Венец

Дева сидела на пороге дома, да плела венок, приговаривая на каждое вплетение нового цветка:

— На Руси растёт цветок, — вот в венок вплетены раскрытые бутоны яркого полевого цветка, да трава.

— Сине-жёлтый лепесток, — нараспев дева тянет строчку, дополняя цветочный обруч упомянутыми цветками.

— В нём сокрыт урок богов, — притихла, зашептала, будто те услышать могли, прерываясь на секунду и продолжая действо сие.

— Огражденье от венцов, — все так же нараспев шептала, завершая свое украшение на сегодняшнюю ночь.

Подскочила радостная, сразу примеряя на распущенные косы тот. Отбежала от порога дома, кружаясь, да за подолы рубахи белой хватаясь, представляя себя царевной из сказок и преданий, подставляя лицо свое ещё яркому солнышку и жмурясь.

День летнего солнцестояния сегодня праздновали. А значит вечером вся деревня соберется у реки, сооружая огромные костры. Для тепла холодными ночами. Для восхваления богов. Для обрядов.

Будут девы вместе собираться. Проводить гадания и обряды на красоту, на суженых, на удачный год и на любовь в уже имеющихся семьях.

И Яромила готовилась уже с самого полудня. Так уж сильно сердцу мил ей был этот праздник. А сегодня ещё и венок по реке сможет пустить, ведь взрослая уже достаточно, чтоб суженого искать.

Опускалась на деревню ночь. Подступали холода вечерние. И заспешила дева к реке в компании матери и отца. Оба в одеждах белоснежных с яркими узорами вышитыми на воротах и рукавах. У главы семьи в руках корзина. Квас там домашний, лепешки с зеленью и каравай теплый ещё, только-только тот из печи достали. У матери цветы свежие и красивые, дополненные травами вкусно пахнущими. Те она в костры бросать любит, чтоб горело ярко и аромат стелился вокруг.

Издалека ещё завидели они языки пламени, ощущая тепло, будто на границе двух миров разных оказались: обычного, где ночь опустилась уже и холод до костей пробирал и волшебного, праздничного, где ярко и светло было от костров горящих, тепло, где было весело.

Вокруг одного из источников тепла и света уже кружился хоровод радостных девиц, улыбающихся и смеющихся. К ним и побежала красавица, сразу веселея, оставляя родителей.

Присоединилась она к хороводу большому, сцепив крепко руки с другими, ускоряя ход круга, вплетая в тот ещё больше веселья: то ближе они подойдут, то разойдутся так сильно, как только могли, едва ли руки не размыкая.

Долго ещё продолжались пляски, пока не выдохлись все. Тогда пришло время гаданий разных и позднего ужина. Парни-то уже рыбу наловили и пожарили, так что было с чем лепешки уплести.

Сидели небольшим кругом, разговоры ведя о том, о сем, пара девиц начала плести венки новые. Заинтересовало Яромилу это и спросила осторожно:

— Бажена, Ярослава, а что делаете?

Улыбнулась заговорщически старшая из них, прерываясь на миг и поднимая взгляд ясных голубых глаз:

— А вот обмануть хочу, — посерьезнела вмиг, да не сдержалась долго, заливисто смеясь.

— Да парни же внимательные, ходят, смотрят какие на ком венки, подмечают важное, — вступила в разговор Бажена, шепча тихо, чтоб не услышал никто посторонний, — а потом ловят тот венок, что приглянувшейся принадлежит.

Изумилась Яромила, не веря сказанному, а потом через плечо посмотрела и увидела сразу, как несколько парней наблюдают с улыбками, а подметив взгляд чужой, отвернулись, зашептались. Не иначе, как решая, кто чей ловить будет.

— Поэтому вы другие пустите, чтоб по судьбе было?

— Верно, — согласно отозвались девы, заканчивая с новыми венками, не переставая улыбаться и шептаться о разном.

— Хитрюги… но я так делать не стану. Я самая последняя его пущу и кто ещё останется, тот и поймает, — улыбнулась она подругам, касаясь рукой венка на голове своей.

Долго ещё шло празднование, к концу подходить не хотело, да и присутствующие тоже не спешили. Но пришлось все же девам к реке пойти, час пришел нужный, чтоб венки отпускать на волю судьбе и богам. А парни, кто быстрее, побежали вниз по течению, чтоб ловить те, желанную потом деву чтоб в жены взять.

Бажена и Ярослава оказавшись в воде, подменили венки, пуская по воде те, что недавно только сплели. Кто-то не пускал венок и вовсе, оставляя его при себе, а кто-то делал так же, как и подруги. Яромила же стояла, держала цветочный обруч в руках и ждала. Еле теплые мелкие волны все норовили забраться выше колена, намочить рубаху сильнее, но не беспокоило это деву. Следила та за венками, уплывающими, готовая свой пустить только когда все другие из виду скроются.

Дождалась. Подруги и другие девушки из воды выбрались уже, побежали к кострам греться и сушиться. С собой звали, но непреклонна была Яромила, рано ещё, подумалось ей.

Уже и дождалась того, что первые парни возвращаться стали с венками, гадая чей же поймали. Тогда только и решилась свой отпустить: наклонилась осторожно, опуская цветы на воду и шепча тем в дорогу:

— Приведи веночек ко мне суженого моего…

Долго ещё стояла она в воде, наблюдая за тем как отдаляется венок по течению, скрываясь в конце концов в ночной тьме. Вернулась ко всем, но на празднике не была уже места для нее — подруги, да и другие девушки уже были в компании парней, что венки их словили. Шептались меж собой, за руку держались, через костры прыгали вместе. К ней так никто и не пришел…

На следующий день тоже. И через день. Совсем отчаялась и расстроилась Яромила. Мать с отцом и не знали уже, как подбодрить дочь. Решилась тогда бабушка рассказать деве историю. Историю, что семнадцать лет назад произошла, Яромилы ещё и не было тогда, зато времена тяжелые были и страшные. Сейчас намного легче.

Присели вместе за столом, дева слушала внимательно, а старшая женщина в семье начала свой рассказ: