(ветхая) Редкая красавица для чудовища

Глава 1

Ринулась спасать внучку, а очутилась в магическом мире и молодом теле. Все бы ничего, да новоиспеченные родственнички решили принести в жертву.

Меня? Чудовищу?!

Это вы зря!

Имея жизненный опыт, можно славно устроиться где угодно. Мудрая женщина везде пригодится, с любым договорится. Хоть с чудовищем. Ну, и что, что рога и копыта. Главное, в мохнатой груди скрывается золотое сердце. И глаза красивые. Да и вообще внешность…

Так, а что здесь происходит? Мне кто-нибудь объяснит?!

***

Говорят, нет ничего хуже, чем ждать или догонять.

А я отвечу: есть!

Хуже всего ждать, чтоб тебя догнали. Считать минуты до того мгновенья, когда за тобой придут, возьмут за руку и уведут…

В новую жизнь?

Возможно. Но это не точно. Неизвестно, что там, по ту сторону. Никто еще не возвращался, чтобы рассказать. Но все лучше, чем лежать в постели унылым бревном, понимая, что никто не выстругает из тебя нового Буратино. А сама ты с трудом поднимаешься лишь для того, чтобы совершить простейший ритуал похода от спальни до туалетной комнаты.

Мое время пришло. На чудо надеяться не стоит.

Именно так сказал лечащий врач, осмотревший после аварии. О полном восстановлении не идет и речи. Возраст велик. Семьдесят пять — это вам не ягодка опять, а чернослив с твердой косточкой. Именно она, эта самая твердая косточка, не дала мне погибнуть. Привычка выживать в любых условиях и вопреки всему сработала и на этот раз. Угодив под колеса, я каким-то чудом вернулась в сознание. Виновник «торжества» вообще в полном порядке. Ни он, вылетевший на красный свет на пешеходном переходе, ни его дорогой внедорожник, не пострадали. Целехоньки оба. Только я поломалась в нескольких местах, да трость, моя верная подружка, прослужившая верой и правдой пять с лишним лет.

Вот такие дела…

Из больницы выписали спустя неделю, передали на руки родственникам. Теперь им приходится нянчиться со мной как с маленькой. Кормить чуть ли не с ложечки, лекарства давать да перевязки делать. И тоже ждать…

Нет, они у меня прекрасные. Сноха-золото. Сын единственный и горячо любимый. Внучка умница да красавица. Совсем как я в молодости. Да только не хочется быть для них обузой. Мне это все как ножом по сердцу. Каждое утреннее пробуждение воспринимается не как чудо, а как непосильная ноша. Волей-неволей ждешь, когда же все это завершится. Сил моих больше нет.

Откинув с груди одеяло, я тяжело выдохнула.

Нет, сейчас еще не утро. За окнами совсем темно. С трудом повернув голову, я посмотрела на часы: близится полночь. Так чего ж это мне не спится? После тех убойных таблеточек обычно отключаюсь как убитая.

Нет, что-то здесь не так…

Тело у меня переломано, но с сознанием порядок. Был до этого момента. А сейчас слышатся какие-то голоса. Как будто ходит кто-то по дому. Вон, половицы скрипнули. Аккурат возле комнаты внучки.

— Машенька!.. — окликнула я сноху.

Позвала сына, потом внучку. Громко и несколько раз. Но никто не отозвался, хотя обычно прибегали по первому зову. Стоило повернуться мне неловко, как тут как тут.

Меж тем посторонние звуки не исчезли.

Теперь я отчетливо слышала хриплый голос, говоривший на каком-то странном тягучем наречии. Точно молитву читали. Или заклинание.

Решительной я была всегда. А уж теперь, когда дело касалось любимой внучки, так и поломанное тело не помеха. Кое-как поднявшись, оперлась на ходунки и, проклиная себя за медлительность, двинулась на звук.

И что же увидела?..

Над спящей беспробудным сном внучкой склонилась дряхлая седая старуха в темном балахоне. Когти черные к девичьему лицу протянула. Шамкает гнусное тонкими сморщенными губами:

— Подойдет, подойдет… Влюблена по уши, значит, не сможет. Ха-ха-ха… Будет тебе, Флориан, от меня еще один подарочек.

Кто такой Флориан, я понятия не имела. Но о том, что внученька влюблена по уши, знала прекрасно. У нее через два дня свадьба, вообще-то. С любимым молодым человеком. Жаль, до правнуков не доживу.

Гостью я тоже признала.

А как нет-то? Седая, косматая, сморщенная, в балахоне. Все сходится. Косы, правда, нет при себе, да и пес с ней. Знать, обронила где-то. Только вот о том, что у этой дамы может обнаружиться деменция, я не предполагала. Ей забывать и путать никак нельзя. Ладно, я. А она-то на кой? Непорядок!

— Куда ты, дура эдакая?! — не сдержалась я. Голос — это, пожалуй, то единственное, что работало у меня безотказно. — Не смей внучку трогать! Совсем, что ль, ослепла? За мной надо было идти. За мной! Вот она я, тут, перед тобой. Меня и бери!

Я на сто процентов была уверена, что пришли по мою душу.

Именно потому, что ждала и была готова.

А если бы и нет, все одно ринулась спасать внучку от мрачной проходимицы. Не видать ей, косматой, моей красавицы, как собственных ушей.

Глава 2

Не так уж это и страшно.

Как будто крепко заснула, а когда очнулась…

Голова кружилась ужасно. Веки отяжелели, будто налились свинцом. Вовек не приподнять. Дышать получалось с трудом. Точно могильный камень опустили. Единственное, что работало исправно, так это слух.

— Очнулась, дрянь такая, задышала! — Это, видать, про меня. Чья-то тонкая, но грубая рука схватила запястье. Прощупала пульс. — Ишь, чего придумала, отравиться. Нет уж, не выйдет. Все равно достанется Чудовищу!

Из моей руки вытащили какой-то сосуд. Лишь в этот момент я поняла, что сжимала в ладони склянку с острыми гранями, напоминающую старинный пузырек из-под духов. Или яда, судя по разговорам. Вот только увидеть своими глазами не получилось. Не удалось даже моргнуть, не говоря о большем.

И пошевелиться не сумела, как ни старалась.

— Спасибо тебе, Кукуцаполюшка, — заискивающе повторил все тот же женский голос. Слащавый и неприятный. — Если бы не ты, пришлось бы мне возвращать золото. А этой дряни замену искать. Вот, это тебе. В благодарность. За то, что снова помогаешь.

Послышался звон монет.

Некую Кукуцаполю щедро наградили… За то, что я очнулась?

Вот только травиться у меня намерений не было.

Да и имя врача какое-то странное. Никогда такого не слышала. Боюсь представить, что оно может значить. «Кукуруза — царица полей»? «Цапля посреди поля, которая немного… скажем так, не в себе?» Н-да, даже для предсмертного берда это, пожалуй, слишком.

А какое золото и добро брали? У кого?

Кто вторая женщина с противным голосом?

Где, в конце концов, мои родственники? Почему меня окружают непонятные личности. И вообще: я уже на том или еще на этом свете?

— Пришлось с ней повозиться, — раздался возле меня еще один голос. Тот, которым говорила старуха возле постели моей внучки. Так это и есть она, Кукуцаполя?! — Делай свое дело, Руата, пока она окончательно не очухалась. Не то еще чего учудит, глупая девка.

— А Флориан не осерчает, что она того, без сознания? — поинтересовалась Руата. Та самая, с молодым, но неприятным голосом. — Примет ли такую жертву? А если кто из соседей заметит? Нас заподозрит… Что мы того… Самого…

— Никто ничего не поймет, решат, что в обмороке. От «счастья». А Флориан… Главное, что молодая и красивая, — прошамкала Кукуцаполя. — Спящую еще приятнее будет… Другая с ним и не согласится. При его-то внешности.

Старуха злобно расхохоталась.

Руата вторила ей ехидным смешком.

Так, подождите-ка. Имя Флориан я уже слышала. А вот про жертву не понятно. Тем более молодую и красивую. Неужели эти две гадины таки умыкнули мою внучку?

Ну, я вам сейчас!..

Пошевелиться не вышло. Опять. Зато получилось промычать нечто угрожающее. Как мне показалось, каким-то подозрительно свежим и мелодичным голосом. Точно не моим.

— Ой… — спохватилась Руата и, судя по звуку, отпрыгнула от того места, где я лежала. — Чего это она? Если будет так делать, Флориан точно рассердится.

Да плевать мне, кем бы он ни был! И каким бы ни был.

Внученька моя где?

Сопротивляясь навалившейся тяжести, я снова постаралась подняться. Но не тут-то было. Мне на лоб легла сухая старческая рука. Следом ко рту поднесли сосуд с чем-то едким. Влили это в рот и, зажав нос, заставили проглотить.

Выходит, я не умерла.

Иначе бы не испытывала насущную необходимость дышать. И не почувствовала бы жжения в горле. Следом головокружение усилилось. Звуки стали едва различимыми. Будто отдалились.

