Вкус мяса

1. Белая девочка

3 сентября 1588 года

Сегодня я снова проснулась рано. Здесь получается даже раньше, чем в Англии, Ба. Джек все же смог их поймать! Он давно присматривался к индюшкам, все ходил вокруг их логова, разнюхивал, как неплохая охотничья псина, и вот, наконец, справился. Он поймал их! В силки, если тебе интересно. Честно сказать, Ба, я не верила в эту затею... Ну да ладно. Два индюка и три индюшки. Живые, а не как обычно. Наш Джек полон решимости разводить этих птиц. Прямо как краснокожие. Он – молодец. Он сразу же понял, чем ему здесь заняться, а я все не могу найти свое место. Мама и остальные женщины трудятся в поте лица, девчонки вяжут и шьют, а я словно порчу все, к чему прикоснусь. Я очень люблю тебя. Я скучаю. Рядом с тобой жизнь была какой-то другой, в ней была радость. Я оставила мысль о том, что родители сдадутся и отправят меня назад в Англию, жить с тобой и тётушкой Ханной под одной крышей. Здесь слишком нужны рабочие руки. Даже такие кривые, как мои. Как твои дела, дорогая? Прошу, расскажи мне все в ответном письме, я постараюсь описать тебе всю неделю, пока не прибудет почтовое судно. Расскажи побольше! Чтобы я читала весь месяц. Я вышлю тебе несколько листов из моего дневника, чтобы ты не скучала очень сильно. Может тебе будет интересно, чем живёт наше поселение? Мне вот очень хочется знать, как там Лондон.

7 сентября 1588 года

Рано мы радовались добыче, Ба! Они все передохли. Индейки. Я клянусь тебе: никто так и не понял, почему это произошло. На следующее после поимки утро Джек обнаружил двух индюков на земле, они просто упали замертво и сложили друг на друга свои морщинистые шеи. Я нарисовала для тебя этих птиц: в три раза больше курицы, ты представь только. Оставшиеся умирали у нас на глазах, они просто падали и все. Будто их скосила невидимая глазу болезнь, будто всех их прокляли краснокожие дьяволы. Староста запретил есть их мясо. Джек ужасно расстроился, но он все же хочет попытаться снова. Опять ставит силки в лесу, там, куда индейки ходят поесть. Это – глупые птицы, но очень уж вкусные. Надеюсь, и вторая вылазка будет удачной. Я нарисовала тебе и лес, он совсем не похож на английский, хотя очень старается. Помимо этих странных индеек тут есть барсуки, но они совсем странные. Тут все немного странно, если уж говорить откровенно. Другая трава, другие ягоды и грибы, все здесь другое, но я уже привыкаю.

9 сентября 1588 года

Ура! Мы получили первую весточку от нашей экспедиции, кто-то смог передать письмо через корабль, что шел в другую колонию. Они добрались пару месяцев назад, ну не чудо ли это? Часть мужчин вернулась в Англию пополнить запасы, парочка женщин тоже, а меня матушка так и не отпустила. Боялась, что судно не дойдет... Океан – место опасное. Я молилась за них каждое утро, боялась почему-то, что если корабль утонет, то это будет моя вина. Будто я их сглазила, рассказав маме о том, что королевские корабли – лучшие в мире. Мне даже снились шторма, снились волны, так похожие на острые скалы. Хорошо, что все кончилось благополучно. Только вот Джек приболел. Мама не разрешает посещать его, она не слишком поощряет дружбу с мальчишками, а тут ещё и не хочет, чтобы я притащила в дом беду. Маргарет ведь вышла замуж два месяца назад, и она должна забеременеть, ты же знаешь. Не хватало ей ещё заболеть. Только я все равно пошла к Джеку! Не суди меня слишком строго, когда будешь читать эти строки. Джек – мой единственный друг на этой новой земле. Мне здесь одиноко, мне ужасно одиноко, и я схожу с ума от этого леса и его обитателей. А тут еще и загадочные лесные птицы! Ну как устоять?

11 сентября 1588 года

Джек не идёт на поправку. Вернее – идёт, просто очень уж медленно. Ужасно медленно, на это я не рассчитывала. Мы переговариваемся через окно в его доме. Его папа раньше работал корабельщиком, да и сейчас у них нет никаких проблем с деньгами. У Джека в комнате настоящее стеклянное окно! Его везли из-за океана, из Голландии. Очень помогает во время холодов. На побережье зимы мягче, в прошлом году даже не было снега. Интересно, что будет в этом? Взрослые очень переживают. Особенно мама. В прошлую зиму папа сильно болел, и мы каждую ночь молились о его выздоровлении. Не знаю, возьмёт ли нас к себе Маргарет, у нее ведь появился муж, помнишь? Все вокруг говорят, что я скоро должна стать тетей, но Маргарет мне рассказала, что пока что это не так, и люди зря судачат. Она еще не беременна. Джеку скучно, и он часто просит меня посидеть у его окна, поболтать. Говорит, что ему начали сниться кошмарные сны, будто за ним кто-то бежит по кромке леса, а настигает уже у воды...

13 сентября 1588 года

Джек просит, чтобы я поймала его глупых индеек. Он даже обещает рассказать, как правильно расставить силки и что в них положить, чтобы птицы точно попались. Я даже не знаю, Ба, даже не знаю. Мне хочется принести пользу обществу, но в лесу здесь действительно страшно. Он... Не такой. Деревья большие, огромные, они вонзаются в небеса, как индейские стрелы. А уж что говорить об индейцах? Я видела одного, они иногда приходят к нашим воротам, чтобы торговать с нами. Староста запретил продавать им ружья и порох, но они покупают железо, а мы – мех и еду. Они все перемазанные сажей и глиной, у них в волосах перья, а волосы так блестят, будто их натерли свиным салом. Как у зверей. Староста говорит, что они живут в нашем лесу. Там, вместе с индейками и койотами! И Джек хочет, чтобы я пошла расставлять его глупые силки. Он обещал нарисовать карту, и если я справлюсь, то и мой портрет! А он ведь очень неплохо рисует, знаешь? Это был бы честный обмен. Я пока не дала ответа, буду думать, что мне важнее. Индейцы приходят каждую неделю, но я не успела запомнить, в какой именно день они тут.

15 сентября 1588 года

Мне все же пришлось согласиться. Этот ушлый Джек увеличил вознаграждение, он пообещал мне целых два портрета, и я пошла в лес. Я поставила эти дурацкие силки, Ба. Там, под кустом со странными красными ягодками, есть которые нам запретили. Ты же знаешь, что мама бы обязательно меня наказала, если бы я рассказала, чем собираюсь заняться, поэтому пришлось идти вечером. Никому не рассказывай об этом, будь моим другом. Все как раз возвращались по домам, и я осталась незамеченной. Мне очень повезло. Мама последние дни очень нервная, она говорит, что отец ведёт себя неразумно. Он опять что-то одолжил нашему соседу, ушел на целый день, и мама долго плакала. Маргарет не зашла к нам вчера, сегодня ее тоже не было, да и завтра не будет. Надеюсь, что скоро все наладится, и дома не будет слез.

2. Холодный кинжал

Каждый ребенок племени знал об этом ещё с самого раннего детства, предостережение превратилось в инстинкт. В восточный лес заходить нельзя. Здесь живёт злой дух. Прячется среди деревьев, скалит свои острые зубы, пытаясь представить себе твой вкус на губах. Как давно он здесь заперт? Никто не знает. Кто создал его клеть? Никто не помнит. Как зовут существо? Вендиго. Вечно голодный, жаждущий мяса, жрущий и убивающий каждого встречного Вендиго. Дух голодной зимы, опустошения, горя… Племя Чероки жило на этих землях дольше всех остальных, чужаки шептались о том, что и сам Вендиго когда-то был из их племени. Правды никто не узнает, ведь чудовище никогда не поделится ею. Говорят, что имя, данное матерью, способно убить его. Только имя и ничего больше.

Кимама, впрочем, сомневалась, что имя его существовало вовсе. Существо ведь могло никогда и не быть человеком, лишь принимать его облик. Украсть личность того, кого он съел много лет назад. Вендиго любил менять лицо, для него это было также удобно, как для простого смертного – сменить платье. Дело пары секунд.

– Вокруг леса закопаны кости. Предки говорят, что то – кости его родных, – рассказывал когда-то давно шаман Рокум, он собрал вокруг себя скучающих ребят и искал среди них преемника. – Близких, которых Вендиго съел самой холодной зимой на свете.

– Съел своих родных? – удивлялись слушавшие его дети.

– Съел! Голод взял верх над ним, и духи вмиг обозлились. Он был проклят всеми богами. Человеческая плоть не дала ему насыщения, ничто и никогда больше не даст. Вендиго будет есть, есть и есть, и голод его никогда не утихнет, костер трещал, и искры летели шаману в лицо.

– Но он ведь тогда съест и нас? Зачем они это сделали? – спрашивал младший брат, Лута, тогда ещё – совсем ребенок.

– Нет. Кости не дают ему выйти наружу, – поделился шаман. – Они – напоминание, что вызывает боль в его черной душе.

Кимама не знала, где домыслы, а где – правда, и что-то подсказывало ей: у твари нет никакой души. Вопрос происхождения Вендиго ее почти и не волновал. Девушка прикусила губу, смотря за тем, как поднимается над землёй солнце. Бледное и уставшее. С каждым днём становилось все холоднее. Она поежилась, бросила взгляд к материнскому шатру, и кивнула, когда Теная появилась в проёме. Матушка держала в руках копьё, младший брат – томагавк. Кимаме достался лук, стреляла она неплохо, но в Вендиго никогда не попасть. Он быстрее любой пумы, любого оленя, птицы, пикирующей за мышью в поле.

– Матушка, прошу, не уходи! – просила Кимейя, ее самый младший ребенок. – Не надо! Он съест тебя, он всех вас съест!

– Не съест, дитя, не бойся за нас, – улыбнулась вдруг мама. – Иди обратно, – она погладила девочку по блестящим черным волосам.

Кимама не помнила, улыбалась ли ей мать в детстве. Улыбалась ее старшей сестре, ее брату? Казалось, что лицо ее всегда было сухим, словно кора мертвого старого дерева, оно тщательно прятало за собой жизнь. Если она не сердилась, то не выражала ни единого чувства. Когда умерла старшая сестра Кимамы, матушка ведь даже не плакала. Она похоронила двух детей, вырастила ещё четверых, сменила трёх мужей, и все – почти без улыбок. Или Кимаме так лишь казалось? Она почти инстинктивно копировала поведение матери, понимая, что следующим вождём придется стать ей. Если, конечно, не случится что-то ужасное. Предчувствие несчастья висело над головой, точно летающий кругами ястреб.

Ветер принес с собой пряный запах пожара, у белых вновь сгорел дом. «Как они вообще доплыли до этих берегов?», – спросила она саму себя. Кимама проверила амулет на своей шее, тронула его рукой. Две маленькие кости, связанные между собой ярко-красной нитью. Такие же амулеты носили ее предки много лет назад, их надевали каждый раз, как шли в восточный лес для беседы. К Вендиго. Обычно тварь чуяла случайных гостей уже на подходе, бродила вокруг них и в конце концов пожирала поодиночке. Ирокезы, Магиканы, изгнанные безродные чужаки – в основном они. Все Чероки хорошо знали, где начинаются границы клетки, и зайти туда могли лишь по большому недосмотру. Лишь убегая от чего-то, лишь замешкавшись, заплутав в темноте. Безопасно войти туда мог лишь обладатель заветного оберега. Тварь не могла их сожрать, и причину тому не знали и самые старые члены племени.

– Будьте бдительны, – предупредила вождь, подняв вверх покрытую шрамами руку. – Оно уже наблюдает за нами. Слушает.

– Да, мама, – ответили брат с сестрой.

Оба знали, что говорить с ним будет Теная. Так происходило каждый визит, все три раза, что застала девушка. Чувствуя обереги на их шеях, существо никогда не приходило само, надеялось, что индейцы идут стороною. Теная, Кимама и Лута остановились, чтобы оглядеть лежавшую впереди тропу. Раньше сюда брали старшего брата, но он ведь совсем скоро уйдет в другую семью. Нечего наполнять его голову чужими теперь заботами. Племена Чероки хорошо ладили между собой. Связанные кровными узами, одной целью – сохранение рода, они просто не могли враждовать, но у каждого из племен имелись свои обязанности. Кимама понимала, что должна сохранить эти связи нерушимыми. Ей ведь придется возглавить племя однажды, нужно научиться балансу уже сейчас.

Восточный лес встретил их очередным порывом холодного ветра, и Кимама поплотнее закуталась в шаль. Чтобы белые не увидели, заходить приходилось с другой стороны. Зря они поставили свой лагерь так близко, Вендиго умеет петь зазывные песни, человеческое мясо для него слаще любого другого. Кимама представила вдруг, как чудовище стоит у кромки леса, и глаза его горят, точно пламя погребального костра. Матушка сказала, что он съел уже пятерых. Обманом заманил их в лес ради трапезы. Это – плохо, очень плохо для всех них. Аппетит приходит во время еды. Чем больше оно жрет человеческого мяса, тем больше желает, тем сильнее и быстрее становится.

По спине Кимамы побежали мурашки. Привычно, прямо как в прошлый визит... Вождь наведывалась в это место не часто, и то лишь ради того, чтобы истребовать от твари ответ. Куда пропали люди чужого племени? Удивительно, но Вендиго всегда отвечал. Шаманы говорили, что существо боится амулетов, что в племени Чероки из поколения в поколения передается секрет, которым тварь сдерживают на месте. Жаль, что Кимама секрета не знала. «Но если мы и правда знаем, как уничтожить его раз и навсегда, почему же не делаем этого?», – спрашивала она саму себя. Матушку – не решалась. Каждое лишнее слово она награждала таким хмурым взглядом, что сердце дочери переставало биться. Кимаме казалось, что в эти моменты лицо ее становилось белым, как лицо одного из Джонов.