Влажная грядка

Глава 1. Чужая земля

Поезд пришел в шесть утра, но Вера добралась до места только к полудню. Сначала автобус до райцентра — битком, с курями в клетках и запахом солярки. Потом попутка — старый УАЗик с дядькой, который всю дорогу молчал и крутил баранку так, будто вез секретный груз. Высадил у указателя «ул. Садовая, д. 5» и уехал, даже не взяв денег.

Она стояла с двумя тяжеленными сумками и смотрела на дом.

Дом как дом. Бревенчатый, с синими наличниками, крыльцо в три ступеньки. На калитке табличка «Продано». Вокруг — заросли сирени выше человеческого роста, крапива по пояс, и этот сильный запах нагретой травы и еще чего-то сладкого, отчего щипало в носу.

Ключи ей прислали почтой. Хозяйка, Петровна, написала длинное письмо: «Вера Николаевна, голубушка, вы уж простите, что не встретила — к дочке срочно уехала, внуки заждались. В сарае инструмент, в доме посуда, печка старая, но топить умеете? Огород запущен, но картошка прошлогодняя есть, сажайте что хотите. Если что — соседи подскажут».

Соседи. Вера оглянулась. Слева участок утопал в зелени — яблони, вишни, аккуратные грядки, теплица. Чей-то дом не видно за деревьями. Справа — пустырь с остатками забора и покосившийся сарай.

Она толкнула калитку. Та противно заскрипела, и Вера вдруг остро пожалела, что приехала. Зачем? Зачем городской женщине, сорока четырех лет, проработавшей полжизни в библиотеке, этот дом? Деньги от продажи двушки после размена еще остались, но их хватило бы на комнату в коммуналке. А она взяла и купила это. Сбежала.

Потому что в городе каждый угол напоминал о бывшем муже. Кровать, на которой Коля в последний год спал спиной к ней. Кухня, где он ел и смотрел телевизор, не глядя в ее сторону. Зеркало, в котором она видела себя и думала: старая, никчемная, холодная.

Лучше уж здесь.

Она затащила сумки на крыльцо и открыла дверь. В нос ударило сыростью, мышами и застарелой пылью. В комнате было темно, окна затянуты паутиной. Вера нашла выключатель — света нет, наверное, отключили. Надо восстанавливать документы, проверять платежки, заключать договоры...

Она села прямо на пол, посреди пустой комнаты, и заплакала.

Плакала недолго — минут пять, уткнувшись лицом в колени. Потом вытерла щеки тыльной стороной ладони, встала. Надо идти в администрацию, узнавать про свет. Надо разбирать вещи и сходить в магазин за продуктами. Надо жить.

🌞 🏡 🥒 🏡 🌞

Сельпо оказалось единственным магазином на всю округу — приземистое здание с облупленной вывеской «Продукты 24 часа», хотя на деле закрывалось в восемь. Внутри пахло мылом, селедкой и свежим хлебом. За прилавком стояла полная женщина в цветастом халате, с начесом выше головы, и грызла семечки.

— Здрасьте, — сказала Вера тихо.

Женщина окинула ее взглядом с ног до головы. Вера вдруг остро почувствовала, как выглядит: застиранная футболка, джинсы в пыли, волосы выбились из пучка, глаза зареванные.

— Вы, наверное, та, что у Петровны дом купила? — спросила женщина, не переставая грызть.

— Да. Вера.

— А я Тамара. Продавец тут, плышала про вас. Чего надо?

Вера растерялась. Она хотела спросить про электричество, про сельсовет, но под взглядом Тамары слова куда-то делись.

— Мне бы... спички. И хлеба. И воды, если есть.

— Вода в колонке на улице, а спички вон на той полке. Хлеб только завтра привезут, так что берите печенье.

Вера взяла спички, пачку печенья и зачем-то кулек конфет. Пока Тамара пробивала, дверь звякнула — вошла старушка с клюкой, в платочке.

— Тамарочка, мне молочка, — закартавила она. — И колбаски, если есть.

— Есть, Зинаида Петровна, есть.

Старушка уставилась на Веру с таким любопытством, что та захотела провалиться сквозь пол.

— А вы, милочка, наша новая? С Петровниного дома?

— Да, — кивнула Вера.

— Ой, а я сразу поняла! Городские сразу видны. Вы одни? А муж где?

— Я одна, — Вера покраснела.

— Одна? — старушка всплеснула руками. — Как же одна? А хозяйство? А дом? Там же все в запустении, Петровна-то последние годы не следила. Как же вы одна-то?

