Ведьма за тридевять земель

1

Катрина брела сквозь чужую ночь, иногда спотыкаясь на колдобинах замёрзшей грязи в тонких замшевых туфлях на каблуках по десять сантиметров, в длинном платье цвета граната, залитом спереди своей и чужой кровью.
Было похоже на равнину или поле. Вдали чернел зимний лес. Звёзды уже высыпали на небе, но молодой месяц давал мало света. Ноги пока слушались, но сколько она ещё пройдет?
Огонёк, означавший жильё и тепло приближался крайне медленно, температура воздуха ощущалась как минусовая и, если бы не защитное заклинание, которое держало едва тёплое поле вокруг тела, не дойти ей до огонька...
Наконец, она различила очертания небольшого дома, стоящего на тёмном, кое-где припорошенном снегом, пригорке, окруженного деревянным забором. Желтый огонёк горел в окне, чуть мерцая, будто это была масляная лампа.
Катрина отыскала калитку и тяжёлое кольцо, подвешенное вместо ручки. Она застучала по дереву, молясь всем богам, чтобы здесь жили люди, и чтобы они были адекватными.
Прошло немало времени, прежде чем послышался стук двери, шаги, лязгнул засов, и калитка приоткрылась.
По ту сторону стоял бородатый мужчина средних лет в тулупе и со свечой на подставке, которую он поднял, чтобы лучше разглядеть ночную гостью.
Круглые светло-зелёные глаза осмотрели её потрепанную внешность и стали ещё круглее, светлые брови поползли вверх.
- Здравствуйте! Пустите, пожалуйста, погреться?
- О́ткуду явилася таковая?
Это было похоже на древний русский, Катрина в своё время прочитала множество старинных книг, поэтому слова начали приходить в голову сами.
- Заблудилася, нападоша на мя.
Мужчина издал удивлённый возглас, открыл калитку шире и посторонился:
- Гряди согретися, аще тако...
Катрина прошла за ним через небольшой двор в дом, очутившись сначала в тесных, тёмных сенях, а потом в горнице с низким деревянным потолком и широкой печкой, на лежанке которой сидела девочка лет пяти и лежал мальчик помладше. Навстречу вышла хозяйка - крепенькая, с такими же круглыми ореховыми глазами и курносым носом, в тёмном платке и сарафане поверх льняной рубашки. На спину и плечи был сверху повязан пуховый платок. В выражении лица читалась смесь тревоги и любопытства.
Мужчина молча прошёл к стене и повесил тулуп на гвоздь, рядом с другими одеждами. Катрина перестала обнимать себя руками, почувствовав тепло, вдохнула жилой воздух - смесь дерева, кислого теста, квашеной капусты, курятника, шерсти и трав - кажется, зверобой, ромашка и тысячелистник.
Этот запах, вид детей и нормальных, на первый взгляд, людей успокоили слегка.
- Здравствуй, - кивнула она женщине, - Заблудилася я, господыня.
- Здравствуй! Гряди по нашу простоту, госпожа!
Она суетливо похлопала по лавке, накрытой одеялом:
- Сядь сюды, налью тя испить.
Женщина принесла ей горячий взвар в небольшой чашке из обожжённой глины со вкусом сухих яблок, ягод и листьев малины. Это было хорошо, Катрина быстро выпила, чувствуя, как тепло проникает внутрь.
- Уязвлена ли? Омыти бы тело надобно да в сухое облачитися! - показала она на лицо и платье.
- Да, благодарствую!
Женщина вышла в смежную комнатку, за печку и загремела там, видно это была небольшая кухня. Дети рассматривали её с изумлением на личиках, причём, мальчик даже не привстал. Кажется, он был болен, его аура едва светилась.
Мужчина сел на лавку с другой стороны стола, положил на него крупные, грубые руки с потресканной кожей на кончиках пальцев и стал рассматривать Катрину, задумчиво изучая, иногда почёсывая светлую бороду. На столе горела масляная лампа, ни проводов, ни лампочек ожидаемо не наблюдалось. Ближе к стене открывался проём в подпол, там лежала козочка на подстилке из сена, выглядывая и рассматривая людей. Снизу же доносилось сонное квохтанье потревоженной курицы.
