Век благородства

Глава 1. Перед балом

Элиана сидела в мягком кресле у камина с книжкой в руках. Дрова уже не потрескивали, тихо тлели, испускали красно-оранжевый, дрожащий свет, согревали одинокую фигуру. На резном столике дымилась уже не первая чашка чая с молоком. Когда юная леди только пришла в спальню, феал (Название звезды в этой Вселенной, аналог нашего солнца. Испускает холодный, бело-голубой свет.) только клонился к закату, а сейчас за окном непроглядная темень — сплошной вязкий мрак. Давно пора лежать в кровати, видеть десятый сон, однако Эли листала страницы одну за другой, взгляд галопом нёсся по строчкам, из-за нетерпения узнать, что же будет дальше. Герои, на чью долю выпало столько испытаний, всё равно верны друг другу, в молодых сердцах теплился огонь любви, с губ срывались признания в чистых чувствах. Но коварная судьба подбросила новые испытания в виде войны и разлуки, возможно, длиною в вечность.

Наивная малышка замерла. Сердечко затрепетало от переживаний за героев, у них такая искренняя, чистая любовь. Непрошеная слезинка покатилась по щеке, когда юноша отправился в последний бой, а до финала страниц пять. Его же не убьют, не смогут, он ведь главный герой. Не смогут же… И будут влюблённые вместе. Битвы никогда не занимали мысли Эли. В самом деле, зачем вся эта кровь и грязь, когда есть светлые, искренние чувства? От чего душа трепетала и тонула в сладости.

Элиана уже находилась в том возрасте, когда любовь в книгах выходила на центральный план. Хотелось окунуться в собственную красивую сказку, насладиться чувствами, однако молодые люди в жизни далеки от идеала, в них не видно благородства, храбрости, остроты ума. Они больше напоминали безликие силуэты, за которыми не разглядеть личности.

Сердце замерло, а в воздухе зазвенел одинокий поражённый возглас. «Стрела пронзила его тело. Игнас застонал от боли, перед глазами встал образ любимой».

— «О, Айла! Простишь ли ты меня, что не вернулся я к тебе!» — звонкий голосок иглой прорезал полотно тишины. — Игнас, не умирай, пожалуйста. Ты… Ты же вернёшься. Ты не можешь просто так умереть!

— Девочка моя, ты чего кричишь? И почему ты ещё не в постели? — В комнату зашла высокая, худая женщина с добрым взглядом. Уставшая, в ночной рубашке, она всё равно заглянула проведать дочь, узнать, что случилось.

— Мамочка, прости. — Эли заложила пальцем нужный разворот, прикрыла книгу, обратив всё внимание на родительницу. — Я тебя напугала? Просто очень-очень хотелось дочитать. Тут совсем капелька осталась, и я пойду спать.

— Что читаешь? — Ночная гостья приблизилась к дочери, поцеловала в лоб.

— «Сказание о великом муже Игнасе». — Элиана показала обложку с потёртыми углами.

— Помню, тоже зачитывалась этой книгой в твоём возрасте. — Глаза заискрились от приятных воспоминаний и узнавания, ведь дочь держала в руках, читала её экземпляр. Сколько лет миновало? Двадцать? Нет, больше.

— Мама, а Игнас вернётся к Айле? — Эли с надеждой посмотрела в родные, полные теплоты, карие глаза.

— Почитай и узнаешь. — Далия улыбнулась и села в кресло напротив.

— А ты посидишь со мной? — В детских глазах непонятный испуг. Нет, мама никуда не уйдёт, малышка зря переживает.

— Только читай вслух.

Испуг сменился восторгом, радостным возгласом. Книга вновь на коленях, слова дробью слетали с губ, что прерывались лишь учащённым дыханием чтицы. Голос дрожал, местами терялись окончания, но это мелочи, когда история проникла в самое сердце, сковала душу. Элиана слишком сосредоточена, даже не замечала, как её внимательно разглядывала мать. Дочь стала такой красавицей, умницей, всё сильнее стала походить на Далию в молодости. У малышки её глаза, губы и нос, а волосы такие же русые и густые, как у отца. Маленький светлячок всегда со всеми добрый, всем желала помочь, а сейчас переживала, будут ли влюблённые вместе. Будут, конечно!

