Ведьмин цветок

Глава 1. Старинная легенда.

Небольшой региональный городок 1956 год.

Солнце било в окно класса под таким углом, что доска слепила, а меловая пыль в лучах танцевала, как маленькие призраки.

Юная Агафья сидела за третьей партой у окна и смотрела, как пылинки вьются в столбе света. Они то поднимались, то падали, словно кто-то невидимый играл с ними. За окном — май, сирень уже отцветает, и ветер доносит её горьковатый запах через открытую форточку. Где-то далеко стучит по рельсам поезд.

— ...и вот тогда, дети мои, наши предки верили, что в этих лесах водятся не только звери.

Голос Ульяны Петровны был ровным, чуть глуховатым от возраста, но когда она рассказывала о старине — в нём появлялась особая тягучесть, будто она сама пробовала слова на вкус.

Гаша перевела взгляд с пылинок на учительницу.

Ульяна Петровна стояла у доски в своём неизменном синем пиджаке с брошкой — серебряный цветок с красной стекляшкой в середине. Гаша всегда думала, что брошка похожа на каплю крови, застывшую в серебре.

— Легенд в наших краях много, — продолжала учительница. — Но есть одна... странная. Про Ведьмин цветок.

На слове «ведьмин» Петька Свиридов с задней парты фыркнул и толкнул соседа:

— Сказки для малышни.

Ульяна Петровна посмотрела на него поверх очков. Взгляд был спокойный, но Петька почему-то притих.

— Ты, Петя, в нашем крае недавно, из райцентра переехал. А мы тут выросли. И знаем, что не всё, что сказкой зовут, сказкой и является.

Она подошла к окну, провела рукой по подоконнику, стряхивая невидимую пыль.

— Говорят, давно это было. Ещё до войны. Стоял на окраине, там, где сейчас пустырь за хлебозаводом, старый дом. Ничейный, брошенный. Люди обходили его стороной. Потому что хозяева его... пропали. Не умерли, не уехали, а просто исчезли. Как сквозь землю.

Класс затих. Даже Петька перестал вертеться.

— А в доме том, была спрятана книга. В серебряном окладе, с цветком на обложке. И тот цветок был не простой — если долго смотреть, казалось, что он шевелится, дышит.

Гаша почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она невольно посмотрела на брошку учительницы. Стеклянная капля блеснула в луче света.

— Книга сама выбирала, кому в руки даться. Говорят, приходили люди специально из города, искали её. А она не давалась. А потом находила из местных, молоденькую девушку. И та девушка после этого... менялась.

— В смысле — менялась? — спросила Любка Ширяева, соседка Гаши по парте.

Ульяна Петровна помолчала, словно решая, стоит ли говорить дальше.

— По-разному говорили. Кто говорил — дар у неё открывался. Травами лечить, погоду чуять, судьбу предсказывать. Но взамен обязательно что-то забирала. А кто говорил — сходила она с ума, видела то, чего нет, и уходила в лес, и больше её не видели.

— Так что забирала книга-то? — выкрикнул Петька.

Учительница посмотрела на него долгим взглядом.

— Самое ценное, Петя. Что у человека есть. У кого — красоту. У другой — память. У третьей — способность любить. А у кого... жизнь.

В классе повисла тишина. Слышно было, как за окном воробьи дерутся из-за крошки.

Гаша подняла руку. Ульяна Петровна кивнула.

— А как её найти? Эту книгу?

Учительница улыбнулась одними уголками губ.

— Не надо её искать, дитя. Она сама находит, когда придёт время.

Петька снова фыркнул:

— Да ладно, сказки это всё. Нет никакой книги. И цветка нет. Бабкины страшилки.

Ульяна Петровна не обиделась. Она поправила очки и сказала спокойно:

— Может, и сказки. Может, и страшилки. Но я, Петя, в этом городе родилась и выросла. И знаю одну женщину, которая ту книгу видела. Своими глазами.

— И где она сейчас? — не унимался Петька.

— А вот этого я тебе не скажу, — мягко ответила учительница. — Не моя тайна. Да и звонок уже скоро. Записывайте домашнее задание.

Класс зашевелился, заскрипел партами. Гаша сидела не двигаясь. Она смотрела на брошку Ульяны Петровны и видела в ней уже не просто каплю крови, а тот самый цветок из легенды — дышащий, живой.

После уроков Гаша бежала домой так быстро, как только могли нести её худые ноги в сандалиях. Портфель бил по спине, косички растрепались, но она не замечала.

Легенда прочно засела в голове, пустила корни и теперь росла, ветвилась, обрастала картинками.

Она представляла старый дом — такой, какие показывали в фильмах про войну, тёмный, с выбитыми окнами. Представляла что где-то там спрятана книга. Которая светится в темноте, а на обложке цветок, и лепестки его чуть шевелятся, как живые.

А ещё она представляла девушку, которая ту книгу нашла. Какая она была. И что с ней стало?

Солнце пекло голову, пахло разогретым асфальтом и пылью. Из репродуктора разлеталась веселая мелодия. У забора, возле дома номер 14 по улице Ленина, грелись на солнце бабки на скамейке. Они проводили юную Агафью взглядами и продолжили своё вечное обсуждение.

Гаша влетела во двор, взбежала на крыльцо, толкнула дверь.

— Бабуль! Бабуль, ты дома?

В доме стоял аромат пирогов и сушёной мятой. Старые половицы скрипели под ногами, в углах прятался сумрак, а в большой комнате, у окна, сидела бабушка — сухонькая, седая, в чёрном платье, которое носила уже лет двадцать, и перебирала фасоль.

— Чего орёшь, оглашенная? — беззлобно проворчала она. — Вся улица слышит.

Гаша плюхнулась на табуретку рядом, скинула портфель на пол.

— Бабуль, а ты слышала легенду про Ведьмин цветок? Про книгу?

Бабушка замерла. Рука с фасолиной остановилась на полпути к миске.

— С чего это ты вдруг?

— Ульяна Петровна рассказывала на уроке. Про дом старый, про книгу в серебре. Говорит, кто найдёт — судьбу изменит, но что-то взамен потеряет. Это правда?

Бабушка долго молчала. Потом отложила фасоль, вытерла руки о фартук и посмотрела на внучку так, что Гаше стало не по себе.

— Правда, — тихо сказала она. — Только не надо об этом думать, Гаша. Не твоего ума дело.