Было похоже на сельскую, небогатую избу её мира, но там давно уже говорили на более современном языке.
- Лиходеи али поганые наскочили? - спросил хозяин.
Поганые - кажется так называли нечисть. Час от часу...
- Не упомню, тьма было, лежала без памяти.
- А где прочие? Холопы твои?
- Никого. Како есть имя твое, добрый человече?
- Деян буду. А како твое имя?
- Катрина.
- Не наше имя? Чья ты будешь роду?
- Издалече...
- Ворожея?
- Малость...
Мужчина, как будто, воодушевился.
- А сына моего излечишь ли?
- Что с ним?
- Расслабленный, не ходит.
- Помогу, аще возможется.
Мужчина радостно кивнул. Ну да, сын - это главное у крестьянина.
Вскоре хозяйка, назвавшись Нежданой, позвала её за полотняную перегородку, где стояла кадушка с тёплой водой, в которой плавала запаренная сухая ромашка с тряпицей, предложив обмыть тело и раны. Рядом она положила чистую рубаху, сарафан из крашеной в коричневый, вязаные носки и платок.
Неждана поклонилась и вышла собирать на стол поесть.
Осмотрев раны, Катрина пришла к выводу, что большая часть крови была чужой, основная и самая глубокая рана находилась на плече, куда влетел осколок бокала. Когда кожа очистилась, проявился огромный багровый синяк на ключице и груди, шишка на лбу и несколько порезов на лице и руках. Ничего страшного, только на щеке был глубокий, он может оставить шрам. Ну и ладно! Это сейчас вообще не волновало.
Она ещё немного подлечила травмы и одела сухие вещи, которые пахли забытым уже щёлоком и лавандой. Сила струилась легко, как дома, несмотря на усталость. В каком же она мире?
Хозяева ждали, когда она выйдет чтобы предложить простой ужин - репу, капусту, лепешки, тот же взвар.
Ведьма утолила голод, произнесла своё "благодарствую" и подошла к печке, где тихонько возились дети. Девочка - хрупкая, светловолосая и зеленоглазая, пока еще яркая, с румяными щёчками, играла с деревянными бусами и тряпичной куколкой. А мальчик смотрел на игру. Его бледное лицо было довольно подвижно. А худенькие руки и ноги лежали мёртвыми, укрытые разноцветным одеялом.
- Здравствуй! Како твое имя? - спросила она у сестры.
- Румяна, - улыбнулась девочка, показав пустое место от одного зуба сверху.
- А я Катрина. А его како?
- Орлик, ему четыри лета, - она показала три пальчика для убедительности.
- Орлик! Дивные имена! Дашь мне зреть, что с ногами, Орлик?
Мальчик молча кивнул и с интересом стал наблюдать, как ведьма ощупывает его руки, ноги, мышцы, ребра, как проводит ладошками над телом. Родители сидели на лавке, глядя на эти исследования, почти не дыша.
Катрина, молясь про себя, чтобы здесь ведьм не уничтожали за ворожбу, повернула мальчика на бок и посмотрела шею. Кажется, проблема была в шейном отделе, откуда сквозило покалывающим холодом. Неизвестно, получится ли исправить, но она попытается.
- Завтра начну врачевати Орлика, - кивнула она родителям и уложила ребёнка удобно, прикрыв одеялом, - Аще помогу, дашь ми ризу тёплу, снеди и помогешь до града дойти.
Деян взволнованно вскочил, согласно поклонился ей и велел Неждане стелить постель гостье.
Катрина уснула на широкой лавке, поверх тюфячка, под лоскутным одеялом, на подушке, набитой пером, впервые за несколько лет. Было непривычно узко и жёстко, но она вымоталась и спала мёртвым сном до утра.
Ведьмины чуткие уши тоже спали и не слышали, как позже шептались хозяева, укладываясь на пол у печки:
- То бо есть чародейка истинная, Деян! Сколь даров от неё зреть можно! И скоту и нивам силу даровать вольна.
- Так бо, да ведомо ли, кто по ней гоняется? А коли прии́дуть к нам?
