Величайшее достижение

Яркий свет и звон бокалов. Вокруг – гул голосов, почти мне незнакомых. Люди, одетые словно на бал-маскарад, громко переговариваются, смеются. Шампанское льётся рекой. От всего этого начинает кружиться голова. Мне нужно потратить немало времени, чтобы выровнять дыхание и собраться с мыслями. Вся эта огромная толпа снобов, которые не в состоянии сообразить всю суть и важность того, зачем они сегодня собрались, сейчас ждёт только моего выхода. И именно мне придётся подбирать простые слова, чтобы хоть какая-то информация закрепилась у них в головах. Хотя всё, что их интересует, – это как много выгоды они получат от разработки всей моей жизни. А мне приходится успокаиваться и натягивать фальшивую улыбку, чтобы они не поняли, как на самом деле меня бесят.

Тем не менее, в голове с трудом укладывается, что мне удалось добиться таких успехов. 30 лет назад, когда моя команда представила первые реальные расчеты этого проекта, человечество уже успело в нём разочароваться. Как и в самих себе. Ведь не зря нам приходится искать новую планету для жизни – свою мы почти уничтожили.

И именно сейчас, когда всё меньшее держит нас на Земле, мы наконец можем настолько смело говорить об успехах в терраформировании Венеры. В масштабах всей вселенной наши усилия ничтожно малы. Но мы настолько зациклились на войнах и забыли о науке, что сейчас успешная работа в точке Лагранжа и точное направление движения первых комет – наше величайшее достижение. Моё достижение.

– Анна, вы готовы? Все ждут вашей речи. – в комнату с напоминанием зашёл мой помощник Виктор.

Я не отрываю взгляд от планшета. На нём несколько мерцающих точек колоссальной важности. Сейчас они движутся сгруппировано. Хоть и невыносимо медленно, но главное – в верном направлении.

– Представляю, как вы нервничаете. Всё же нам придётся представить спонсорам довольно смелую разработку. И просить их поддержать её в середине исполнения, – он нервничает куда больше меня.

– Если честно, Вить, я гораздо сильнее переживаю, чтобы вот эти крошечные точки на экране сейчас не сбились с курса, – я указала на планшет, который едва не выронила из дрожащих рук. – А кучка выскочек в зале, у которых карманы едва не рвутся от денег, меня только раздражает. Ты понимаешь, Вить, у них ведь нет ни малейшего представления чего нам стоило выставить чертовы солнечные экраны! Сколько усилий прилагается ежеминутно, чтобы их поддерживать! А ведь именно эти толстосумы или их потомки первыми побегут в ракеты, сверкая пятками, спасая свои никчёмные жизни, когда от этой планеты останется только выжженная земля.

– Может, успокоительное? – с каким-то страхом в голосе спросил Виктор.

Я села на стул и опустила голову на руки. Мне всё сложнее контролировать злость, которая меня буквально распирает. Толстосумы может и не представляют, чего нам это стоило, но я-то знаю. И ещё больше это знают те, кто сегодня в зал не приглашён.

Витя снял очки и опустился на корточки рядом.

– Ань, я знаю, что тебе тяжело. Скорее всего, даже не представляю насколько. Но и ты знаешь, что я и другие ребята рядом с тобой. Тебе не обязательно тащить всё на себе, доверь нам хотя бы часть этой ноши.

– Я знаю, Вить, знаю. Ты прав. Принесёшь стакан воды? И правда надо выдохнуть. По крайней мере сейчас, – произнесла я на выдохе.

Пока Витя вышел, я решила прийти в себя. Подошла к зеркалу и в десятый, наверное, раз осмотрела своё отражение. Но не увидела ничего нового: жутко неудобное платье какого-то тошнотворно синего цвета, глупая и заурядная причёска, слишком яркая помада. Всё это совсем не моё. Мне бы обратно в лабораторию, в комфортный комбинезон с логотипом моей команды «Кислород». Чтобы засиживаться за расчётами допоздна, пить ужасно горький кофе под старую музыку. А ещё лучше – на орбитальную станцию, в свой кабинет, чтобы следить за тем, как работают солнечные панели, снова и снова перепроверять аналитику изменения атмосферы Венеры или искать усиления магнитосферы. Понятно, что пока рано говорить о полноценном магнитном поле, но всё же… Вдруг мы наконец отыщем выход.

Витя вернулся с таблетками и стаканом воды. За ним увязалась Полина с широко раскрытыми от страха глазами. До сих пор ума не приложу как она с такой слабой нервной системой так яростно борется за свои теории, как справляется с виной, которая тяжелым грузом висит над всей нашей командой.

– Анна Евгеньевна, боюсь вам пора идти, – паника читалась даже в дрожащем голосе Полины.

– Вперёд, други мои. И да прибудет с нами физика.

Я ступила вперёд к сцене. И пока ведущий объявлял мой выход, я снова повторяла в голове заготовленную фразу приветствия: «Рада видеть вас всех в этой обители науки на пути к новому будущему». Как по мне, слишком пафосно, но гораздо лучше моего изначального варианта «вам здесь не так уж и рады».

Меня сразу ослепило сотней сверкающих огней. Причем исходили они не от освещения, а из глаз всех, собравшихся в зале. В мгновенно установившейся тишине множество взглядов были направлены прямо на меня. Они смотрели, выжидая как я преподнесу им очередную сенсацию, на которой они смогут наживиться. К горлу начал подступать ком.

– Здравствуйте. Рада видеть всех вас в нашей обители науки. Вместе мы – на пути к новому будущему, – начала я, хотя и стала путаться в словах. Не последовало ни аплодисментов, ни приветствия, ни какой-либо реакции. Эти люди забыли каково это – быть людьми. – В начале 21 века наши предки говорили о терраформировании Венеры лишь как о гипотезе. Тогда не существовало топлива и двигателя достаточной мощности, а технологии были примитивны. Тем не менее наши предки очень точно представляли себе действия, которые потребуется совершить. Но направляли все усилия на попытки освоить Марс или заселить Луну. Эта гонка и споры между странами и привели к многочисленным войнам и сокращению численности населения, которое и до сих пор, почти 600 лет спустя, не может вернуться даже к половине того же показателя. Это и оказалось огромной ошибкой. Когда люди лишились возможности населить спутник и красную планету, почти потеряли родную Землю, тогда все усилия начали вкладывать в науку. Для ученого сообщества это стало подарком. И мы всецело используем эту возможность по сей день.