А потом и вовсе — пробел в памяти.

Последнее, что я почувствовала, — как меня переложили на что-то твердое. Вроде носилок. Затем поволокли в неизвестном направлении.

Снова проснулась я от совсем других ощущений.

Головокружительно пахло лесными травами и цветами. Солнышко ласково касалось лица и тела, а легкий свежий ветерок обдувал приятной прохладой. Вокруг щебетали птицы, словно приветствуя своими радостными трелями. На долю секунды я почувствовала себя невероятно счастливой. Как будто очутилась в сказке.

Но следом появилось стойкое ощущение того, что на меня кто-то смотрит.

Пристально и неотрывно. Так, что стало несколько не по себе.

Медленно открыв глаза, обнаружила себя лежащей на лесной поляне. В окружении изумрудной зелени и цветочков. Птички щебечут. Облачка пушистыми барашками плывут по небу. Красота-то какая. Глядела бы и глядела.

Вот только отдыхала я не в одиночестве.

Присев на корточки, меня внимательно рассматривало чудовище. Самое что ни на есть настоящее. Тело его покрывала густая шерсть, переливающаяся всеми оттенками зеленого, словно листья деревьев в весенний день. На голове красовались изящные рога, напоминавшие ветви древнего дуба. Копыта блестели, точно драгоценные камни. Лицо его…

Лицо оказалось человеческим.

С гармоничными и пропорциональными чертами, высоким лбом, темно-зелеными дугами бровей. Его можно было бы назвать красивым, но впечатление немного портила густая борода, в которой запутались еловые иглы.

Глава 3

— Он самый, — представилось чудище и отвесило поклон. Насмешливый, как мне показалось. — Как спалось?

— Слишком крепко, — призналась я и невольно провела плечами, как будто смахивая остатки ядовитой сонливости.

Осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, куда меня затащили. Вроде бы лес как лес, но довольно странный. Непривычный. Бывать в таком мне прежде не приходилось. Разве что в чудесном сне.

— Ты здесь не по своей воле, — это был не вопрос, а утверждение. Произнеся его, Флориан как будто расстроился. Уголки губ уныло опустились, брови сошлись над переносицей, а взгляд стал пустым и отстраненным. — Кто это сделал? Родственники? Муж?

Хотела бы и я знать ответы на эти вопросы.

— Не помню, — призналась как на духу.

Опустилась на траву и, обняв колени, посмотрела на чудовище снизу вверх. Интересно, он здесь один такой? Или весь странный лес населен подобными существами? Кто он вообще? Никогда о подобных существах не слышала.

Рассматривая, я заметила, как его взгляд переменился. Из отстраненного стал внимательным. Брови взлетели, а губы дернулись, как будто пытаясь улыбнуться. Именно пытаясь. Потому что улыбка получилась натянутой и больше похожей на оскал. Как будто Флориан привык пугать, но не вызывать расположение.

— Ты меня совсем не боишься, — констатировал он. — Поразительно. Если бы тебя околдовали, я заметил. Как тебя зовут, красавица?

Еще один хороший вопрос.

Теперь я отчетливо поняла, что девушка, в чье тело я каким-то невероятным образом угодила, погибла. Отравилась, дабы не достаться рогатому чудовищу. А старая Цапля, точнее, Кукуцаполя, заменила ее мной. Руата, кем бы она ни приходилась девушке, сообщница в этом черном деле. Притом заменить неизвестную девицу собирались моей любимой внучкой. А я под горячую руку попала. Но это прекрасно. Уж лучше пусть это чудовище меня возьмет, чем внучку.

Хм…

Интересно, а с какой вообще целью ему приносят жертвы? Я ведь, определенно, не первая. Может, у этого рогато-мохнатого имеется свой гарем в лесном тереме? Или он, вообще, питается юными девственницами?

— Катерина, — представилась настоящим именем.

Едва успела одернуть себя и не назваться Екатериной Ивановной. Вот бы Флориан удивился, узнав, кто ему достался. Вовсе не невинная овечка, а зубастая волчица в юном теле. Недаром у меня прежде фамилия была говорящая. Волкова. Я и распад СССР пережила, и лихие девяностые. В лесу и подавно выживу. Надо только с Флорианом этим определиться. Понять, чего он от меня хочет и чего ждет. Может, и не сожрет. Мужик то ничего, ну и что, что с рогами и копытами? Зато сразу ясно, что чудовище, а не спустя двадцать лет.

— Катерина, — произнес Флориан, точно пробуя мое имя на вкус. — Необычное имя. Но красивое. Тебе подходит. Да и сама ты… — Он снова пристально всмотрелся в мое лицо, и я вдруг почувствовала подозрительное жжение в области груди и висков. Как будто солнышком напекло. — И сама ты необычная. Не закатываешь истерики. Не падаешь в обмороки. Не пытаешься убежать. Не плачешь и не просишь пощады. Неужели тебе ни капельки не страшно?

Настал черед мне усмехнуться.

Убежать? А куда? Петлять по лесу, точно заяц, удирающий от хищника, не имея представления о местности, самоубийственно. Тем более босой. Тут, пожалуй, и другие хищники водятся. Волки, к примеру. Настоящие. Получается, удерешь от одного и очутишься в пасти другого. Истерикой делу не поможешь. Плачем тем более.

— Немного страшно, — призналась я. Склонила голову набок, внимательно наблюдая за реакцией Флориана. Подмечая каждую мелочь. — Скажи, для чего тебе девушки? Ты их ешь или еще что?

Мои прямота и откровенность поставили чудовище в тупик.

Несколько секунд он непонимающе хлопал глазами, а потом вообще потер их кулаками. Как будто не мог поверить, что я настоящая, а не приснилась ему.

— Есть я тебя не буду, — признался он наконец. Как будто смущенно. — Я вообще не питаюсь мясом. Знай: кто бы ни принес тебя в жертву, сделал он это напрасно. Я уже тысячу лет не выхожу к людям и не помогаю им.

— Ого, — выдохнула я. — Получается, я могу быть свободна?

Хах, выходит, зря Цапля с Руатой старались, не будет им плюшек от чудовища. Но и девушка, моя предшественница, погибла зря...

— Не совсем, — укоризненно возразил Флориан. — Тебя отдали мне в жены, Катерина. Ближайший год ты не сможешь покинуть Волшебный лес Кундана. Даже выйти за его пределы без моего разрешения. Но, так и быть, если будешь и дальше вести себя благоразумно, помогу выжить и обустроиться. Одарю щедро.

Сказал и подозрительно прищурился.

Я молчала, обдумывая услышанное. Выходит, предшественница моя травилась не зря. Она явно знала больше и о Волшебном лесе, и о его чудовище. И уж точно не собиралась быть благоразумной. Знать бы еще, что сам Флориан подразумевает под этим.

— Ну же! — потребовал вдруг Флориан командным тоном, вырывая меня из размышлений. — Начинай!

— Что именно? — не поняла я.

Если он ждет, что я обрадуюсь и брошусь ему на шею, то это он напрасно. Пока не проясню все, благодарить не стану. Не за что пока.

Глава 4

— Давай так, — начала, окончательно разрушая образ молоденькой и наивной малышки. — Меня усыпили и притащили к тебе насильно. Сам знаешь. Понял с первого взгляда. Или со второго. Не важно. Главное, что понял. Так вот: ни о каком браке не может идти и речи. То, что есть не будешь, это хорошо. Но и помогать при таком раскладе не надо.

Флориан неверяще похлопал глазами. Нахмурил кустистые брови и, переступив с копыта на копыто, склонился надо мной. Протянул руку, желая коснуться щеки. Ладонь была сильной, загорелой и практически лишенной растительности. Впечатление ничуть не портили медного оттенка когти. Последние явно не принадлежали хищнику. Потому что были короткими и аккуратными.

Но все же я уклонилась от этой нечаянной ласки.

Хмыкнув, Флориан выпрямился во весь рост и горделиво качнул рогами. Теперь, когда голова его повернулась под нужным углом, я сумела рассмотреть уши. Заостренные, как у эльфа, и довольно изящные.

Хах, вот уж не думала, что увлечения внучки мне когда-то пригодятся.

Это она любила читать про вечно юных красавчиков эльфов. У них там с подружками даже какой-то клуб был по интересам. Вот только ни рогов, ни, тем более, копыт у эльфов не встречалось. Такой экземпляр точно не понравился бы внучке. Тем более что ее жених был как раз высоким, стройным блондином, а не зеленоволосым рогачом.

— Отказываешься, значит, — констатировал Флориан.

Медленно кивнула в ответ.

Замужем я уже бывала. По молодости, по глупости, по большой любви. Потом повзрослела, поумнела и поняла, что идеальным мой избранник был только на словах. На деле же оказался не надежной стеной, а покосившимся дырявым плетнем с непомерными амбициями и замашками деспота. Насилу ноги унесла. Единственное хорошее, что дал мне муж — так это любимого сынишку. Вот из него получился настоящий мужчина. Заботливый и способный нести ответственность не только за себя, но и за семью.

