Вкус моей одержимости

Глава 1. Ошибка отличницы

Боль. Ничего, кроме боли. Тупая, тяжелая пульсация в висках, будто голова норовит расколоться пополам.

Я застонала и попыталась зарыться лицом в подушку, спасаясь от безжалостного солнечного света. Неужели так устала, что забыла закрыть жалюзи перед сном?

Но вместо жесткого хлопка общажной наволочки щека скользнула по чему-то прохладному и гладкому.

Шелк. Настоящий и чертовски дорогой шелк, о котором я могла только мечтать.

Я распахнула глаза.

Нет, это точно не наша каморка в общаге!

Слишком ровный и высокий потолок с лепниной, слишком большая люстра с дурацкими блестящими подвесками. Вместо дешевого освежителя и подгоревшей картошки, запах которой въелся в стены общежития, пахнет сандалом, зимней свежестью и чем-то еще… Темным, едва уловимым и пугающе знакомым.

Виски пронзило болью. Я зажмурилась, и память тут же услужливо подсунула картинку прошлой ночи.

Танцпол клуба “Эклипс”. Ленка уговорила меня отпраздновать начало нового семестра.

Вспышки света то и дело освещают толпу, слишком пьяную и слишком веселую.

Я едва держусь на ногах, двигаясь в такт музыке. Рука сжимает запотевший бокал с чем-то опьяняюще сладким, далеко не первый и не последний. Чьи-то пальцы собственнически лежат на моей талии.

Меня обдало жаром, на смену которому тут же пришел ледяной озноб. Я резко села на кровати, пытаясь игнорировать тошноту, и замерла. Сердце пропустило удар.

Я была не одна.

Рядом, на неприлично огромной кровати, раскинувшись на алых простынях, спал парень. Черные волосы разметались по подушке. Жесткие скулы, волевой подбородок… Даже во сне его лицо выглядело высокомерным.

Одеяло сползло до бедер, открывая вид на широкую спину. Литые мышцы даже во сне выглядели напряженными, словно он был готов вскочить и кинуться в атаку. А татуировка в виде змеи, обвивающей предплечье, не оставила сомнений.

Демьян Вронский.

Король универа. Президент студенческого совета. Мажор, чья фамилия в этом городе открывала любые двери. Тот самый, на которого я, бюджетница в старых кедах и заношенном платье, боялась даже посмотреть, когда мы пересекались в коридоре универа.

Говорили, он меняет девушек чаще, чем машины. Говорили, он замешан в чем-то темном. Говорили, с ним лучше не связываться.

- Господи, нет… - почти простонала я, зажимая рот ладонью. - Только этого мне не хватало!

В клубе была куча парней, но мне посчастливилось оказаться в постели самого популярного и опасного из них!

- Пей, куколка, - шептал он бархатным голосом, от которого по телу расползались мурашки. - Ты же хочешь расслабиться. Я вижу это в твоих глазах.

Я знала, что мне нельзя. Что завтра важный день - собрание старост факультета. Но черные глаза Вронского гипнотизировали, и я опрокинула очередной шот, чувствуя, как горло приятно обжигает.

Демьян улыбался. Он смотрел на меня взглядом хищника, загнавшего жертву в ловушку.

Я оглядела себя. На мне не было ничего. Совсем.

Я переспала с Демьяном Вронским! Я, Арина Воробьева, староста и отличница, которая даже на свидания не ходит, потому что они отвлекают от учебы! В универе меня сожрут живьем, если об этом узнают! Его многочисленные фанатки, бывшие, настоящие… А если об этом узнают в деканате? О красном дипломе можно забыть, как и о хорошей репутации.

Мне нужно исчезнуть. Прямо сейчас. Пока он не проснулся и не вышвырнул меня, как использованную вещь.

Я сползла с кровати, с трудом сдерживая слезы и стараясь не дышать. Каждое движение отдавалось болью в мышцах, будто вместо танцев я разгружала вагоны. Колени подгибались, сил совсем не было. Странная для похмелья слабость, если только мне не подмешали что-то в коктейль.

