Вне реестра

Пролог

Мистер Мердок считал себя терпеливым человеком. Вспыльчивым, но терпеливым. За бесчисленное количество лет, которые он проработал портье в отеле, он видел больше чем достаточно наглых, бессовестных и просто неприятных людей, которые могли выводить из себя одним только словом. Но мистер Мердок кривил какое-то подобие улыбки, чтобы не терять постояльцев до того момента, как отель хотя бы не перейдет из категории «о, боже, неужели в таких местах кто-то останавливается?» в «очень даже неплохое место для отдыха».

Как только они обзавелись постоянными гостями и можно было уже начать отказывать неблагонадежным желающим, работа стала проще. Мистер Мердок мог позволить себе быть немного грубым или резким с новичками, чтобы всем своим видом показать, что он здесь не шутки шутит и за любой проступок они выскочат за двери отеля так же быстро, как появились. Как еще было добиться такого эффекта, если сам он не выглядел угрожающе? В свои пятьдесят он был довольно упитанным, полысевшим и низкорослым человеком с огромными усами и очками с такими толстыми и большими линзами, что те закрывали половину его лица. Он был больше похож на моржа, чем на акулу, а для его работы ему нужно было быть именно ею. Просто проблема была в том, что выпустить зубы было не так трудно. Гораздо сложнее было их спрятать назад.

Терпение мистера Мердока заканчивалось, и он уже был готов показать свой праведный гнев, с недовольством наблюдая, как иссохшая риелторша показывала семейной паре, мечтающей начать собственное дело, их отель на холме. О, он прекрасно понимал, что эти двое нагонят сюда подрядчиков, строителей и еще столько народа, что здесь будет не продохнуть. А что еще хуже – появиться новый портье, а этого мистер Мердок терпеть был не намерен. Не для этого он годами отлаживал идеальную схему работы.

– Может быть, ты уже что-то сделаешь? – недовольно проворчал мистер Мердок, обращаясь к молодому скрывающим лицо под капюшоном толстовки парню, лениво бросающем маленький резиновый мячик в стену.

Он стоял, прислонившись спиной к стене, и был практически полностью скрыт в тени. Казалось, что его вообще происходящее не интересует.

– В этом деле не стоит спешить, – спокойно ответил парень. – Важно создать нужную атмосферу.

Мистер Мердок взвыл от бессилия. Больше никогда он не согласиться устроить кого-то по знакомству. В следующий раз, когда управляющий пришлет очередное письмо с такой просьбой, он сделает вид, что никогда не получал его и вообще не в курсе про каких-то новых сотрудников. Нужно было брать охранником того двухметрового парня, похожего на гориллу. Вот этот точно справился бы со своей работой без всяких разговоров.

Пара с интересом осматривала стойку портье, за которой и прятался мистер Мердок, когда риелторша начала перечислять количество комнат, их метраж и состояние. Портье готов был уже кусать губы от злости. Ну да, есть небольшие протечки в крыше в комнатах на верхних этажах и перебои с электричеством, но ведь это же пустяк! Главное, это атмосфера безопасности, которую они создают для своих постояльцев. Знание, что здесь их никто не потревожит бесценно. А сейчас этот никчемный Коннор даже не чешется!

Нет, ему нужно держаться. Если мистер Мердок сейчас выйдет из себя, то можно будет навсегда попрощаться с должностью портье, а его эта работа вполне устраивала своим балансом между ответственностью и обязанностями.

– А что за странная история с этим отелем? – спросил вдруг мужчина риелторшу.

– Да-да, – подхватила его супруга. – Его же называют отелем с привидениями.

Коннор ловко поймал мяч, отскочивший со стены, и немного повернулся к паре. Из-под его капюшона нельзя было разглядеть ничего, кроме жидких черных волос, свисающих прямо на белое, словно мел лицо, и бескровных губ.

Риелторша заметно занервничала и начала перебирать тонкую нитку жемчуга у себя на шее. Информацию нельзя было скрывать, но именно из-за этого отель не сходил с молотка уже лет сорок. Она, будучи совсем молодой и зеленой, совсем не знала, какую свинью ей подкладывают коллеги, передавая ей этот «висяк» среди других домов, которые быстро продались. Плевое дело, говорили они. Ага, как же. Цена была и так уже настолько низкая, что продажа этого каменного монстра едва-едва покроет все расходы.

