Ветер Перемен

Глава 1.Перекрёстки судьбы

Лешар мчался на коне во весь опор. Казалось, прошла целая вечность. Паук на его руке приподнялся, выпустив клыки, нервно чистил их своими передними лапками, c волнением то и дело поглядывал на хозяина. Значит, с ней случится беда. Эта самая беда и заставляла сломя голову нестись, загнав не одного коня.

Ветер, подгоняя всадника, завывал:

— Быс-с-стрее, быс-с-стрее, быс-с-стре-е-е!

А потом, с досадой ударив седока в грудь, тихо шептал:

— Не-е-е-е-е у-у-у-ус-с-с-спе-е-е-еш-ш-ш-ш-шь…

Всадник увидел перед собой лицо молодого человека с грустными глазами, волосы на его голове были очень длинными, и, Лешару казалось будто они касаются его лица, но чувствовал он только лёгкое дуновение ветра. «Мираж», — подумал он, снова посмотрел на свою руку в надежде заметить хоть малую перемену в поведении паука. И только воспоминания о прожитой жизни вихрем кружились в нём и отвлекали от страха, сидевшего внутри…

Он всё больше погружался в своё детство. Вспомнил, что ещё когда был мальчишкой, получил этого паука себе на руку от наёмника.

Родители умерли, когда он был ребёнком. Пришлось рано познать этот жестокий мир: пропитание он искал воровством — иногда голод лишал разума, судорогами сводило живот и, порой ненамеренно, руки хватали то, что плохо лежит. Со временем он стал весьма ловким в этом деле — до того случая, когда его поймали.

Лавочник поджидал его и специально отвернулся, когда увидел, что он проходит мимо — а как только кусок ветчины оказался у него в руке, сзади откуда ни возьмись появился стражник. Его схватили, поволокли на площадь казней. Закон гласил, что всякому вору отрубали руку, но было одно исключение. Если ты был чьим-то рабом, хозяин мог выкупить тебя, заплатив в казну штраф. Тогда вора отпускали — отдавали хозяину, дабы тот мог как следует наказать нерадивого раба.

Его волокли к площади, где уже собиралась толпа зевак, он рыдал от страха, хватал за ноги людей, моля о помощи, ища в их глазах хоть каплю сострадания. Его швырнули, он покатился и очутился у ног старого воина, который посмотрел на него пустыми, холодными, ничего не выражающими глазами. От этого взгляда мальчишке совсем стало дурно. А воина-наёмника в это время захлестнула волна воспоминаний о своём сыне.

Когда-то Кулум был молод и жил в своём графстве с семьёй — красавицей женой и сыном. И ничто не омрачало их счастливую жизнь до прихода вестника, объявившего о начале войны с Горным королевством. Как подданный великого королевства Мёртвых морей, он ушёл воевать за свою страну, оставив своих близких. Король, выступая перед собранной армией, сказал, что позаботится об их семьях и отправит своих генералов воевать. Но часто бывает, что короли лгут. Так вышло и в этот раз. Король заперся в своём замке, он всего боялся, так как охранял замок лишь один отряд, а в самом городе осталась следить за порядком лишь небольшая патрульная служба. Трусостью короля воспользовались банды шакиров. Они нападали на никем не охраняемые замки и дома и занимались грязными делами, убивая, грабя слабых и беззащитных женщин и детей. Как и любая другая война, эта тоже не была легкой. Он получил много ранений, один глубокий шрам шёл ото лба до скулы через всю щеку. Но не это уродство причиняло ему боль, когда война закончилась. Многих тогда потеряли в этой жестокой войне, но выиграли и теперь шли с победой домой. Прибыв в своё графство, он увидел страшную картину: на месте замка — обгорелые руины, всюду — запустение. Когда-то красивый и счастливый дом встретил его пустыми чёрными глазницами окон. Ему ничего не оставалось как развернуть коня и отправиться в столицу искать свидетелей трагедии. Почти две недели он бродил по столице, всматривался в лица людей, искал знакомых. Ему посчастливилось встретить на рынке кухарку, что раньше прислуживала в их замке. Она его узнала, всё всхлипывала и причитала, рассказывая страшную судьбу, выпавшую на долю его жены и сына. После услышанного сердце его окаменело. Повидав столько смертей, боли и горя, он не перенёс страшной вести о своих близких.