— Справлюсь.

Тамара хмыкнула, протягивая сдачу:

— Справляйтесь, справляйтесь. Тут мужики нужны, без мужиков в деревне никак. Вон хоть у Волкова спросите, он вам мигом все починит. Только он дорого берет.

Зинаида Петровна оживилась:

— А Лешка-то, Волков? Ой, батюшки, мужик — кремень. У него все горит в руках. Только опасный он, говорят. Вы, милочка, с ним поосторожней.

— Какой еще Волков? — спросила Вера, сама не зная зачем.

Тамара кивнула в сторону окна:

— Сосед ваш через участок. У него дом сразу за вашим пустырем. В левой стороне, значит. Хозяин знатный, все умеет, но мужик — зверь. От него жена сбежала, говорят, чуть живая осталась. Вы, Вера, если что, к нам бегите. Мы защитим.

Она засмеялась, но смех был недобрый.

Вера взяла пакет и вышла. На улице пекло так, что плавился воздух. Она пошла в сторону своего дома, думая о странных словах продавщицы. Что еще за страшный Волков такой?

Дойдя до калитки, она остановилась. Слева, за пустырем, действительно виднелся дом — крепкий, новый забор, металлическая крыша, блестящая на солнце. И грядки — идеальные, без единого сорняка.

Оттуда вышел мужчина.

Он был далеко, метров тридцать, но Вера разглядела его сразу. Высокий, широкоплечий, в простой серой футболке и джинсах. Он нес ведро с водой, легко, будто пустое. Остановился, поставил ведро, посмотрел в ее сторону.

Даже на таком расстоянии она почувствовала этот взгляд. Как будто ее ощупали, просканировали, оценили.

Вера шарахнулась в калитку, зацепилась сумкой за гвоздь, дернула — пакет порвался, конфеты рассыпались по земле.

— Черт, черт, черт, — зашептала она, собирая их.

Когда подняла голову, мужчина уже подошел к забору, отделявшему пустырь от ее участка. Стоял, смотрел.

— Помочь?

Голос низкий, хриплый. Она даже не поняла, что он обращается к ней — оглянулась, ища, к кому это он.

Глава 2. Алексей. Можно Лёша

Ночью она так и не уснула толком. Духота стояла невыносимая — окна не открывались, потому что рамы перекосило, и она боялась их сломать совсем. В комнате пахло мышами, где-то под половицами кто-то шуршал, а комары жужжали так, что хотелось выть. Она лежала на раскладушке, укрывшись простынёй, и думала о том, зачем вообще сюда приехала.

Думала о бывшем муже, Коле. О том, как он сказал ей: «Ты фригидная, Вера. Мне с тобой скучно. К врачу сходи, что ли, а то так и помрёшь без мужика». О том, как она плакала в подушку, потому что стыдно было признаться: она вообще не знает, что такое оргазм. В сорок четыре года. Стыдно.

Потом думала о том соседском мужчине с ведром. О его взгляде и о том, как от этого взгляда по спине пробежал холодок, хотя на улице было пекло.

Глупости. В её возрасте уже поздно на что-то надеяться, кого-то хотеть. Её дело — дожить тихо, в этом доме, наедине с книжками.

Утром Вера решила, что нельзя раскисать. Она натянула старые джинсы, футболку, в которой красила когда-то дачу у родителей, и вышла в огород. Петровна писала, что картошка есть, но грядки заросли так, что не видно земли. Она взяла тяпку, нашла в сарае старые перчатки и принялась за работу.

Через час Вера проклинала всё на свете. Солнце палило нещадно, пот заливал глаза, тяпка то и дело натыкалась на камни. Сорняки не поддавались, корни уходили глубоко, и Вера, дёргая один особенно жирный лопух, поскользнулась, взмахнула руками и плюхнулась прямо в крапиву.

— Ты чего разлеглась?

Она подняла голову.

Над ней стоял он. Вчерашний мужчина. В тех же джинсах, в той же футболке, с тем же насмешливым взглядом. Солнце светило ему в спину, и она на секунду зажмурилась, потому что смотреть было больно.

— Живая вообще? — мужчина протянул руку.

Большая ладонь, мозолистая, горячая. Она вложила в неё свою — и в тот же миг почувствовала, как по руке, от пальцев до плеча, пробежал ток. Она дёрнулась, но он держал крепко, легко выдернул её из крапивы, поставил на ноги.

