Владелица Покинутых земель

Глава 1

Два дня после Круговорота прошли в тихой, уютной лени. Мы все отсыпались, доедали праздничные пироги и просто наслаждались покоем. Даже погода словно сжалилась — мороз чуть отпустил, ветер стих, и снег падал крупными, пушистыми хлопьями, укутывая усадьбу в белое безмолвие.

Верн и Альва теперь почти не разлучались. Он помогал ей с вышиванием — удивительно, но грубые пальцы оборотня оказались способны держать иголку, и вместе они расшивали небольшое полотенце с каким-то замысловатым узором. Лина крутилась рядом, подглядывая и учась.

Гномы после праздника пребывали в благодушном настроении и даже затеяли новую полку в общей комнате — для книг, которые мы с Альвой перебрали. Астор всё ворчал, что эльфийские фолианты слишком тонкие, но полку делал на совесть.

Эльза с Ильминой перебирали припасы, радуясь, что теперь можно не экономить каждую крошку. Орчиха даже начала поговаривать, что весной можно будет завести кур — императорских продуктов надолго не хватит, а своё хозяйство никогда не помешает.

Ольгерра, как всегда, проверяла защиту, но теперь больше для порядка — после моего пробуждения твари обходили усадьбу стороной.

На третий день после праздника, ближе к вечеру, я сидела в своей комнате с книгой, когда внутреннее чутьё вдруг кольнуло. Я отложила свиток и прислушалась. Где-то на границе барьера — чужое присутствие. Не агрессивное, но живое. И очень слабое.

Я спустилась вниз. Ольгерва уже стояла у двери, вглядываясь в сумерки.

— Там двое, — сказала она негромко. — Женщины. Почти без сил. Одна ранена. Горгульи, кажется, в человеческом облике. Просят помощи.

Мы вышли на крыльцо. У границы барьера, прямо в сугробе, стояли две фигуры. Они еле держались на ногах, опираясь друг на друга. Одежда — когда-то добротная, теперь висела лохмотьями, кое-где пропитанная кровью. Ни сумок, ни котомок — ничего.

— Открывай, — велела я Ольгерре.

Барьер разомкнулся, и женщины шагнули внутрь. Вблизи они выглядели ещё ужаснее. Обе — высокие, статные, с неестественно бледной кожей и глазами необычного, янтарного оттенка. Горгульи — я знала о них немного: днём они могут принимать человеческий облик, ночью, при необходимости, обращаются в каменных стражей. Опасные воины, если надо, но сейчас это были просто две израненные, замерзающие женщины.

Старшая, с седыми прядями в тёмных волосах, припадала на правую ногу — штанина была разодрана, и сквозь ткань виднелась глубокая рваная рана. Младшая, совсем ещё молодая на вид, поддерживала её и сама едва держалась на ногах — лицо бледное, губы синие, на виске запёкшаяся кровь.

— Хозяйка... — прошептала старшая, падая на колени прямо в снег. — Помоги... Ради всего святого... Мы не враги...

— В дом, быстро! — скомандовала я.

Их занесли в кухню, усадили поближе к огню. Эльза уже несла горячий настой, Ильмина, забыв о хромоте, семенила следом с чистыми тряпками. Гномы принесли ещё дров, подбросили в очаг.

— Пейте, — Эльза сунула женщинам кружки. — Маленькими глотками. Согревайтесь.

Старшая послушно пила, но руки её дрожали так, что расплескала половину. Младшая вообще не могла удержать кружку — Верн подхватил, поднёс к её губам сам.

Они отогревались молча, только вздрагивали всем телом. Мы ждали.

Наконец старшая отставила кружку и подняла на меня глаза — благодарные, но полные такой боли, что сердце сжалось.

— Спасибо, Хозяйка. Мы уже не надеялись... Думали, конец.

— Кто вы? — спросила я мягко. — Что случилось?

— Мы из каменоломен, с восточной окраины, — начала она. — Там было небольшое поселение горгулий. Мы держались, сколько могли. Но три дня назад... напала нежить. Не шартаки, не мелочь — настоящая, сильная. Они прорвали нашу защиту. Почти всех убили. Мы с дочерью — последние. Бежали через лес, без припасов, без ничего. Трое суток шли, прятались, отбивались. Знали, что здесь, в усадьбе, живёт Хозяйка, что она даёт приют всем... Думали, не дойдём.

Она замолчала, сглотнула. Младшая, дочь, прижалась к ней, и по щекам её текли слёзы — тихо, беззвучно.

— Вы добрались, — сказала я твёрдо. — И теперь вы под защитой. Эльза, Ильмина, займитесь ранами. Астор, приготовьте место в вашем крыле — ещё одна комната найдётся?

— Найдётся, — кивнул гном. — Мы пристроим.

Ильмина уже осматривала рану старшей, качала головой, но без паники:

— Грязно, но не смертельно. Очистим, зашьём, травами присыплем. Дня три — и оклемается.

— У дочери сотрясение, — добавила она, ощупав голову младшей. — Но жить будет. Отлежится.

Пока женщины хлопотали над гостьями, мы с Ольгеррой отошли в сторону.

— Что скажешь? — спросила я тихо.

Вампирша прикрыла глаза, потом кивнула:

— Чистые. Ни тени зла, ни следа тьмы. Обычные беженцы, каких тут тысячи. Просто повезло больше других.

Я посмотрела на горгулий. Старшая, несмотря на боль, пыталась успокоить дочь, гладила её по голове. Младшая всхлипывала, но уже тише, согревшись и осознав, что находится в безопасности.

Весть обо мне действительно разлеталась. И теперь сюда потянутся все, кто выживает в этих землях. Все, кому некуда идти.