккуратно убрала одеяло и увидела на себе белую рубаху, длиной почти в пол.

— Это кто же меня переодел? — подозрительно уточнила у Гласа.

Тот отвел взгляд в сторону и засунул язык в пасть, будто смутился.

— Я все знаю! — тыкнула ему указательным пальцем почти в морду. — Ты говоришь! Я слышала!

Я стояла над псом где-то минуту, уперев руки в бока, пока не поняла, как глупо выгляжу со стороны. Ну, кто в здравом уме будет разговаривать с животным? Может, и правда лишь показалось…

Что бы сказала Вильма? Наверняка, что-то типа: «Не буди лихо, пока оно тихо». И впрямь, вот если бы пес сейчас заговорил? Да я бы сама себя связала и отваром из жасмина отпаивала. Да-да! Что может быть страшнее, чем сойти с ума?

Теперь настало время осмотреть комнату, в которой я оказалась. Светлые стены, решетчатое двустворчатое окно, посередине комнаты кровать, а еще в углу небольшое зеркало. Все! Негусто, чтобы понять, кто хозяева апартаментов.

Я подошла к зеркалу и… отшатнулась. Это ж надо. Провела с наглым типом всего одну ночь, а уже сама на себя не похожа. Я с грустью смотрела на себя, накручивая локон рыжих волос на палец. Даже цвет волос, казалось, потускнел! Бледное лицо, синяки под глазами, бескровные губы и… Я со злостью сначала сжала кулаки, а потом вцепилась в тонкий обруч на шее. Со стороны он казался украшением, даже и не подумал бы никто, что это ошейник! Или, как сказал мужлан, кольцо подчинения.

Снять мне его, конечно, не удалось. Зато в отражении я заметила, как пес крадется к выходу.

— Куда?

Глас почти с пинка открыл дверь и был таков. Я побежала за ним. Мы с ним еще не закончили!

Пробежав за собакой вниз по лестнице, я с разбегу впечаталась в скалу. Во всяком случае, ощущения были похожи на то.

— Ой! — потирая ушибленный нос, я задрала голову вверх.

На меня с мрачным выражением на лице смотрел Охотник.

— Вижу, тебе лучше. Пойдем, нужно поговорить.

Он жестом пригласил меня присесть в кресло, сам устроился напротив в другое. Украдкой бросив взгляд по сторонам, я увидела мерно горящий камин, небольшой чайный столик и стеллаж во всю стену, полностью заставленный книжками.

— Начнем, — он раскрыл тетрадь, взял в руки перо, поднял взгляд на меня. — Почему ты на меня так смотришь?

Вот как ответить на этот вопрос? Да и не хотела я на него отвечать!

— Как? — почти искренне удивилась я. — Никак я не смотрю.

— Говори правду, — тихо проговорил он.

— Ты в этой одежде кажешься нормальным мужчиной. А еще я раздумывала, где оказалась. А еще о том, что так много книжек. Не могу поверить, что ты их читал. Ты не кажешься умным…

Я замолчала не потому, что все сказала, а потому, что Баз произнес тихое:

— Стоп.

А у меня обмерло сердце. Это что, получается, он так легко может мной управлять?! Уж и не соври теперь…

Но одежда и впрямь может изменить до неузнаваемости. При нашей первой встрече на нем были кожаная куртка, плотные брюки и сапоги с высокими голенищами. Сейчас же мужчина щеголял в светлых брюках и свободной рубахе в полосочку. Он казался таким… неопасным.

— Я кажусь тебе нормальным? — на его лице появилась кривая усмешка.

— Конечно, нет! — парировала я, дотронувшись до ошейника. Он был едва теплым. — Нормальные не похищают людей!

Глава 5. Не верь нищенкам

Его реакция меня разочаровала, даже проблеска удивления не проскользнуло в серых глазах! Отец бы за сердце схватился и прочитал нотацию, что девушка должна быть скромнее. Нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что мой отец – скряга. Я никогда ни в чем не нуждалась: ни в платьях, ни в украшениях. Но все же папа прививал мне правила экономии.

Этот Охотник с правилами моего отца был явно незнаком. Он расплатился, молча взял большой бумажный пакет с моими покупками и обернулся ко мне.

— Тебе нужно только одно платье? — спросил он.

Я в упор наблюдала за выражением его лица, надеясь разглядеть подвох. Но нет, видимо, он спрашивал на полном серьезе.

— Ну, не могу же я в первой палатке закупиться всем, — деланно всплеснула я руками. — Я ограничена по времени?

— Нет, сегодня у нас свободный день, — пожал плечами мужчина.

Ах! Разве можно такое говорить девушкам: покупай что хочешь и не спеши? Сам виноват, хмыкнула я мысленно, и медленно пошла вдоль первого ряда. Кстати, их тут не менее двадцати, а в каждом до полусотни палаток.

Я шла, уже более спокойно рассматривая товар, и не могла не думать о Базе. Не потому, что он шел след в след за мной, отнюдь. А потому что я вдруг подумала… Вот бы замечательный муж вышел из него. А что? Он по-мужски красив, силен, не стеснен в средствах, готов тратить время на женские походы по рынку. Да он редкость среди мужского пола. Бриллиант чистой воды!