Как быстро летело время! Ведь совсем недавно Далия качала малютку на руках, дорогие сердцу, яркие образы встали перед глазами: совсем ещё крохотная малышка так забавно угукала, тянулась к родительским лицам, цеплялась, не отпускала. Долгожданный и любимый ребёнок, который как никто достоин счастливой жизни. Она с Николсом всё отдадут, чтобы это свершилось, чтобы улыбка не сходила с лица дочери.

Да… Девочка уже большая, пора бы и в свет выводить, будущим женихам показывать, на её руку быстро найдутся претенденты, с таким-то прелестным личиком. Останется лишь выбрать достойнейшего, чтоб был добр, мил, справедлив, с достатком, без болезней, чтоб наследники здоровыми выросли. Малышка заслуживает лучшего.

Элиана дочитала, теперь такая радостная, что у влюбленных всё хорошо, и жили они долго и счастливо, сколько эмоций готовых выйти наружу бурной речью. В глазах искрился восторг, руки не находили места, продолжая перелистывать страницы, гладить уголки. Бедная девочка так впечатлена, что не знала с чего начать.

Глава 2. Бал

Служанка сообщила, что родители ожидают девочек на торжестве, а все гости прибыли. Быстро приведя себя в порядок, они вышли, чтобы не привлекать много внимания, Эмма с Кассандрой показали подруге обходной путь, а сами прошмыгнули через боковую дверь. В зале уже играла музыка, взрослые разбились кучками у столов с напитками и закусками.

И это бал? В книжках всё по-другому: ярко, завораживающе, сказочно, от чтения перехватывало восторгом дыхание. Там огромная зала, украшенная цветами и гирляндами, в углу оркестр слаженно играл приятные мелодии, способные унести ноги в пляс, у стен длинные вереницы столов, которые ломились от блюд и напитков, при этом рядом ходили слуги, незаметно наполняющие бокалы, а в середине десятки пар, кружились в веселье. Юное сердечко затрепетало на мгновение, однако после вернулось в непримечательную реальность, красочные мечты разлетелись осколками, оседая у ног. Элиана оглядела полупустой зал, да просторно, особенно в середине, но никто не танцевал, взрослые уныло столпились у столов, хватая закуски, ножки стекла с винами, приглушённо переговариваясь.

Но это же бал! Здесь надо веселиться, танцевать. Где смех со всех сторон, сливающийся бы с оркестровой мелодией? Где обилие кушанья на столах? А дети, что бегали бы, играя в догонялки, а взрослые на них шикали, чтобы те не порвали наряды? Эли с лёгкой настороженностью пошла к родителям, происходящее вообще ей напоминало сон, будто вот-вот увидит свою комнату, начнётся новый день с занятиями и будничными делами. Так же возникло противоречивое ощущение, что стоит прикрыть глаза, как холст с пастельной картинкой разорвётся и начнётся праздник. Однако Элиана тихо встала рядом с матерью, и её представили молодой паре, недавно переехавшей в эти края. Ничего не поменялось, совсем ничего. В груди засосала грусть несбывшихся ожиданий.

Мужчины увлечены спором о самом выгодном поставщике на юге, а дамы отошли в сторону обсудить более житейские новости. Эли в разговор старших не вслушивалась, с грустью обводя взглядом зал и гостей раз за разом, пытаясь найти что-то новое и занимательное. И нашла же, не сразу, но взором зацепилась за двух дам, что расшаркивались в реверансе перед незнакомым господином. Высокий мужчина в возрасте одарил их почтительным поклоном, а стоило паре отойти в сторону, он плавно двинулся дальше. Элиана, увидев орла в первый раз, очень удивилась, какой гордой казалась птица. Сейчас она готова дать руку на отсечение, если этот дядька не оборотень. Все перед ним расступались и кланялись, будто королю, а он лишь удостаивал лёгким кивком.

