Венец из Пепла

Глава 1

Глава 1

Комната была наполнена утренним солнцем, которое играло бликами на флаконах духов и украшениях на туалетном столике. Сегодняшний день витал в воздухе — особенный, трепетный и немного тревожный. Сегодня была свадьба Виолетты.

Я провела кистью по ресницам в последний раз, критически изучая свое отражение. Мятное платье, цвета прохладной морской волны, идеально сидело на мне, мягко ниспадая чуть ниже колен. Вдруг в зеркале возникло еще одно лицо. Теплые, заботливые руки обняли меня сзади, а подбородок нежно уперся в мое плечо.

— Куда ещё краше-то, Алессия? — проговорила Кармела, и ее голос, бархатный и спокойный, словно окутал меня уютным пледом. От нее пахло привычной, успокаивающей смесью детской присыпки и молока, но едва уловимый, цветочный парфюм старался это перебить. Она была в своем нежно голубом платье.— Ты и так сейчас очень красива. Сияешь.

Я фыркнула, но на губах играла непослушная улыбка.

— Ну, это же свадьба, Кармел. Торжественное событие. А не поход в соседнюю забегаловку за кофе, — я цокнула языком, поворачиваясь к ней на стуле. Платье мягко зашуршало. — Ладно, признавайся, папа не обмолвился хоть словечком? Кто мой загадочный будущий муж?

Кармела отвела взгляд, и в ее глазах мелькнула тень той самой тревоги, что витала и во мне, только по другой причине. Она вздохнула, поправляя складку на моем плече.

— Нет, солнышко, еще не говорил. Лючио раскрывает карты только в самый последний момент. Ты же знаешь его правила.

— Знаю-знаю, — протянула я мечтательно, подпирая подбородок рукой. — Мне так интересно! Ну вот представь: а что если он будет не старым и скучным, а каким-нибудь… горячим мужчиной? — я не сдержала хихиканья.

Кармела улыбнулась моему восторгу, но ее улыбка была грустной, будто она знала что-то такое, о чем мне пока не говорили.

Я поднялась со стула, отряхнула невидимые пылинки с нежного полотна платья и выпрямилась во весь рост, чувствуя, как шелк ложится по фигуре. Затем посмотрела на Кармелу прямо, поймав ее беспокойный взгляд. Во мне играла молодая, бунтарская кровь.

— Скажи честно, — я кокетливо выгнула бровь, — я действительно должна хранить эту самую невинность до гроба? Ну вот чисто гипотетически… если я на этой свадьбе встречу кого
-то и мы потрахаемся?

Лицо Кармелы моментально стало серьезным, все ее материнские инстинкты будто встали на дыбы.

— Алессия, немедленно сплюнь через левое плечо! — она даже перекрестила меня быстрым движением руки. — Не смей даже шутить о таком! Лючио, он тебя убьет. В прямом смысле этого слова.

Я лишь рассмеялась ее суеверной панике, кружась перед зеркалом.

— Да брось ты! Папа не убьет меня. Ни за что. Он же меня обожает, ты сама это знаешь лучше всех. Я его принцесса.

Кармела подошла ко мне ближе, и ее лицо смягчилось. Она взяла мои руки в свои, и ее ладони были теплыми.

— Именно потому я и волнуюсь, детка. Именно потому. Любовь отца — страшная сила. Она и защищает, и… калечит. Будь осторожна в своих мечтах сегодня, хорошо?

Она потрепала меня по волосам, и ее взгляд говорил гораздо больше, чем слова. В нем была и любовь, и предостережение, и безмолвная мольба быть благоразумной.

— Ты же знаешь, что Виолетта выбрала красное платье на свадьбу? — я улыбнулась, ловя на себе ее изумленный взгляд.

— Серьезно? — Кармела приподняла брови, и в уголках ее губ заплясали веселые искорки. — Ну что ж, будет яркой вишенкой на торте. Никто не усомнится, кто тут главная невеста.