Шея неприятно ныла и горела огнем.

Дурацкое платье с пайетками, которое Ленка едва ли не заставила меня надеть, бесформенной кучей валялось у двери. Лифчик висел на спинке кресла, а трусиков нигде не было. Я все осмотрела, заглянула под кровать. Пусто. Черт с ними, лишь бы скорее удрать отсюда!

Я натягивала одежду трясущимися руками. Молнию заело, и я едва не взвыла от отчаяния. Постоянно оборачивалась и с опаской поглядывала на кровать: в тишине каждый звук казался оглушающим.

Демьян пошевелился, глубоко вздохнул и перевернулся на спину. Его рука упала на то место, где совсем недавно лежала я. Я замерла, превратившись в статую. Только не просыпайся. Пожалуйста! Не сейчас!

- Ты так сладко пахнешь, - его шепот обжигал кожу. Кажется, мы заперлись в кладовке? Вокруг было слишком тесно, темно и жарко. - Сводишь меня с ума…

Его влажные губы скользнули по моей шее. Я выгнулась навстречу, ожидая поцелуя и ласки, но почувствовала резкую пронзительную боль. Попыталась вскрикнуть, но Демьян зажал мой рот ладонью.

- Тише. Не дергайся. Я возьму совсем немного…

Его язык касается нежной кожи, и я согласна на все.

Я с трудом застегнула платье, от напряжения прикусив губу до крови. Подскочила к огромную зеркалу в прихожей, едва не споткнувшись о собственные туфли.

Из отражения на меня смотрела моя бледная тень. Волосы растрепались, тушь размазалась. Глаза лихорадочно блестели.

На шее, справа, прямо над артерией, алели две багровые точки. Вокруг них расплывался уродливый темно-фиолетовый синяк. Такое будет тяжело спрятать! Кожа вокруг была горячей на ощупь и выглядела воспаленной.

Засос. Грубый, животный засос, оставленный зверем.

- Какой же ты… Урод… - прошептала я отражению, едва сдерживая слезы. - Что ты со мной сделал?

Воспользовался, чтобы удовлетворить свою похоть? Соблазнил, надеясь влюбиться и высмеять серую мышку? Любой из этих ответов был правильным.

Схватив лежавшую у двери сумочку, я выскочила в подъезд. Кинулась к лифту.

- Ну же! - палец не с первой попытки попал по кнопке. В горле встал ком, дико хотелось пить.

Глава 2. Две полоски

Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Ровно столько я жила в режиме загнанного зверя.

Я вздрагивала всякий раз, как хлопала дверь аудитории. Каждый раз, когда рядом оказывалась черная спортивная машина, я искала, где спрятаться. На смену юбкам и платьям пришли безразмерные худи, в которых я могла спрятаться с головой.

Я ждала. Ждала, что Демьян Вронский ворвется в аудиторию посреди лекции. Что он появится из-за угла и силой посадит меня в свою машину. Зачем? Я и сама не знала. Возможно, рассмеется и вернет мне кружевные трусики, которые остались у него как трофей после удачной охоты?

Но ничего не происходило. Вронский будто и не вспоминал о моем существовании.

Пару раз я видела его издалека. Шел по университетскому коридору словно король в окружении свиты - таких же мажоров, на уме которых были тусовки и брендовые шмотки. Вронский улыбался, что-то шептал на ухо безмозглой красотке с экономического факультета - каждый раз новой. На меня ни разу не взглянул.

“Ты теперь моя”.

Эта фраза преследовала меня в кошмарах, от которых я каждую ночь просыпалась в холодном поту. Я пыталась убедить себя в том, что это лишь воображение, плод стресса и алкоголя, но тщетно.

И я почти успокоилась. Если верить, что я лишь очередная галочка в его бесконечном списке побед, то становится легче.

Но мое тело думало иначе.

- Арина, ты вообще меня слушаешь? - Ленка помахала тетрадью перед моим лицом. - Что с тобой? Бледная как мел. Опять зубрила философию до утра?

Мы сидели в студенческой столовой. Вокруг стоял гул голосов и смех, звенела посуда. Но для меня этот шум сливался в какофонию, от которой начинала болеть голова. Слишком громко и резко, бьет по ушам.

- Я слушаю, - пробормотала я, отодвигая поднос. - Просто не выспалась.

На подносе стоял мой любимый латте с ванильным сиропом и сэндвич с курицей. Ради них я была готова стоять в очереди хоть всю перемену, но сейчас от одного вида поджаристого хлеба к горлу подступила тошнота.

- Ешь. У кого я буду списывать, если ты исчезнешь? - она пододвинула тарелку ближе и наклонилась ко мне. - Кстати, слышала сплетню? Вронский бросил Кристину. Говорят, ищет кого-то… Неужели кому-то удалось зацепить нашего мажорика? Не думаю, что это надолго!

При упоминании его фамилии меня передернуло. Я взяла стаканчик с кофе, чтобы отвлечься. Но меня чуть не вывернуло наизнанку, едва запах латте ударил в нос.

Что происходит? Любимый напиток теперь пах жженой резиной и табачным пеплом.

Но откуда-то справа доносился другой аромат… Пробуждавший желание. Я повернула голову: парень за соседним столиком ковырял вилкой недожаренную котлету.

К горлу подступила желчь.

- Эй, ты чего? Все в порядке?

- Я… Мне нужно выйти, - я зажала рот рукой и побежала к выходу, едва не опрокинув стул.

На мое счастье, в туалете было пусто. Я влетела в кабинку и упала на колени перед унитазом. Меня вырвало желчью: желудок был пуст, уже несколько дней я не могла есть нормальную еду. Все казалось либо безвкусным, либо отвратительным.

Прижавшись лбом к холодному кафелю, я пыталась унять дрожь.

Наверное, подхватила вирус. Такое часто бывает в начале учебного года: преподаватели запросто могли заразиться от детей, которые ходят в школу.

А может, все дело в стрессе? Удивляюсь, как совсем с ума не сошла!

Дверь туалета скрипнула, впуская двух студенток.

- Ты видела? Он порезался бумагой прямо на лекции! Кровь так и хлестала!

Кровь.

В нос вмиг ударил запах. Металлический, солоноватый. Так пахнет ржавчина. И жизнь.

Рот мгновенно наполнился слюной. Желудок скрутило голодным спазмом, и я застонала от боли. Воображение рисовало картинку: идеально круглая капля крови на чужом пальце. Я облизываю его. Смакую этот вкус на языке, жмурясь от удовольствия.

Когда студентки ушли, я рискнула выйти из кабинки. Подошла к зеркалу.

- Господи… - прошептала я, с ужасом глядя на свое отражение.

Зрачки были расширены так, что почти перекрывали радужку. Кожа казалась серой. Может, у меня инсульт? Или я одержима?

А потом меня осенило.

Странные вкусовые пристрастия, тошнота от привычных запахов. Настроение менялось так же часто, как цифры на часах.

Я достала телефон и открыла приложение. Котик с улыбкой сообщил, что у меня пять дней задержки.

Задержка. У меня никогда не было задержек: организм работал как точный механизм - даже здесь все слишком заурядно.

Фрагменты пазла сложились в картинку.

Клуб. Алкоголь. Утро в постели с Демьяном.

Я не помню, что было ночью, но в одном уверена.

Мы не предохранялись. Я точно знала, что презерватива не было.

Уж лучше бы инсульт!

- Нет… - я сползла по стене, не заботясь о чистоте пола. - Пожалуйста, нет. Только не это!

Беременна.

Я беременна от Демьяна Вронского. От того, кто считает людей ниже его по статусу мусором. От мажора, который одним звонком отцу разрушит мою жизнь, если узнает, что я посмела залететь.

Меня вышвырнут из универа. О карьере можно забыть. Родители… Мама примет, но отец тут же выставит из дома. Все мои планы и мечты о будущем можно смыть в унитаз.

Так. Стоп. Отставить панику!

Я должна убедиться.

***

Аптека была в соседнем с общежитием здании.

Я натянула капюшон худи до самого носа и надела большие темные очки, хоть на улице и было пасмурно. Словно преступница, планирующая ограбление. Будь я при других обстоятельствах, посмеялась бы над собой.

- Тест на беременность, - голос сорвался на хриплый шепот. - Самый точный.

Аптекарша устало посмотрела на меня и молча положила коробочку на прилавок. Сколько таких покупателей она видит каждый день?

- Пакет брать будете?

Я кивнула.

- Непрозрачный, пожалуйста.

До общаги я бежала, прижимая пакет к груди и воровато оглядываясь.

Слава богу, Ленка еще не вернулась - мне ни к чему свидетели.

Глава 3. Не беременна?

Найти “Порш” Вронского на университетской парковке было проще, чем свободное место на лекции по философии. Черный и хищный, как и сам Демьян, он занимал сразу два парковочных места, нагло игнорируя разметку. Вокруг машины крутились студентки, делая бесконечные селфи на фоне сияющего авто.

Я притаилась за колонной, натянув капюшон до самого носа. Сжала руки в карманах в кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя следы-полумесяцы. Впервые боль помогала отвлечься и успокаивала, а не наоборот.

Вронский был там. На этот раз один, без свиты и охраны. И, слава всем богам, без очередной блондинки.

Он стоял, прислонившись к капоту, и что-то набирал в телефоне.

Я прищурилась. Дорогая черная кожаная куртка, идеально уложенные волосы, выражение скуки на лице. Аристократ в чистом виде! При других обстоятельствах я могла бы счесть Вронского красивым. Возможно, даже влюбиться и потерять сон, пытаясь обратить на себя его внимание.

Живот снова скрутило от спазма. От голода или страха - я перестала различать.

“Соберись, Арина. Ты не за мылостыней идешь. Это его ребенок. Ты имеешь полное выставить счет”, - внушала я себе, но коленки предательски дрожали.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и вышла из тени.

- Вронский!

Получилось громче, чем я хотела.

Демьян не вздрогнул. Даже не поднял головы, лишь лениво покосился в мою сторону. На изящных губах появилась презрительная ухмылка.

- Надо же. Мышка выбралась из норки, - его бархатный голос был ровным, но в нем слышалась скрытая угроза. - А я уж думал, ты перевелась в другой город, чтобы не возвращать мне долги.

Долги? Да как… Да как он смеет?!

У этого мерзавца нет ничего человеческого!

- О чем ты вообще? - я задыхалась от возмущения. Злость придала мне смелости, и я подошла ближе. - Я ничего тебе не должна!

Вронский нехотя убрал телефон в карман джинсов и медленно выпрямился. Он был выше меня на голову, и сейчас, когда он навис надо мной, я телом ощущала исходящую от него власть.

- О моем времени, Воробьева, - процедил он. - И о моем терпении. Ты украла у меня утро.

Он нагло скользнул взглядом по моей фигуре, скрытой в безразмерном худи. Наверняка представляет меня как в ту ночь!

- Смена имиджа тебе не на пользу. Похожа на бездомную.

Я почувствовала, как щеки краснеют от стыда.

Идеальный до кончиков волос, пахнущий дорогим парфюмом и деньгами Вронский насмехается надо мной. Над моей одеждой, над моим страхом. Что он о себе возомнил?

- Заткнись, - прошипела я, делая еще шаг. Теперь нас разделяло всего полметра.

Я тут же пожалела, что подошла так близко. От запаха мускуса, сандала и чего-то едва различимого у меня закружилась голова. К горлу подступила тошнота.

- Нам нужно поговорить. Без свидетелей.

Я с трудом взяла себя в руки, борясь с желанием опорожнить желудок прямо ему под ноги. Не доставлю этому козлу такого удовольствия.

Вронский иронично выгнул бровь.

- О чем ты можешь поговорить со мной? - он скучающе зевнул. - Я не сплю с теми, кто сбегает до завтрака. И очередь к моему телу расписана на месяцы вперед. Есть место на декабрь…

Да как он… Смеет?

Мерзавец искренне наслаждался происходящим. Моей беспомощностью, своей властью.

Ничего. Сейчас я сотру эту дурацкую ухмылку с твоего надменного лица.

- Я беременна.

А это оказалось легче, чем я представляла!

Слова упали между нами тяжелыми камнями, вдребезги разбивая самодовольство Демьяна.

Ухмылка мгновенно сползла с его лица. Глаза потемнели, превращаясь в две бездонные пропасти.

Все звуки стихли, осталась лишь глухая тишина.

- Что ты сказала? - его голос стал тихим, но от этого лишь более опасным. - Повторои.

- Ты все слышал, - я вздернула подбородок, стараясь не показывать, как сильно меня трясет. - Я сделала тест. Две полоски. И не смей говорить, что это не твое. У меня никого не было, кроме… той ночи.

Я ожидала чего угодно. Крика, истерики. Попытки откупиться. Угроз, в конце концов.

Но Демьян сделал то, чего я никак не могла предвидеть.

Вронский шагнул ко мне, нагло вторгаясь в мое личное пространство, схватил за запястье и резко дернул на себя.

- Ай! - Я вскрикнула, врезаясь в его твердую, как камень, грудь. - Пусти! Ты больной?!

Он не слушал. Его пальцы, которые сейчас казались ледяными, впились в мое запястье, нащупали пульс. Он склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри меня.

Я видела его лицо так близко, что могла пересчитать длинные черные ресницы. Идеально ровная, без единой родинки бледная кожа словно светилась изнутри. Зрачки Демьяна расширились, поглощая радужку, вытесняя карий цвет какой-то пугающей чернотой.

Секунда. Две. Три.

Его хватка стала стальной.

- Пусти! - Я едва сдерживала слезы. Больно не было, но липкий страх начинал душить.

- Ты идиотка, Воробьева, - прорычал он мне в лицо. - Ты не беременна.

Почему его голос звучит так… Испуганно? Без капли злости, лишь пропитанный искренним, неподдельным ужасом.

- Я видела тест! - я попыталась вырваться, но Демьян крепче вцепился в мою руку, словно я была куклой. Если до этого я пыталась сохранить спокойствие, то сейчас паника начала накрывать меня с головой. - У меня задержка! Уже несколько дней меня тошнит по утрам! Ты не отвертишься, Вронский! Я все расскажу твоему отцу, если…

Звонкая пощечина вернула меня в чувства. Я схватилась за щеку и отшатнулась от Демьяна, как от прокаженного.

- Заткнись и слушай меня, - решив, что пощечины мало, он встряхнул меня за плечи. - Твое сердце бьется два раза медленнее нормы. Твоя температура падает. Твоя кровь прямо сейчас меняет состав. Тест показал две полоски не из-за беременности, а из-за токсина, который перестраивает твою эндокринную систему!

Я замерла, испуганно уставившись на него.

Какой токсин? О чем он?

Неужели так боится залета, что готов поверить в эту чушь, лишь бы не смотреть правде в глаза?

Глава 4. Первая кровь

Холодно. Я не чувствовала ничего, кроме холода, пробирающего до костей. Словно каждая клетка моего тела превратилась в льдинку, а по венам тек жидкий азот.

Я с трудом открыла глаза.

Уже знакомый потолок с лепниной. Огромная люстра с нелепыми подвесками, которые сейчас отбрасывали причудливые тени. Две недели это место снилось мне в кошмарах.

Квартира Вронского. Снова. Только вместо шелковых простыней на огромной кровати - белоснежный бархатный диван.

Я с трудом повернула голову.

Демьян сидел рядом на корточках. Его бледное лицо было сосредоточенным,а темные глаза полны тревоги, которую он не пытался скрыть. Неужели переживает за меня?

- Ты очнулась? - его голос все еще звучал глухо. - Арина, посмотри на меня.

Я попыталась сфокусировать взгляд, но картинка расплывалась перед глазами.

- Холодно… Почему так холодно? - прошептала я пересохшими губами. Попыталась их облизнуть, но язык не слушался.

- Потому что твое сердце почти остановилось, - голос Демьяна снова стал жестким. - Твой метаболизм перестраивается. Чтобы его запустить, нужна энергия. Иначе твой организм сгорит изнутри.

Сгорит? Я… умираю?

Я не успела спросить: Вронский поднялся и вышел из комнаты. Через несколько секунд я услышала звон стекла и звук открывающейся дверцы холодильника. Шорох пластика, бульканье… Шаги.

Демьян вернулся, держа в руках прозрачный стакан с густой темно-красной жидкостью.

- Пей.

Я попыталась протянуть руку, но мышцы отказывались подчиняться. Что со мной?

- Черт.

Вронский поднес стакан к моему рту.

От резкого запаха металла мой желудок скрутило так, что я едва не закричала от боли. Я нетерпеливо подалась вперед и коснулась холодного стекла губами.

Первый глоток обжег горло, но тут же разлился теплом по всему телу. Стало так… хорошо, и это меня пугало.

Вкус был сложным, одновременно соленым и сладким, с нотками металла и чего-то пряного. Густой, насыщенный.

Я выхватила стакан из рук Демьяна. Принялась жадно пить. Капли летели во все стороны, белоснежный диван был безвозвратно испорчен.

С каждым глотком лед в моих венах таял все сильнее. Сердце, до этого почти затихшее, вдруг забилось быстро, как никогда. Зрение стало четким, цвета - яркими. Я видела каждую пылинку в луче света, каждую ниточку на джинсах Вронского.

Допив, я откинулась на подушку, тяжело дыша. Губы хранили сладкий привкус. Я слизнула капельку с уголка рта и закрыла глаза.

Что… Что я наделала?

- Это… - я с ужасом смотрела на красные капли на диване. Мой голос дрожал. - Это кровь?

Демьян кивнул и забрал стакан.

- Четвертая отрицательная, - спокойно ответил он. - Из банка доноров. Полностью очищенная и безопасная.

Но я уже не слушала.

Господи! Что я наделала…

- Я пила кровь, - от осознания этого в горле встал ком. - Человеческую кровь… Я чудовище!

- Между прочим, самую редкую группу, - с поразительным равнодушием ответил Демьян. Происходящее веселило его? - Тебе повезло, Воробьева. Не каждый новообращенный удостаивается такой чести.

Будто это должно меня успокоить!

Я закрыла лицо руками. На глазах выступили слезы, я затряслась в немой истерике.

- Я не хочу это! Не хотела! Ты… Это ты сделал со мной! - я вскочила и бросилась на Вронского с кулаками. Принялась бить его по груди, уже не скрывая эмоций. - Верни все как было! Верни меня обратно!

Демьян с легкостью перехватил мои запястья. Пусть я и чувствовала силу, перед ним я оставалась слабой, как котенок. Он прижал меня к спинке дивана, фиксируя руки над головой.

- Прекрати истерить, Воробьева! - он рявкнул мне в лицо. Впервые за этот день я почувствовала исходящую от него угрозу. - Пути обратно нет. Яд уже изменил твою ДНК, процесс необратим. Ты больше не человек. Смирись с этим.

- Я лучше умру! - я попыталась вырваться, но он сильнее стиснул мои руки.

- Ты уже умерла, - его голос стал слишком холодным и спокойным. - Прежней Арины, незаметной серой мыши, больше нет. Теперь ты хищница. И если не научишься контролировать свой голод, то убьешь кого-нибудь. Соседку по комнате. Одногруппника. Случайного прохожего. Ты этого хочешь?

Его слова ударили больнее пощечины.

- Нет… Я не хочу убивать… - прошептала я, глотая горькие слезы. - Я не хочу быть чудовищем

Я обмякла в его руках. Демьян ослабил хватку, его взгляд стал мягче. Он провел большим пальцем по моей щеке, стирая слезу. При других обстоятельствах я приняла бы этот жест за проявление нежности.

- Ты не чудовище, птичка. Просто ты другая, - его голос стал тише и приятнее, словно он успокаивал напуганного ребенка. - И я помогу тебе это принять. Я научу тебя.

Я посмотрела на него сквозь слезы. Внутри меня все еще был страх, но вместе с ним я чувствовала, как зарождается надежда.

- Почему? - едва слышно произнесла я. - Почему ты возишься со мной? Ты ведь мог просто бросить меня там, на парковке. Умерла, и нет проблем!

Демьян молча смотрел на мои губы. Его зрачки расширились, скрывая радужку. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он снова заговорил.

- Потому что я отвечаю за тебя, - произнес он хрипло. - И потому что…

Он резко замолчал. Его глаза вспыхнули красным. Демьян отшатнулся от меня, словно обжегся, и отвернулся к окну.

- Тебе нужно еще. Донорская кровь мертвая, ее мало. Нужна живая энергия, чтобы закрепить обращение.

Это означало только одно.

- Я никого не буду кусать! - я вжалась в диван, словно загнанный в угол дикий зверь.

Нет! Он не заставит меня это делать!

- Будешь, - произнес он тоном, не терпящим возражений. Закатал рукав черной рубашки, обнажая бледное запястье. Под тонкой кожей проступала синяя сетка вен. - Меня.

- Что?!

- Пей, - он протянул мне руку. - Арина, пей.

- Нет. Никогда!

Я замотала головой, больше убеждая себя, чем его.

- Если не выпьешь немедленно, через час у тебя начнется ломка. Ты утратишь контроль и нападещь на соседей. Этого ты хочешь?

Глава 5. Монстр внутри

Я проснулась совершенно разбитой. Сколько времени я спала? И спала ли вообще? В голове стоял непонятный гул, словно рядом был потревоженный пчелиный рой. Сквозь это жужжание пробивались сотни голосов. Они шептались, перебивали друг друга, сливались в белый шум.

В детстве я часто гостила у бабушки с дедушкой. У них было старое радио, которое они слушали по утрам. Стоило случайно задеть антенну, как сигнал пропадал, и вместо утренних новостей кухня наполнялась треском помех. Сейчас на месте сломанной антенны была я.

Спина и шея болели: каким бы мягким не был диван, он не сравнится с хорошим матрасом. На этот раз хозяин не озаботился моим комфортом, оставив ночевать в гостиной. Я горько усмехнулась. В первую ночь я была гостьей, проснулась в роскошной постели. Сейчас же я лишь проблема, которой великодушно позволили остаться на диване.

Я села и обхватила плечи руками. Тело било мелкой дрожью, почти как накануне, но в этот раз я чувствовала себя намного лучше. Желудок скрутило спазмом, и это не было похожим на привычное чувство голода, знакомое многим студентам.

Демьяна в комнате не было. Интересно, чем он сейчас занят? Не жалеет ли, что обратил меня?

Демьян…

Я помнила, как его пульс бился под моими губами. Кожа Демьяна была едва теплой, солоноватой, с мускусными нотками. Я потеряла голову от наслаждения, впившись в запястье зубами.

- Хватит, - его голос звучал где-то далеко. - Арина, хватит.

Черт!

Пожалуйста, пусть это окажется просто странным сном! Сном, в котором главный мажор универа добровольно поил меня своей кровью, а я не могла оторваться…

Нет, это все не по-настоящему!

Я выбежала в коридор, на ходу натягивая худи. Остановилась у зеркала. Мда, ну и красавица! Грязные волосы растрепались, глаза горели лихорадочным огнем. Кровь отлила от лица, отчего кожа стала слишком бледной. Я улыбнулась своему отражению. Ничего необычного, разве что… Да нет, мне кажется. Клыки стали чуть длиннее?

Надо бежать. В общагу или в универ. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда!

Но рука замерла в сантиметре от дверной ручки.

Ты опасна. Ты убьешь кого-нибудь.

Слова Вронского прозвучали в голове так четко, словно прямо сейчас он стоял за моей спиной.