А этого, простите, Флориана, я впервые вижу.

Сожрать девушку можно ведь не только в физическом смысле, но и в моральном. А ну как напьется это чудище березового сока и начнет гонять по лесу. Нет уж, благодарю покорно, нам таких не надо ни даром, ни с несметными богатствами.

Вновь потеплело в висках, и я приложила к ним ладони.

Да что же это творится-то такое?

— Березовый сок вкусный и полезный, — заверил меня Флориан. Губы его дернулись в усмешке. — Но бегать после него по лесу совершенно не хочется. Лучше полежать на травке и послушать лесных птах. Можно не в одиночестве.

Ах, вот оно что!..

Этот рогатый, оказывается, может читать мысли. Вот откуда это подозрительное жжение в груди и тепло в висках.

— Подслушивать нехорошо, — высказалась я. — Подсматривать сокровенное тем более.

— Ты так ярко думала, что я не смог удержаться, — возразил он.

И расхохотался, запрокинув голову.

Смех его был искренним и заразительным. Полагаю, Флориан тоже умел мыслить ярко и додумал то, что не успела я. Возможно, со своими какими-нибудь вариантами. Он смеялся так, что плечи подрагивали, а мышцы шеи напряглись. Это напряжение было едва заметным, но придавало смеху особую глубину и выразительность. В уголках прекрасных голубых глаз выступили слезы.

Я невольно улыбнулась. Уж очень смех чудовища оказался заразительным.

— Прости, — примирительно проговорила я. — Не хотела тебя обидеть.

— Ты не обидела, — возразил Флориан. Кончиками пальцев промокнул уголки глаз и провел ладонью по лицу, словно окончательно смахивая с него насмешку. — В сравнении с тем, о чем думали другие, это сущий пустяк. Ты самая необычная из всех подношений.

— Можно вопрос? — спросила я, вздохнув. — Что случилось с прежними твоими женами? Они все согласились на замужество?

— Куда там… — хмуро и немного раздраженно бросил Флориан, дернув копытом. — Последняя падала в обморок, когда видела меня даже издалека. Но год в лесу прожила как полагается. За что была вознаграждена, а после отправилась домой. С богатым приданым быстро нашла себе мужа. Обо мне забыла, как о страшном сне. Да и я о ней.

— Вот как, — произнесла я с сочувствием. То, что никакое он не чудище, было понятно сразу. Теперь же я испытывала жалость к этому необычному и крайне одинокому мужчине. Поживешь столько один в лесу — невольно озвереешь. — Неужели ни одна из девушек не выказала тебе расположения? Не затронула твое сердце.

— Нет! — ответил он слишком быстро и слишком поспешно. При этом на его лице отразилось такое страдание, словно сердце разорвалось от боли. — Была. Очень давно. Я тогда тоже был другим. Это все неважно! Не спрашивай больше!

Он не разозлился, но заметно разнервничался.

— Как скажешь, — примирительно сообщила я.

Несколько минут мы молчали.

Я думала о своем. Он, полагаю, тоже.

У меня в голове пробегали варианты дальнейшего развития событий. Замуж я не собиралась. Это факт. Ни за чудовище, ни за кого-то другого. Да и сам Флориан, пожалуй, не отошел от прошлых отношений. Кто-то из девушек обидел его. Задел очень сильно. Не исключено, что после этого он стал замкнутым и вредным. Вон, и людям помогать отказался даже за подношение в виде меня. То есть прекрасной девы с чужой душой.

Глава 5

— Опять за свое? — спросила я, впрочем, без злости или раздражения.

Флориан чем-то напомнил мне дикого любознательного лиса, впервые увидевшего человека. Приблизиться опасается, но узнать больше хочет. Вот и использует единственный проверенный способ. Магию. Кем бы он ни был прежде, навыки общения это чудовище утратило. А желание чувствовать чью-то близость, нет.

— Очень интересные мечты, — заметил Флориан. Лицо его задумчиво вытянулось, а голубые глаза сверкали, как драгоценные сапфиры. Кажется, мне снова удалось его развеселить. — Но очень скромные.

Если он про домик, то все верно.

— А куда мне больше? — спросила, пожав плечами.

Содержать хоромы в условиях дикого леса — то еще мероприятие. Помыть полы — уже проблема. Особенно если придется таскать воду из ближайшего озерца. Если таковое найдется. Стоит представить, как идешь с ведрами и коромыслом на другой край леса, как сразу спину ломит и шею. Хорошо бы водопровод иметь. На худой конец, колодец.

— Хм… — еще больше задумался Флориан. Постучал указательным пальцем по губам, как будто прикидывая в уме нечто важное. — Интересная конструкция. Никогда такую не видел.

— Это ты про коромысло или про колодец? — догадалась я.

К гадалке не ходи: снова влез в мои мысли. Вот чудище окаянное.

— Не понимаю, зачем нужны такие сложности, если есть магия, — многозначительно изрек он.

— О-о-о… — настала пора мне удивиться. — То есть магией можно не только усыплять юных дев, чтобы утащить в лес, но и творить что-то полезное? Таскать воду, например. Или разжигать огонь.

— Конечно, — согласился он. — Бытовой магией, пусть самой элементарной, пользуются многие. Но твой интересный подход мне нравится, придумай что-нибудь еще, а?

— С удовольствием, — согласилась я. — Только хотелось бы сделать это в одиночестве. Ты, может быть, не в курсе, но вторгаться в чужие мысли очень некрасиво. Я бы даже сказала — преступно.

Не знаю, что творится в этом мире, но в моем за такое никто бы по голове не погладил. Скорее, рога пообломал при попытке влезть в чужие головы. Есть у меня предположение, что люди во всех мирах одинаковы. Если не во всем, то во многом. Неважно, есть у них доступ к магии или нет. Но вот личное пространство, особенно свои секреты и тайные мысли, они предпочитают держать подальше от посторонних.

Подтверждением моих выводов стало то, что Флориан изящно поклонился (что довольно любопытно при его-то массивной комплекции)…

А после исчез.

Вот только что стоял на этом самом месте, и вдруг будто испарился. Даже следов не осталось ни на земле, ни на траве. Чудеса, да и только. От неожиданности я потерла глаза и, вскинув голову, посмотрела на солнышко. Оно как раз вошло в зенит.

«А не напекло ли мне головушку?» — подумала ошалело.

Может быть, и не было никакого чудовища? Привиделось все? Или это вообще так действуют какие-нибудь препараты, что дают мне в реальном мире. Вдруг все происходящее — только плод воображения. И этот лес, и его странный обитатель.

Подготовилась к тому, что вскоре меня «выдернет» в реальность.

Отойдет какая-нибудь дикая заморозка. И очнусь в больничной палате под капельницей. Или не очнусь вовсе. Такое могло бы случиться. Вполне.

Но не случилось.

Время шло, а «возвращение в себя» не наступало. Пользуясь моментом, я бродила по лесу и осматривалась. Что удивительно, ступни, выглядевшие хрупкими и нежными, спокойно ступали и по мху. И по траве. И даже по мелкому песку вперемешку с камнями. При этом я не испытывала ни малейшего дискомфорта.

Но это лишь малая часть волшебства.

Гораздо интереснее был сам лес. Светлые березняки здесь сменялись темными ельниками, создавая неповторимые пейзажи. Корабельные сосны тянулись к небу. Лесные поляны устилали зеленые ковры мхов и серебристых лишайников. Вересковые заросли сменялись песчаными дюнами на берегах рек.

И это еще не все.

Кроме привычных деревьев и растений, увидела я и другие. Те, чьи стволы и ветви излучали мягкий золотистый свет, наполняющий все вокруг теплом и радостью. Те, чья кора испещрена загадочными символами, меняющимися каждую секунду. Или те, чьи цветы похожи на яркие фейерверки, взрывающиеся всеми цветами радуги. Такого в обычном мире точно не увидишь. Каждый цветок здесь имел свой уникальный цвет и форму. Были и нежно-розовые бутоны, и ярко-желтые лепестки, и даже фиолетовые цветы с серебристым отливом. Когда дул ветерок, цветы начинали будто танцевать в воздухе, создавая невероятное, завораживающее зрелище.

Когда желудок напомнил о своем существовании голодным урчанием, мне на глаза попалось еще одно деревце. С раскидистыми ветвями и серебристыми листьями. Крупные, размером с внушительный мужской кулак плоды, выглядели как небольшие буханки хлеба. Или, скорее, булочки. Аромат имели схожий, да и вкус тоже. С найденной горстью малины вприкуску — вообще пища богов.

Разместившись прямо под раскидистым хлебным деревом, я устроила перекус. Одной «булочки» хватило, чтобы утолить голод и восстановить силы. Но только я собиралась покинуть приветливое место, как услышала хруст ветки сверху. Следом на меня свалилось нечто круглое, легкое и мягкое. Точно облако пуха.

Глава 6

— Тебе не страшно, Катя? — спросило существо, приоткрыв один глаз.

— А должно быть? — уточнила я с мягкой улыбкой.