Если бы не два «но». Во-первых, он ненавидит всех ведьм. А, во-вторых, легко жертвует людьми ради достижения своих целей.

И если первое казалось возможным изменить. Скажу по секрету, что вот ни разу не заметила я, чтобы он смотрел на меня с ненавистью, а я ведь ведьма! Скорее всего, он понимает, что нельзя всех грести под одну гребенку. Точнее, не понимает, а чувствует. Но кто сказал, что нельзя преподнести ему истину под правильным углом, да так, чтобы у него открылись глаза?

То вот второе «но», увы, вряд ли поменяется. Если человек ступил на стезю убийств, страха и боли, вряд ли его что-либо отвернет от нее. Так отец говорил. Стоп. Ведь сам отец перестал быть Охотником, когда удочерил меня. А вдруг все возможно?

— Понравилось это платье? — раздался сзади насмешливый голос База.

Я развернулась к мужчине, тот одарил меня скептичным взглядом.

«Понравился ты» едва не выпалила в ответ. «Еще больше бы понравился, если бы снял ошейник, извинился, встал на колени, попросил моей руки и всю оставшуюся жизнь заглаживал свою вину покупками». Даа, вот это фантазии у меня!

Я, на всякий случай, отвернулась от Охотника и уткнулась носом в воздушное чудо, сплошь из бантиков, рюшечек и воздушных петель.

— Ах! — невольно вырвалось у меня.

Конечно, подобную вещь не надевают на каждый день. Такое платье покупают для особенных случаев. Но… как же оно мне понравилось! Очень-очень!

— Хочу примерить, — проговорила я, аккуратно шагнула внутрь палатки в поисках продавца, но никого не увидела. — Никого нет, — разочарованно протянула я.

— Пока ты будешь примерять платье, продавец вернется, — логично сообщил мне Баз и слегка подтолкнул меня к примерочной.

Кто же будет спорить? Точно не я.

Я зашла в тканевую кабинку, повесила плечики с платьем на крючок и только подняла подол, как…

— Ой! — громко вскрикнула я, когда когтистая рука схватила меня за запястье.

— Все хорошо? — раздался грубоватый голос База. — Тебе помочь?

А вот в последнем вопросе мне почудилось…

— Тсс, моя хорошая, — прохрипели из-за тканевой стены.

Миг, и прямо возле меня оказалась старушка в сером плаще с огромным капюшоном, натянутым на лицо.

Еще мгновение, и я недоуменно глубоко вдохнула. Странно, но впервые в жизни я почувствовала ровно… ничего.

— Вижу, ты попала в беду, — просипела нищенка (я уже успела оценить ее залатанный плащ, кто бы такой надел?), — я могу помочь тебе, — она коснулась пальцем ободка на моей шее.

— Правда? — недоверчиво переспросила я.

— Правда, моя хорошая, я многим ведьмочкам помогла, — быстро закивала она.

— Но…

— Ты не хочешь свободы?

Мысли наперебой забились в моей голове, а потом вперед вырвалась одна:

— Конечно, хочу. Спрашиваешь!

— Приходи после заката на это же место. Я буду ждать тебя.

И исчезла.

Я, примерив платье, в полной задумчивости вышла из примерки. Дальнейший поход по рынку потерял прежние краски, я стала с нетерпением ждать вечера.

Ну… не прямо вот совсем потерял все краски. Мы еще пару часов походили по рядам. Вдобавок к синему платью и белому чуду, состоящему из рюшечек и бантиков, я купила еще пять платьев. Затем мы пошли по обувным рядам, там я приобрела изящные лодочки, пару туфель на высоком, тонком каблучке и…

— Вот эти еще заверните, — попросил Баз продавца.

— Это ты себе? — я с сомнением рассматривала коричневое нечто на толстой подошве.

— Тебе, Кассандра, в твоих сильно не побегаешь.

Я поджала губы, даже не стала уточнять, что он имел в виду. Какая мне разница? Уже сегодня ночью я буду на свободе!

Я даже придумала план дальнейших действий. В первую очередь, навещу сестру отца, она всегда относилась ко мне с теплотой и любовью. Останавливаться у нее, конечно, не буду. Лишь одолжу немного денег, чтобы добраться до столицы. Вряд ли меня будут там искать. К отцу назад не вернусь, во-первых, я все же обижена, что он драгоценное свое дитя практически первому встречному без боя отдал; а, во-вторых, он сам сказал, чтобы я не возвращалась, пока не будет покончено с Каргалой.

Ну, и не буду возвращаться. Очень надо! А в столице, ходили слухи, можно вполне хорошо устроиться. Той же компаньонкой к какой-нибудь богатой незамужней даме. Она себе будет мужа искать, ну и я в стороне не останусь. Я не я буду, если в ближайшее же время замуж не выйду! Не нужны мне всякие городские олухи типа Томаса, и всякие наглые мужланы тоже не нужны!