– Смею вас заверить, – неуверенно начала она, – что все эти истории о призраках полная чушь. Научных доказательств этому нет. Проблема в том, что дом достаточно старый. – С каждым словом риелторша набиралась уверенности и голос ее становился тверже. – Сквозняк открывает и закрывает двери, половицы скрипят, гудящие трубы – вот и все объяснение всему, что говорят об этом доме. Немного заботы и чуть больше материальных вложений, и этот красавец сослужит вам добрую службу.

– Но тени, о которых говорили очевидцы, – не унималась женщина.

– Игра света, не более.

– А голоса?

– Как я и говорила, ветер и трубы.

Мистер Мердок с раздражением наблюдал за этой словесной баталией между риелторшей и потенциальным покупателем. Становилось не на шутку опасно. Если лентяй ничего не сделает, пиши пропало. Дом уйдет с молотка, а им придется собирать свои пожитки и проваливать.

– Да сделай уже что-нибудь! – прошипел мистер Мердок парню.

В этот момент телефон риелторши зазвонил, и та, извинившись, предложила паре еще осмотреться и обсудить между собой принятие решения, пока она поговорит на улице.

– И что ты думаешь? – спросила женщина, поднимаясь на второй этаж.

– Работы много и денег на ремонт уйдет не меньше, но я думаю, что мы справимся, если затянем пояса потуже, – ответил мужчина, следуя за супругой.

– Нет, я про то, что она сказала. Про призраков.

Коннор отлип от стены, оставил свой мячик на стойке регистрации и поднялся вслед за парой. Мистер Мердок вскинул руки вверх, не веря, что этот парень наконец-то взялся за работу. Скорее всего, с легкой руки этого проходимца Арчибальда Джонса их управляющий мистер Тойфель устроил парня в их отель. Сам мистер Мердок, между прочим, сам заслужил свою должность и никого умасливать не пришлось.

Глава I

Если бы Джо спросили, что бы она изменила в своей жизни, то она бы сказала, что ни за то не брала бы шестой столик в тот злополучный день.

У нее должен был быть законный выходной, в который она планировала помочь дяде разобрать вещи в гараже и съездить к матери, но Тедд – ее босс – позвонил ей и гневно начал требовать, чтобы она вышла на работу заменить не явившегося Чарли. Деньги не бывали лишними, поэтому Джо часто брала дополнительные смены на подработке. Дядя был не против, но с условием, что это не мешало учебе. Но Джо знала, что он просто не хочет показывать, как сейчас плохо у них с деньгами из-за больничных счетов тети Вивиан.

А потому вместо того, чтобы броситься разбираться с делами в свой выходной, Джо выпила чашку растворимого кофе, чмокнула дядю в щеку и под его сетования о том, что Тедд в край обнаглел, села на свой велосипед и поехала к ресторанчику.

Она почти год работала официанткой здесь и ей нравилась команда, но Тедд… Тедд был кошмаром. Начальник самодур – худшее, что могло случиться с этим заведением. Управляющий из него был так себе, все вопросы с гневными гостями, поставками и прочим решал Оскар – их администратор, – а Тедд только сидел в своем кабинете и периодически показывал оттуда нос, чтобы отругать за выбившуюся прядь волос из пучка.

Вообще Джо не жаловалась на свою работу. Она много куда пробовала устроиться, но горожане, зная и сплетничая о ее матери-алкоголичке, скептически относились к такому сотруднику. Наниматели шептались, что, мол, кровь не водица и у Джо тоже есть предрасположенность к алкоголизму, а такому работнику доверия нет. Их не интересовала ни ее ответственность, ни аккуратность, ни внимание к деталям, которые она указывала в резюме. Со сверстниками тоже не получалось найти общий язык. В детстве ее часто задирали из-за того, что она не жила с матерью, а воспитывалась дядей и тетей, которые заботились о ней как могли, даже несмотря на сложное финансовое положение.