Меж тем существо вольготно разлеглось на моей ладони, подставив пузико. Он-то меня точно не боялся.

— Обычно люди пугаются, увидев духа дерева. Девчонки вообще визжат. Почему-то думают, что мы заберем у них красоту и молодость. А нам оно зачем? У нас, своя прелесть кругом. Ты глянь только, Катя. Какой простор! Какие краски! Сколько растений!

Осмотревшись вокруг, я признала правоту лесного духа.

— Меня зовут То-То, — представился он. — Ты хорошая, Катя. И добрая. Иначе бы нас не увидела.

— Нас? — уточнила я.

В этот же момент до моего слуха донеслись смешки и тихие, едва различимые перешептывания. На чужом языке. Но при этом понятном мне. Вскинув голову, я заметила в высоких ветвях хлебного дерева других лесных духов. Одни с любопытством таращились на меня глазками-пуговками. Другие прятались за широкими листьями и плодами.

— Здравствуйте! — я поприветствовала всех.

Чем вызвала небывалый восторг у нового дружка.

— Хранитель Флориан правильно сделал, что разрешил тебе остаться, — заметил он. — И то, что сделал для тебя дом. Мне даже не жалко для тебя моего дерева. Хотя оно было мои любимым.

Последние слова он произнес с некоторой грустью.

— Твоего дерева? — переспросила я.

Неужели из-за меня лишили дома этого малыша? Хотя…

Какой же он малыш?

Духи леса явно существа волшебные и древние. А Флориан — он, оказывается, Хранитель этого места. Кто-то вроде босса над другими волшебными существами. И сдается мне, что То-то упал на меня неспроста. Кто-то его подкинул. Или заставил на меня спрыгнуть. Это была проверка на прочность.

Вдруг показалось, что где-то рядом раздался смех самого Флориана. Как будто даже довольный. Рад, что я справилась с испытанием? А он другого ожидал?..

— Чтобы что-то взять, надо что-то отдать, — мудро заметил То-То. — Но мое дерево все равно было уже старым и скоро совсем бы иссохло. Хранитель подарил ему новую жизнь. Идем, я покажу.

Не дождавшись моего ответа, То-То прытким мячиком поскакал по ветвям. Изредка оглядывался, дабы убедиться, что следую за ним. Я едва поспевала, до того шустро передвигался дух дерева. Но это было весело. Бежать босиком по тропинке, чувствуя, как мягкий желтый мох пружинит под ногами. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, оставляя на земле причудливые узоры, касаясь моих щек и путаясь в волосах. В воздухе витал аромат зелени и свежести.

Все это казалось сном.

Прекрасным сбывшимся сном.

Я бежала все быстрее, наслаждаясь мгновением. Свободой и легкостью. Казалось, что могу делать это вечно, не останавливаясь ни на секунду. То-То, словно подбадриваемый моим восторгом, принялся стрекотать на манер кузнечика и увеличил скорость.

Вот впереди показался просвет, и я выбежала на поляну. Остановилась.

То-То прыгнул мне на плечо и прижался к шее, как ласковый котенок.

Здесь было еще красивее, чем в остальном лесу. Высокие деревья создавали над головой зеленый с золотистыми проблесками купол, защищавший от палящего солнца. Внизу росли кусты и цветы, казавшиеся яркими пятнами на фоне желто-зеленого ковра.

В центре этого великолепия расположился Дом.

Именно так, с большой буквы. Стены, сложенные из массивных бревен. Черепичная крыша, напоминающая чешую дракона. Резные наличники на окнах украшены замысловатым узором. Из кирпичной трубы не идет дым, но уже то, что она есть, это славно.

— Нравится? — спросил То-Тошка.

— Очень, — призналась я и тут же добавила: — Но мне жаль, что тебе пришлось отдать свой дом, чтобы получился мой.

К тому же, одним деревом тут явно не обошлось. Только если Флориан обладает непревзойденной магией, тогда все вполне объяснимо.

— Ничего, найду другой, — признался То-То. — В волшебном лесу много деревьев. Всяких разных. Даже магических. Хранитель Флориан разрешил мне выбрать любое свободное.

— Знаешь, что, — предложила я, пересаживая духа на ладошку и поднося к глазам. — Я не много знаю о вас и Волшебном лесе. Точнее, не знаю ничего. Но предложу. Вдруг, ты захочешь остаться со своим деревом и разделишь дом со мной? Вдвоем как-то веселее. К тому же, я мало что знаю и не отказалась бы от парочки советов по выживанию. В ответ обещаю о тебе заботиться и не докучать лишними вопросами.

То-Тошка несколько раз моргнул, прежде чем ответить.

— Ты это взаправду? Хочешь пригласить меня в дом?

— Да, — твердо и уверенно призналась я. — Если ты, конечно, этого хочешь.

— Очень! — То-Тошка соскочил с ладони и завертелся на месте, подпрыгивая и издавая переливчатые звуки. — Идем. Идем же скорее. Не терпится посмотреть, что там придумал для нас Флориан.

Дверь дома украшали резные узоры, изображающие чудесных зверей и птиц. Толкнув ее, я оказалась в просторной комнате, наполненной светом. Как будто кухня, но кухня из прошлого. Века, эдак, из девятнадцатого. В центре располагалась настоящая печь, главная достопримечательность. Не абы какая, а с изразцами, выполненными в растительном стиле. Вокруг печи — столы для приготовления пищи и скамейки.

Глава 7

Неужели жених пожаловал?

Только зачем ему, горемычному, рогами долбиться и выть так жалобно? Тем более, что дверь-то не закрыта. Странно…

Решив не лезть на рожон, для начала выглянула в окно. А то, мало ли, какие сюрпризы хранит сам Волшебный лес и его Хранитель в частности. Вдруг, последний с наступлением вечера превращается… Даже не знаю. Учитывая его внешность, превратиться в чудовище ему не грозит. Уже нет. Разве что характер портится и буйство проявляется. В этом случае все совсем плохо. Потому что если от рогатого буяна еще можно спрятаться за дверями, то от волшебного на всю голову — не стоит и пытаться. Ежели он умудрился отгрохать двухэтажный дом из единого дерева, то разнести его в щепки того проще.

Хорошо, что тревожные рассуждения и страхи оказались лишними.

А гость — самый настоящий. Вернее, гостья.

Никакое это не чудовище и, тем более, не Хранитель Флориан. К крыльцу пожаловала корова. Измученная, едва стоящая на ногах и с раздутым выменем. Видать, отбилась от стада да затерялась в лесу Буренушка. А к дому потому и подошла бесстрашно, что надеялась на помощь.

— Сейчас-сейчас, милая!.. — объявила я.

Коровку утянула на задний двор, под навес. Ласково погладила, успокаивая. Буренка смотрела доверчиво. В больших карих глазах, опушенных темными ресницами, появились слезы. Давно, видно, бродит в одиночестве. Истосковалась по заботе и ласке.

— Ну, что ты, моя хорошая, — произнесла я, поглаживая пятнистый бок. — Все будет хорошо. Ты в надежных руках.

При ближайшем осмотре стало понятно, отчего корова при малейшей возможности убежала в лес. Не от хорошей жизни у доброго хозяина. Во-первых, Буренка была худой настолько, что ребра торчали. А во-вторых, на красивой шкурке буро-рыжего окраса остались очевидные следы жестокого обращения. К ним добавились царапины от веток, видно, коровка блуждала немало и пробивалась через густые заросли чего-то колючего. Может статься, и от хищников пришлось уносить ноги.

— Нам нужна вода, — рассудила я вслух. Глянула на притихшего То-Тошку: — Не знаешь, где взять?

— Озеро недалеко, — поведал он. — Но в кухне есть странная штука. Очень-преочень странная. Но я всем домом чувствую, что в ней должна быть вода.

Очень-преочень странной штукой оказалось коромысло.

Не то, которое знаю я. А то, которое взял за основу магического механизма Хранитель Флориан. Подсмотрев мои мысли, он, скажем так, значительно усовершенствовал изобретение из моего мира. Коромысло с двумя ведрами на концах было установлено на деревянный постамент, напоминая чем-то огромные весы. В действие все это безобразие приводилось поворотом ручки. Крутанул раз — и первое ведро опустилось, будто погрузившись в невидимый колодец. Вот тебе и водичка. Чистейшая, ключевая, холодненькая. Еще поворот — и второе ведро тоже наполнилось водой. Горячей, к моему восхищению!

Первым делом я вымыла и насухо вытерла вымя Буренки. Переполненное молоком, оно доставляло рогатой сущие мученья. На ее счастье, еще в детстве бабуля научила меня дойке. Пальцы, пусть и чужие, прекрасно справились с этой задачей. Начала я медленно, понимая, как непросто сейчас приходится коровушке. Но она мужественно терпела, а вскоре испытала облегчение. И даже промычала что-то благодарное.

— Ну, вот, так-то лучше, — согласилась я.

В завершение провела завершающий массаж вымени. Убедилась, что все молоко вышло и не будет застоя. После этого напоила корову и скормила ей несколько плодов хлебного дерева. А пока она ела, протерла ее теплой водой и обработала раны. На самые глубокие, за неимением других лекарственных средств, наложила кашицу из подорожника. Этот растительный антисептик еще никому не вредил.

Поев, корова улеглась на подготовленную подстилку и блаженно прикрыла глаза, расслабилась, поняв, что здесь ее никто не обидит.

— Отдыхай, милая, — улыбнулась я. — Поспи.

Нам с То-Тошкой на ужин досталось молоко. Много молока. Часть мы выпили, закусив плодами хлебного дерева, а оставшееся я поставила в кувшине ближе к теплому боку печи. Через пару дней можно будет сделать отличный домашний творог.

Кстати, о печи.

Грелась она вовсе не от огня и совершенно не требовала дров. Разумеется, Хранитель Флориан не позволил бы мне губить его прекрасные деревья. Вместо этого в плетеной корзине лежали торфяные брикеты. Маленькие и довольно необычные. Полагаю, сделанные с помощью магии. Горели они поразительно долго и при этом не давали ни копоти, ни неприятного запаха.

То-Тошка, на правах домового, устроил себе норку на «перекрышке» печки под самым потолком. Тепло, сухо, уютно. После коровьего молока, пришедшегося малышу по вкусу, спалось ему сладко.

Я же все никак не могла погрузиться в объятия Морфея.

Ворочалась с боку на бок, отчего-то вздыхала. Потом и вовсе показалось, будто кто ходит под окнами. Вон, ветка сухая треснула. Листик пожухший хрустнул. Понятия не имею, отчего мой слух вдруг стал таким острым, но чутью я привыкла доверять. Оно меня еще ни разу не подводило.

Не став будить То-Тошку, на цыпочках вышла во двор.

И тут же услышала возмущенное взволнованное мычание Буренки.

— Ах, ты ж!.. — выдала парочку нелестных эпитетов в адрес рыжей лисицы, пробравшееся во двор. — Вот сейчас я тебе задам!

Глава 8

Девица была хороша. Ладно скроенная, моложавая. С тонкой талией, широкими бедрами и внушительным бюстом.

Хороша-то хороша, да уж больно наглая.

Никакая внешность в мире не позволяет вторгаться на чужую собственность и воровать домашний скот. Хочет свежатины, пусть дует в лес и там охотится. По-настоящему, а не нападает на беззащитную, ослабленную корову, к тому же привязанную. Слишком легкая добыча для хищницы.

Интересно, а кем эта девица оборотница Флориану приходится?

Отчего это она решила, будто Хранитель за нее непременно вступится? Имеет на то право? С какой бы это радости, а?..

Хм…

— Обязательно расскажи! — потребовала я. — И сюда больше не смей носа казать. В другой раз не с хворостиной выйду, а с факелом. Подпорчу тебе шкурку так, что Флориан родной не узнает.

Угроза подействовала.

Девица убежала, даже не обратившись в лису. В темноте только и сверкали белые пятки, да рыжие волосы разметались яркой кометой.

— Прикрылась бы, бесстыдница! — крикнула я ей вслед.

Оно и понятно, в волшебном лесу оборотница может разгуливать в чем мать родила. Не духов же деревьев ей стесняться. Зверям да птицам тем более все равно. Но Флориан…

Я ему, конечно, никто, хоть и назвалась невестой. Но то фиктивной. Ни о каком близком знакомстве и речи не шло. По крайней мере, пока. И все же появление Лисы меня взбаламутило. Точно на самом дне души остался неприятный осадок. Как ил на дне реки, мутный да вязкий.

Возвратившись в дом, я попыталась бесшумно пройти мимо спящего То-Тошки. Да не тут-то было. Малыш сидел на своей лежанке и, свесив ноги, болтал ими в воздухе.

— Кто это был? — спросил, сонно моргая.

— Лиса оборотница, — недовольно буркнула я. — Хотела Буренку нашу умять. Ну, я ее хворостиной и отходила.

— Алыску?.. Хворостиной?! — сначала ужаснулся, а после расхохотался малыш. — Вот это да! Ох, жаль я этого не видел. Это ж надо!

Алыска, значит.

Что ж, имя этой Алиске-крыске вполне подходит. Соответствует сущности.

— Да я не сильно, не бойся. Так, разок поперек хребта мохнатого стеганула. Надеюсь, это заставит ее опомниться и «в гости» больше не приходить. Хоть поспим спокойно. Ух, рыжая… — Рассердившись снова, я потрясла в воздухе кулаком. Ишь, придумала, на беззащитное больное животное нападать. Мне думалось, в Волшебном лесу царит покой и согласие. А как бы не так! — Еще и Флорианом меня пугать надумала, окаянная.

— Разбаловал он ее, — согласился со мной То-Тошка. — Слишком разбаловал. Вот она и пользуется.

— Скажи-ка мне, милок, — насторожилась я и посмотрела на малыша встревожено. — А кем приходится эта Алыска Флориану?

— Да так… — неуверенно отозвался То-Тошка. Врать он совсем не умеет. Вон, порозовел до самых пяток, несмотря на мех. — Никем. В общем-то. Давай-ка спать, Катя, утро вечера мудренее. Я устал. Утомился.

Сказал, укутался в одеяло и засопел, всеми силами давая понять, что другой информации от него не дождешься.

Да не очень-то и надо.

Плевать, с кем Флориан путается и кто ему рога наставляет. Быть может, у него полон лес таких вот «сюрпризок». Мне до этого нет никакого дела. Совершенно.

Остаток ночи прошел спокойно.

К утру все сомнения и тревоги рассеялись. Я пробудилась свежей и отдохнувшей. Деятельной как никогда. Наскоро умывшись, заплела косу. Покормила и подоила Буренку. Еще раз смазала ее раны. К слову, последние почти затянулись. Видать, и подорожник в Волшебном лесу растет непростой.

После мы с То-Тошкой позавтракали плодами хлебного дерева и ягодами. Правда, всему остальному маленький дружок предпочитал свежее молоко. Лакомство, раньше ему неведомое. Если вчера я немного опасалась, что у волшебного существа случится несварение с непривычки, то сегодня эти сомнения рассеялись. Так что молока То-Тошка выпил литра два. Не меньше.

— А не прогуляться ли нам? — предложила я домовенку.

Тот согласился, но без особого желания.

Обрадовался лишь тогда, когда я предложила носить его по лесу на своем плече. Эта затея малышу пришлась по вкусу. Он восседал теперь с таким видом, точно король на троне. А когда видел своих родственников, хранителей деревьев, вообще вскидывал головенку, всем видом демонстрируя чрезвычайную важность. Мол, смотрите: я невесту самого Хранителя приручил. Катает меня вот по лесу. Важного такого, хоть и маленького. Ценит, значит, и уважает.

Я молчала до тех пор, пока озорник не показал другому малышу язык.

— Ссажу! — предупредила честно.

— Прости, Катя, — покаялся То-Тошка. — Не удержался. Ты меня как хочешь наказывай, только молока не лишай.

— Глупыш, — ласково погладила его по голове. — Наказывать тебя я не собираюсь. Разве что воспитать немного. Молока подавно не лишу. Разве я выпью одна столько, сколько наша Буренка дает?

Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, рисуя на земле причудливые узоры. Я ступала по тому теплому ковру, жмурясь от счастья. Бабочки порхали с цветка на цветок, неведомые пташки распевали песни. Богат и прекрасен оказался Волшебный лес. Грибов и ягод тут видимо невидимо. Есть и привычные мне, есть и совершенно новые, причудливые. Ядовитых и вредных, к слову, нет ни одного. То-Тошка меня в этом твердо заверил.

Глава 9

Голос был незнакомым. Явно мужским.

Но, открыв глаза, я не обнаружила никого рядом. То-Тошка мирно дремал у меня на руках и не подавал признаков волнения. Значит, ничего страшного не произошло.

Может быть, мне вообще почудилось?

Или я услышала отголоски из прошлого мира. Вдруг, прямо сейчас я лежу в коме, а некто настойчивый пытается меня реанимировать? Хотя-я-я-я… Нет, врач вряд ли стал бы назвать меня красавицей при настоящей внешности, так что спишем это на галлюцинации. Перегрелась на солнышке, только и всего.

Или…

— Вообще-то я невеста Хранителя Флориана, — предупредила вслух.

На всякий случай. Хуже точно не будет. А лучше — может. Еще как. После встречи с духами деревьев, оборотнями и чудовищем от Волшебного леса можно ожидать чего угодно. Например, какого-нибудь лешего, охочего до красивых девушек.

Только его мне тут не хватало…

Не то предупреждение подействовало, не то наваждение прошло, но никаких голосов я больше не слышала. Мы с То-Тошкой нагулялись вдоволь, а еще набрали к ужину грибов и ягод. Первые я решила запечь. Жаль, не нашлось ни лучка, ни картошки, ни, тем более, растительного масла. Но и так не дурно. На десерт шли импровизированные пирожки из плодов хлебного дерева с ягодами. Сладкоежка То-Тошка просто пищал от восторга, когда я вынула из печи теплую, ароматную выпечку.