— О нет! — фыркнула я, подмигивая. — Там будет не «вишенка», а настоящая Кровавая Мэри в подвенечном наряде. Ладно, пошли, а то заставим ждать нашу «кровавую» невесту.

— Только, умоляю, не выпей слишком много вина, ладно? — она покачала головой, но смех ее был легким и беззаботным.

— Я подумаю над этим строгим запретом, — с преувеличенной важностью цокнула я языком, и мы, переплетя руки, вышли из комнаты.

Идиллический настрой слегка пошатнулся, едва мы вышли в холл. Мафиозный мир, частью которого мы были, жесток и непредсказуем. Отец никогда не позволял себе об этом забывать. Потому у особняка уже дежурило около двадцати человек охраны — суровые, непроницаемые мужчины в отутюженных черных костюмах, с буграми подмышечных кобур и проводами гарнитур в ушах. И тем более настаивал на этом Энтони. Он еще тот стратег, просчитывает каждый шаг, каждую возможность риска. А уж после того, как в его жизни появилась Виолетта, его осторожность и вовсе граничила с паранойей. Казалось, сегодня на территории будет куда больше охраны, чем самих гостей.

Мы вышли из особняка под пристальными, но почти невидимыми взглядами охранников и скользнули в глубь черного Мерседеса, уже ожидавшего у подъезда. Салон пахнет дорогой кожей и едва уловимым ароматом сигары.

Папа уже сидел в просторном кресле, откинув голову на подголовник. Его карие глаза, обычно холодные и оценивающие, смягчились при нашем появлении. Он потянулся к Кармеле, обнял ее за талию и легонько, почти по-отечески, поцеловал в щеку. Она его жена. Хоть и старше меня всего-то почти на три года, но в ее взгляде на него читалась та самая бездна понимания и тихой силы, которая и скрепляет наш странный, опасный мир.

Затем его взгляд упал на меня.

— Алессия, — проговорил он мягко, но в его голосе слышалась сталь, привыкшая к беспрекословному повиновению. — Контролируй себя в напитках сегодня, ладно? Не заставляй меня волноваться.

— Ладно, пап, — я нарочито громко вздохнула и цокнула языком, демонстрируя легкое недовольство, но в душе зная, что перечить ему бесполезно.

Машина тронулась бесшумно, словно корабль, отплывающий от берега. Наш кортеж, состоящий из трех таких же черных автомобилей, медленно выехал с охраняемой территории нашего особняка и взял курс на специально приобретенную для торжества землю.

Дорога заняла около часа. Я смотрела в тонированное стекло на мелькающие пейзажи, постепенно сменяющиеся на более зеленые и ухоженные. Наконец, мы свернули на заасфальтированную дорогу, упершуюся в массивные чугунные ворота. Охранники на входе, узнав кортеж, молча пропустили нас.

Глава 2

Глава 2

День когда Виолетта вернулась с медового месяца.

Я лежала на огромной кровати, свесив ноги и болтая ими в воздухе. Рядом, в своей роскошной люльке, сопел Нико. Его крошечные кулачки были сжаты, а ресницы, такие же длинные, как у папы, лежали на щеках. Кармела сидела в кресле рядом, не сводя с него глаз, и вязала что-то маленькое и голубое. В комнате пахло детской присыпкой и дорогим парфюмом — наша странная, но любимая смесь.

Вдруг у Кармелы на столике завибрировал телефон. Она глянула на экран, и лицо ее тут же озарилось — это звонила Виолетта!

— Привет, Виолетта! — почти пропела Кармела, поднося трубку к уху. — Как медовый месяц? — Я тут же привстала на локте, стараясь подслушать. — Загорела небось, как рак?

Я фыркнула, представив Ветту красной, как Фирари. Но Кармела вдруг замерла. Абсолютно. Она не двигалась, не моргая, уставившись в одну точку. Ее пальцы, перебирающие прядку, застыли.

— Мальчик?! — ее крик был таким пронзительным, что я вздрогнула, а Нико нахмурился во сне. — Ты сказала мальчик?!

Мальчик? У Виолетта мальчик? Серьезно?! Адреналин ударил в виски. Я слетела с кровати, как ошпаренная.