— Мама, кто это? — шёпотом спросила Элиана, указав на пожилого господина.

— Ох, это лорд Арон. Где твой отец? — Мать в мгновение ока переменилась, засуетилась, забегала глазами по лицам, в поисках мужа, практически не обращая внимания на дочь, которая ещё ждала более развёрнутого ответа. — Надо его найти и поздороваться с Ароном. Мы скоро вернёмся, — приезжая женщина улыбнулась и вежливо откланялась.

Распрощавшись с собеседницей, Далия потащила Элиану за собой, Николс оказался неподалёку от них. Лорд значит, тогда у него должна быть фамилия (Особенность мира. Фамилия — как звание, присуждается монархом, за особые заслуги перед государством. У большинства есть только имена.), а его назвали по имени, да и производил он впечатление, если не самого короля, то точно приближённого к правящей верхушке. Точно не простой аристократ, в голове крутились знатные рода хоть кто-то с именем Арон, однако успехов это не принесло. Малышка на ходу пыталась что-то сообразить, как-то осмыслить происходящее, но лишь сильнее путалась, поэтому обратилась к матери:

— Мама, кто этот лорд?

— Милая, это очень важный человек. Не знала, что его позовут. Обычно Арон редко бывает на званых вечерах или балах. — Они подошли к отцу семейства, на этом краткая предыстория оборвалась, так ничего внятного не поведав. — Николс, вот и ты! Пойдём, выкажем наше почтение лорду Арону.

— Что? Он здесь? — Эли потихоньку закипала, потому что родители суетились, удостаивая её какими-то обрывочными непонятными фразами.

— Да, Элиана его увидела, — шёпотом пояснила Далия на ходу.

В какой-то степени Эли радовалась случившейся шумихи из-за одного единственного гостя, но совершенно не понимала, откуда столько суеты вокруг него. Будь Арон очень важным, как приближённый короля, то, вероятно, это бы упомянули, а так… Зато хоть какое-то веселье.

— Арон, добрый вечер, — пожилой господин повернулся к семье.

Элиана застыла, оказавшись под мягким взглядом, ощутила силу, пригвоздившую к полу, всё тело похолодело, дыхание перехватило. Он всего лишь посмотрел, причём без раздражения и злобы, а она уже задохнулась от эмоций. Сколько же в одном только образе мудрости, гордости, величия, заставляющих трепетать. Высокий, широкоплечий, до сих пор с безупречной осанкой. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, бородка ровно подстрижена. Улыбается ни сколько губами, больше глазами, значит искренне. Это ли произвело на Эли впечатление, вогнало в краску? Нет, сам Арон нарушил привычный ритм сердца. Идеальный. Сошедший со страниц её любимых книг.

— Для меня большая честь встретить вас и представить моих спутниц. Моя жена Далия. — Мать протянула руку для поцелуя.

— Вы умопомрачительны, — его голос ровный, низкий, грудной, казалось, раздавался в голове, а все остальные звуки перестали существовать.

— Моя дочь Элиана.

— Приятно познакомиться. — Отец подтолкнул девочку к лорду. Арон нежно поймал ручку, следующий миг пальцы обжёг поцелуй.

— Ох! — не сдержала стона Элиана. Жар от губ остался на коже. Она посмотрела в глаза пожилого господина в надежде найти причины столь странного состояния.

— Тия́т (Так принято называть незамужних девушек. Аналог привычных нам «Мисс», «Сеньорита» и тд.), вы не откажете мне в танце?