— Подожди, торопыжка! — поспешно отодвинула противень подальше от загребущих маленьких лапок. — Обожжешься ведь. Пусть поостынут. А ты, пока вот, грибочками угостись.

Только сели за стол, как на крыльце затопотали копыта.

В дверь постучали — тихо и вежливо. А следом я почувствовала уже приятное тепло в груди и висках.

— Заходи, раз пришел, Флориан, — позвала я, выставляя на стол еще одну тарелку и кружку с ароматным чаем из дикой мяты. — Ужинать будем.

Жених, хоть и чудовище, а джентльмен. К даме в гости явился не с пустыми руками. Конечно же, принес цветы. А кроме того плетеную из рогоза корзинку, заполненную съедобными подарками. Орехи, мед, сладкие коренья, очень необычные овощи и фрукты.

— Подумал, тебе пригодится, — произнес Хранитель, вручая мне сие добро.

— В хозяйстве все пригодится, — согласилась я, принимая щедрые подношенья.

Мед — это просто находка за неимением сахара. Если добавить к ягодной начинке, выпечка станет куда слаще и приятнее. Фрукты и овощи — отдельная история. Таких, гуляя по лесу, я не обнаружила. Видно, Флориан знал нужные места. А мне было до ужаса любопытно поэкспериментировать с новыми вкусами.

Недаром в прошлом мире у меня ворох грамот за труд на кулинарном поприще и, главная гордость, медаль за кулинарное мастерство.

Не беда, что проработала почти всю жизнь в небольшой сельской забегаловке. Изобретениям и смелым экспериментам с продуктами это не мешало. Особенно мне удавались сладкие блюда. Вот за одно из них медаль и получена. Дело случая. В кафе наше заглянул журналист. Был он у нас проездом, но от моих пирожных «мраморное облако» и эклеров с ягодной начинкой пришел в неописуемый восторг. Накатал статью в московской газете. А потом понеслось…

В этом мире экспериментировать еще интереснее. Такой простор для творчества! Мне и магии не надо, дайте только муки да масла. Первое можно заменить плодами хлебного дерева. Второе сотворить своими руками, благо, молоко имеется. Маслобойки не хватает.

Стоило подумать об этом, как жених произнес свое веское «Х-м-м…»

Опять в мою голову закрался, чертяка. Но на этот раз я была как раз рада этому событию. Учитывая то, какой водопровод он смастерил на основе подуманного мной коромысла, то маслобойку и подавно сможет.

— Интересная конструкция, — заявил он, поняв, что я расслабилась и охотно показываю ему задумку.

Современные маслобойки демонстрировать не стала, взяв за основу самые первые и простые экземпляры. Деревянный сосуд цилиндрической формы, выдолбленный из ствола дерева. Длинная ручка закреплена на конце деревянной крестообразной пластиной. Взбивание выполняется скоростными движениями вверх-вниз по типу поршня.

— Подумаю, как сделать это лучше, — пообещал Флориан.

— Вот и славненько! Спасибо большое, — воодушевленно прощебетала я. — А теперь прошу к столу.

Флориан не только пришел с подарками, но и себя привел в порядок. Бороду и шерсть вычесал. Вместо изодранных холщовых штанов, в которых я видела его в прошлые разы, появились кожаные штаны, белая шелковая рубашка и красный плащ. Вся одежда, между прочим, отличного качества. Притом сшита именно для Флориана. Не исключаю, что с помощью магии.

Вот только сам Флориан чувствовал себя не слишком комфортно.

То и дело поправлял манжеты и воротник. Украдкой расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Неуютно ерзал на стуле. Еще больше проблем доставляла необходимость пользоваться столовыми приборами. Нож и вилку он умел держать правильно. Вот только когтистые пальцы не слушались. У меня появилось ощущение, что прежде, когда-то очень давно, Флориан был аристократом. Умел держаться в обществе, вести светские беседы и вкушать изысканные блюда. Теперь же как будто забыл, как это делается. Хотя усердно пытался вспомнить.

Глава 10

Нет, я вовсе не ябеда. Не имею привычки жаловаться. Да это и не жалоба вовсе. Скорее, предупреждение. Мне абсолютно безразлично, кем эта рыжая нахалка приходится Флориану, но своих друзей я в обиду не дам. А Буренка мне не просто друг, но и кормилица. Да и вообще: пусть лучше Флориан узнает от меня о ночных событиях, а не от Алыски. Эта приврет три короба, лишь бы выкрутиться.

— Она не моя лисичка, — изрек Флориан, справившись с первым потрясением.

Взял еще один пирожок и принялся с наслаждением жевать, делая вид, что тема закрыта. Ему явно не хотелось, чтобы я больше узнала об Алыске. Точнее, он не собирался ничего рассказывать. Видать, было что скрывать.

Не больно и надо.

Дело в другом. Эта лисица хитра и коварна, да к тому же теперь зла. Не верю я, что она оставит попытки напасть на Буренку. А я не могу контролировать корову денно и нощно.

— Ну, как же, не твоя, — спокойно возразила я, тоже берясь за пирожок. — Ты Хранитель Волшебного леса. Значит, хранишь всех. Потому у меня к тебе большая просьба. Храни, пожалуйста, свою лисичку подальше от Буренки, не то я ей шерстку попорчу.

— Алыска напала на корову?! — На этот раз Флориан не остался равнодушен. В сапфировых глазах горел праведный гнев. — Тут она, конечно, не права. Алыска не смела обижать того, кто под моей защитой. И того, кого я передал тебе.

— Ты?.. — настал мой черед удивляться. — Ты привел ко мне Буренку? Эта корова — подарок?

— Не совсем. — Флориан смутился и неуютно порезал на стуле. — Корова забралась в лес, но возвращать ее я не рискнул. А кто еще позаботится о ней в лесу? Спасибо тебе, Катюша, ты справилась отлично. Помогла и не обидела. А Алыска — она не посмеет больше приблизиться ни к тебе, ни к твоему жилью.

Хм…

Выходит, Буренка не просто не подарок, но еще и очередная проверка. Моей, так сказать, пригодности для Волшебного леса. Хранитель, поди, отправил ко мне корову, а сам подсматривал за моими действиями. А ну, как нарушу запрет и пущу корову на котлеты.

Бр-р-р…

Даже представить такое страшно. Неужели Хранитель Флориан обо мне такого мнения? Или все дело в моих предшественницах. Кто знает, как они вели себя, оказавшись в Волшебном лесу.

— Хорошо, если не посмеет, — согласилась я. — Но что, если настоящие хозяева Буренки пожалуют? Разве корову не ищут?

Флориан рыкнул на манер волка и склонил голову, будто готовясь отразить атаку врагов. Отразить рогами, зубами, копытами, кулаками и магией, судя по зазвеневшему серебристыми переливами воздуху.

— Ни один человек не смеет входить в Волшебный лес без моего ведома! — объявил он. — Того, кто посмеет, найду и накажу. Жестко!

Эк, его разобрало…

Видать, Хранителю не раз уже приходилось встречаться с нарушителями границ. И мнения он о них не лучшего. Бывшего хозяина Буренки, к примеру, я и сама с удовольствием привлекла бы к ответственности. За жестокое обращение с животным. Но…

— Разве можно грести всех под одну гребенку? Почему ты так ненавидишь людей?

— От них одни беды! — безапелляционно высказался Флориан. Нахмуренный, сосредоточенный, он едва не расплющил в руке чашку с чаем. — Людям вход в мой лес закрыт. Я поддерживаю связь с каждым деревом, с каждым малым птенчиком. Каждый обитатель следит за порядком, но…

Он сильнее нахмурился и резко замолчал.

— Случаются форс-мажоры? — предположила я.

Аккуратно забрала у Флориана чашку и поставила на стол. От греха подальше. Хранитель вздохнул и медленно, словно нехотя, кивнул.

— Бывают. Иногда люди продираются через охранные заклятья. Не брезгуют ничем, в том числе черной магией. Рушат и грабят. Берут то, что им не принадлежит. Свое вырубили, выкорчевали, перестреляли и уничтожили. Теперь за чужое принялись.

Ясно-понятно: мир другой, а проблемы те же.

Места в Волшебном лесу богатые, заповедные. Одни хлебные деревья и обилие дичи чего стоит. А сколького я еще не знаю.

— Все так плохо? — спросила я, подливая в чашку Флориана новую порцию мятного чая.

Он взял кружку, залпом опустошил и вытер рот тыльной стороной ладони. Потом опомнился, вздохнул и уставился в одну точку.

— Прости, Катенька, мои манеры оставляют желать лучшего. Но я не дикарь. Не злобное чудовище, каковым меня считают. Без вины никого не наказываю. Но и спуску разбойникам не даю. Люди… Может быть, и не все плохи. Я, скажем так, давно не встречал того, кому смог бы доверять. Тем более любить. Но есть те, кто еще может исправиться. Алыска, например. Была человеческой воровкой, а стала стражем леса. Контролирует численность грызунов, уничтожает вредителей. Санитар леса из нее вышел не хуже волка. А уж если нападет на след озверевшего охотника, то не успокоится, пока не настигнет и не покарает. Людские маги о ней наслышаны. Как и о других защитниках леса.