- Дай ли хотя излечити Орлика?
- То воистину благо. А опосля отвезу ю ко милостивой господарыне Зиме.
Неждана сделала защитный жест, вздохнула и затихла. А Деян еще повозился, размышляя, как лучше отвезти пришлую чародейку к господскому терему, чтобы не пострадать и сколько за неё просить вознаграждения.

2

Утро началось пробуждением затемно и коротких сборов. Катрине достался старенький тулуп хозяйки, поршни с кожаными ремешками, которые она одела на обмотки, а те - на шерстяные носки. Неждана дала ей немного побитый молью, но тёплый платок из козьей шерсти и корзинку с лепешками, куском козьего сыра и парой вареных яиц.
Это было щедро, поскольку семья жила очень скромно. Ведьма раскаялась в своих подозрительных мыслях и сердечно поблагодарила супругов.
Деян запряг своего единственного коня - гнедого, пожилого, жившего в пристроенном к избе сарае, в повозку, на дне которой лежали плоские мешки с сеном.
Катрина устроилась на этих мешках, и они тронулись.
Ветра не было, телега мерно поскрипывала, конь цокал, небо начинало сереть, а Катрина - дремать. Она думала о мире, который оставила, о людях, с которыми стала близка, об Алексее...
Стало тоскливо, ужасно печально от того, что она всё это потеряла, никогда не увидит больше своего любимого волшебника, не почувствует его руки и не встретит его взгляд...
Катрина вздохнула, решив переключаться от грустных мыслей, пока не поздно и устроилась полулежа, вытянув ноги побольше.
Какой смысл жалеть себя, плакать? Только нос забивается, и слезы платок пропитывают, стекая по вискам.
Надо бы начать смотреть вперед, пока есть куда смотреть.
Впереди была унылая, серая пустошь, лес еще не начался, глаза слипались, накатывал сон.
Заснув, наконец, она не успела осознать, что случилось, ощутив глухой удар по голове и вспышку боли в прикушенном языке.
Сознание померкло.

После появилась головная боль, лёгкая тошнота, напряжение в челюсти и забитый кляпом рот, а также боли в связанных руках, примотанных к туловищу и ногах, запутанных веревками. Сквозь мешковину на голове просвечивало зимнее солнце. Её покачивало, слышался всё тот же скрип телеги.
Нахлынула жгучая злость. Ах вы гады неблагодарные! Ну она вам вспомнит! Если выживет...
Через какое-то время захотелось пить, суставы нижней челюсти заломило, заживший порез на развернутом наружу плече начал открываться. Но Деян и не думал останавливаться. Знал, наверное, что ведьма не упустит шанс освободиться.
Время продолжало вытягивать из Катрины терпение. Направление силы на узлы верёвок ничего не дало, они ощущались холодными и почти железными. Наверное, чем-то пропитаны
Какая же она наивная и недальновидная! Расслабилась, как дома себя почувствовала! Надо было их напугать и прижать, как следует. Могла ведь!
Такие доверчивые плохо выживают в дремучих мирах...
Только бы выбраться!
Катрина поклялась, что поменяет поведение.

Солнце почти село, судя по свету сквозь мешок. Некоторые части тела уже перестали ощущаться. И тут повозка остановилась, наконец.
- Вылазь! Ты кто таков? Куда путь держишь и почто?
- Государыне Зиме везу погань иноземну. Сам изловил, близ дому.
- Яви зрети!
Ткань подняли и Катрина увидела смотрящего прямо на неё бородатого мужика в шапке, который поддел мешок с её головы кончиком длинного ножа. Или короткой сабли.
- Сия есть проста баба!
- Лицедействует.
- Воистину? Добро! Коня введи во двор. Да чай тама...

Повозка прогрохотала по бревенчатому настилу и вскоре снова остановилась. Катрина вздохнула в очередной раз, растягивая ребра в стороны и пытаясь расслабить плечи на выдохе хоть немного.
Почему её назвали нечистью?
Что здесь ждёт ведьму?
Ожидание тягостно тянулось.
Стемнело, но не похолодало. Наверное, они во внутреннем дворе.