Глава 3. Плохой и глупая

Всю дорогу до дома Эли украдкой поглядывала на Арона, окружающий полумрак навевал ему образ таинственности, загадочный, немного отстранённый и сим невероятно притягательный. Хотя он-то довольно активно общался с родителями, это юная леди держалась чуть в стороне от взрослых, клевала носом. Чтобы не уснуть, она переводила взгляд на такого интересного пожилого господина, из раза в раз подмечая новые детали внешности. Красивый, несмотря на морщины, светлые, добрые глаза, очерченные скулы. Нос, вроде, и массивный, прямой, но совершенно не портил лица, наоборот, добавлял характера. С тонких губ срывались обычные, порой шутливо-ироничные фразы.

В один из таких моментов наглого разглядывания Арон поймал её взгляд и подмигнул. Эли стушевалась, вжалась в сидение, сердце ухнуло. Облизала пересохшие губы, а вот ладошки, наоборот, увлажнились, щёки запылали румянцем. После неприятной оплошности она стеснялась на лорда смотреть, и как-то неожиданно для себя, задремала. Уже на месте Элиану нежно разбудила мать.

Лорда поселили в одной из самых просторных, гостевых комнат. Элиана ждала, что он выскажется по поводу спальни, но этого не произошло, господин сдержанно поблагодарил хозяев и скрылся в темноте за дверью. Обычно, когда кто-то приезжал в поместье с визитом, просил не утруждаться, но Арон — птица другого полёта, привыкший к комфорту. Для него роскошный отдых — естественность. По крайней мере, так думала Эли.

Все слишком устали за вечер, поэтому разошлись по комнатам. Эли думала почитать перед сном, ведь дома ощутила странную бодрость, однако стоило только очутиться в кровати, почувствовала тяжесть проведённого дня.

***

Элиана проснулась около двух часов дня, быстро умылась, оделась, а потом в приподнятом настроении спустилась к обеду. Родители уже заканчивали с десертом.

— Вот и ты! Только проснулась? — вопрос матери вылетел немного резко, как показалось Эли, спешно.

— Да. Принесите мне кофе и второе блюдо.

Служанка поклонилась и ушла, а Эли застыла с немым вопросом: «что?» — на лице.

— Я бы на твоём месте поела более основательно, — посоветовала Далия, смягчившись, на сонное негодование дочери.

— Мама, я только проснулась, — плаксиво протянула Эли. — Ты же знаешь, что после сна у меня нет аппетита.

— Как знаешь. Приятного аппетита. — Родители встали из-за стола.

— Вы со мной не посидите? — Элиана поджала губы, ожидая ответа, а ведь надеясь, что подождут её.

— Дела, малышка, — Николс оправдывался извиняющимся голосом, гладя дочь по голове. — Вчера вечером разговорились со знакомыми, надо подготовить документы для сделок.

— Я после обеда пойду гулять или покатаюсь на Рейне, — в словах проскользнуло разочарование и обида, но делать нечего, придётся сегодня искать занятие самой. — Так что не теряйте!

Оставив посуду, Эли тихонько выскользнула во двор и, словно тень, добралась до конюшни, предварительно умыкнув яблоко и пару кусочков сахара. Отлично, никого из слуг! Конюх не жаловал, когда лошадей просто так баловали. «У них корм высший сорт, зажрётся скотина каждый день яблоки трескать, круп в двери не пролезет», — ворчал он. В его представлении мира: для сладостей должен быть повод. Но чем животные хуже хозяев? Почему одним можно после обеда десерт, а другим нет? Каждый раз внутри Элианы поднималась волна злости от несправедливости. Причём родители делали замечание, чтобы она перестала таскать еду со стола на конюшню.

Рейне — молодая, серебристо-буланая кобылица, любимица леди, фыркала в дальнем стойле. Сегодня кто-то не в настроение, может, сладости его улучшат, метод работал пятьдесят на пятьдесят. Элиана подошла и ласково погладила шею животного.

— Смотри, что я тебе сегодня принесла, — прошептала Эли, нащупав в кармане юбке восковую кожицу фрукта и показав яблоко. Лошадь с жадностью набросилась на угощение. — Тише-тише. Ты мне руку откусить хочешь, проказница?