— Алыска была человеком? — несказанно удивилась я.

Флориан снова вздохнул и глянул на меня говорящим взглядом. Взгляд говорил буквально следующее: «Ничего от тебя не скроешь».

— Была моей невестой. В дальнем поселке начался мор скота, вот и решили Хранителя задобрить. Хороших-то девок жалко было Чудовищу отдавать. Вот и придумали преступницу ко мне закинуть, все одно повесить собирались. Мор прошел сам, когда корм догадались покупать без вредных примесей. А Алыска в лесу осталась. Пришлось, правда, поучить ее уму разуму. Поначалу сопротивлялась, а потом ничего, прижилась. Но, как сама видишь, иногда ошибки допускает.

Глава 11

— Сделал, — согласился Хранитель Флориан. — Но ты не думай, у нас с ней ничего нет давно. Не сошлись мы характерами. Да и вообще… Но Алыска все равно осталась. Иногда, правда, к людям ходит. Тянет, видно. В своем прежнем обличье, в основном. Дар свой опасно чужакам показывать. Как бы не изловили, да не посадили в клетку. От некоторых злодеев можно чего угодно ожидать. А ты что так заинтересовалась? Тоже хочешь стать лисой?

— Нет! — отказалась я.

Характер у меня не тот. Не хитрая я и не коварная.

— Волчицей? — снова предложил Флориан.

Интересная задумка. Но нет.

— Волчицу к людским поселениям не подпустят, — рассудила я вслух. — Мне бы что-то такое… Неприметное.

В своем прежнем обличье я бы тоже легко смогла и Руату найти, и Кукуцаполю. Не могу жить спокойно, пока не разберусь в произошедшем. А ну, как та старуха поймет, что промахнулась, да за моей внученькой вернется? То, что Цапля эта — волшебница, лисе понятно. И сила ее огромна.

— Неприметное? — неверяще повторил Флориан. Судя по теплу в висках и груди, снова залез ко мне в голову. Отыскал мой прежний образ и, вместо того, чтобы удивиться или возразить, отчего-то пришел в восторг. Вон, аж газа засияли полуночными звездами. — Почему ты хочешь избавиться от красоты?

— Не то, чтобы хочу избавиться, — мягко возразила я. — Скорее, собираюсь спрятать. Опасаюсь людской реакции. Красивой быть прекрасно, но иногда опасно. Особенно молодой девушке. То ли дело моя прежняя внешность.

Мало кто на старую бабку покусится. Обычно и внимания не обращают. Лица не запоминают даже. Бабка и бабка. Идет куда-то, ну и пусть себе. Раньше, бывало, и место в транспорте уступали, и по лестнице помогали подняться, сумки донести. Мой мир не без добрых людей.

Посмотрим, как дела обстоят в этом.

Флориан все еще считывал мои мысли. Я чувствовала на себе его напряженный взгляд, ощущала привычное тепло. Надо отметить, он не заглядывал глубоко. Не лез в самую душу, считывая лишь то, что на поверхности. То, о чем думаю прямо сейчас. А своего случайного попадания в новый мир и новое тело я не скрывала сразу. Ни к чему.

Правда, такой реакции никак не ожидала.

— Не пойму никак, — признался Флориан, — отчего ты считаешь себя старухой? Семьдесят пять — это разве возраст? Даже не у одаренных магией это только середина жизни. Можно сказать, ее расцвет.

— Так это в вашем мире так! — усмехнулась я. — В моем я считалась дряхлой старухой. К смерти готовилась.

— Хм-м-м… — выдал Флориан свое коронное. — В таком случае, боюсь представить, кем бы там считали меня.

— Вот и не надо, — посоветовала я. — Не представляй, как бы не стало плохо. Лучше скажи одну вещь: общаются ли у вас маги между собой. Вот ты, например, знаешь некую Кукуцаполю?

— Что-то слышал, — признался он. — Что-то нехорошее. Очень. Но я уже веков пятьсот из леса не выхожу. Незачем. И тебе бы не советовал. Живи тут. Здесь все прекрасно, никто никого не обижает. Золота и ценностей не ищет. На земле растет, от земли питается. А у людей там драки, похоть, копоть, жадность и черное волшебство. Не уходи.

— Не могу, — призналась я. — Для меня важно узнать, по какой причине я оказалась здесь и перестала ли ведьма охотиться на мою внучку. Не могу счастливо жить, пока родной человек в опасности.

— Понимаю, — признался Флориан и понимающе качнул рогами. — Ты первая из всех невест, которая переживает не за себя, а за других. Просит не красоты и богатств, а неприметности. Для меня это важно, Катенька.

Он произнес имя так нежно, что у меня невольно подкосились колени. Хорошо, что сидела в тот момент, а то упала бы на пол. Пришлось поморгать и выпить несколько глотков чая, чтобы успокоиться.

С печки хихикнул То-Тошка.

Озорной дух, прежде дерева, а теперь дома, не только подслушивал, но и наблюдал за нами. Я не имела ничего против. Флориан наверняка тоже. Если он видит и чувствует в своем лесу каждую былинку, то уж наверняка заприметил То-Тошку. Но когда тот засмеялся, Хранитель предупреждающе погрозил ему пальцем. Мол, слушать слушай, да не потешайся. Дело-то серьезное.

Еще какое!

Это ж надо ж мне вдруг ощутить такое волнение и трепет. Сердце забилось быстрее. Во всем теле образовалась небывалая легкость. Будто вот-вот воздушным шариком поднимусь к самым облакам. А все потому, что мое имя произнесли с небывалой нежностью. Не беда, что сделало это лесное Чудовище. Я как никто знаю: внешность — вовсе не главное.

— Твердо решила? — поинтересовался Флориан, глядя на меня с подозрительным прищуром.

А я что?

Я слов на ветер не бросаю. Поспешных решений не принимаю. Пожила уже, отплясала свое на граблях. Но в одно верю твердо: своих в обиду не дам. В лепешку расшибусь, а ведьму эту из-под земли достану. Даже помощь магическая не нужна. Не мешайте только.

— Твердо, — подтвердила я. — Отпустишь?

Отпрашиваться у Чудовища. Дикость, — подумал бы кто-то. Но только не я. Хранителю леса Флориану обязана многим. Именно он первый отнесся ко мне в этом мире по-человечески. А это многое значит. Дал кров, воду, пищу. Коровку, вон, подогнал. Ни к чему не принуждал и общается уважительно, хоть и старше меня на много лет, да к тому же маг сильный. Да и вообще… Без его разрешения из лесу не выйти. Обратно не войти. А приживусь ли я среди местного населения — большой вопрос. Словом, Волшебный лес Флориана — тот самый островок безопасности в новом мире, где можно надежно укрыться и чувствовать себя защищенной. Было бы глупо и неосмотрительно его терять.

Глава 12

Тяжело вздохнув, Флориан кивнул.

По затуманенному взгляду было понятно, как непросто далось ему это решение. Но он это сделал. Поверил мне, малознакомой пришелице из иного мира.

— Ты уже не раз доказала свою честность, справедливость и бескорыстие, — произнес с неожиданной решимостью. — Я не могу остановить тебя на твоем праведном пути. Знай, если понадобится помощь, можешь на нее рассчитывать.

Последнее звучало особенно восхитительно.

Но уже то, что мне достанется способность менять внешность, шикарно. Именно то, что необходимо для моей миссии. Я вряд ли стану оборотнем в классическом понимании этого слова, но смогу прятаться так, как никто. Заходить туда, куда не пустят молодую девчонку. Но при этом останусь собой и смогу чувствовать себя в безопасности. Сейчас это самое важное.

— Спасибо, — тепло поблагодарила я Флориана. — Ты прав, для меня это важно. Но я не собираюсь злоупотреблять твоей щедростью. Для начала хочу просто разведать обстановку, а там видно будет, что делать дальше. Вдруг, злобная ведьма Кукуцаполя удовлетворилась мной. Осознала, что ты не намерен выдавать никаких плюшек. Ни ей, ни кому бы то ни было.

Флориан безрадостно усмехнулся.

— Мое имя настолько обросло легендами, что даже мне самому это не исправить. То, что я давно не вмешиваюсь в дела людей, не останавливает их. Если идет дождь — значит, Хранитель Флориан доволен. Если град — разгневан. Удался урожай — моя заслуга. Не удался — моя вина. Потому мне продолжают приносить жертвы. Поверь, Катя, я всячески пытался избежать этого. Одну девушку неосмотрительно отправил домой. Так ее обвинили в непослушании и упекли в темницу. Не поверили в то, что я могу кого-то отпустить просто так, да еще и щедро наградить при этом. Больше не поступаю так опрометчиво. Девушек предупреждаю о возможных последствиях, даю право выбора. Почти полсотни лет я наивно полагал, что люди остановились. Забыли о моем существовании. Но вот появляешься ты… Никогда мне не избежать этого проклятия. Никогда не стать свободным от людской молвы. Не спрятаться от них и не скрыться.