— Что там?! Что там?! — взвизгнула я, пытаясь вырвать телефон у Кармелы. — Дай мне телефон! Она про пол сказала, да? Дай!

— Погоди ты, дурная! Дай договорить! — отчитала она меня, отпихивая меня локтем, но на ее лице уже расцветала безумная, счастливая улыбка.

Я отскочила, но не сдалась, прыгая вокруг нее на одной ноге, как сумасшедшая. Эмоции переполняли меня! Мальчик! Настоящий наследник! Маленький Энтони! Я не сдержала еще один ликующий визг.

И все. Наш маленький тиран, Нико, которого мы с таким трудом укачали, счел это личным оскорблением. Его личико сморщилось, надулось, и он залился громким, требовательным плачем.

— Вот дура! — беззлобно прошипела на меня Кармела, уже переключаясь в режим мамы. — Ты разбудила его своим визгом!

— Сама ты его разбудила! — парировала я, но уже потише, заглядывая в люльку к орущему братишке. — Мама еще называется! Кричит на весь особняк!

Кармела уже не слушала меня. Она прижала телефон плечом к уху, бережно взяла Нико на руки и принялась его укачивать, приговаривая ласковые слова. Ее голос, обращенный к Виолетте, стал тихим, убаюкивающим:

— Тшшш, малыш, всё хорошо, мама тут... Ветта, извини, этот маленький тиран проснулся.

А потом ее лицо снова расплылось в счастливой улыбке, и она посмотрела на меня сияющими глазами.

— О боже, мальчик! Энтони, наверное, на седьмом небе! Поздравляю, родная! Поздравляю от всей души!

Я стояла рядом, все еще подпрыгивая от возбуждения, и широко улыбалась. Мальчик! У Виолетты будет маленький бандит! Я уже представляла, как буду его баловать, покупать ему самые крутые игрушки и учить всяким пакостям, от чего у Энтони будут дергаться глаза.

Кармела закончила разговор и положила телефон, все еще качая на руках успокаивающегося Нико.

— Ну что, — сказала она, сияя на меня. — Скоро у тебя появится новый объект для обожания. Готовься.

— Я всегда готова! — объявила я, гордо подняв подбородок. — Он будет самым модным малышом в штате! Я уже знаю, где купить крошечные кожаные куртки!

Кармела покачала головой, но в ее глазах читалось то же безумное счастье, что и у меня.

— Только без курток до его совершеннолетия, прошу тебя, — взмолилась она, но смеялась. — Одного сорванца в семье пока хватит.

Но я ее уже не слушала. Я уже листала в телефоне каталоги детских вещей, прикидывая, во что бы такое эдакое облачить будущего гангстера.

Прошло пять месяцев.

Я влетела в особняк Скалли, как ураган, с огромной сумкой, набитой детскими вещами. Кармела, к моему огромному сожалению, не смогла приехать — наш маленький тиран Нико подхватил простуду, и она осталась с ним. Но Шарлотта была здесь, и ее рыжие волосы сияли, как медный закат, скрашивая отсутствие Кармелы.

Мы устроились в большой гостиной. Виолетта восседала в глубоком кресле, как королева на троне, ее живот возвышался перед ней, как огромный, тугой шар. Мы с Шарлоттой сидели напротив. Стройные, легкие.

— Ну так что, Лючио так и не сказал, кого он выбрал? — спросила она у меня, отхлебывая свой безалкогольный коктейль.

— Папа? Ещё нет, — вздохнула я, играя соломинкой в своем мохито. — Тянет с решением, как всегда. Надеюсь, что всё закончится нормально.

— И я надеюсь, — кивнула она искренне.

Шарлотта молча наблюдала за нами, перебирая виноград в хрустальной вазочке. И вдруг Виолетта поморщилась. Сначала еле заметно, потом сильнее. Ее рука инстинктивно потянулась к животу.

— Ай, — прошептала она непроизвольно.

Шарлотта моментально встрепенулась, отложив виноград.