А если он прав? И я действительно наброшусь на первого встречного, едва покину эту квартиру?

Холодный пот струйкой стекал по спине. Я не могу уйти сейчас, не получив ответов. И дать их может только он.

Я застала Вронского на кухне. Он сидел за столом с чашкой в руках. Раньше аромат свежемолотого кофе сводил меня с ума, теперь же вызывал лишь отвращение. Но сквозь него пробивался другой запах. Демьян пах так, что сводил меня с ума.

- Доброе утро, - он даже не обернулся, когда я вошла. Просто сидел спиной к двери, идеально прямой и напряженный. - Как спалось?

Издевается. Сидит в идеально выглаженных брюках и черной рубашке и смеет насмехаться надо мной.

- Я ухожу. Мне нужно на занятия.

- Ты не готова. Адаптация только началась, ты это понимаешь? - произнес он холодно и со стуком опустил чашку на стол.

- Мне уже лучше. Я выпила… это, - я сглотнула, не решившись произнести это слово. - Я снова нормальная.

Демьян рассмеялся.

Не такого приема я ожидала после того, что произошло вчера между нами!

Я сжала кулаки.

Не ожидала? Это же Демьян Вронский, избалованный наследник местного магната! По щелчку пальцев мерзавец получает все, что захочет. Я стала очередной игрушкой в его руках, и даже не сразу поняла это!

- Я справлюсь. Я больше не намерена находиться здесь! - прошипела я, не скрывая злости. Демьяну и заглянула ему в глаза. В них плескалась тьма. - Я не твоя игрушка, Вронский!

- Как знаешь, - он пожал плечами и уткнулся в телефон. - На выходе лежат солнцезащитные очки. Надень их. И не говори потом, что я не предупреждал.

Я лишь фыркнула в ответ и выбежала в коридор. Помедлив, взяла с комода очки и вышла в подъезд.

Послушная девочка.

Лишь когда лифт начал двигаться вниз, я позволила себе выдохнуть и расслабиться.

Всё хорошо. Я в безопасности. Сейчас доберусь до общаги, приму душ и поеду на пары, что может пойти не так?

Вронский пошутил со мной, запугал. Какой же он мерзавец! Наверное, подмешал что-то в коктейли - в ту ночь в клубе я не знала меры. Заставил поверить в обращение, а теперь наслаждается шоу! Не удивлюсь, если записывает на скрытую камеру, чтобы потом показать дружкам!

Что за сказки! Я совсем не чувствую жажду. Ничего не изменилось. Разве что свет ламп кажется ярче обычного? И кондиционер шумит слишком сильно.

Так, хватит. Это просто стресс. Перенервничала, все чувства обострились.

Двери лифта распахнулись, и я вышла в холл. Прошла мимо консьержа: что за одеколон он использует? Невозможно дышать! Несколько шагов, и я на свободе.

- Ах!

Солнечный свет ударил по глазам. Я никогда не испытывала такой дикой боли!

Зажмурившись, надела солнцезащитные очки. Попыталась открыть глаза. Слезы текли по щекам, под веки словно насыпали песка. Даже сквозь очки солнечный свет обжигал, и мне пришлось прикрыть глаза рукой.

Я натянула капюшон до самого носа и бросилась в сторону метро.

- Совсем совесть потеряли! Работаю за три копейки, никакой благодарности!

Я остановилась, услышав недовольный голос. Оглянулась: на улице никого не было, лишь дворник подметал асфальт в паре сотен метров от меня. Нет, это бред какой-то!

Мимо проехала затонированная машина. У ее водителя был отвратительный вкус! Дешевый рэп гремел басами так, что у меня свело зубы. Лишь когда машина скрылась за поворотом, я осознала, что стекла были подняты.

***

Я не помню, как добралась до метро. С трудом спустилась на станцию.

Было трудно дышать, не хватало воздуха. Дешевые духи, пот и перегар смешались с запахом прогорклого масла из киоска с шаурмой. Я закрыла рот ладонью, подавляя рвотный позыв. Может, все же беременна?