Элиана погладила морду кобылицы, на пальчиках осталось много серебристой шерсти.

— Надо бы тебя расчесать. Что, снова линять начала? — Любимица ничего не ответила, только ударила копытом. — Где у тебя здесь щётка?

Эли нашла щётку в углу со сбруей, к собственному удивлению довольно таки быстро, и пары минут не прошло. Во время расчёсывания Рейне тыкалась мордой в бока хозяйки, ища вкусности, на что та недовольно шипела. К концу всё платье покрылось шерстью, как бы Элиана не отряхивалась, не помогало.

— И на кого я похожа? Ладно, держи.

Хозяйка угостила лошадь сахаром. В этот раз сработало. Несмотря на вредный характер, Элиана её любила, а в голове просыпалось бесчисленное множество воспоминаний о совместных прогулках. В основном они проводили время в пределах поместья, пару раз выезжали в город, но не дальше. Отец называл Рейне — кобылой для выставок, красивая не для соревнований и уж тем более не для работы. Эли сначала возмущалась, пока ей не объяснили, что так лучше и жить животное будет дольше. А что ещё надо ребёнку?

Глава 4. Неприятно познакомиться

Миновали недели со знаменательного, яркого первого бала Эли, эмоции остыли, и вечер поддался анализу. Как все вокруг говорили — ничего страшного не произошло. Да, зря грызла переживаниями, не спала, страдала. Что запомнилось больше всего? Арон, конечно же. Он проник в глубоко сердце, основательно пуская корни, раскрываясь цветами в душе. От ласкового взгляда само время замирало, что уж говорить о маленькой впечатлительной девочке, которая трепетала и смущалась, для неё всё в новинку. Не могла забыть объятия на скамейке у фонтана. Тёплые руки, спрятавшие от всех невзгод, рвущихся изнутри проблем. Как она прижималась к нему, одурманенная заботой, вдыхала терпкий аромат. Первые дни Элиана даже думать привычно не могла, казалось, родители намеренно утаивают, что знали про ту истерику. Действительно, зачем лорду так спешно покидать их дом? От гадких мыслей на спине выступал холодный пот, а слёзы туманили взор.

Но шли дни, ничего не менялось, жизнь текла в том же привычном размеренном русле. Буря стыда поутихла, от воспоминаний мгновенно не наворачивались слёзы, лишь приятная, светлая теплота разливалась в груди. Эмма и Кассандра не правы насчёт Арона — он совсем не старый, не противный, не такой как все. Они, видимо, с ним не общались, не танцевали, не оставались наедине. Детское воображение рисовало тысячи картин, расписывало сотни сюжетов, о подвигах лорда, как сражал чудовищ, спасал прекрасных дам. Добрый, справедливый, заботливый, мудрый… Идеальный герой из книжек. Храбрый воин, что защищал Элиану от самой себя. А ей хотелось тянуться к нему, к его уровню, приблизиться, чтобы однажды пожилой господин посмотрел, как на равную. Но для этого надо много знать, хорошо учиться. Перед глазами появилась цель и путь в виде лестницы.

***

В целом, Элиана была хорошо образованной. Родители нанимали учителей, чему-то обучали сами, многое почерпнуто из книг. Однако её больше занимали разговорные занятия, нежели точные науки, нравились литература, языки, разные искусства, а не эти бесполезные формулы и числа. Раньше Эли жалела, что родилась без магического дара. В детстве думала, что тот пока спит, но в этом году точно проснётся. После второй недели усердного сидения на уроках, она тихо радовалась, сочувствуя волшебникам, которые, казалось, даже ночью трудились без отдыха.

Заинтересовалась семейным бизнесом, спрашивала родителей значение непонятных слов. Для Элианы стало открытием, что они занимаются косметикой, вот настолько она далека от дел. До этого не вслушивалась во взрослые, важные разговоры, всё равно же ничего не понимала, задавать вопросы боялась, ещё окажется их глазах глупой дурочкой, вопреки ожиданиям никто и слова против не сказал. Наоборот, с ней охотно общались, терпеливо объясняли, даже, когда она начинала плакать из-за чувства беспомощности перед новыми знаниями.