— Что случилось? — её голос прозвучал собранно, но с лёгкой тревогой.

Я замерла с бокалом на полпути ко рту. Виолетта поморщилась снова, и по ее лицу я увидела — это было не просто неудобство.

— Всё, — выдохнула она, уже понимая. Она медленно, с усилием поднялась с кресла. — Всё, девочки. Начинается.

В комнате повисла мгновенная, оглушительная тишина. Я застыла с широко раскрытыми глазами. Шарлотта вскочила на ноги, её лицо моментально перешло в режим полной боевой готовности.

— Твою мать, — выдохнула я, подскакивая с места так резко, что мой стакан с мохито полетел на пол со звонким хрустальным звоном. Мне было плевать.

— Я найду Шона, — бросила Шарлотта коротко и деловито и выбежала из гостиной, её шаги быстрые и чёткие по паркету.

Виолетта снова поморщилась, ее пальцы впились в ткань кресла. Я мгновенно оказалась рядом, моя рука легла поверх ее, тёплая и уверенная.

— Так, Виолетта, дыши, — прошептала я, глядя ей прямо в глаза, заставляя свое обычно беззаботное лицо стать собранным и серьёзным. — Вдох-выдох.

Она попыталась повторить, но дыхание сбилось.

— У вас... сумка... та, собранная в роддом? — спросила я, и у меня похолодело внутри.

Глава 3

Глава 3

Три месяца пролетели как один миг. Мне стукнуло двадцать пять. Отметили скромно, только своими — папа, Кармела, я. Даже Виолетта с Энтони не приехали, сославшись на дела с малышом. Было как-то тихо и не по-праздничному, но я не стала заморачиваться. Папа, видимо, не хотел шума.

Я уже была готова к выходу — сегодня мы с девочками собирались за детскими вещами для Нико и Логана, настоящий девичник с обсуждением всех сплетен — когда ко мне подошел охранник. Его лицо было каменным.

— Босс хочет, чтобы вы зашли к нему, — проговорил он холодно, без лишних эмоций.

Мое сердце почему-то екнуло. Не сейчас. Не перед самым выходом. Но ослушаться было нельзя. Я кивнула и направилась в его кабинет, по пути пытаясь смахнуть с юбки невидимую пылинку и сделать беззаботное лицо.

Постучалась. Его низкий, властный голос разрешил войти. Я открыла тяжелую дубовую дверь.

Воздух в кабинете был густым и сладковатым от дорогой сигары. Папа сидел за своим массивным столом, от него медленно поднимался сизый дымок. Он смотрел на меня своими пронзительными карими глазами, в которых читалась вся тяжесть его решений.

— Пап? — проговорила я, натянув самую беззаботную улыбку, какая у меня была. — Я уже опаздываю, девочки ждут. Что случилось?

— Садись, — он указал на стул перед столом коротким, точным движением руки. Никаких эмоций.

Улыбка на моем лице дрогнула. Я медленно подошла и опустилась на кожаное кресло, чувствуя, как внезапная тревога сжимает горло. Все эти месяцы я гадала, строила предположения, шутила на эту тему с Кармелой. Но сейчас, под его тяжелым взглядом, все шутки куда-то испарились.

— Тебе вот двадцать пять уже, — начал он неторопливо, делая очередную затяжку и выпуская дым колечком. — Потому я расскажу тебе, кто твой муж.

Время словно замедлилось. Сердце застучало где-то в висках. Вот оно. Сейчас. Узнаю имя того, с кем мне предстоит связать жизнь.

— Ну ка, говори, — я выдавила из себя подобие улыбки, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Внутри все замерло в напряженном ожидании. — Давай, давай.

Он посмотрел на меня прямо, его взгляд был непроницаемым.

— Каспер Риццо.

Моя улыбка сползла с лица, как маска, разбившаяся о каменный пол. В ушах зазвенела абсолютная, оглушительная тишина, в которой я услышала лишь бешеный стук собственного сердца. Мир не рухнул. Он замер. Застыл в одной ужасающей, леденящей душу точке.

