Вкус вишни и чужой природы

Глава 1

— Иди нахер, старый маразматик! Вернусь, когда посчитаю нужным, или когда ты перестанешь обсасывать бутылку! — проорала я, пулей вылетая из этого адского места, которое люди по ошибке зовут домом. У меня для него было название поинтереснее — «притон».

— Мелкая сука! Только попадись мне — ремнём так отхожу, что месяц сесть не сможешь! — взревел Джош, швырнув мне в спину жестяную банку. Конечно, промахнулся. Когда бухаешь не просыхая, с меткостью можно попрощаться навсегда.

— Повторяю: иди нахер, Джош! — на это мой папаша уже ничего не ответил. Впрочем, слушать его я и не собиралась.

Гулянки моих родителей начались ещё пять лет назад, когда мне было двенадцать. Из богатого "Альфа-самца" свободно плавающего среди таких же бизнес акул, мой папаша превратился в конченого алкаша в растянутой майке, а мама - образец омежьей добродетели, истинная, предначертанная судьбой, покорная пара этого неудачника, так же покорно села рядом бухать за компанию. "Светская львица" блять.

Про наши «семейные» отношения я вообще молчу. По моим ощущениям, истинным парам безразличны все, кроме друг друга, включая собственных детей. Даже когда мы жили в достатке, они относились ко мне так, будто моё присутствие лишь мешало им наслаждаться друг другом.

Достав из кармана черной джинсовки потрёпанную пачку, я прикурила и зашагала по разбитому асфальту, чувствуя, как адреналин после перепалки потихоньку сменяется привычной тошнотой. Семнадцать лет. Семнадцать лет я наблюдаю этот биохимический цирк.

Следом из коротких шорт перекочевало зеркальце. Алая помада слегка смазалась у уголка рта — Джош не попал банкой, но заставил меня дёрнуться. Я аккуратно поправила контур пальцем. «Роковая вишня». Мой личный бронежилет. Пока эта дрянь у меня на губах, никто не увидит, что я полночи слушала их пьяные стоны и звон битой посуды. По крайней мере, мне так казалось.

Я закинула сумку на плечо и побрела в сторону остановки. Мимо проезжали тачки — старые колымаги и тонированные внедорожники тех, кто держит этот город. Я не смотрела на них. В Силвер-Крик у стен есть уши, а у каждой тени — фамилия Картрайт.

Морган был единственным, кто видел этот крах в прямом эфире. Он был там, когда приставы вышвыривали нас из особняка, пока мама плакала на груди у папаши, а тот орал на полицейских. Он — единственный, кто не слился, когда я сменила частную школу на этот заплеванный колледж. Наверное, поэтому я до сих пор считаю его своим лучшим другом. Он знает меня «золотой девочкой» и знает «дерзкой сукой из гетто»

Но даже Мор не понимает, как сильно я ненавижу всё, что связано с иерархией этих животных. Но для меня, он дорогой и прекрасный "старший брат". Единственный альфа, который не смотрит на меня как на кусок мяса.

Да, эти твари засматриваются не только на своих обожаемых омег. Им нравится развлекаться и с бетами — ведь мы не можем понестиот альф, а значит, и проблем в виде нежелательного ублюдка не будет. Или же они делают это просто для разнообразия, устав от кротких, послушных и нежных «одуванчиков», коими так старательно прикидываются «прекрасные» представительницы этого зверинца.

Так уж вышло, что под действием феромонов, омеги абсолютно бессильны. В их генах прописано подчинение, так что, они даже не способны сказать «нет». Формально принуждение омеги к сексу — это уголовка. Вот только ты пойди и докажи это в суде, когда твоя собственная природа кричит о желании сдаться. Запах феромонов пробуждается к шестнадцати годам, с того же момента и чувствительность к ним. С разрешения родителей, их выдают замуж уже в этом возрасте, но до восемнадцати, любая омега обязана обзавестись семьёй, тогда альфа ставит ей метку, что делает молодую жену собственностью своего мужа, и она перестает попадать под влияние других альф, конечно, если не найдется самец посильнее, который сможет перекрыть чужую метку. Если родителям так и не удастся найти дочери достойную партию - это сделает государство, уже не спрашивая разрешения. Так себе перспектива. Ещё один плюс в копилочку того, что я бета, нас не трогают, мы просто массовка в мире где правят альфы, а омеги стоят за их спинами.

У остановки уже стояла громоздкая машина моего обожаемого Моргана.Она не рычала, она просто ждала, как хищник, притаившийся в тени старых домов. Окно медленно поползло вниз, открывая бледное лицо Картрайта.

Его черные волосы были слегка растрепаны, а взгляд — тяжелым и холодным для любого, кто рискнул бы на него посмотреть. Но когда он увидел меня, лед в глазах чуть подтаял. На долю секунды.

— Садись, Мими, — его голос прозвучал низко, вибрируя где-то у меня в грудной клетке.

Я фыркнула, выкидывая бычек. Запрыгнула на переднее сиденье, блаженно вдыхая запах дорогой кожи и его парфюма, который ярко контрастировал со шлейфом моих дешёвых сигарет.

Он не завел мотор сразу. Просто сидел, откинувшись на кожаное сиденье, и смотрел на лобовое стекло, по которому лениво сползала капля дождя. В салоне было слишком чисто и тихо по сравнению с тем адом, из которого я только что выскочила.

Медленно, почти нехотя, он повернул голову. Черные глаза как всегда сканировали мое лицо так, будто он искал на нем трещины.

— Пиздец, Мими, — выдохнул он, и в этом коротком слове было больше злости, чем в десяти его обычных фразах. — Ты опять вся дерганая. Джош снова решил, что он в доме главный?

– Типо того. – прошептала я.

Морган лениво протянул руку и кончиками пальцев зацепил край моего подбородка, заставляя повернуться к нему. Его кожа была горячей, как всегда.

— Посмотри на меня. Еще несколько дней — и тебе восемнадцать. Потерпи еще немного. Я же обещал тебе, что на днюху ты получишь свой главный подарок. Ты ведь не забыла, что мы договаривались?

– Ну что ты делаешь? – возмутилась, отворачиваясь к окну. – На день рождения, я вообще-то планировала уехать. Не понимаю, почему ты просишь остаться.

Он на мгновение сжал челюсти так, что на бледной скуле дернулся желвак, но тут же расслабился. Его взгляд снова стал непроницаемым, как черное зеркало.