Сюда ей помог устроиться дядя, который когда-то учился в школе с женой Тедда, и та убедила мужа, что не стоит слушать предрассудки и Джо очень хорошая девочка. Конечно, со своими внешними данными Джо получала не такие щедрые чаевые, как другие официантки, но и страшненькой ее назвать было нельзя. Она была щуплой девушкой среднего роста с круглым лицом и короткой стрижкой. Густые черные, как вороново крыло, волосы ей достались от отца и, по рассказам дяди, у Криса они были такими же не послушными в детстве и юности. Чтобы сделать хоть какое-то подобие укладки, Джо приходилось прилагать титанические усилия. Девушка была достаточно бледной, а кожа казалась такой тонкой, что через нее просвечивались тонкие паутинки вен. Бледно-зеленые глаза не добавляли ей яркости в образе, а тонкие губы и маленький нос подавно. Единственное, чем она выделялась среди других девушек-официанток на работе – четыре сережки в правом ухе, в то время как коллеги носили по два скромных гвоздика или кольца.

Джо казалось странным, что Чарли решил прогулять свою смену и даже не сообщил о том, что не выйдет. Насколько она знала, коллега жил один и учился в местном колледже, а потому ресторанчик был одним из его основных способ пропитания.

Уже подъезжая к служебному входу, Джо мысленно настраивалась на разговор с Теддом, который будет жаловаться на безответственность Чарли и причитать о том, что непременно его уволит. И совершенно плевать, что парень работал здесь дольше всех официанток и, насколько Джо знала, это был его первый проступок.

– Три часа! – Тедд сразу накинулся на Джо, не успела она даже прикрыть за собой дверь. – Три часа отсутствовать на работе и даже не предупредить коллег! В субботу!

От негодования мясистое лицо босса побагровело, а на лбу вздулась венка. Скорее всего, он высказывает это каждому встречному сотруднику.

– Здравствуйте, Тедд, – кивнула Джо, проигнорировав его тираду.

– Не жди особых благодарностей или премий за то, что выполняешь свою работу, Джо, – сказал Тедд. – Это твоя обязанность. А теперь иди переодевайся скорее, работы невпроворот, а ты добиралась сюда бог знает сколько! – Тедд скорчил недовольное лицо и добавил: – Ладно, ради исключения завтра можешь выйти на пару часов позже. Но не наглей! Только завтра!

Джо умела проглатывать обиду. Точнее, только это она и умела. Никогда в жизни она не отстаивала свои интересы, боясь показаться наглой или неблагодарной. Никто не любит выскочек, и Джо подавила в себе голос недовольства, став слишком мягкой. Иногда ей казалось, что проще быть листком, плывущим по течению, чем отчаянно пытаться пойти против него.

Наскоро переодевшись в форму – желтую блузу, которая делала официанток похожими на цыплят, черную юбку и белый передник, – Джо собрала волосы в маленький пучок и вышла в зал оценить обстановку и приступить к работе. Тедд, как обычно, значительно преувеличил, когда говорил ей по телефону, что в ресторанчике просто катастрофа, ведь зал не был заполнен даже на половину и ребята хорошо справлялись.

Само помещение было не очень просторным, но уютным. На светло-персиковых стенах висели реплики пейзажей и цветов художников-экспрессионистов. Круглые столики, на каждом из которых стояли небольшой букетик из сухоцветов в маленькой стеклянной вазочке и специи с салфетками, были сделаны из темного дерева и покрыты лаком и из такого же материала были стулья с белыми подушками. Над стеклянными дверями висел маленьких звонкий колокольчик. В дневное время света было достаточно из-за огромных окон на все стены, а в вечернее включались лампы с мягким желтоватым цветом. По особым случаям, пользовались даже свечами.

– Привет, Джо, – подмигнул ей Оскар, рыжий и веснушчатый молодой парень у барной стойки около дверей, ведущих к служебным помещениям и кухне. Обычно он ожидал гостей у входа, но сегодня, вероятно, было много бумажной работы.

Быстро поприветствовав его в ответ, Джо влилась в рабочее русло. Заказы были не самые объемные и однообразные, поэтому кухня быстро их отдавала и довольные сытые гости уходили по своим делам, оставляя какие-никакие чаевые. Джо дежурно улыбалась, выносила блюда и уносила назад пустую посуду, приносила счет и убирала столики. Иногда ей даже удавалось присесть около Оскара, пока Тедд не видел, что послушать какую-нибудь занимательную историю из его жизни. Бог свидетель у этого парня всегда что-то случалось из ряда вон выходящее.