Появился свет и тяжелые шаги, низкий мужской голос произнёс:
- То ты нечисть привёз? Кажи! Подвизайся нискоро.
Мешок с лица опять сняли, перед ней появился яркий свет. Мужчина, которого она не видела, поднес к лицу лампу и рассматривал её.
- Пособь вызволити, смерд.
Руки Деяна и второго человека подхватили под спину и ноги, поставили на землю и мужчина, взвалив её себе на плечо, куда-то понёс.
Катрину посадили на жесткую, похоже, деревянную поверхность, сняли мешок с головы. Она увидела свет лампы, стоящей на столе, тёмные стены и высокого светлобородого мужчину в чёрном, стоящего над ней.
- Вымаю тряпицу, гляди, молчи, а не то зубы полетят!
Он с силой потянул и вытащил мешковину, а Катрина испугалась, что челюсть выйдет из суставов. Она почти не чувствовала нижнюю половину лица, пытаясь включить губы, язык, пошевелить слегка челюстью. Отвратительное ощущение! В очередной раз захотелось отомстить коварной парочке.
Рук она тоже уже не чувствовала и молилась, чтобы веревка не оставила её инвалидом.
Мужчина постоял, рассматривая её и, наконец, изрёк:
- Ты ведьма, зело сильна. Откуду явилась?
Она посмотрела на него снизу вверх. Сказал же молчать?
- Говори!
- Издалеча.
Её голос прозвучал хрипло и грубо.
- Чего на нашей земле делала?
- Занесло меня сюда, незнамо как.
Мужчина склонил голову набок, обдумывая её слова.
Катрина видела в нем силу - похоже на боевого мага средней руки. Он может быть здесь главным? На вид лет сорок. Одет небедно - чёрный кафтан, штаны и мягкие сапоги. Волосы сальные, усы и борода давно нестрижены, под глазами мешки немаленькие - похоже, любит выпить. Голос грубый, руки твердые, жёсткие. Не похож на благородного, скорее, охранник или помощник.
Мужчина вытянул нож из ножен на поясе, наклонился и резким движением рассёк путы на ногах, расслабив верёвку второй рукой.
Катрина начала шевелить ступнями, восстанавливая кровообращение.
- Как приду, возьму тя до госпожи. Сиди покамест! - проговорил он, вкладывая нож, повернулся и вышел.
Подождав, пока ноги начнут чувствоваться, Катрина встала с лавки и походила туда-сюда, осматривая простую комнату, темные дубовые доски стен, полки, стол, пытаясь хоть немного двигать связанными руками.
Хотелось в туалет и пить.
Тревога стала тускнеть, она устала.
Вернувшийся мужчина приказал выходить и повел её по тёмному, коридору, держа в руках лампу.
Коридор вывел к лестнице, они поднялись и вышли в тяжелую деревянную дверь. Похоже, она была в подвале, а это - первый этаж. Дерево на полу тёмно-серое, а на стенах - с пепельным оттенком. Высокий потолок с мощными тёмными балками и несколько высоких дверей, отделанных резными, сводчатыми, серыми наличниками, по форме напоминающими кокошники. Красивая резьба, но вокруг как-то пусто. Она решила, что мрачно здесь...
Мужчина повел её в конец коридора, к деревянной лестнице с резными перилами.
- Ступай вперёд, наверх!
Второй этаж был таким же пепельно-деревянным, но на полу лежал плотный ковёр, заглушая шаги. Её конвоир остановился у второй двери и сказал ей тихо, с угрозой:
- Вздумаешь чародействовать и борзо шевелиться, не сносить тебе головы, уразумела?
- Да, - кивнула Катрина.
Он открыл дверь и легонько впихнул ведьму, впрочем, ей хватило, чтобы почти споткнуться. Удержавшись на ногах, она встала, осторожно поднимая голову.