— Спасибо, — выдохнула она, пытаясь отряхнуться. Футболка прилипла к телу, вся мокрая, грязная. Волосы рассыпались, выбившись из пучка. Она чувствовала себя полным ничтожеством.

— Ну и видок у тебя, — сказал он без злости, скорее с любопытством. — Первый день на земле?

— Я... упала. Спасибо за помощь. Я пойду.

— Постой.

Она замерла.

Он обошёл её кругом, оглядывая участок. Покосившийся забор, заросшие грядки, сломанная калитка.

— Давно здесь?

— Со вчерашнего дня.

— И что, одна всё это тянуть будешь?

— А что мне делать? — спросила она резче, чем хотела. — Дом купила, теперь жить как-то надо.

Он посмотрел на неё. Долго и пристально. Вера отвела глаза, но чувствовала этот взгляд каждой клеткой.

— Знаешь что, — сказал он наконец. — Водопровод у тебя не работает, я вижу. Насос сломан. И крыльцо скоро рухнет — вон доска отошла. И света нет, судя по проводам.

Она молчала.

— Я могу помочь, — сказал он.

Она подняла глаза.

— Помочь? Но у меня денег... Я только дом купила, у меня почти нет...

— Деньги не нужны.

Она замерла.

— А что нужно?

Он усмехнулся. Той же усмешкой, что вчера. От неё по спине снова пробежали мурашки.

— Отработаешь, — сказал он просто. — Ужин сготовишь. Нормальный, не макароны из пачки. Идёт?

Она растерялась. Ужин? Всего лишь?

— Идёт, — выдохнула она, не веря своему счастью.

— Алексей, — ответил он. — Можно просто Лёша.

Он развернулся и пошёл к себе. А она осталась стоять, вся грязная, в крапивных ожогах, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Он вернулся через десять минут с ящиком инструментов. Молча прошёл в дом, осмотрел насос, что-то покрутил, постучал.

— Порвало прокладку. Есть у меня запасная, сейчас поменяю.

Она стояла рядом, не зная, куда себя деть. Наблюдала, как работают его руки. Уверенные, быстрые, сильные. Пальцы с въевшейся землёй, но длинные, красивые. Она вдруг поймала себя на том, что смотрит на эти пальцы и думает — а какие они на ощупь? Потом ужаснулась своим мыслям и отвернулась.

Через полчаса насос загудел, и из крана потекла вода — сначала ржавая, потом чистая. Вера даже подпрыгнула от радости:

— Работает!

Он стоял в дверях, вытирая руки ветошью.

— Крыльцо завтра посмотрю. И провода.

— Спасибо вам огромное! Я сейчас ужин...

— Вечером, — перебил он. — Я в восемь приду. Успеешь?

— Да, да, конечно!

Он кивнул и ушёл. А Вера заметалась по дому. Чем кормить мужчину, который только что бесплатно починил ей насос? Холодильника нет, продукты в сумке — картошка, лук, пара яиц. Этого явно недостаточно.

Она быстро собралась и побежала в сельпо. По дороге пыталась привести себя в порядок — пригладила волосы, отряхнула джинсы, но чувствовала себя всё равно как чучело огородное.

Тамара встретила её удивлённо:

— О, опять вы? Чего надо?

— Мне... мясо. И овощи. И, может, крупу.

— Мясо есть. Свинина. А вы чего, гостей ждёте?

Вера покраснела:

— Да так... сосед помогает. Ужином отблагодарить хочу.

Тамара поджала губы:

— Какой сосед?

— Ну... Волков.

Тамара присвистнула:

— Ох, Вера, осторожней с ним. Я ж говорила — зверь. От него жена сбежала, говорят, в синяках вся была.

Вера похолодела:

— В синяках?

— А ты думала! Мужик он сильный, горячий. Таким только волю дай — заездит до смерти.

Вера взяла мясо, расплатилась и вышла. Руки дрожали.

В синяках. Жена сбежала. А она тут ужин собирается готовить, одна в доме, вечером… Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок. А потом подумала: «Но он же ничего плохого мне не сделал. Наоборот, помог. Может, люди просто любят врать?»

🌞 🏡 🥒 🏡 🌞

Она готовила весь день. Тушила мясо с овощами, варила картошку, резала салат из того, что нашла в огороде Петровны — огурцы уже были, мелкие, корявые, но пахучие. Помидоры только начинали краснеть. Она нарвала зелени, вымыла, красиво разложила.