Когда граф ушёл на войну, его семья часто уезжала в столицу, чтобы узнать новости. Они обходили дома, расспрашивая, не приходилось ли кому сражаться вместе с графом Кулумом. Многие пожимали плечами или качали головой. На войне все одинаковы, и бедные, и богатые. Один раз они поехали в столицу, узнав, что вернулся хорошо знакомый им до войны капитан охранной службы. Им повезло: тот воевал в одном отряде с Кулумом, сказал, что он жив, хотя и был несколько раз ранен. Мать и сын плакали от счастья, но когда вернулись, увидели ужасную картину: весь замок охвачен огнём, многие слуги убиты, немногим повезло спастись. Кухарке, знавшей все кладовые и тайные ходы замка, посчастливилось спрятаться, когда разбойники выбивали ворота, а затем занялись разбоем. Они нагружали телеги добром и провиантом, а когда телег перестало хватать, подожгли замок. Уцелевшие разбрелись кто куда, многие ушли в столицу. Ничего другого не оставалось и семье графа. Погрузив на телегу всё, что успела вынести из горящего дома кухарка, поехали назад в столицу. Здесь сняли небольшой домик. Денег было немного, пришлось экономить на всём. Графиня ходила во дворец, просила аудиенции у короля, но тот, сославшись на болезнь, не принял её. Нужда заставила их продать сначала лошадь с телегой, затем снесли на рынок платья и утварь, захваченные кухаркой, а потом графине пришлось продать и обручальное кольцо — так они могли хоть как-то оттянуть неизбежное. Устроиться на работу в годы войны было почти невозможно, каждый экономил на чём мог. Да и чем могла заняться графиня? Она не умела делать ничего, и сын их был совсем мал, а постоянное недоедание сделало его совсем худеньким и слабым. Кухарке повезло устроиться на работу, но этих несчастных монет ей едва хватало, чтобы самой не умереть с голоду. Скоро денег не осталось совсем. Их выгнали на улицу, они бродили по городу, прося подаяние, но мало кого можно разжалобить в тяжёлые годы войны. Почти всё съестное, что находили, мать отдавала сыну, чтобы хоть как-то поддержать его силы. Как-то раз она потеряла сознание от голода. Когда очнулась, сына рядом не было, страх за него сковал материнское сердце, но дал силы искать родное дитя. Она нашла полуживого сына на площади. Увидев мать, он вцепился в неё и всё шептал:

Глава 2.Испытания на перекрёстках дорог

Подходил к концу девятый месяц беременности. Для нас это были тяжёлые дни, почти всё время Таиния сидела у окна, порой казалось, что жизнь вытекает из неё. Новая служанка, ухаживающая за Таинией, иногда даже боялась за неё:

— Впервые вижу, чтобы беременная так себя вела. Скажешь, что надо поесть — идёт, ест, спать — идёт спать. Ходит как привидение, ни с кем не разговаривает. Ни радости, ни счастья в глазах.

Ночью Таинию скрутило от резкой боли, она закричала. Я вскочил с кровати, прибежал из своей спальни к ней.

— Прошло уже девять месяцев, наверняка это схватки. Беги к повитухе.

Роды были тяжёлыми. Вот уже вторые сутки я сидел за столом и слышал попеременно то крики Таинии, то завывание ветра в печной трубе. Вышла повитуха:

— У меня такое чувство, что она не хочет появления этих детей на свет. Если в ближайшее время не родит, умрут и дети, и она. И ветер такими порывами бьёт в окно, а затем в трубе воет, что страшно становится. Я посижу, отдохну, а ты, миленький, сходи к ней, поговори.

Я зашёл в комнату, она лежала на кровати: лицо бледное, измученное болью, глаза ввалились. Я встал на колени у кровати, взял её руку, поднёс к губам и стал шептать:

— Зачем мне звёзды, если на них не будешь смотреть ты? Зачем солнце, если его лучи не будут согревать тебя? Зачем ветер, который не будет шевелить твои волосы? Зачем мне любовь, если ты и есть любовь всей моей жизни? Если ты умрёшь, я пойду к самым знаменитым колдунам, узнаю, что с тобой произошло, и обязательно отомщу. И пусть я умру…

Я вскричал:

— Зачем мне жизнь без тебя?! Без тебя нет жизни, понимаешь это или нет?

Взгляд её прояснился.

— Я забыла, забыла о мести!

Её выгнуло, она закричала. В комнату тут же влетела повитуха.

— Уходи! Уходи быстрей!

Через минуту я услышал крик младенца, затем второй. Одновременно маленький паучок вылупился из кокона, спустился на паутине, быстро перебежал комнату, взобрался на кровать и поместился на руке перворожденного мальчика, а ещё через какое-то время вылупился и второй паучок. Он проделал такой же путь.