Большая комната была освещена желтоватым светом, у стола справа от входа стояло массивное деревянное кресло, в котором сидела высокая женщина в длинном чёрном платье и меховой душегрее, покрытой парчовой тканью. Белая кожа, приподнятый подбородок, тонкий нос, вертикальная морщина между бровями, высокие брови, взгляд из-под нависсших век, брезгливое любопытство. Это была колдунья или сильная ведьма, судя по плотной ауре. Грудь увешана золотыми амулетами, она оперлась локтем о столешницу, повернувшись вполоборота, и на расслабленно опустившейся кисти сверкнули массивные кольца, соединенные цепями с браслетами.
Седовато-рыжие, мелко завиващиеся, пушистые волосы были убраны в сложные косы и подняты вверх.
Вид у колдуньи был царственный и нарочито недовольный. Она рассматривала Катрину как провинившуюся собаку.
- Государыня, то ведьма есть, кою холоп приволок! - послышался за спиной низкий голос мужчины.
- Что ты ему дал за неё? - тихий, вкрадчивый, почти шепчущий голос колдуньи почему-то пробирал, как морозный ветер.
- Как говорено в уставе, серебра горсть.
- Не стоило, ...за такую падаль и двух полушек довольно.
Она явно наслаждалась, разглядывая гнев, вспыхнувший на лице пленницы.
Катрина закусила губу.
- Откудова будешь, убогая? Где теперь такие ро́дятся? Уж точно, не в моей земле..
- Поклонися! - услышала она шипение сзади, после чего в спину повыше пришелся резкий тычок.
Кланяться совсем не хотелось. Наверное, это было бы верно из соображений выживания, но Катрина не смогла себя заставить.
- На колени, погань! - женщина говорила так же тихо, не повышая голоса.
Сзади пришёл удар под колени, и ноги согнулись, ведьма рухнула на пол, больно ударившись, оперлась ладонями о шерстяной ковёр.
- Теперь глаголь...
- Я нездешняя. Из другого мира.
- Эт как же ты явилася? Аль демон помог? - прошелестело у нее над головой, видно женщина поднялась с кресла, чтобы получше разглядеть иномирянку.
- Попала, незнамо как. Чародействовала, чтобы убечь от мужа. Очнулася в поле.
- Ну неужто... Ни разу не бывало такого... Обучена ведовству, погань?
- Немного могу.
- Не много? А ну распутай её, Мормагон.
Верёвка отпустила руки, они упали по сторонам. Катрина с ужасом поняла, что не чувствует кисти. Она согнула локти, попыталась пошевелить пальцами, но ничего не вышло.
- Что? Занемели?
- Да.
- Мормагон! Пособи расправить персты погани.
Мужчина присел рядом, схватил её кисти и направил силу. Резкая, колющая боль пронзила руки, и Катрина охнула, на глаза навернулись слёзы.
- Потише, глуподырый... Пожгёшь русла.
- Прости, государыня, Зима!
- Ну? Отошли? Кажи огонь, - колдунья подала свечу.
Катрина сжала и разжала кисти приходя в себя и щёлкнула пальцами правой, вызвав небольшой огонёк, зажигая свечку.
То есть, огонёк получился раза в два больше, чем она задумала. Сила здесь текла очень легко.
- Хило. Ну ладно, кака есть, - холодно проскрипела Зима, - Покуда пускай её в темнице спит. Накорми, напои, Мормагон. Наутро приведи, решу, что с ней делать.
- Воля твоя, государыня, Зима! - поклонился он и скомандовал, - Подымайся, ведьма!
Он отвел Катрину в прежнюю комнату, бросил на лавку овчинный тулуп, потом принёс небольшой горшок с кашей и крынку с молоком, всё это он делал молча. Оставив лампу, Мормагон вышел.
Оставшись одна, Катрина справила нужду в ведро, прикрытое деревянным кругом, оставленное в углу, потом зачерпнула воды из ковша на полке и умыла лицо. Мышцы нижней челюсти еще болели. Рана на плече немного кровила, оставив пятно на рубахе. Она подлечила её, а после напилась молока и поела. Каша оказалась хорошей, масляной, тёплой.
Катрина завернулась в огромный, пахучий тулуп и улеглась на лавке, стараясь много не думать о завтрашнем дне. Она решила рассказать часть своей истории, как сбежала от мужа, не рассказывая о том мире, куда попала и где прожила несколько месяцев.