Каспер Риццо. Ледяной взгляд. Мертвые глаза. Человек, похоронивший свою любовь и заморозивший себя вместе с ней. Тот, от кого меня до сих пор бросало в дрожь.

Я не могла пошевелиться. Не могла вымолвить ни слова. Я просто сидела и смотрела на отца, пытаясь найти в его строгом лице хоть намек на шутку, на ошибку. Но там ничего не было. Только холодная, неоспоримая реальность.

Внутри все опустошилось. Все мои мечты о «прикольном» парне, о страсти, о борьбе — рассыпались в прах, сменившись леденящим ужасом и горьким разочарованием. Он выбрал для меня не мужа. Он выбрал мне тюремщика. Или приговор.

Секунда оглушительной тишины. Мозг отказывался верить. Это какая-то больная, неуместная шутка. Проверка на прочность. Что угодно, только не правда.

— Погоди, ты шутишь? — из моего горла вырвался резкий, неестественный смешок, больше похожий на лай. Я даже глазам своим не поверила, глядя на его каменное лицо. — Хорошая шуточка, пап. Прямо в точку. Но мне правда пора.

Я сказала это быстро, с натянутой улыбкой, уже поворачиваясь к выходу, всем видом показывая, что не собираюсь принимать участие в этом больном розыгрыше. Нога уже сделала первый шаг по толстому ковру.

— Это не шутка, Алессия.

Его голос. Спокойный. Ровный. Абсолютно бесстрастный. В нем не было ни злорадства, ни сожаления. Просто констатация факта. Он произнес это так же просто, как если бы сообщал о смене погоды.

И этот тон, эта ледяная невозмутимость добили меня окончательно.

Я не помню, как оказалась за дверью. Просто в следующий миг я уже стояла в полутемном коридоре, прислонившись спиной к холодной деревянной панели. Дверь в кабинет отца была закрыта. Тяжелая, дубовая, начищенная до блеска. Как дверь в склеп.

В висках стучало. Бешено, гулко, отдаваясь эхом во всем теле. Я слышала этот стук, чувствовала, как кровь пульсирует в пальцах, сжимающихся в кулаки. Но внутри... внутри было пусто. Абсолютно, звеняще пусто. Сердце не разбилось. Оно просто перестало биться. Замерло, превратилось в комок колотого льда где-то в районе желудка.

Я сделала шаг. Потом другой. Ноги были ватными, не слушались. Я шла по коридору, не видя ничего перед собой. Роскошные гобелены, зеркала в золоченых рамах, дорогие вазы — все расплылось в слепое пятно.

Каспер Риццо. Ледяные глаза. Вечная маска безразличия. Человек-призрак, похоронивший свою душу вместе с женой. Мой муж.

Из горла вырвался сдавленный, хриплый звук, не то смешок, не то рыдание. Я прижала ладони к лицу, но слез не было. Только холод. Пронизывающий, до костей.

— Алессия?

Голос Кармелы прозвучал будто сквозь вату. Густую, плотную, заглушающую все звуки. Я поморгала, пытаясь вернуть фокус. Пейзаж за окном медленно плыл, мелькали огни, дома. Я сидела в машине. На пассажирском сиденье. Мы ехали.

— Да? — мой собственный голос прозвучал отчужденно, глухо, будто доносился из другой комнаты.

Я повернула голову и увидела Кармелу. Она смотрела на меня, ее карие глаза были полны беспокойства. В них отражались огни встречных фар, и в их теплом свете я увидела свое бледное, потерянное отражение.

— С тобой что-то не так, — она мягко прошептала. — Ты как
во сне. С порога такая. Что случилось? Расскажи мне.

Ее слова доходили до меня с опозданием, как эхо. «Расскажи мне». Рассказать? Как? Какими словами описать этот ледяной ужас, это чувство падения в бездну? Как выговорить имя, которое теперь навсегда привязано к моей судьбе?

Я покачала головой, резко, почти судорожно, и отвернулась к окну, чтобы она не видела дрожи в моих губах.