Да уж, непросто быть волшебником.

Еще сложнее обладать даром, связанным с силами природы. Мало того, что Флориану приходится защищать Волшебный лес от набегов, так еще и от навязанных подношений отбиваться. Он прав. Люди всегда верят в то, во что хотят верить. Переубедить их не так-то просто.

Но попытка не пытка, как говорят у нас.

— Ты знаешь, из какого поселения меня принесли? — спросила я у Флориана. — Где оно находится?

Сама-то я мало что запомнила о первых минутах или часах, проведенных в новом мире. Запомнила только имена и голоса. Не увидела ни места, в котором очутилась, ни лиц. Тем более не запомнила дороги, по которой бессознательную меня доставили к Флориану.

Но очнулась уже в Волшебном лесу!

Значит, Флориан позволил моим провожатым дотащить меня до поляны. Позволил войти в свои владения. Теперь я знаю почему. Он вовсе не собирался принимать принесенную ему жертву. Напротив, пожалел меня. Опасаясь за мою жизнь, разрешил остаться в своем Волшебном лесу. Тот, кто скажет мне, будто Чудовище не может оказаться настоящим человеком, будет тысячу раз неправ.

— Поселение не знаю и не горю желанием увидеть, — отозвался Хранитель. — Но место укажу. То, где тебя внесли в лес.

— А ты видел, кто именно это сделал? — заинтересовалась я.

— Лично, нет, — признался Флориан, к моему великому сожалению. — Процессию заметили полевые мыши. Зрение у них не такое острое. К тому же, я не разрешил им подходить близко. Тех, кто принес тебя, было двое. Обе женщины. Да, зрение у мышей плохое, но слух и обоняние лучше человеческих. Если хочешь, можешь поговорить с малышками.

— Поговорить? С мышами?.. — уточнила я.

Погруженная в собственные мысли, забыла, что лес волшебный. И что мой собеседник — маг. Не абы какой, а очень сильный и опытный.

— Именно, — согласился Флориан с насмешливой улыбкой.

— Конечно! — согласилась я. — Очень хочу!..

Чуть не захлопала в ладоши от радости. Когда-то давно, еще в детстве, мечтала я обладать особым даром, разговаривать с животными и птицами. Тогда мне даже в голову не могло прийти, что желание сбудется. Да еще и таким необычным образом.

Флориан развернулся к двери и тихонько посвистел.

Спустя минуту, на пороге появились три рыжевато-бурые мышки с вытянутыми мордочками и глазками-бусинками. Поклонились Хранителю и что-то тихонько пропищали. Я не разобрала ни слова.

— Не пускай их в дом, Катенька!.. — взмолился То-Тошка. Он было пересел на лавку, поближе к нам, а теперь снова вскарабкался на печь и косился с нее на мышек крайне неодобрительно. — Одни беды от них. То кору прогрызут, то корни повредят.

— Ничего такого они делать не будут, — возразил Флориан, маня мышек когтистым пальцем. — Не для того здесь. Расскажите-ка о том, как впервые увидели эту девушку. Да не мне, а ей.

Сначала ничего не происходило.

Мышки просто смотрели на меня своими бусинками-глазками и забавно шевелили усиками, при этом не издавая ни звука. А потом в моей голове вдруг возникли голоса. Сначала тихие и чрезвычайно писклявые. Потом громкие и разборчивые. Создавалось впечатление, будто кто-то настроил радио на нужную волну.

Глава 13

В лес меня доставили две женщины. На повозке, в которую запрягли тягового быка. Последний меня мало заинтересовал. А вот женщины — более чем. Внешность мышки описать не смогли. Но заверили, что обе молоды. От одной пахло прогорклым салом и чем-то сбродившим. От другой — цветами, да так резко, что голова кружилась.

Выходит, у Кукуцаполи и Руаты есть еще одна пособница.

Час от часу не легче.

Учитывая молодость, сообщница может быть дочерью Руаты или сестрой. Или, скажем, ученицей темной ведьмы Цапли. Да кем угодно, на самом-то деле. Но списывать со счетов это нельзя. Понятно, что весь поселок был в курсе жертвоприношения Хранителю Флориану, раз заплатили Руате золотом. Вот только не каждый был в курсе подмены. Настоящая-то несчастная жертва отравилась, но немногие знали о том, что ее заменили мной. А ведь хотели внучкой.

Вспомнив об этом, невольно сжала кулаки.

Я вам покажу, грымзы иномирные, как похищать невинных девушек. Устрою такую головомойку, что мало не покажется. Дайте только до вас добраться. А там уж придумаем, как остановить сие безобразие. Я женщина волевая и не пугливая. Даже без магии справлюсь. А ежели Флориан немного подсобит, так вообще чудо.

Словом, пока все шло как по маслу.

Поблагодарив мышек за рассказ, я угостила их выпечкой из хлебного дерева и молоком. Из-за последнего То-Тошка надулся несказанно. При Флориане ругаться с мышами не стал, но отвернулся к стене и демонстративно пыхтел, выказывая свое отношение к происходящему. Маленький ревнивец.

— Вот еще что, Катюша, — проговорил Флориан, когда мы проводили мышек. — Это тебе.

Он раскрыл ладонь, а на ней… колечко.

Вроде бы, из коры дерева, но даже на вид прочное, как из надежного металла. Жемчужно-зеленое, оно светилось изнутри, как будто было живым. В центре — бусина из темного камня, точно символ света и тьмы, сосуществующих в гармонии в Волшебном лесу. Бусину окружали мелкие кристаллы, подмигивавшие всеми цветами радуги.

Рассматривая эту прелесть, я невольно залипла, как сказала бы моя внучка.

— Протяни руку, — попросил Флориан.

— Ой!.. — спохватилась я. Спрятала руки за спину, пока они сами не потянулись к колечку. Не потому, что загребущие. А оттого, что больно уж хотелось рассмотреть вещицу вблизи. — Зачем это?

Вроде бы, настоящей невестой Хранителя я быть не собиралась. Да и сам Флориан не горел желанием обзаводиться женой. Тогда к чему все это? Нельзя разве без колечка обойтись? Меня, собственно, и так все более чем устраивает.

— Это не просто кольцо, — предупредил Флориан. — Оно волшебное.

Ну, кто бы сомневался.

Я кивнула, но протягивать руку не спешила.

— Без него сложно выйти и вернуться обратно, — продолжил Флориан. — Оно откроет проход в любой точке леса. Тебе не обязательно будет ждать моего дозволения. Или пока кто-то из обитателей леса сообщит о твоем приходе. Да, вот еще что: один поворот кольца на пальце — и ты окажешься возле Волшебного леса, где бы ни находилась до этого. Только следи, чтобы этого никто не заметил.

А вот это уже аргумент.

— Хорошо, — согласилась я без малейшего возражения. — Скажи, а колечко только меня сможет переместить к лесу? А если я, скажем, корзину с собой решу взять? Или ягод в дорогу?

Флориан улыбнулся.

— Неживые предметы переместить сможешь, но живые нет. Буренку, к примеру, из леса не вывести. Но и сюда никого провести не сможешь. Пройдет только обладатель кольца. То есть ты, Катенька.

Вот и славно. Просто и понятно.

— Еще помни, — продолжил напутствовать Флориан. — С заходом солнца ты примешь свой настоящий облик, где бы ни находилась. Станешь такой, как сейчас. Так что ночевать возвращайся в Волшебный лес. Очень тебя прошу.

Согласно кивнув, я протянула правую руку. Флориан медленно и осторожно надел колечко на безымянный палец. В этот момент Хранитель смотрел мне в глаза, завораживая и будто гипнотизируя. Теплое, будто живое кольцо нежно обняло «добычу». Внутри него чувствовалась пульсация. Как будто бьется чье-то маленькое сердечко. Так неожиданно. Возможно, это отголосок биения сердца Волшебного леса. Или самого Флориана.

На его лице отобразилась смесь радости, волнения и совсем немного настороженности. Пожав мою руку, он поднес ее к губам и поцеловал. Губы его были твердыми, но нежными.

Я невольно затаила дыхание.

А когда снова взглянула на кольцо, не поверила своим глазам. Во-первых, массивное колечко пришлось как раз впору. А во-вторых, выглядело оно теперь совсем иначе. Всего лишь тонкой ободок из олова. Но я-то чувствовала, что это не так.

— Так будет проще, — предупредил Флориан.

Его улыбка была такой искренней, а взгляд настолько открытым, что мне захотелось отблагодарить его. Хоть как-то. Поддавшись порыву, я склонилась и поцеловала его в щеку. Быстро. Вроде бы, дружески, но в то же время искренне.

Флориан по-настоящему опешил.

Расширив глаза, неверяще приложил ладонь к щеке, как будто не в силах поверить в реальность происходящего. Ноздри его широко раздувались, дыхание стало прерывистым и тяжелым. Кровь прилила к лицу.