— С чего вдруг ты заинтересовалась семейным делом? — Вопрос отца оторвал Эли от просмотра документов. Она подняла взгляд, пожала плечами, не хотелось вываливать всю правду, внутри грыз страх осуждения.

— Это трудно объяснить. Совсем недавно я поняла, что, как наследница, буду заниматься всем этим, но я совсем не разбираюсь в семейных делах. А дальше, как снежный ком, там чего-то не знаю, там. Пришлось насесть на учёбу активнее, — Эли поводила руками в воздухе, изображая накопившиеся пробелы в знаниях, в душе надеясь, что озвученная причина сработает, в неё поверят.

— Ты такая умница у нас. Я рад, что ты стала интересоваться работой. Это не так просто.

— Знаю, ты очень много сидишь в кабинете, часто ездишь на встречи.

— Приходиться. Тебе рассказать всю долгую историю компании? — дочка поморщилась. — Понял, как-нибудь в другой раз.

Николс старался по возможности упростить рассказ, чтобы не потерять, как ему казалось, скользкий интерес дочери, вызывать на диалог, задавать пусть и глупые, но какие-то вопросы, не напарываться на безучастие. Эли видела загадочное волнение: как тщательно подбирал каждое слово и внимательно следил за реакциями — никогда бы раньше не подумала, что он может так сильно переживать, всегда рисовала образ уверенного, отчасти отстранённого мужчины. С матерью она проводила больше времени, потому что отец постоянно в работе, и девушке с женщиной лучше, правильнее, так же с древности пошло. Лишь редкими вечерами доходили крупицы об успехах, новых увлечениях или проделках. Однако сейчас он будто смотрел на незнакомого человека, возможно так и было, это пугало и радовало одновременно. Элиана чувствовала, как с каждой новой минутой разговора пропасть между ними зарастала.

Отец поначалу давал краткие очерки о производстве, магазинах, продукции, поверхностно, не углубляясь в подробности «зачем» и «почему», слишком сильно боялся затушить интерес, желание дальше углубляться в сферу. Немного затронул обязанности:

— Мы с мамой бываем с инспекцией и на производстве, и в магазинах. Но там всегда работают доверенные лица — управляющие, следят за всем и сообщают нам.

— Что сообщают? — Эли выглядела такой же заинтересованной, но вопрос прозвучал устало, без особого энтузиазма, пыталась осмыслить и запомнить сказанное ранее.

Глава 5. Новости и страхи

В обеденном зале все собрались практически одновременно, лишь Дэвид задержался на минуту, по ощущениям. Женщины за ужином обсуждали предстоящие мероприятия, кто, куда собирался идти, где будет интересно, кого удостоить вниманием. Мужчины поначалу молчали, периодически включались в разговор жён, свои рабочие дела оставили на потом. Дети слушали, лениво, без энтузиазма ковыряясь вилками в тарелках, так как насущные темы мало увлекали. Да и сами взрослые их не замечали. Но стоило, уже ближе к десерту, Марку тихо предложить Элиане посмотреть его коллекцию кораблей, как родители сразу переключились на юную пару. Диона с ярым возмущением упрекнула, почему сын раньше так не поступил. Эли поймала полный ненависти взгляд, но бывший враг тактично промолчал.

— Всё в порядке? — спросила Элиана, когда они покинули столовую.

— В порядке. Уже остыл. Ну, ты сейчас видела обычную нашу стычку. Почти обычную, я не стал устраивать сцену при вас. Вы же гости, — Марк держался отстранёно, даже неосознанно перешёл на «ты». Рука то и дело терялась в волосах, поправляя и так не спадающие на лицо пряди, пальцы похрустывали в кулаках.

— Спасибо, — Эли едва ощутимо провела пальцами по запястью, привлекая внимание.