Сколько я просидел — не знаю, всё боялся пошевелиться. Вышла повитуха и пригласила в комнату. Рядом с Таинией лежали два завёрнутых младенца. «Поздравляю, у вас мальчик и девочка, хорошие детки, здоровенькие». Сначала я взял на руки одного ребёнка, поцеловал, затем второго. Я полюбил их сразу же.

— Спасибо, что ты живёшь и что подарила нашим детям жизнь!

Имена детям мне пришлось давать самому, сына я назвал Никландом, а дочку Саинией. Я думал, что рождение детей изменит Таинию, но ошибся — она отказалась их кормить. Пришлось нанять кормилицу.

В одну из ночей Таиния встала, пошла на кухню и взяла нож.

— Я убью твоих детей, слышишь, ты, мерзкое существо!

Она юркнула в спальню, где спали дети. Луна наполняла комнату мерцающим светом. Подойдя к колыбели, она увидела, что оба ребёнка смотрят на неё, у одного были голубые глаза, у другого — чёрные. «Почему цвет глаз разный? Может, один ребёнок — его, с чёрными глазами, а с голубыми — наш?» — пронеслось у неё в голове. Она замахнулась, дети заплакали; переведя взгляд на второго ребёнка, она увидела, что цвет глаз у него поменялся и тоже стал голубым. Опешив, она стала качать колыбель. Опять судьба сыграла с ней злую шутку.

Шло время. Дети уже начали ходить и говорить, но мать как будто не замечала этих перемен. Таиния часто закрывалась у себя в комнате. Один раз Лешар случайно заглянул к ней и обомлел: она опять колдовала, шептала заклинания.

— В недрах глубинных, на дне океана

Тварь анаконда в пещере лежит.

Жаждет крови, жаждет мести,

жаждет, кого укусить.

Я призываю её появиться!

Наши желанья, вместе сплетитесь!

Волей моей наполняю тебя!

Иди, разыщи и убей колдуна!

Из пола показалась чёрная тварь, очень похожая на крупную змею. Только на голове её был гребень, по которому перебегали цветовые волны, и такого же цвета были глаза, уставленные на Таинию. Я услышал небольшое потрескивание и увидел искорки между пластинами этого гребня. Змея стала медленно обвиваться вокруг Таинии, образуя несколько рядов колец. Я испугался: если сейчас ничего не предпринять, змея задушит её! Пауки бездействовали, магические существа только по желанию хозяина могли вступить в бой, ведь исход битвы не известен никому. Таиния поняла, что не может управлять заклинанием и ей нужно срочно что-то делать. Она зашептала:

— Силы небесные,

силы земли,

тварь подхватите

и унесите

в недра земли!

Образовавшийся вихрь втянул в себя змею и исчез.

— Ничего не получается! — От досады она ударила кулаком по полу. — У меня ничего не получается! Как же я буду мстить?

Я понял: нужно принимать меры, иначе в другой раз я или найду её мёртвой, или вообще не найду. Рассказывали много историй об исчезновении магов. Пора брать инициативу в свои руки.

Глава 3. Сто двадцать лет назад

Шла война соседних государств: Королевства драконов и Королевства песков. А началась она из-за спора двух королей. Как-то по случаю женитьбы старшего сына король Королевства драконов пригласил соседних королей, чтобы отпраздновать это событие, и когда пир был в разгаре, когда было уже выпито несчетное количество вина за здоровье и счастье молодых, король похвастался, что с его драконами не справится ни один маг из соседних государств. Король Королевства песков стал возражать.

— Да мои маги умеют создавать таких тварей, что ни одному дракону с ними не справиться, а тем более твоим хилым и ничего не знающим магам, которые только и могут, что прикрываться и прятаться за спинами твоих драконов.

Король Королевства драконов побагровел от злости и унижения.

— Ты глубоко ошибаешься, Сантарг, мои маги ничуть не хуже, и в этом ты сможешь скоро убедиться. Давай устроим поединок.

— Хорошо, Палгавар! Через неделю встретимся на поле трёх камней, где маги смогут показать своё умение.

В зале уже давно стояла гробовая тишина. Каждый понимал, что ничего хорошего из этого поединка не выйдет. Двести лет назад уже был подобный поединок магов, и закончился он войной, унесшей жизни тысячи ни в чём не повинных людей.

Следующим утром Палгавар в большом тронном зале собрал всех своих магов.

— Вы наверняка уже знаете, что через неделю должны будете показать всё своё умение в поединке с магами Королевства песков. И горе тому, кто не оправдает моих надежд! Встретимся через два дня, и вы представите план сражения на поле трёх камней. Главным назначаю первого министра Каланара.