— За что ты благодаришь? — его по-видимому позабавила реакция, проявление нежности к себе.

— Что не стал ругаться с матерью. Я видела, как ты на неё посмотрел. Мне показалось ещё чуть-чуть, и ты на неё с ножом набросишься, — с губ слетела слабая усмешка совершенно неуместная сейчас, от комичной сцены в голове. Краснющий свирепый юноша с какой-нибудь книжно-злодейской фразой бросается на мать, та, завидев это, падает без чувств.

— Нет, у нас есть взаимная неприязнь, но не до такой степени, — Марк, похоже, оценил и тоже представил, как это могло бы выглядеть.

Эли рассудила, что ему надо остыть, поэтому не дёргала бессмысленными разговорами. Если захочет — сам начнёт. Так и случилось, когда они поднимались на второй этаж, правда, вопрос немного удивил:

— Напомни, сколько тебе лет? — Цветочек смутилась, замерла на мгновение.

— Недавно исполнилось тринадцать. А тебе семнадцать? — она сама не понимала, зачем уточняла, ведь точно помнила возраст. Происходящее казалось сложной игрой без знакомых правил, но из-за задумчивого лица Марка напряглась. Он явно обдумывал что-то серьёзное. — Что? Я что-то не то сказала?

— Что ты! Нет, всё так, даже мой возраст верно назвала. Я лишь продолжаю поражаться нашим умным родителям, — фраза, брошенная как бы невзначай, насторожила Элиану, сотни вопросов закрутились в маленькой головке, которые предпочла оставить при себе.

— Ну да, они умные, иначе у них не было огромной компании и столько денег, — она говорила правду, но на последних словах сбилась, а уверенность растворилась в дымке.

Марк обогнал, пока Цветочек собиралась с мыслями, мягко — жестом остановил. Карие, полные смятения глаза так доверчиво ждали ответа, что на губах юноши заискрилась улыбка. Гостья совершенно не понимала, что от неё хотели, к чему этот разговор, уверенность в игре укреплялась, прорастала корнями в голове. Странные вопросы до жути пугали и, вероятно, все эмоции слишком ярко отражались на лице. Почему он спрашивал про возраст, и при чём здесь родители? Эли не могла нащупать взаимосвязь, как бы не пыталась нащупать, концы, ведущие нитями к разгадке, в последний миг терялись, выскальзывали водой меж пальцев.

— Я не совсем про это, — Марк вновь вернул улыбку и мягкость лицу, беря под руку Цветочек.

— Так объясни! — Элиана злилась, когда чего-то не понимала, как, например, сейчас растерянность перерастала в гнев.

— Я это и собирался сделать, только очень тебя прошу, не кричи. Не думаю, что родители погладят меня по головке за это, но считаю, что ты должна знать. — Взгляд с доверчивого переметнулся к хмурому, исподлобья, бесило необоснованное растягивание времени, подготовка. — Если в двух словах, то взрослые хотят нашей с тобой помолвки. Думаю, причины объяснять не стоит — ты девочка умная.

Родители много раз говорили, что найдут для Эли лучшего мужа, чтобы и красивым, и умным, и заботливым, и здоровым был. Предупреждали сотню раз. Она верила. Беспрекословно верила. А сейчас, когда избранник стоял перед ней — отказывалась принимать, бунтовала в душе, противилась, штормом разлиться бы.

— Какую свадьбу? Они хотят свести нас вместе! — Марк кивнул. — Но мне ещё рано замуж!

— Тише, не кричи так громко, пожалуйста. Они понимают, что пока рано вести разговоры о свадьбе. У нас впереди много лет, чтобы привыкнуть друг к другу. — Он попытался успокоить разволновавшуюся избранницу, погладил по руке, по-дружески приобнял за плечи. — Всё будет хорошо, обещаю. Я исправился, не тот, кем был раньше, никогда не обижу. Можешь на слово не верить, я докажу действиями, клянусь.