Тот даже вскочил с места. Каланар всегда доносил на магов, если те летали на драконах или занимались магией без разрешения. Сам он был слабым магом, а полёт на драконе просто сводил его с ума, так как он боялся высоты. Зависть сжигала его изнутри, а его постоянные доносы сделали своё дело — в королевстве почти разучились колдовать. Была нарушена связь магов с драконами, только старые драконы помнили и знали, как нести седока на спине и какую защиту ставить при военных действиях в полёте и на земле. Молодые драконы были предоставлены сами себе, и поднять их сейчас в бой означало погубить их и магов, управляющих ими.

Король встал и ушёл, оставив магов одних, дав им возможность обсудить дальнейшие действия. Первым поднялся бывший первый министр Алатан. Он обвёл всех присутствующих печальным взглядом и тихо пошёл к выходу. Постепенно за ним последовали и остальные маги. Уход Алатана, не сказавшего ни слова, означал только одно: им не выстоять против магов Королевства песков.

— Куда вы все уходите? А кто будет составлять план боевых действий? — визжал Каланар.

Только теперь он стал понимать, как зло над ним пошутила судьба. Конечно, он хотел власти, но такой власти, чтобы перед ним сгибались в поклоне самые знатные маги (что те и делали в последнее время). Только теперь пришлось платить за эту самую власть сполна — беда в том, что он не знал, что ему теперь делать, как вести за собой армию магов и драконов. Он ничего не умел. Ему стало тяжело дышать, он попытался идти, но ноги не слушались. В этот миг в пустой тронный зал зашёл лакей и увидел первого министра Каланара сидящим с перекошенным лицом и открытым ртом, из которого тонкой струйкой текла слюна. Сообразив, в чём дело, он понёсся к главному лекарю, но когда они вдвоём подбежали к Каланару, его обмякшее тело уже лежало неподвижно. Первый министр умер от сердечного приступа! — эта весть быстро разлетелась по замку.

Недолго думая, король вызвал к себе Алатана и возложил теперь уже на него обязанности первого министра. Алатан вежливо поклонился и сказал:

— Спасибо за оказанную честь, но я вынужден отказаться от этой должности.

— Ты мстишь мне, потому что я когда-то лишил тебя этого звания?

— Нет, мой король. Если вы избрали вместо меня другого, значит, на то была ваша воля, таково было ваше видение всей ситуации на тот момент. Но сейчас, по прошествии долгих лет, я могу честно сказать вам: вся магия в королевстве сведена почти к нулю. Вы сами подписывали приказы, которые запрещали магам заниматься колдовством и обучать ему молодёжь. Теперь в королевстве только старики умеют творить заклинания и управлять драконами в полёте. Драконы тоже предоставлены сами себе, и чтобы обучить их полётам с магами, нужна не неделя, а минимум пять лет. Я давно собираю сведения о магах Королевства песков. То, что они там создали и создают с помощью магии, приводит меня в ужас. Они стали использовать магию во зло; калеки, которым удалось выжить после их опытов, едва не умирают ещё раз, заново рассказывая, каким пыткам и мукам их подвергали. Первым министром у них — колдун Данкор из ордена Ацин, он сам умеет очень многое. Говорят, он убил несчетное количество магов, забрал все их знания и соединил в себе; говорят, он сделался настолько сильным, что во всех королевствах и дальше не найдётся ему соперника. Говорят, наконец, что теперь его целью стали драконы — он хочет искупаться в их крови и стать бессмертным. Мы и всё наше королевство обречены.

— Ты смеешь меня пугать?!

— Нет, мой король. Я слишком слаб и стар, чтобы вести за собой армию.

— Тогда эту армию поведёт мой сын. Приказываю тебе, чтобы к концу этой недели были собраны все маги, живущие в нашем королевстве. Драконов я созову сам.

Алатан низко поклонился и вышел из покоев короля. Он шёл длинными коридорами в кабинет, когда-то давно им покинутый. Шёл не спеша, на ходу обдумывая, кого из магов других государств можно привлечь к этой войне, но с каждым шагом всё ясней понимал, что никто не захочет ввязываться. Зайдя в кабинет, он сразу направился за ширму, где на столе стоял волшебный шар. Возложив на него руки, сосредоточился и стал вызывать из памяти всех магов, которых помнил или когда-то встречал. Выудив из памяти образ каждого, он мысленно передавал сообщение о начале войны и приказ явиться в течение суток во дворец. На всё это у него ушло около пяти часов. Выбившись из сил, Алатан упал в кресло, чтобы хоть немного передохнуть. Ещё нужно было найти старые книги с заклинаниями.